В наушниках продолжалась запись. Я сидел на краю ванны, сжимая телефон в мокрой руке, и слушал. Слушал то, что нельзя было слушать. Слушал то, от чего нельзя было оторваться.

После той фразы «Давай пососи, сама же хотела» — наступила пауза. Несколько секунд тишины, только дыхание, тяжелое, прерывистое. Потом снова зазвучали голоса. Но теперь они были другими. Расслабленными. Почти дружескими.

— Охуенно сосет, да? - голос Миши, приглушенный, с ноткой удовольствия.

— Дааа, - ответил Саня. Его голос был чуть дальше, но тоже довольный. - Классная. Смотри, сама насаживается, как.

Я слышал. Звуки были влажными, ритмичными. И среди них, стоны Киры. Не испуганные, нет. Такие, которые я знал. Которые она издавала в лучшие наши ночи, когда я делал всё правильно. «Мнммм... мнмммм... мнннхммм», - доносилось из наушника. Она активно работала ртом, и по голосам, по стонам можно было определить, чей член находится у неё в ротике в каждый конкретный момент.

Я кончил быстро. Прямо в руку, сидя на ванне, слушая, как моя жена удовлетворяет двух мужиков. Сперма была горячей, густой, она стекала по пальцам, капала на пол. Но мой член не упал. Он оставался в прежнем состоянии - твердый, напряженный, пульсирующий. Он требовал еще.

На записи тем временем голоса приблизились, зазвучали громче. Похоже, они переместились.

— Давай её трахнем, - сказал Миша. Голос его был спокойным, почти деловым. - Хочешь, чтобы мы трахнули тебя?

Пауза. И потом голос Киры. Тихий, смущенный, но в нем не было страха. Было что-то другое. Желание? Стыдливое, подавленное, но желание.

— Да, - сказала она. - Очень хочу. Пожалуйста, только не говорите Диме.

— Да не ссы, - ответил Саня. - Всё между нами будет. Если будешь хорошей девочкой.

Послышались звуки удаляющихся шагов. Голоса отдалились. Я слышал только приглушенные, едва различимые звуки, скрип пружин, тихие стоны Киры, которые доносились уже из спальни, из нашей спальни, с нашей кровати. Она стонала там, насаживаемая на члены теперь уже трезвых её насильников. Я смотрел на экран телефона, прошло десять минут. Десять минут ада. Десять минут рая. Я не знал, как это назвать.

Потом шаги вернулись. Голоса снова стали громкими. Послышались звуки движения стульев, они снова сели за кухонный стол. Кира смеялась тихо, расслабленно, как после хорошего ужина. Голос Сани был довольным, даже нежным:

— Классная ты девка. Спасибо тебе. Уважила нас.

— Только не говорите Диме, - повторила Кира. Голос ее был чуть охрипшим. - Я не знаю, что со мной. Прямо наваждение какое-то.

— Хахаха, - засмеялся Миша. - Мы такие. А ты классная. Давно у нас таких не было. Надо что-нибудь придумать. Место найти.

— Ну ищите, - сказала Кира. В ее голосе не было отказа. Только легкое кокетство. - Только я по бомжатникам не хожу.

— Поняли, - ответил Саня. - Придумаем.

На моей кухне происходил договор между моей женой и этими бывшими алкоголиками. Теперь я знал. Знал точно. Кира хотела с ними секса. Ей нравилось быть с двумя. Ей нравилось, что они делали с ней. И эти встречи не будут последними. Они будут продолжаться. Может быть, к ним присоединятся и другие мужики с района, Вован, Колян. Может быть, те, кого я даже не знал.

Все это сильно пугало. Я не понимал, почему она так легко согласилась на всё это. Можно же было сопротивляться. Можно было кричать, вырываться, угрожать полицией. Она не сделала ничего. Она просто... приняла. А потом захотела еще.

А потом мне стало стыдно. Это я. Это из-за меня всё так произошло. Это я привел их в дом в первый раз. Это я уснул, когда должен был защищать. Это я оставил её одну с этими мужиками тогда и буквально несколько часов назад. Но что она могла сделать против двух мужиков? Против четырех? Они были пьяны, но их было много. А она одна. Маленькая, хрупкая, в своем синем платье.

