Пробуждение было медленным, как всплытие с большой глубины. Софи чувствовала, как свет мягко просачивается сквозь веки, нагревая лицо, и как где-то под ухом ритмично гудит корабельная система, переходящая в низкий, успокаивающий фон. Она сделала глубокий вдох и поморщилась: каждое движение отдавалось приятной, тянущей ломотой в мышцах, которую можно было назвать только последствием насыщенного вечера.

Она приоткрыла один глаз, оценивая обстановку. Рядом с ней на ложе лежал Марк, уткнувшись лицом в подушку, одна рука свесилась вниз, пальцы касались пола. Он спал с тем беззащитным выражением, которое бывает только у сыновей, когда они не знают, что за ними наблюдают. Она улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается в груди, и медленно, стараясь не потревожить его, высвободилась из объятий одеяла.

Её тело отозвалось на движение глухим стоном где-то в пояснице. Она замерла, прислушиваясь к себе: мышцы ног слегка подрагивали, внизу живота было то самое ощущение опустошения, а клитор всё ещё напоминал о себе лёгкой пульсацией при каждом неосторожном движении бедер.

— Господи, — прошептала она, опуская ноги на тёплый пол. — Я как будто марафон пробежала. И проиграла.

Она прошлёпала босыми ногами по коридору в сторону помещения с синтезатором, надеясь найти там что-то, что напоминало бы кофе, и, возможно, немного тишины. Но на пороге её встретил Ом'рк'тан — он стоял у пульта, его пальцы скользили по голографическим панелям, и при её появлении он поднял голову.

— Ты проснулась раньше расчётного времени, — произнёс он, и в его голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая нота, которую можно было принять за удивление. — Я предполагал, что твой цикл восстановления займёт ещё как минимум два часа.

Софи зевнула, прикрывая рот ладонью, и опустилась на ближайший выступ, чувствуя, как ягодицы встречаются с прохладной поверхностью.

— Цикл восстановления, — повторила она с лёгкой усмешкой. — Звучит так, будто я прошла техобслуживание, а не ночь любви. Хотя, по ощущениям, разница невелика.

Он смотрел на неё, и его тентакли слегка шевельнулись у основания шеи — жест, который она научилась распознавать как любопытство.

— Я правильно понимаю, что твоя шутка указывает на усталость?

Она фыркнула, качая головой.

— Это не шутка. Я чувствую себя так, будто вы с Марком решили проверить, сколько раз можно довести женщину до оргазма, прежде чем её мозг подаст сигнал SOS. Спойлер: вы нашли предел. И перешли его.

Ом'рк'тан склонил голову, и его голос стал чуть тише.

— Я проанализировал данные твоих физиологических реакций. Ты не достигла опасного уровня истощения.

— Физиологического, может быть, — она потянулась, чувствуя, как хрустит позвоночник. — Но мой социальный аккумулятор сел в ноль. Мне нужно... уединение. Час. Или два. Чтобы просто побыть одной.

Он смотрел на неё несколько мгновений, затем его рука легла на панель, вызывая голографическое меню.

— Можем сформировать отдульную каюту отдыха с гидромассажной ванной, сенсорной стимуляцией и полной изоляцией от внешних сигналов. Никакие дроны, никакие записи — только ты.

Она выдохнула с облегчением, чувствуя, как напряжение отпускает плечи.

— Звучит как рай. Но перед этим... — она запнулась, чувствуя лёгкое смущение, которое быстро подавила. — Мне нужны средства личной гигиены. Понимаешь, я сейчас в том состоянии, когда я не уверена, что смогу отмыться без промышленного оборудования.

Он моргнул — медленно, обдумывая её слова.

— Твой запрос принят. Я синтезирую набор гигиенических средств, адаптированных под твою биологию. Шампунь, гель для душа, увлажняющее масло, щётка для волос, зубная паста, — он сделал короткую паузу. — И, как ты выразилась, «промышленное оборудование» я трактую как ирригатор для глубокой очистки. Подтверди.

