Для тех, кто помнит изначальный вариант, изменения начинаются, где главного героя ночью должна была посетить мама. Я хотел написать и опубликовать, в первую очередь, именно этот эпизод, но новая идея, где главный герой, сгорая от ревности, смотрит видео, показалась горячее. Не знаю, будет ли продолжение у данной версии рассказа, но выложить альтернативу мне очень хотелось. Тем более, она ближе по вайбу к первой части.

*

Сначала мы ехали молча. Я успел немного остыть от охватившего меня возбуждения и теперь чувствовал себя не очень. Было одновременно и стыдно и страшно за будущее и, вообще, не понятно как-то. Мама тоже молчала, не спеша, ведя машину по направлению к городу.

— Я никогда не думала, что так случится, - наконец сказала она, глядя на дорогу.

— Я тоже, - вздохнул я.

— Выходит, что я во всем виновата? - она посмотрела на меня грустными глазами.

— Нет, я же сам хотел, - заверил ее я.

Мария уставилась в лобовое стекло. Прошло несколько минут, прежде, чем она заговорила вновь:

— Это произошло с нами... - подбирать слова ей было не просто. - Я понимаю, что так не должно было случиться, но мне понравилось. И я не хочу, чтобы ты после всего думал обо мне плохо...

— Разве я могу? - искренне удивился я.

Мама улыбнулась в ответ.

— Давай оставим все, как есть, - сказала она. - Мне нужно какое-то время обдумать.

Я согласно кивнул.

*

В этот день в ресторан мы не поехали. Настроение у всех было подавленное. Ночью мне плохо спалось. Ворочался. В голову лезли разные мысли.

Я никак не мог решить для себя, плохо ли то, что случилось. Как это все принять и продолжать жить дальше? Мы же будем видеться, общаться? Какое у меня теперь отношение к маме? Ответов на эти вопросы не было.

В итоге я проснулся измученным. Мама выглядела не лучше. Мы поздоровались, но завтракали в полном молчании. Я заметил, что она, также как и я, прячет взгляд. Дед с бабушкой, казалось, ничего не замечали, ведя свою беседу, изредка подключая к ней нас.

Весь день мы старались не замечать друг друга. А в понедельник я ушел в школу. Мама уехала на работу. Я думал, будет, как раньше - она приедет поздно или совсем не приедет. Но случилось иначе. Маша вернулась в семь часов. Я не мог понять причин этой перемены. С моей точки зрения, лучше бы она пошла в театр или ресторан, ну, или где пропадала до этого все вечера.

Я не подходил к ней, потому что она не подходила. А она почему вела себя так со мной? Мне этого было не понять. Но я твердо решил, что завтра вечером вызову ее на беседу. Только никак не мог решить, о чем буду говорить.

С этими мыслями я отправился спать. И снова сон не шел. В голове все время что-то вертелось, что-то мешало. Да еще дед никак не ложился, бродя по квартире. Он обычно далеко за полночь отправлялся спать. Только, если раньше я всегда быстро засыпал и не слышал его шаркающих передвижений, то теперь они колокольным звоном били по ушам в ночной тишине. Уже пару лет прошло, как я начал закрывать на ночь дверь. И не для того, чтобы не слышать шагов в коридоре. Но даже так его поступь звучала набатом для взбудораженного не легкими думами мозга.

Дед ушел на кухню.  Опять стало тихо. Я уже было задремал, когда половицы вновь заскрипели. Чаще, легче. Тоже на кухню.

Только начавший было слеплять мне глаза, сон окончательно улетучился. Я лежал в темноте, бесцельно моргая в потолок. К тому же, на этой части кровати стало уже слишком тепло. Подушка тоже нагрелась. Я повернулся на бок, надеясь, что сейчас сомкну веки, а очнусь уже завтра. Но все было тщетно. Да еще это бу-бу-бу из кухни.