Я выключил диктофон. Убрал телефон в карман. Медленно, как старик, встал с ванны. Сполоснул руку, вытер пол бумажными полотенцами.

Прошел в спальню. Кира спала на своей половине кровати, свернувшись калачиком, поджав колени к животу. Дышала ровно, глубоко. Я лег рядом. Мокрое пятно на простыне обожгло мне спину. Я дотронулся до него рукой и замер. Оно было уже впитавшееся, почти сухое. Только запах остался. Чужой, приторный, неприятный. Запах пота и спермы.

Я приобнял Киру. Она вздохнула во сне, придвинулась ближе. В голове снова появились картинки её секс с ними, её стоны, её лицо, которое я не видел, но так ярко представлял. Член снова начал возбуждаться. И в этом состоянии между желанием и отвращением, между любовью и ненавистью я начал засыпать.

Всю ночь меня мучили кошмары.

Пьяная компания снова была в нашем доме. Я сам был сильно не трезв и был просто наблюдателем. Не участником, нет. Я сидел на кухне, как тогда, положив голову на стол, и смотрел. Оргия происходила прямо перед моими глазами. Кира на четвереньках, вокруг нее мужские тела. Я видел их лица, Саня, Миша, Вован, Колян, и еще кто-то, кого я не знал. Я пытался закричать, но не мог. Язык прилип к нёбу, голосовые связки отказали. Я пытался встать ноги не слушались. Я был парализован, прикован к стулу, и смотрел. Смотрел, как мою жену трахают снова и снова.

Я проснулся от того, что Кира будила меня.

— Дима, ты чего? - ее голос был встревоженным. Она сидела рядом, положив руку мне на плечо. - Что-то приснилось?

Я смотрел на неё и не мог поверить. Комната была залита утренним светом. На тумбочке стояла кружка с остывшим чаем. Где-то за стеной играла музыка, соседи включали радио. Всё было обычным, нормальным, мирным.

Это был сон. Это всё просто сон.

— Кира, - сказал я, и голос мой дрогнул. - Я люблю тебя.

Она улыбнулась. Теплой, утренней улыбкой, от которой у меня когда-то подкашивались колени.

— И я тебя, милый, - она наклонилась и поцеловала меня в лоб. - Вставай, завтрак готов.

Я лежал, глядя в потолок, и пытался восстановить дыхание. Сердце колотилось в горле. Потом воспоминания снова всплыли в голове, не сны, а реальность. Диктофон. Запись. Стоны. «Не говорите Диме». Я не мог понять, что было сном, а что реальностью. В голове была каша из картинок, тех, что я видел во сне, и тех, что слышал на записи.

Я начал переворачиваться, чтобы встать с кровати и почувствовал. То самое мокрое пятно. Простыня подо мной была влажной. Всё встало на свои места.

Это был не сон. Запись была реальна. Диктофон не врал. Кира изменяла мне. С ними. И, судя по её голосу, она хотела этого. Она соглашалась на новые встречи. Я повернулся на спину и закрыл глаза. Мокрое пятно напоминало мне о горькой правде. И я уже не мог уснуть.

Так прошло несколько дней.

Мы забрали сына домой. Сережа вбежал в квартиру, бросился обниматься, рассказывал про бабушкины пирожки, про дедушкины инструменты, про кота Мурзика. С его появлением я подумал, что Кира снова станет прежней. Что материнский инстинкт, заботы, хлопоты, всё это вытеснит то странное, тёмное, что проснулось в ней после той ночи.

Она была обычной. Спокойной, тихой. Готовила, стирала, играла с Сережей, читала ему на ночь. Улыбалась мне за завтраком. Спрашивала, как дела на работе. Всё было как раньше.

Но я знал. Я знал правду. И каждый раз, когда она выходила из дома в магазин, на детскую площадку с сыном, просто подышать моё сердце замирало. Я бегал от окна к окну, как зверь в клетке, и искал её силуэт. Смотрел, не свернула ли она за угол. Не пошла ли не в ту сторону. Не встретилась ли с ними.