Она фыркнула, чувствуя, как смех поднимается из груди.

— Ирригатор? Ты серьёзно собираешься снабдить меня шлангом для промывки?

— Мне показалось это уместным учитывая твои претензии о твои состоянии, — ответил он, и в его голосе прозвучала та сухая, невозмутимая нота, которую она так ценила. — Но если ты предпочитаешь традиционное омовение, я могу предложить теплую воду и мягкую губку.

Она подняла руки, сдаваясь.

— Ладно, ладно. Шампунь, гель, губка, полотенце, бритву. И... — она сделала паузу, чувствуя, как румянец заливает щёки, но заставила себя продолжить. — Мне нужно что-то вроде противозачаточных. Я понимаю, что мы в космосе и межвидовая совместимость, наверное, нулевая, но я хочу быть уверена. Хотелось бы избежать беременности.

Тишина повисла на несколько секунд. Ом'рк'тан смотрел на неё, и его выражение оставалось непроницаемым, но его тентакли замерли — что у него было признаком глубокого размышления.

— Твой запрос неожиданен, — произнёс он наконец, и в голосе его не было насмешки, только искреннее любопытство. — Ты действительно считаешь, что межвидовая фертильность возможна?

— Я не знаю... Может не для тебя, но для сына, — ответила она честно, встречая его взгляд. — Но я также не знала неделю назад, что окажусь на инопланетном корабле в роли подопытной и любовницы одновременно. Вселенная любит сюрпризы. Я хочу быть готовой к любому.

Он молчал ещё мгновение, затем его пальцы скользнули по панели.

— Я предоставлю тебе контрацептив, адаптированный под твою гормональную систему. Он будет действовать локально, блокируя имплантацию в любых случаях.

— Спасибо, — выдохнула она, и в голосе её звучала искренняя благодарность.

Он протянул ей небольшой контейнер, который материализовался из ниши в стене. Внутри лежал набор аккуратно упакованных предметов: тюбики, флаконы, мягкая щётка и плоский, размером с ладонь, лезвия и прибор из тёмного матового металла.

— Ирригатор, — пояснил он, не дожидаясь вопроса. — Работает на тёплой воде. Интуитивное управление.

Она взяла контейнер, чувствуя его вес в руках, и посмотрела на Ом'рк'тана с той лёгкой, тёплой улыбкой, которая появлялась у неё в моменты искренней признательности.

— Ты не перестаёшь меня удивлять. Сначала — галактическая империя и психологические эксперименты. Потом — нежность и забота. А теперь — ирригатор. Ты как швейцарский нож: многофункциональный и всегда под рукой.

— Я приму это как комплимент, — ответил он, и в его голосе прозвучала та низкая, вибрирующая нота, которую она знала как его версию смеха.

Она поднялась, чувствуя, как контейнер греет ладони, и направилась к выходу из помещения. У двери она обернулась.

— Я буду в каюте отдыха. Если кто-то попытается меня отвлечь — я буду кричать. Но не от удовольствия.

— Принято к сведению, — ответил он, и его тентакли слегка шевельнулись в жесте, который можно было назвать прощальным взмахом.

Она вышла в коридор, чувствуя, как лёгкая улыбка не сходит с губ. В руках — контейнер с обещанием чистоты и тишины. Впереди — час абсолютного, ничем не нарушаемого покоя. Она почти слышала, как горячая вода зовёт её.

Каюта отдыха оказалась за дверью, которая бесшумно раздвинулась перед ней, открывая пространство, которое невозможно было назвать иначе как оазисом. Софи замерла на пороге, чувствуя, как дыхание перехватывает от открывшегося вида.

Одна стена отсутствовала — вместо неё была прозрачная, от пола до потолка, панель, за которой раскинулся космос. Не чёрный и пустой, а живой, дышащий: Ворн-7 висел прямо перед ней, огромный, зелёно-голубой, с лениво вращающимися облачными спиралями. Края планеты светились мягким золотистым ореолом от далёкой звезды, а внизу, под самой панелью, проплывали редкие россыпи далёких звёзд. Она стояла и смотрела на это великолепие, чувствуя, как комок подкатывает к горлу.