От нечего делать, я стал прислушиваться. Говорили слишком тихо, чтобы что-то можно было разобрать, но слишком громко, чтобы дать мне наконец заснуть.

Я встал и на цыпочках подошел к двери. Приоткрыл ее, чтобы лучше слышать.

Басовитый с хрипотцой голос деда:

— И чего тебе, Машуля, не спится?

— Пить захотелось, - это уже мама.

Тихий звон стекла. Кто-то лил воду в стакан. Потом - тишина. Я высунул голову в коридор. Какие-то невнятные звуки. Будто кто-то топтался на месте. Не понятно зачем, правда. Мамин вздох. Она так всегда делала, когда хотела сказать мне, что я накосячил или, если случилось что-то, но произносить вслух не хотелось.

— Ну, что, посмотрел? - хорошо знакомый мне насмешливый мамин тон.

Дед прищелкнул языком.

— А, может, как раньше? А? Маш! - снова возня. - Да, ладно тебе! Разве плохо было?

— Тише ты! - цыкнула на него мама.

А я так и обомлел. Помня наше приключение на пляже, я не сомневался, о чем у них шла речь. Дед! Отец с дочкой! Мля-а! В паху налилось, потянуло. Я почувствовал, как член уперся головкой в ткань трусов.

— А ты очень даже стала, - хотел бы я посмотреть на выражение лица деда, когда он это говорил маме.

— Папа, у нас с тобой все в прошлом. Я хочу нормальные отношения, нормальную жизнь! - с чувством сказала мама.

Дед в ответ рассмеялся, будто закашлял:

— Я это уже слышал и пять и десять лет назад. И до этого. И где они, твои отношение? - дальше его голос зазвучал жестко. - Маша, давай посмотрим правде в лицо. Не получается у тебя! Все эти твои поклонники даже сына тебе заделать не смогли!

Я едва не выпал в из комнаты. У меня в голове что-то взорвалось и стекло внутри по черепу.

— Какой ты жестокий, - с горечью, которую я ощутил даже на расстоянии, произнесла мама.

— Да уж! - снова послышалось не то карканье, не то кашель. - Такой жестокий, что до сих пор забочусь о тебе, о нашем сыне, - оба замолчали. Тишина стояла восемьнадцать бесконечно долгих ударов пульса в моих висках. - Не ломайся, Маша, - снова прозвучал голос деда. - Ты же знаешь, что я все равно получу, что хочу, - он говорил спокойно, как человек уверенный в результате на все сто.

— Что, мама уже не дает? - желчно спросила Мария.

— А когда она последний раз давала? - хмыкнул дед. - Ну, что?

— Здесь? - в голосе мамы прозвучала оторопь. - А если...

— Да она спит так, что из пушки не разбудишь! - закаркал дед. - Ну, если не хочешь здесь, пойдем к тебе. Дай, только посмотрю на тебя еще при свете.

*

Я уже стоял в коридоре. Дикость происходившего на кухне распалила во мне такое любопытство, с которым я был не в силах бороться. Даже страх быть замеченным меня не мог остановить.  Я крался, вдоль стены, стараясь наступать так, чтобы пол не издавал звуков. Хорошо, что мне была знакома каждая половица в этой квартире. Оказавшись у входа в кухню, я присел и, дрожа от нетерпения и охватившего меня возбуждения, заглянул внутрь одним глазом.

Они стояли, обнявшись, боком ко мне. Выгляде все это довольно целомудренно, если бы не руки деда, задравшие сзади подол маминой ночнушки и мявшие без всякого стеснения ее ягодицы через тонку ткань трусиков.

— Обалденная задница у тебя, Машка! - послышался шепот старика. - Всегда любил ее. А-ну! Потрогай меня, - он взял мамину руку и приложил к своему паху. Мария легонько сжала хозяйство отца пальцами. - Он скучал по тебе! Помнишь, как хорошо нам было?

— Помню, что ты никогда не спрашивал, хочется ли мне, - сухо ответила мама.