Они, кстати, совсем пропали с улицы. Саня и Миша исчезли. Не стояли у подъезда, не клянчили мелочь, не сидели на лавочке. Их не было ни у продуктового, ни у «Пятерочки», ни у пивного ларька. Вован с Коляном иногда появлялись в поле зрения, шли куда-то по делам, несли пакеты, курили. Но они только кивали мне в знак приветствия молча, без обычных прибауток и терялись из виду. Возможно, опасались, что я еще могу написать на них заявление. Возможно, Саня приказал им держаться подальше. Возможно, они просто занялись жизнью.

Звонок на телефон от транспортной компании прозвучал раньше, чем ожидалось.

— Дмитрий? - голос диспетчера был деловым, сухим. - Ваш груз прибудет завтра утром. Укажите точный адрес доставки, согласуйте проезд для фуры, и будьте готовы к разгрузке. Товар габаритный, потребуется минимум трое грузчиков.

Я быстро продиктовал адрес, склад, который арендовал на неделю рядом с транспортной компанией. Положил трубку и задумался. Разгрузка. Кресла тяжелые, каждое килограммов под сорок. Сам я не справлюсь. Нужны люди. Нанимать бригаду дорого, да и некогда искать.

В голову сразу пришли Миша с Саней. Они умели это делать. Всю жизнь разгружали фуры, таскали ящики, коробки, мешки. Работали быстро, без понтов. И не взяли бы с меня дорого, за спасибо, за пару тысяч.

Я оделся и вышел. Пошел к продуктовому, у которого они часто стояли. И на удивление обнаружил их там. Они стояли у стены магазина, Саня, Миша, а рядом Вован и Колян, которые слушали их с раскрытыми ртами, как ученики у доски. Но они выглядели иначе. За несколько дней их лица выровнялись, отеки ушли, те самые мешки под глазами, опухшие щеки, красные носы. Глаза больше не были мутными, с похмельной поволокой. Они смотрели ясно, чисто, почти осмысленно. Одежда на них тоже изменилась, опрятные, недорогие спортивные костюмы из вьетнамского магазина, кроссовки с неизвестным брендом. Они не выглядели уже как раньше. Не выглядели как колдыри.

Саня что-то показывал мужикам. Он держал руки перед собой, сжатыми в кулаки, и делал странные движения тазом, вперед, назад, вперед, назад. Потом как бы клал руку перед пахом и толкал её на себя. Мужики слушали с горящими глазами, переглядывались, кивали. Вован даже облизнулся.

Я понял, что это за знаки и действия.

Они рассказывали в подробностях, как тогда трахали Киру. Как Саня засаживал ей спереди, а Миша трахал сзади. Как она стонала. Как просила не останавливаться.

Меня накрыло. Злость, горячая, как кипяток, поднялась от живота к горлу. Мне стало противно, что какие-то колдыри, опустившиеся алкаши, обсуждают мою жену. Мою Киру. Обсуждают, как её трахали. Как она сосала. Как ей было хорошо.

Я быстрым шагом направился к ним.

— О, Димон! - Саня увидел меня первым. Его лицо расплылось в улыбке, искренней, радостной, без тени насмешки. - А я вот как раз парням рассказывал, как вы нас закодировали. И какая жизнь у нас настала. Через неделю выходим на работу, представляешь? На большой склад, на известный маркетплейс. Официально, с трудовой, с белой зарплатой.

Я смотрел на них со злостью. Не было ни жалости, ни страха. Я ненавидел их. За то, что они разрушили. Мой мир рушился, и всё из-за них. Эти опустившиеся на дно жизни люди, только вчера обоссанные, спящие на лавочке, клянчащие на опохмел сегодня стояли передо мной в чистых костюмах и показывали позы, в которых мою жену... в которых моя Кира...