— Ничего себе видовой номер, — выдохнула она, ставя контейнер на пол.

Опустилась на колени, открыла его и начала перебирать содержимое с почти детским любопытством. Флаконы оказались разных форм — одни матовые, другие полупрозрачные, с жидкостями, переливающимися в мягком свете каюты. Она взяла один, поднесла к носу, осторожно принюхиваясь. Запах был травянистым, с лёгкой кислинкой — напоминало смесь лемонграсса и чего-то неуловимо сладкого.

Она сняла крышку, капнула немного на ладонь. Жидкость оказалась гелем — густым, прохладным, который мгновенно начал пениться при контакте с кожей, распространяя аромат по всей каюте.

— Синтезатор знает толк в гелях для душа, — пробормотала она, растирая пену между ладонями и вдыхая аромат, который становился глубже, теплее.

Она поднилась, на мгновение задержалась перед прозрачной панелью, глядя на своё отражение на фоне космоса. Тело её носило следы прошедшей ночи: на бёдрах остались бледные следы от тентаклей, волосы взъерошены, на лице разводы, а между ног поблёскивала подсохшая корка стягивающая кожу. Она не чувствовала стыда. Скорее — удовлетворение пополам с лёгкой, шутливой усталостью.

— Ну и видок Софи, — сказала она слегка улыбаясь своему отражению и направилась к ванне.

Она помешала воду рукой, чувствуя, как тепло разливается по пальцам, затем добавила немного геля из флакона. Вода мгновенно помутнела, покрываясь шапкой пены, а воздух наполнился тем самым травянистым ароматом.

Шагнула в чашу, чувствуя, как горячая вода обнимает сначала щиколотки, затем икры, колени, бёдра. Она опустилась с тихим стоном облегчения, позволяя теплу проникнуть в каждую клетку тела, размягчая мышцы, снимая напряжение, которое накопилось за последние дни.

— Боже... это рай... — выдохнула она, откидывая голову на край чаши и закрывая глаза. мягкий выступ принял форму её тела, поддерживая шею, поясницу, ноги.

Она лежала так несколько минут, просто существуя — чувствуя, как вода омывает её тело, как пар оседает на коже, как космос за прозрачной стеной медленно вращается в такт её дыханию. Планета проплывала мимо, словно огромный, живой корабль, и она чувствовала себя песчинкой в этом бескрайнем океане звёзд.

Наконец она открыла глаза, взяла флакон с шампунем и выдавила немного в ладонь. Жидкость оказалась маслянистой, но при контакте с водой превратилась в лёгкую, почти невесомую пену, которая пахла чем-то древесным, с нотками цитруса. Она втерла пену в волосы, массируя кожу головы кончиками пальцев — медленно, с наслаждением, чувствуя, как вместе с пеной смывается напряжение.

— Если бы я знала, что инопланетный плен включает в себя такие шампуни, может быть, не сопротивлялась бы так долго, — усмехнулась она, смывая пену чистой водой.

Затем наступила очередь геля для душа. Она нанесла его на губку — мягкую, пористую, с одной стороны более жёсткую, напоминающую текстуру люфы — и медленно начала водить ею по телу. Каждое движение было неспешным, почти медитативным: она мыла шею, плечи, грудь, живот, бедра, ноги, чувствуя, как вода смывает не только усталость, но и остатки вчерашнего дня, оставляя кожу чистой и обновлённой.

Дошла до самого чувствительного места между ног и замерла, чувствуя лёгкую болезненность, напоминающую о прошедшей ночи. Она мягко, почти невесомо провела губкой по складкам, чувствуя, как вода очищает бархатную кожу. Поморщилась, но не от боли — от приятного, тянущего ощущения вверх по животу, которое напоминало, что она не просто провела ночь, а была по-настоящему любима и использована.