— Ха-ха... и теперь не спрошу. Идем к тебе! - дед отстранился от нее, а я скользнул в темноту корридора, осознавая, что у меня была всего пара секунд, чтобы спрятаться от них. Половица громко скрипнула под чьей-то ногой на пороге кухни, когда я тенью проскользнул в щель приоткрытой двери в свою спальную. Затаился, слыша стук собственного сердца. Мне казалось, этот звук разносился по всей комнате и был слышен даже в коридоре.

"Хоть бы не спальиться... хоть бы не спалиться!" - мантрой повторял я про себя, когда две фигуры проследовали дальше по коридору. И я уже было выдохнул, когда дед внезапно развернулся:

— Кое-что забыл, - бросил он маме. - А ты иди к себе. Надень что-нибудь красивое. Хе-хе... секс для меня сейчас, как праздник. Хочу, чтобы все в лучшем виде было.

— Да? А жопу тебе не вылезать? - презрительно хмыкнула мама.

— Заткнись и сделай! - старик добавил в голос баса. - Надо будет, вылижешь и спасибо скажешь!

Они разошлись в разные стороны. 

Я вжался спиной в стену и перестал дышать, чувствуя, как промокшая на спине футболка приклеивалась к холодным обоям. Если бы дед решил проверить на всякий случай мою комнату, тут бы я и спалился!

А еще мне было не совсем понятно, какие на самом деле отношения у него с мамой. Она не любила его. Это я знал давно. Но теперь выяснялось, не переносила на дух. И даже причина, кажется, стала мне ясна. И, почему Мария не любила бывать дома. Но по какой причине она вела себя, как послушная овечка? Эти взбрыкивания и резкие слова - не в счет. Дед смеялся ей в лицо и все равно делал, как хотел.

И, блядь! И это главное! Я - его сын! Почувствовал себя Люком Скайуокером. Только светового меча у меня не было, чтобы сразить нерадивого папашу. А, жаль! Ради мамы я бы порубил старого мудака в винегрет! Но времени разобраться со своими чувствами мне пока никто не дал. Они так и остались висеть темным зудящим пятном в моем сознании.

Дед прошел обратно по коридору. И, когда его шаги стихли за дверью комнаты Маши, я выбрался из своего укрытия. Ее дверь как раз довольно громко хлопнула. Старик, видимо, был на взводе и спешил поскорее присунуть своей взрослой дочке и не особо обратил внимание на то, как плотно закрыл ее.

Дверь стукнула, огласив коридор характерным хлопком, но не защелкнулась, отворившись  сантиметров на десять. Он мог бы спохватиться и вернуться, чтобы притворить ее полностью. Я ждал этого, застыв безмолвным изваянием в темноте. С минуту, наверное, запрещая дышать себе полной грудью. Но ничего не случилось. 

Сознавая, как сильно рисковал тогда, я все же не допускал мысли, что надо вернуться к себе. Слишком глубоко я проник в эту тему за последнее время. Если бы не случившееся на пляже, возможно, моя реакция была бы другой. Но теперь этого было не узнать. Обратной дороги у меня уже не было.

И я, внутренне собравшись, сделал шаг в сторону маминой комнаты.

*

Сначала я встал сбоку от двери, прислушиваясь к голосам за ней. Пульс все также бешено щелкал меня по вискам. Горячий пот уже второй раз за ночь приклеил футболку к спине. Я старался унять дыхание, чтобы оно не выдало меня, чтобы лучше слышать происходившее в комнате мамы. Слух был единственным моим инструментом, пока я не решался заглянуть внутрь.

Дед всегда хорошо смазывал дверные петли. Их скрип бесил его. Но, даже если не звук, так вид открываемой двери мог привлечь его или мамино внимание. Нет. Я хотел дождаться момента, когда им станет не до таких мелочей.

— Что-то ты не сильно-то и постаралась, Машенька, - услышал я голос деда.