Что сломалось во мне в тот момент. Я не знаю. Но злость пересилила брезгливость. И я сказал:

— Мне помощь нужна ваша. Завтра на склад товар приходит. Кресла массажные. Нужно разгрузить.

— Базара нет, - тут же ответил Саня, не раздумывая. - Будем как штык. Всё сделаем в лучшем виде. Только скажи, во сколько.

Мы договорились. Где, во сколько, сколько человек. Я развернулся и пошел домой.

В голове была только одна мысль. Как избавиться от них. От того, что они знают. От того, что они сделали. От того, что они продолжают делать.

Дома я сидел в своих мыслях и листал телефон. Сережа играл в комнате с конструктором, Кира готовила обед. Всё было тихо, мирно, по-домашнему. Но внутри меня кипело. Я листал новости. Одни убили других. Третьи взорвали четвертых. Политика, экономика, скандалы. Потом одна статья меня сильно заинтересовала.

«Трое погибли в Красноярске, перепутав метиловый и этиловый спирт».

Я открыл статью, вчитался. Мужики купили технический спирт на рынке, думали, что питьевой. Выпили - двое скончались на месте, третий в реанимации. Врачи сказали, что метанол - это смертельно, даже малая доза вызывает необратимые последствия.

Я закрыл статью. Потом открыл снова. Прочитал еще раз. Потом перешел на доску объявлений. Вбил в поиск: «технический спирт». Результатов было много - пятилитровые канистры, трехлитровые бутыли, даже бочки по двадцать литров. Продавали недорого.

В голове созрел план. А что, если...

Я написал продавцу. Договорился забрать пять литров. Продавец сказал, что привезет и передаст из багажника, никаких проблем.

Потом я оделся и пошел в магазин. По пути зашел в магазин, купил палку колбасы, сыр, баллон минералки и бутылку водки. Встретился с продавцом. Мужик в спортивном костюме, с бритой головой, молча взял деньги, молча отдал канистру. Даже не спросил, зачем. Ему было всё равно.

Я отошел в кусты, за ближайший дом. Открыл канистру, запах ударил в нос, химический, резкий.. Потом открыл бутылку водки. Всё её содержимое я вылил тут же, под куст. И начал аккуратно, через маленькую воронку, переливать технический спирт в бутылку. Наполовину. Потом долил воды из минералки, до горлышка. Закрутил крышку. Встряхнул.

Этикетка была аккуратно приклеена на место. Бутылка выглядела как новая, не тронутая.

Я прошел мимо своего продуктового магазина и заглянул за угол. Там, у пенька, где обычно сидела компания, было пусто. Но мусор стоял на месте, пара ящиков, старая покрышка, пакеты с мусором. Я засунул пакет с бутылкой в полиэтиленовый мешок, спрятал его под покрышкой. На видном месте, заметят.

Мне было тяжело. Не физически, морально. Всю ночь я не спал, представлял, как они мучаются от боли. Корчатся, хватаются за живот, кричат. И не понимал, что со мной происходит. Мне становится хорошо от этих мыслей или плохо? Чувство мести расплывалось по всему телу, наполняя меня удовлетворением. Теплым, густым, как та самая сперма на простыне.

Но в тот же момент другой я из прошлого, тот, который не знал еще ни предательства, ни унижения, винил себя. Пытался огородить их. Остановить себя.

Но нет. Я не виноват. Это они. Это всё они. Они разрушили себя и всё вокруг себя. Они вредители, паразиты на теле здорового общества. Они насиловали мою жену. Они обсуждают её за спиной. Они показывают позы. Они договариваются о новых встречах. Они заслужили.

Осознав это, я спокойно уснул в тот вечер. Представляя, какой доход я получу от продажи кресел. И какую квартиру куплю на эти деньги. Представлял, как мы идём на детскую площадку всей семьёй - я, Кира, Сережа - и здороваемся с такими же, как мы, интеллигентными людьми. Молодыми мамами с колясками, папами в офисных рубашках, пенсионерами с газетами. Вокруг нас нет этих опухших лиц, просящих на опохмел. Нет этих грязных рук, тянущихся за мелочью. Нет этих взглядов, плотоядных, оценивающих, раздевающих.