Она отложила губку и взяла в руки ирригатор — продолговатый, тёмный прибор, который лежал на краю ванны, дожидаясь своего часа. Она повертела его в руках, изучая. Он оказался легче, чем выглядел, и его поверхность была приятно тёплой на ощупь.

— Ну что, — произнесла она, обращаясь к прибору, — давай знакомиться.

Она нажала на единственную кнопку на корпусе. Прибор мягко загудел, и из его насадки потекла тонкая струйка тёплой воды. Она направила струю на запястье — напор был мягким, приятным, не раздражающим.

Пристроила ирригатор, неспеша вводя его внутрь и тихо выдохнула, чувствуя, как тёплая вода начинает мягко промывать её изнутри. Процесс был деликатным, интимным, но не вызывал дискомфорта — скорее наоборот, ощущение было чистым и освобождающим. Она закрыла глаза, позволяя воде делать своё дело, и через несколько мгновений почувствовала, как всё лишнее уходит, оставляя только чистоту и лёгкость.

Она выключила прибор, отложила его в сторону и снова погрузилась в воду, чувствуя, как её тело расслабляется окончательно. Пена вокруг неё начала оседать, и она провела руками по воде, разгоняя остатки, наблюдая, как на поверхности плавают маленькие пузырьки, отражающие далёкие звёзды.

Она сидела в воде, чувствуя, как пар оседает на лице, и смотрела на планету за стеклом. Шар медленно поворачивался к ней другим боком, открывая очертания континентов, океанов, облачных вихрей. Где-то там, внизу, ходили троппы, занимались своими делами, не подозревая, что над ними висит космический корабль с тремя пассажирами, двое из которых — люди с Земли.

— Какая ирония, — тихо произнесла она, проводя рукой по воде. — Я проезжала на такси и метро от дома до работы каждый день, а теперь сижу в космической ванне и смотрю на чужую планету. А за стеной — сын и инопланетный учёный, с которыми у меня, кажется, начинается что-то большее, чем просто эксперимент.

Она подняла руку, глядя, как вода стекает по пальцам, и улыбнулась.

— Жизнь удивительная штука, Софи. Кто бы мог подумать.

Она вылезла из ванны, чувствуя, как тело стало лёгким и чистым, и завернулась в большое, мягкое полотенце, которое бесшумно опустилось перед ней из ниши в стене. Ткань оказалась невесомой, но хорошо впитывающей влагу, и она с наслаждением промокнула кожу, чувствуя, как свежесть разливается по телу.

Сделав несколько пассов рукой вдоль тела, и оно оказалось сухим и тёплым. Она поднесла к лицу увлажняющее масло, капнула на ладони. Оно впиталось мгновенно, не оставляя жирной плёнки, только лёгкое ощущение гладкости.

Далее провела щёткой по волосам — длинным, мокрым, пахнущим древесиной и цитрусами — и заплела их в свободную косу, чувствуя себя обновлённой.

Софи подошла к прозрачной стене и остановилась, наблюдая за Ворн-7, который теперь был прямо перед ней, огромный и безмолвный. Свет от него мягко освещал её лицо, и она стояла так несколько мгновений, просто существуя в этом моменте.

— Красиво, — прошептала она.

Позади неё раздался тихий звук, который она не сразу идентифицировала. Она обернулась и увидела, что дверь каюты бесшумно приоткрылась, и в щель просунулась голова Марка. Его волосы были взлохмачены, глаза сонные, но на губах уже играла та кривая, хитрая улыбка, которую она так любила.

— Привет, — произнёс он хрипловатым со сна голосом. — Я услышал плеск воды. Дай угадаю — ты решила, что я недостаточно ценю твоё время в одиночестве, и решила пригласить меня на совместные водные процедуры?

Софи, стоящая у прозрачной стены в одном полотенце, с влажной косой через плечо, медленно повернулась к нему. Её бровь поползла вверх, на губах появилась та медленная, ленивая улыбка, которая обычно предшествовала либо шутке, либо наказанию.