— Я надела чулки и сменила трусики, - сухо произнесла мама.

— А-ну, покажи! - пауза. Затем дед поцокал языком. Протянул восхищенно, - да-а. Обожаю стройные ножки в черных чулках! Да-а. А у тебя очень красивые... Да не рыпайся! Да... да... Ох, Машка!.. Мля... просто сказка! Поставь-ка одну сюда. Сейчас... О... о... да-а... охуенно...

У меня в голове возникали разные картинки того, чем могли заниматься за дверью дед с мамой, но почему-то ни одна не казалась мне подходящей под те звуки, что долетали до меня через тонкое полотно. Ревность было кольнула самолюбие в бок, но быстро утихла. Мысль о связи двух самых близких мне людей еще не обряла осязаемых форм, не достаточно подпитала ее пламя, чтобы то начало жечь меня изнутри.

Уже какое-то время в комнате мамы было довольно тихо. Заснули они, что ли? Я надавил пальцами на дверь, медленно вдавив ее внутрь ровно на столько, чтобы можно было подглядеть за происходящим. Но, прежде, чем сунуться туда, притаился, прислушиваясь.

— Что, не стоит? - саркастические интонации послышались в мамином голосе. - Хочешь молодых драть, а у самого хер сморщился.

— Заткнись! - со злобой рявкнул дед. - Я тебя кулаком выебу во все щели, если захочу. Будешь потом хлопать... Иди сюда!

— Ай! - какие-то не понятные звуки. Скрип кровати.

Я не мог больше ждать! Любопытсво и злость за маму убили остатки осторожности, и я, присев, заглянул в комнату.

Там было сумрачно. На тумбочке тускло горел ночник, в свете которого по стене и по полу пролегли длинные тени, убегавшие куда-то во мрак.

Дед - абсолютно голый, сидел на краю кровати. Мама, стоя на коленях на полу, устроилась между его ног.

— Соси, Машка, соси, - приговаривал старик, гладя ее по волосам - без какой-либо нежности. - Как в старые добрые, когда я мог трусы тебе им порвать... А, да-а...

Голова мамы энергично двигалась вверх и вниз. Старческая рука, лежавшая на ее волосах, задавала ритм.

Я не мог отвести глаз. Возбудился! Широко распахнул глаза. А дед:

— Ах... ах... давай... - заставлял маму сосать все быстрее.

— Ммм... м... кхе-кхе! - она подавилась. Дед дал ей отдышаться и надавил сверху на голову, заставляя продолжить сосать. Он обращался с мамой, как с проституткой. Как с куклой для удовлетворения похоти. Это злило и одновременно усиливало возбуждение. Я болезненно ревновал, но поймал себя на мысли, что очень хотел бы оказаться на его месте.

— Он все равно не твердый! Обмяк ты... - подколола старика Маша, когда тот дал ей очередной перерыв.

— Попизди мне еще, - дед резко поднялся и рванул маму за руки на кровать.

— Ай! - от нежиданности вскрикнула та, валясь на матрас. А старик уже развернул ее на спину, лицом к себе. Раздвинул ноги. Мама молча сносила грубости. Старик склонился над ней, одной рукой держа ее за колено, второй - делая что-то между разведенных и приподнятых ног. Я напрягся, предвкушая то, что сейчас должно было случиться. Облизал, ставшие шершавыми, губы. Дед сделал несколько толчков. - Ха-ха-ха! - глумливо рассмеялось его дочь. - Пока донес, уже обмяк!

Голова мамы энергично двигалась вверх и вниз. Старческая рука, лежавшая на ее волосах, задавала ритм.

Я не мог отвести глаз. Возбудился! Широко распахнул глаза. А дед:

— Ах... ах... давай... - заставлял маму сосать все быстрее.