Всё новое, чистое и светлое.

Утро на удивление было приятным. Я проснулся отдохнувшим и полным сил. Солнце светило в окно, Сережа уже возился на кухне с Кирой, пахло блинами и кофе. Я улыбнулся. Всё шло по плану. Была только одна проблема.

Договор на поставку я оформил через ИП Киры. Юридически груз принадлежал ей. А доверенности у меня на получение не было. Транспортная компания могла не отдать товар без присутствия владельца. Решили, что поедем все вместе. Сережа тоже обрадовался, он обожал большие грузовики.

Возле склада в назначенное время уже стояли Саня и Миша. Они пришли вовремя, трезвые, бодрые, в рабочих перчатках. Я открывал ворота, Сережа бегал вокруг, разглядывая огромное помещение. Кира стояла у входа, смотрела вглубь склада - тусклый свет, бетонный пол, пустые стеллажи.

— Такой большой, - сказала она. - А что там внутри?

— Там? - я не сразу понял вопрос. - Там будка охранника. Раньше здесь был мебельный склад, охранник жил прямо здесь.

— Ааа, - кивнула Кира и задумалась о чем-то.

Во двор заехал грузовик, большая фура с прицепом, вся в пыли и наклейках. Саня с Мишей сразу оживились, начали показывать водителю, куда лучше сдать назад, как припарковаться, чтобы удобнее было разгружать. Водитель, усатый мужик в кепке, слушался их безоговорочно.

Пока мы разгружали, полтора часа непрерывной работы, кресло за креслом, коробка за коробкой Сережа играл в округе с Кирой. Она водила его за ручку, показывала пролетающие самолеты, объясняла, почему у грузовика такие большие колеса. Я смотрел на них и чувствовал... покой. Наверное, так чувствует себя человек, который знает, что скоро всё наладится.

Мы разложили всё по местам. Водитель получил накладную, подпись и уехал. Я закрыл ворота, выдохнул.

Настроение моих грузчиков было не очень. Саня хмурился, Миша косился куда-то в сторону. Я спросил:

— Что такие кислые? Работу сделали, деньги получили.

Саня вздохнул, потер шею.

— Да тут с утра... - начал он и замолчал. Миша закончил за него:

— Встретились за магазином, как обычно. Думали, Вована с Коляном взять с собой, помочь. А они там лежат. Корчатся от боли, блюют, глаза красные.

— Вызвали скорую, - продолжил Саня. - А те их забирать не хотели. Сказали - бухие, пусть проспятся. Но потом мы их с трудом уговорили. Врач посмотрела, сказала похоже, отравились. Купили паленую водку. Сказала, шансов совсем мало.

Я слушал их, и внутри всё было спокойно. Тишина. Штиль. Никаких эмоций. Только лёгкое, почти незаметное удовлетворение. Теплое, как глоток коньяка. Оно просыпалось где-то в груди и расплывалось по телу.

Я отомстил. За ту ночь. За Киру. За себя. За то, что они сделали с моей женой. За то, что она теперь не такая, как прежде. За то, что я теперь не такой, как прежде.

— Жалко парней, - сказал я, изображая сожаление.

— Ага, - кивнул Миша.

Саня посмотрел на меня. Взгляд его был чистым, спокойным. Он ничего не подозревал.

— Классный склад, Димон, - сказал он, оглядывая помещение. - Мы тут рядом тоже на подработку устроились. Склад у продуктового магазина, помнишь, где мы стояли? - охраняем. С утра машина приезжает, мы её сразу разгружаем. Владелец магазина сказал, так ему спокойнее. Мы местные, всех знаем. Не украдут у нас. Только крысы задолбали, товар портят. Мы уже отраву везде раскидали, в углы, под стеллажи. А они всё равно живые бегают.

В голове у меня щёлкнуло.

Тот разговор с Кирой на диктофоне. «Надо место найти». «Только не по бомжатникам». Я слушал запись несколько раз на дню, въелось в память, как припев дурацкой песни.

Они нашли место.