— Сынок, — начала она тоном, в котором смешивались материнская забота и лёгкая угроза, — я люблю тебя. Правда. Но если ты сейчас войдёшь — я использую этот ирригатор не по назначению. Пошалим поздее, иди найди себе свою ванную.

Марк замер, и его улыбка стала ещё шире.

— Обещаешь?

— Марк.

— Ладно, ладно, — он поднял руки в примирительном жесте, но его глаза всё ещё блестели от смеха. — Я просто проверял, жива ли ты. Ом сказал, что ты взяла целый набор косметики и ирригатор. Я испугался, что ты решила сбежать через систему очистки воздуха.

— Не дождётесь, — ответила она, заворачиваясь в полотенце плотнее. — Я ещё не выпила свой синтезированный кофе. У меня есть приоритеты.

Он усмехнулся и сделал шаг назад, готовясь закрыть дверь.

— Чай, кофе, утренняя рутина. Понял. Требуй, если что.

Дверь закрылась, и Софи осталась одна, но её улыбка не погасла. Она повернулась к окну, чувствуя, как утреннее спокойствие снова окутывает её. Планета медленно поворачивался, открывая новые очертания, и она стояла, впитывая этот вид, чувствуя себя чистой, отдохнувшей и готовой к новым открытиям — какими бы они ни были.

Марк вышел из каюты, чувствуя, как в теле приятно разливается лень, но сон уже окончательно отступил. Он прошлёпал босыми ногами по коридору, и его шаги сами собой привели к знакомой чаше — той самой, которая стала для них ритуалом с первого дня на корабле.

Дверь в знакомый зал бесшумно раздвинулась, и он вошёл в помещение, наполненное мягким, рассеянным светом и влажным, тёплым воздухом. Чаша стояла на своём месте — наполненная водой, поверхность которой подрагивала в такт низкому гулу корабля. Вода сегодня была прозрачной, с лёгким голубоватым отливом, и от неё поднимался едва заметный пар — её нагрели до идеальной температуры.

Он остановился на краю, глядя на своё отражение в спокойной глади, и усмехнулся сам себе.

— Кто бы мог подумать, что космические путешествия включают в себя такие роскошные ванны, — произнёс он вслух, обращаясь к пустому помещению, и шагнул в воду.

Тепло приняло его в свои объятия — мягко, но настойчиво, обволакивая каждую клетку тела, проникая в мышцы, снимая остатки ночного напряжения. Он опустился на дно, чувствуя, как вода доходит до груди, и откинул голову на край чаши, закрывая глаза.

Тишина была только кажущейся — сквозь толщу воды пробивался низкий, успокаивающий гул корабля, который стал для него таким же привычным, как шум дождя по крыше в старом доме. Он сидел так несколько минут, позволяя своим мыслям плыть по течению, и затем начал ритуал омовения — без спешки, с той же почти медитативной неспешностью, которую перенял у матери.

Он омылся, чувствуя, как вода смывает остатки сна и ночи. Когда он закончил, вылез из чаши и, стряхнув с себя влагу, направился по коридору, в сторону трапезной.

Синтезатор приветствовал его мелодичным сигналом, когда он вошёл в помещение, и на его запрос выдал полный завтрак — яичница с овощами, хлеб с хрустящей корочкой и что-то, отдалённо напоминающее чай с мятой и лёгкой кислинкой. Он съел всё в одиночестве, наслаждаясь тишиной и тем, что не нужно ни с кем делить пространство.

***

Он нашёл Ом'рк'тана там, где и ожидал, — в зале управления. Пришелец стоял у пульта, его пальцы танцевали над голографическими панелями, вызывая карты, данные, графики. Планета за прозрачной стеной уже начала новый оборот, и её утренняя сторона освещалась мягким, золотистым светом звезды.

Марк остановился на пороге, прислоняясь плечом к дверному косяку и скрещивая руки на груди. Несколько минут он просто наблюдал за работой пришельца, отмечая, как ритмично движутся его пальцы, как тентакли слегка шевелятся у основания шеи, реагируя на изменения данных.

