Ночь после разговора с капитаном Яна не спала.

Она лежала на узкой койке в своей трёхметровой каюте, уставившись в серый металлический потолок, и слушала, как волны бьются о борт где-то совсем рядом, за тонкой переборкой. Двигатели гудели ровно, низко, убаюкивающе. Раньше этот звук помогал ей засыпать. Теперь он казался зловещим — как будто само судно было живым существом, которое везло её не в порты Юго-Восточной Азии, а куда-то совсем в другое место. В место, откуда не возвращаются прежними.

Она прокручивала в голове слова капитана. «Забота об экипаже в самом широком смысле». «Неофициальная, но устойчивая традиция». «Если вы откажетесь, я не смогу гарантировать вашу безопасность».

Безопасность. Смешное слово. Она работала поваром. Она должна была стоять у плиты, жарить оладьи, варить борщи. Её безопасностью должна была быть охрана труда — не поскользнуться на мокром полу, не обжечься о кипящее масло. А теперь речь шла о другом. О том, что её тело — это не только инструмент для работы. Это ресурс. Общественный ресурс. И этот ресурс должен расходоваться на благо экипажа.

Она села на койке. За иллюминатором была чернота — ни звёзд, ни луны, только бесконечная тьма Балтийского моря. Часы на стене показывали три утра. Через два часа нужно было вставать и готовить завтрак. А она не спала ни минуты.

«Я не шлюха. Я повар. Я хороший повар. Я не буду этого делать».

Но где-то глубоко внутри, под слоями страха и отвращения, уже зрело другое чувство. Любопытство. Она гнала его. Она стыдилась его. Но оно было там — тихое, настойчивое, как комариный писк в тишине ночи. «А что, если? Что, если это не так ужасно? Что, если тебе даже понравится? Ты четыре года без мужчины. Ты хочешь. Ты знаешь, что хочешь».

Она помотала головой, отгоняя эти мысли. Нет. Это не может ей понравиться. Это насилие. Это принуждение.

Утром она вышла на камбуз с твёрдым намерением вести себя как обычно. Приготовила завтрак — гречневую кашу с тушёнкой, нарезала хлеб, сварила кофе. Всё как всегда. В семь утра экипаж собрался в кают-компании. Яна разносила тарелки, улыбалась, отвечала на приветствия. Но что-то изменилось.

Мужчины смотрели на неё по-другому. Не так, как в первые дни, когда они только знакомились — с интересом, с любопытством. Теперь в их взглядах было что-то новое. Ожидание. Молчаливый вопрос. Некоторые откровенно разглядывали её фигуру, когда она наклонялась над столом — её узкую талию, её большую попу, обтянутую форменными брюками. Она чувствовала эти взгляды кожей, и от них по спине бежали мурашки.

— Яна, — окликнул её Петрович, когда она проходила мимо с чайником. — Ты сегодня какая-то бледная. Не выспалась?

— Всё нормально, — ответила она, не оборачиваясь. — Качка мешает.

— Качка тут ни при чём, — пробормотал кто-то за соседним столом. Кажется, Аркадий. Несколько человек тихо засмеялись.

Яна сделала вид, что не слышала. Но её щёки залились краской. Она знала, о чём они думают. Она знала, что они знают. Капитан, должно быть, уже провёл с ними беседу. Или они сами всё поняли — по его намёкам, по его тону, по тому, как он смотрел на неё теперь.

После завтрака она мыла посуду, когда на камбуз зашёл Сергей. Механик. Угрюмый, молчаливый, с вечно испачканными мазутом пальцами. Он никогда не заходил к ней просто так. Всегда по делу — «нужна ветошь», «есть горячая вода?», «помоги донести ящик». Но сейчас он просто стоял в дверях и смотрел на неё.

— Яна, — сказал он. — Можно поговорить?

Она вытерла руки о фартук и повернулась.

— О чём?

— О том, что капитан сказал.

Сердце у неё упало. Она ожидала этого. Но не от Сергея. Сергей всегда был самым тихим. Самым незаметным.

— Я не хочу это обсуждать.

— Я понимаю, — он не двинулся с места. — Я просто хотел сказать... я не такой, как Аркадий. Или Виталик. Я не буду тебя заставлять. Но... если ты решишься, я хочу, чтобы ты знала: я буду осторожен. Я не сделаю тебе больно.