— Ммм... м... кхе-кхе! - она подавилась. Дед дал ей отдышаться и надавил сверху на голову, заставляя продолжить сосать. Он обращался с мамой, как с проституткой. Как с куклой для удовлетворения похоти. Это злило и одновременно усиливало возбуждение. Я болезненно ревновал, но поймал себя на мысли, что очень хотел бы оказаться на его месте.

— Он все равно не твердый! Обмяк ты... - подколола старика Маша, когда тот дал ей очередной перерыв.

— Попизди мне еще, - дед резко поднялся и рванул маму за руки на кровать.

— Ай! - от нежиданности вскрикнула та, валясь на матрас. А старик уже развернул ее на спину, лицом к себе. Раздвинул ноги. Мама молча сносила грубости. Старик склонился над ней, одной рукой держа ее за колено, второй - делая что-то между разведенных и приподнятых ног. Я напрягся, предвкушая то, что сейчас должно было случиться. Облизал, ставшие шершавыми, губы. Дед сделал несколько толчков. - Ха-ха-ха! - глумливо рассмеялось его дочь. - Пока донес, уже обмяк!

— Ты заткнешься когда-нибудь??? - сквозь зубы, процедил он, нависнув над ней. Мне показалось, что дед хочет ударить маму, и я готов был вот-вот сорваться с места, чтобы оттащить его. Но старик полез на кровать прямо по Маше, нещадно давя ее руками и коленями. Мама ойкала, пыталась ударить его несколько раз, с ожесточенным лицом, но все было бестолку. Дед уселся ей на грудь, придавив плечи.

— Рот открой, - требовательно произнес он. Звук пощечины. - Рот открой, сказал! - Старик наклонился вперед, выставив перед собой руки. - Вот так, вот так... - заработал тазом. Он трахал маму прямо в рот, пока та, мыча, извивалась под ним, как змея. - Будешь еще пиздеть? Будешь!?

*

Насладившись ее унижением, дед перекатился на бок. Мама тяжело дышала. Со своего места мне было видно, как вздымалась не большая грудь, обтянутая белой тканью ночной рубашки.

— А ты говорила, не стоит... - хмыкнул он и сжал через ткань мамину грудь. Дыхание оборвалось. Она тихо вздохнула. - Поднимай жопу, Маша. Ебать тебя буду, - это прозвучало очень буднично, но я едва не кончил, когда мама, зашевелившись и встала на четвереньки.

Дед по-хозяйски развернул ее к себе задом. Я видел, как он рукой направил в нее член и тут же навалился, вонзаясь. Мама пискнула.

— Вспомнила? - выдохнул старик. - Я тебе еще напомню!

Я дрочил и смотрел из-за двери, как дед вколачивал маму в матрас, когда у нее подкосились руки. Толчки были короткими и на удивление мощными. Он пыхтел, как будьдог. Она - ойкала в скомканное одеяло. Я слышал, как бедра старика шлепали о молодые ягодицы. Маша была близка к окончанию - ее спина выгибалась вверх и вниз, пока старый хрен без жалости курочил ее аккуратную щелочку.

— Нравится тебе, сучка! - заметив, как ее стало потряхивать, с удовольствием проятнул дед и громко шлепнул по заднице.

— Ах!

И вот от последнего ее звука, я не удержался. Начал кончать прямо на дверь! Даже сам застонал. В этот момент меня и заметили.

Сначала дед посмотрел в мою сторону в пол оборота. Но затем, поняв, что в углу за дверь все же кто-то есть, повернул голову полностью. Наши взгляды пересеклись... Я ожидал, что он разозлится. Закричит на меня. Или удивится. Но тот лишь всхлипнул. Как-то весь обмяк. И упал - сначала на кровать, а затем сполз на пол.

Мы с мамой испуганно переглянулись.

Продолжение следует...

Еще больше возбуждающих историй (и не только от меня ;) на https://t.me/+tr-0Pr7STX5jNWEx

Мы теперь на новом канале! Эксклюзив от Greenman на следующей неделе!

Продолжение следует...