— Молодцы, - сказал я. - Рад за вас.

Мы попрощались. Я закрыл склад, посадил Киру и Сережу в такси, мы поехали домой.

Вечером мне позвонил Саня.

— Димон, - голос его был глухим, напряженным. - Вован и Колян... в общем, скончались. Скорая не успела откачать. Сказали траванулись.

Я сделал вид, что сожалею. Покачал головой, вздохнул в трубку.

— Жалко, Саня, - сказал я. - Держитесь там.

— Спасибо, - ответил он и повесил трубку.

Я положил телефон на стол. Внутри всё ликовало. Я мстил. Тихо, без шума, без свидетелей. Никто даже не догадается, что эти алкаши траванулись из-за меня. Бутылка водки под покрышкой, кто найдёт? Кто свяжет? Купил, выпил, умер.

Только я знал правду.

— Дорогой, - Кира заглянула в комнату. - Побудь с Сережей. Я хотела сходить за продуктами.

— Хорошо, - сказал я. - Конечно, иди.

Она ушла. Я слышал, как закрылась дверь, как затихли её шаги на лестничной клетке. Мы с сыном остались вдвоём.

— Сережа, - сказал я, садясь перед ним на корточки. - А хочешь в гости к Варе?

Варя, девочка из нашего дома, с которой они ходили в садик. Они часто играли вместе на площадке. Её мама воспитывала одна, работала, и всегда просила, чтобы Сережа заходил поиграть, всё равно Варя скучает одна.

Это был лучший момент.

Я нашёл номер мамы Вари в чате садика. Позвонил.

— Алло, да, - ответила она.

— Здравствуйте, - сказал я. - Я Дима, папа Сережи, они дружат с Варей. Тут такое дело... можно я у вас его оставлю на часик? Очень срочно нужно отлучиться.

— Ой, да конечно, - обрадовалась она. - Приводите. Варя будет счастлива. Она как раз собиралась конструктор доставать.

Мы быстро оделись. Зашли в соседний подъезд, я оставил сына.

Темнело. Фонари горели тускло, в кустах шевелилась какая-то живность. Я двинулся в сторону магазина. К продуктовому, где работали Саня и Миша. Где был их склад.

С задней стороны дверь была закрыта изнутри. Тогда я решил зайти через магазин. Он уже готовился к закрытию, продавщица Тамара, пожилая женщина с вечно усталым лицом, протирала прилавки, не глядя по сторонам. Я проскочил мимо пустой кассы, пригнувшись, прошёл в глубь магазина и спрятался за холодильником с молочкой. Тамара не заметила.

Потом, когда она ушла в подсобку, я просочился дальше. Толкнул дверь с табличкой «Служебное помещение» - и оказался на складе.

Там было темно и тихо. Тяжелый воздух пах пылью, мышами, картонными коробками. Я шёл на ощупь, вытянув руки перед собой, пока за поворотом, в глубине, не увидел свет. Тусклый, желтоватый, это была настольная лампа.

Я приблизился. Очень близко. Спрятался за высоким стеллажом с ящиками. Они меня не видели. А я мог видеть всё. В подробностях.

На бетонном полу стоял старый диван. Обивка выцвела, поролон торчал из дыр. На диване, с полным пакетом, я узнал его, это был пакет из нашей квартиры, там сидела Кира. Рядом сидел Саня. Миша стоял у маленького окошка на уровне лица, смотрел на улицу.

— Ну всё, - сказал Миша. - Тамарка закрыла магазин. Ушла.

Я смотрел на Киру. Она была удивительно красива. Свет лампы падал на её лицо, высвечивая скулы, губы, глаза. Она дышала медленно, ровно. Ротик её был чуть приоткрыт. Она пришла сюда не случайно. Прекрасно понимала, что сейчас произойдёт. Мне казалось, она сама этого сильно хочет.

— Ну всё, Кира, - сказал Саня, положив руку ей на колено. - Мы одни. Не боись.

С этими словами он начал раздеваться. Стянул спортивную кофту, потом штаны. Миша последовал его примеру. Когда они опускали трусы их члены выпрыгнули наружу. Стоячие, твёрдые, с блестящими головками.