— Выглядит сложно, — произнёс он наконец, нарушая тишину.

Ом'рк'тан повернул голову, его чёрные глаза встретились с глазами Марка.

— Это требует концентрации, но после многих лет практики становится почти интуитивным, — ответил он. — Ты рано встал.

— Я выспался, — пожал плечами Марк, подходя ближе и останавливаясь рядом с пультом. — Мама ещё в каюте. Я заглядывал к ней, но она выставила меня с ирригатором в руке.

— Она взяла ирригатор? — переспросил Ом'рк'тан, и в его голосе прозвучала та сухая нота, которая могла означать либо любопытство, либо одобрение. — Она быстро учится.

Марк фыркнул, качая головой.

— Она быстро ко всему привыкает. Я заметил — дай ей новую ситуацию, и через день она будет в ней как рыба в воде.

— Значит она там где ей самое место, — ответил Ом'рк'тан, возвращаясь к пульту.

Марк постоял мгновение, глядя на его работу, затем зевнул, прикрывая рот ладонью.

***

Софи тем временем стояла перед гладкой стеной каюты, которая по её команде превратилась в зеркало, и критически осматривала себя. Полотенце уже давно было отброшено в сторону, и она стояла обнажённая, с влажной косой, перекинутой через плечо. Кожа после ванны светилась чистотой, волосы блестели, и она чувствовала себя обновлённой до самой глубины души.

Но оставалась одна деталь, которую она откладывала на потом. Она взяла в руки небольшой прибор — плоский, с тонкой насадкой, который ей выдал синтезатор после запроса на «средства для удаления волос, интуитивно понятные и не травмирующие кожу». Прибор оказался лёгким, почти невесомым, и его поверхность была приятно тёплой на ощупь.

— Ну что ж, — произнесла она, глядя на своё отражение, — приступим.

Она пристроилась на краю ванной, вытянув ноги вперёд, и включила прибор. Лезвие слегка блестнуло, и она провела им по голени, ощущая, как он аккуратно, без боли, удаляет волоски, оставляя кожу идеально гладкой. Она двигалась методично, без спешки — сначала одна нога, затем другая, проводя прибором по икрам, коленям, бёдрам, чувствуя, как кожа становится шёлковой под его прикосновением.

Когда ноги были готовы, она замерла на мгновение, глядя на себя в зеркало. Затем перевела взгляд ниже, на треугольник тёмных волос между ног.

— Немного подправим, — выдохнула она, и в голосе её послышалась лёгкая, ироничная нотка. — И чего я только не делаю ради своего сына.

Она аккуратно провела прибором по лобку, убирая лишнее, формируя аккуратный темный треугольник, подчёркивающий естественные линии тела. Работа была ювелирной — она то включала, то выключала прибор, проверяя результат, пока не осталась довольна.

Она отложила прибор и провела ладонью по гладкой коже между ног, чувствуя, как непривычно — и приятно. Она подняла взгляд на своё отражение и усмехнулась, качая головой.

— Софи, Софи, — произнесла она, обращаясь к себе, — ты марафетишь киску для своего сына. Как тебе такое в голову могло прийти ещё неделю назад?

Она провела пальцем по аккуратному треугольнику, разглядывая результат со смесью гордости и самоиронии. Сын просил, аккуратный треугольник волос, и она выполнила его маленькую просьбу.

— Ну что ж, — произнесла она, вставая и потягиваясь, — теперь осталось решить вопрос последний вопрос. Потому что дефилировать по кораблю голышом, конечно, приятно и раскрепощает, но иногда хочется добавить в это шоу немного интриги.

Она повернулась к стене и подняла взгляд к потолку, зная, что система корабля слышит её, где бы она ни находилась.

— Корабль? — спросила она, и голос её звучал ровно, с лёгкой, игривой ноткой. — Ты меня слышишь?

Стена перед ней мягко замерцала, и голос — тот самый, мелодичный, с едва уловимой нейтральной интонацией, — ответил из воздуха.