Она смотрела на него и не знала, что ответить. Он стоял перед ней — коренастый, с обветренным лицом, с морщинами вокруг глаз. Он был старше её лет на десять. И он говорил с ней почти нежно. Почти по-человечески. Это сбивало с толку.

— Спасибо, Серёжа, — сказала она тихо. — Я... я ещё не решила.

— Решай, — он кивнул. — Но не затягивай. Капитан прав: чем дольше ты тянешь, тем хуже. Аркадий уже подговаривает кого-то. Я слышал.

Он ушёл. Яна осталась стоять, прижавшись спиной к разделочному столу. Сердце колотилось. Аркадий подговаривает. Это было плохо. Очень плохо. Аркадий был тем самым человеком на судне, которого она боялась больше всего. Маленький, кругленький, с потными руками и маслянистыми глазами. Он смотрел на неё так, как будто уже всё решил. Как будто она уже принадлежала ему.

Весь день она ходила сама не своя. Готовила обед, но мысли были далеко. Резала овощи и думала о том, что сказал капитан. «Забота об экипаже». Что это значит конкретно? Она должна будет спать с ними? Со всеми? По очереди? Как часто? Будет ли это больно? Будет ли это унизительно? Или, может быть, не так страшно, как она себе представляет?

К вечеру она приняла решение.

Она постучала в каюту капитана. Он открыл сразу, как будто ждал.

— Яна. Проходите.

— Я подумала, — сказала она, стоя в дверях. — Я согласна.

Капитан кивнул. На его лице не отразилось никаких эмоций.

— Хорошо. Это разумное решение.

— Это не разумное решение, — она покачала головой. — У меня просто нет выбора.

— Выбор есть всегда, — он посмотрел на неё своими ледяными глазами. — Просто иногда все варианты плохие. Вы выбрали наименее плохой. Это и есть разум.

Он встал, подошёл к шкафчику и достал небольшую аптечку.

— Здесь противозачаточные и несколько упаковок презервативов. Презервативы обязательны — таковы правила. Никто не будет входить в вас без защиты. Это я гарантирую.

Яна взяла аптечку. Руки дрожали.

— И ещё, — капитан сел обратно за стол. — Я составлю график. Первую неделю — только одиночные сеансы. Никаких групповых. Вы будете принимать одного человека в день. Этого достаточно, чтобы снять напряжение. Потом, если вы освоитесь, можно будет перейти на двух.

— Двух? — она почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Не одновременно, — уточнил капитан. — Просто два сеанса в день. Утро и вечер.

— А... а кто будет первым?

— Я, — сказал капитан.

Яна смотрела на него. Капитан. Седой, с ледяными глазами. Он будет первым. Она не знала, что чувствовать по этому поводу. Отвращение? Страх? Или, может быть, облегчение? Он, по крайней мере, не был похож на насильника. Он был... умный и опытный.

— Хорошо, — сказала она. — Когда?

— Завтра. В девять вечера. Приходите в мою каюту. Там удобнее, чем здесь.

Она кивнула и вышла. В коридоре её ждал Сергей.

— Ты согласилась? — спросил он.

— Да.

— Не бойся, — он положил руку на её плечо. — Всё будет нормально. Я прослежу, чтобы никто тебя не обидел.

Она посмотрела на него и вдруг почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Она не плакала уже много лет. Но сейчас, после этого простого человеческого жеста, ей захотелось разрыдаться.

— Спасибо, Серёжа, — прошептала она. — Ты... ты хороший.

— Я просто человек, — ответил он. — И ты тоже.

На следующий день она почти не ела. Готовила завтрак, обед, ужин — и всё это как в тумане. Мысли постоянно возвращались к предстоящему вечеру. К девяти часам. К каюте капитана. Она пыталась представить, как это будет. Он войдёт в неё? Она должна будет что-то делать? Или просто лежать? Она не знала. Она никогда не была с мужчиной по расписанию.

В девять вечера она постучала в дверь капитанской каюты.

— Войдите.