Кира смотрела на них. На её лице была лёгкая улыбка. Чувство возбуждения витало в воздухе, такое густое, что можно было резать ножом. Мне стало жарко. Они подошли к ней спереди. Встали рядом, плечом к плечу. Их задницы полностью перекрыли мне вид на Киру, только белые, чуть сжатые мужские ягодицы двигались вперёд-назад, в сторону дивана. По влажным звукам, по приглушённому «чмок», по тому, как Кира вздохнула с облегчением, было несложно догадаться, что там происходит.

— Мнммнха, - простонала Кира. - Мальчики, время, я не могу долго.

— Да, давай тогда по-быстрому, - скомандовал Саня. - Вставай раком.

Кира встала. Повернулась к ним спиной, встала на четвереньки на диване. Саня задрал её юбку и спустил колготки вместе с трусами. Я увидел её ягодицы, белые, круглые, такие родные. И между ними влажное, розовое, готовое влагалище.

Не долго думая, Саня вошёл в мою жену. Одним движением, до конца. Кира выдохнула, откинула голову назад. Саня начал двигаться ритмично, размеренно, сильно.

Миша смотрел на происходящее. Потом сел на диван рядом с Кирой, положил руку ей на затылок. Она поняла без слов, повернула голову, открыла рот. Её губы обхватили ещё мокрый, со следами её же слюны член Миши. Головка скрылась между губами, потом появилась, потом снова скрылась, в такт толчкам Сани.

Я смотрел на это и впервые видел всё своими глазами. Не слушал на записи. Не в воображении. Реально. Кира стонала, те самые звуки, когда что-то мешается во рту, заполнили площадь склада. Гулко, ритмично, влажно. Кряхтение мужиков доносилось до меня и отдавалось в члене удовольствием немым, горячим, запретным.

Как бы там ни было, я осознавал, что сейчас мне нравится смотреть на это. Мне нравится, как моя жена отдаётся им. Как ей хорошо. Как хорошо им. Это как получать удовольствие от того, как твой друг хвалит твою машину, сидя за рулём.

Приятное чувство наполнило меня. Тёплое, густое, тягучее. Но в нём же было понимание, так долго быть не может. Это редкое, необычное, оно ценно сейчас, в моменте. Но если оно будет постоянным, превратит изюминку и уникальность в серое, будничное, пошлое. А я не хотел, чтобы моя Кира становилась их личной шлюхой. Не хотел, чтобы эти встречи продолжались. Не хотел, чтобы она каждую ночь уходила на склад, к этим мужикам, и возвращалась домой с чужим запахом на коже и чужой спермой в животе.

У меня уже был опыт мести. Только что. Вован и Колян скончались. И внутри появилась стальная уверенность, что и им осталось недолго.

Кира в это время открыла глаза. Она смотрела на Мишу, прямо в лицо, пока во рту у неё был его толстенький член. Она смотрела на того, кто с детства меня обижал. Кто издевался надо мной в школе. Кто давал подзатыльники и обзывал «лошарой». И даже сейчас, спустя двадцать лет, он своим членом обижал меня, вставляя его в рот моей жене.

Саня, заводила и лидер пацанов, снова получил самую красивую девушку во дворе. Ему было неважно её семейное положение, наличие ребёнка, кольцо на пальце. Его член активно двигался в её узком, когда-то только моём пространстве, и ей это нравилось.

Это зрелище пугало своим великолепием чувств и эмоций. В мире больше не было места, где могло происходить нечто подобное. Ревность, обида, измена, удовольствие, подчинение, унижение - всё в разных долях, всё в одном флаконе, всё здесь, на этом складе, в эту минуту.

Мой взгляд, уставший смотреть на голые тела, скользнул по помещению. Я увидел стол, старый, канцелярский, с облупившейся краской. На столе лапша «Роллтон» быстрого приготовления, несколько пачек, и чайник.