— Да, Софи. Я слышу тебя во всех помещениях корабля. Чем я могу быть полезен?

Она улыбнулась, чувствуя себя слегка глупо, но пересилила это ощущение.

— У тебя есть возможность синтезировать одежду? Что-то простое, но... — она запнулась, подбирая слова, — что-то, что можно назвать откровенным халатиком. Не просто халат, а такой, чтобы он был лёгким, полупрозрачным на просвет. Понимаешь, о чём я?

Корабль помолчал долю секунды, которую можно было трактовать как смущение или просто обработку запроса.

— Запрос принят. Уточни параметры: цвет, длина, материал, степень прозрачности?

Софи на мгновение задумалась, перебирая в голове варианты. Она представила, как выходит к ним — к двум своим мужчинам, стоящим на мостике — и как халат мягко струится по её телу, подчёркивая изгибы, но при этом эротично скрывая детали. Игра воображения уже вызывала лёгкую улыбку.

— Чёрный, — ответила она уверенно. — Длина до середины бедра. Материал — что-то лёгкое, струящееся, почти невесомое. Прозрачность — чтобы контуры тела просвечивали, но не слишком откровенно. Чтобы была интрига, понимаешь?

— Выполняю, — ответил голос.

Перед ней материализовалась ниша в стене, и из неё выдвинулся плоский контейнер. Крышка открылась, и внутри, на гладкой поверхности, висел халат — точно такой, как она просила: чёрный, струящийся, с глубоким v-образным вырезом, который заканчивался внизу живота, скрывающим плечи, но полностью открывая руки. Ткань оказалась невесомой, прохладной на ощупь, и она, взяв его в руки, почувствовала, как он буквально струится сквозь пальцы.

Она накинула его, чувствуя, как материал мягко ложится на кожу, он был свободным, но в тоже время обтекал формы тела, подчёркивая грудь, талию, бёдра. Она повернулась к зеркалу и замерла, разглядывая себя. Халат был именно таким, как она просила: он прикрывал тело, но при этом ткань при каждом движении льнула к изгибам. В глубоком вырезе виднелись края груди, а подол едва прикрывал ягодицы, а каждый её шаг открывал бы промежность.

— Чёрт, — выдохнула она, разглядывая себя, и её улыбка стала шире. — А я хороша. Корабль, ты гений.

— Я всего лишь исполнил запрос, — ответил голос нейтрально.

Она ещё раз оглядела себя, поворачиваясь перед зеркалом, и её губы растянулись в довольной, предвкушающей улыбке. Cделала глубокий вдох перед зеркалом, поправила вырез, который и без того сидел идеально, и осталась довольна своим отражением. Халат струился по телу при каждом движении, и Софи чувствовала себя одновременно уверенной и чуточку дерзкой — именно то состояние, которое она хотела принести на мостик.

Софи вышла из каюты, и босые ноги мягко ступали по тёплому полу коридора. Корабль гудел ровно, успокаивающе, и с каждым шагом её сердце билось чуть быстрее. Она не спешила, позволяя моменту растянуться, смакуя предвкушение.

Пол коридора приветствовал ее босую поступь, пол приятно холодил ступни в контрасте с тёплым, влажным воздухом, который окутывал её после каюты. Халат порхал при каждом шаге, мягко скользя по коже, и она чувствовала, как подол приятно касается верхней части бёдер, открывая их при каждом движении. Она не торопилась — каждый шаг был выверен, наполнен предвкушением.

Она шла к ним, не как подопытная или гостья. Она шла как женщина, которая знает себе цену, и знает, какой эффект произведёт. Когда она приблизилась к входу в зал управления, она услышала голоса — низкий, спокойный тон Ом'рк'тана, перемежающийся с более лёгкими, расслабленными репликами Марка. Они о чём-то говорили, но слова размывались, не достигая сознания, потому что всё её внимание было сосредоточено на том, чтобы появление было эффектным. Она задержалась на мгновение, собираясь с духом, хотя сердце уже билось быстрее в предвкушении.

Софи шагнула за порог.