Я просто запомнил это. И снова моё внимание привлекли голые тела. Миша зарычал. Я видел, как по его члену, изо рта Киры, потекла белая жидкость, густая, тягучая. Кира продолжала смотреть на него, не отрываясь, даже когда он кончил ей в рот.

Под натиском Сани она застонала громче. Он уже набрал высокий темп, его ягодицы двигались быстрее, живот бился о её ягодицы со звонкими шлепками. Он тоже был близок к финалу.

Но мне нужно было уходить. Справа от меня была дверь. Та самая, которая с улицы была закрыта. Но теперь, когда охранники были заняты, никто не следил за замком. Я тихо, стараясь не скрипеть подошвами, подошёл к двери. Отодвинул щеколду, металл щёлкнул, но музыка стонов заглушила звук. Вышел на улицу. Прикрыл дверь за собой. Бесшумно, как тень.

В самый последний момент, уже за дверью, до меня донёсся приглушённый стон Сани, короткий, сдавленный, на выдохе. Он кончил. Внутрь неё. Я шёл домой. Прошло уже минут тридцать, может, сорок. Я зашёл в соседний подъезд, забрал Сережу, поблагодарил маму Вари. Вернулся в квартиру. Кира еще не пришла.

Я сел за компьютер, открыл браузер. Снова листал статьи, теперь не про отравления, а про яды для грызунов. Всё должно было выглядеть естественно.

Кира пришла домой как ни в чём не бывало. Сняла туфли, повесила пальто. Выглядела она чуть уставшей, но не больше, чем после долгого похода по магазинам. Волосы чуть растрепаны, щёки розовые. Она улыбнулась мне, поцеловала в щеку.

— Купила всё, что нужно, - сказала она, ставя пакет на кухонный стол. - Цены выросли, ужас.

Я кивнул. Мы поужинали. Уложили Сережу спать. Я сидел на кухне, пил чай, смотрел в окно.

Перед сном я нежно приобнял её. Она повернулась ко мне, посмотрела в глаза. В её взгляде я увидел сожаление. Глубокое, тихое, как подводное течение. Она хотела что-то сказать, но не могла. Она видела моё чувство к ней, слышала, как я говорю «люблю». Но никак не могла рассказать правду. Не могла сказать, что её тянет к ним. Объяснить, почему она уходит и отдаёт себя этим двум. Что за странная химия в её голове заставляет её делать это снова и снова.

И, наверное, чтобы не чувствовать себя совсем плохой женой и человеком, она решила сделать мне хорошо. Она спустилась вниз. Я не просил, она всё делала сама. Стянула мои трусы, взяла в руку. Я закрыл глаза, откинул голову на подушку. Её губы были тёплыми, мягкими, умелыми. Она работала ртом, языком, руками как тогда, на складе. Но сейчас она делала это для меня.

Я не помню уже давно такого минета. Во мне много накопилось за сегодня, нервов, злости, возбуждения, отвращения. Картины со склада стояли перед глазами, Кира на коленях, Саня и Миша, их члены, её стоны. Я закрыл глаза, и эти картины стали ярче, реальнее.

Я начал кончать. Она не отстранилась. Она продолжала работать ртом, принимая всё, что я давал. Я видел, как она глотает, её кадык двигался, как у Миши тогда. Она смотрела мне в глаза. В её взгляде была просьба о прощении. Не словами, всем своим существом. Она как будто говорила: «Прости меня за мою слабость. Прости, что я не могу остановиться. Прости, что я тебя предаю. Но я люблю тебя. Правда».

Я не винил её. Виноваты были только они. Я погладил её по голове, убрал волосы с лица. Она вытерла губы, легла рядом, прижалась ко мне. Я обнял её, чувствуя тепло её тела, запах её духов.

В голове уже созревал следующий шаг. Я знал, что делать.

(От автора)

Спасибо за внимание к моим рассказам. Рад что вам нравится. Рассказ уже написан и окончен. С остальными частями (7, 8, 9) вы сможете ознакомиться на моей странице https://boosty.to/repertuar

Также там доступны и другие рассказы. На несколько дней ставлю скидку на подписку. Успевайте.