Капитан сидел за столом, разбирая какие-то бумаги. На нём была та же форма, что и всегда — тёмно-синий китель с нашивками. Он выглядел так же, как на вахте, как на собраниях, как за обедом. Это было странно — она ожидала, что он будет... по-другому одет? В халате? В трусах? Но нет.

— Раздевайтесь, — сказал он спокойно, не отрываясь от бумаг. — И ложитесь на койку.

Яна замерла. Вот так просто? Без предисловий? Без «как прошёл ваш день»? Она ожидала чего-то другого. Может быть, разговора. Может быть, рюмки коньяка для храбрости. Но капитан был деловым человеком. Для него это была не интрижка. Это была работа. Часть его обязанностей.

Она разделась. Медленно. Сначала форменную куртку. Потом майку. Потом брюки. Она осталась в одном белье — простом, хлопковом, без кружев. Она не брала с собой красивого белья. Зачем оно здесь?

— Всё снимайте, — сказал капитан, мельком взглянув на неё.

Она сняла лифчик. Трусы. Осталась стоять перед ним полностью голая. Её тело — невысокое, с узкой талией, небольшим мягким животом, грудью второго размера с тёмными сосками, которые сжались от холода и волнения. Широкие бёдра, большая круглая попа. Рыжие волосы, которые она распустила — капитан попросил об этом заранее. «Хочу видеть вас такой, какая вы есть».

Она легла на койку. Капитан встал из-за стола. Начал раздеваться — медленно, методично, аккуратно складывая одежду на стул. Сначала китель. Потом рубашка. Он был старше, чем она думала — под формой скрывалось тело пожилого человека, но не дряблое, а поджарое, с седыми волосами на груди и шрамами на плечах. Шрамы были старые — может быть, ещё с военной службы.

Он снял брюки. Трусы. И Яна впервые увидела его член. Он не был огромным — среднего размера, с аккуратной головкой. Но было в нём что-то... внушительное. Может быть, потому что он принадлежал капитану. Человеку, который управлял этим судном. Который управлял её жизнью.

— Не бойтесь, — сказал он, подходя к койке. — Я не сделаю вам больно.

Он лёг рядом. Его рука легла на её живот — тёплая, сухая, спокойная. Он не торопился. Он гладил её — сначала живот, потом грудь, потом бёдра. Его пальцы были грубыми, но прикосновения — мягкими. Он изучал её тело, как изучают карту перед плаванием. Внимательно. Методично. Без лишних эмоций.

— У вас красивая фигура, — сказал он. — Я знаю, что вы стесняетесь. Зря. Мужчинам нравятся такие женщины.

Яна не ответила. Она лежала, закрыв глаза, и пыталась расслабиться. Его пальцы нашли её сосок и начали массировать его — круговыми движениями, мягко. Она почувствовала, как сосок твердеет, как внизу живота разливается тепло. Это было странно. Она не ожидала, что её тело откликнется. Но оно откликалось.

— Вот так, — прошептал капитан. — Расслабьтесь. Всё будет хорошо.

Он наклонился и взял её сосок в рот. Его язык был тёплым и влажным. Он обводил его кругами, посасывал, слегка прикусывал. Яна застонала — неожиданно для самой себя. Этот звук вырвался из неё помимо воли. Капитан поднял голову.

— Вам нравится?

— Я... не знаю.

— Это нормально. Продолжим.

Он снова склонился над ней. Его рука спустилась ниже — по животу, по бедру, к промежности. Пальцы раздвинули половые губы, нащупали клитор. Яна вздрогнула. Он начал массировать его — медленно, осторожно, как будто настраивал какой-то прибор.

— Вы уже влажная, — констатировал он. — Это хорошо. Значит, вы готовы.

Он снял с тумбочки презерватив, разорвал упаковку, раскатал по члену. Потом навис над ней.

— Я войду сейчас. Будет немного неприятно. Но не больно. Хорошо?

— Хорошо.

Он вошёл. Медленно. Очень медленно. Яна почувствовала, как головка раздвигает её стенки, как член проталкивается глубже, как внутри всё заполняется им. Она застонала — на этот раз громче. Это не было больно. Это было... странно. Необычно. Она так давно не чувствовала внутри себя ничего, кроме своих пальцев.

— Терпите, — сказал капитан. — Я сейчас.

Он начал двигаться. Его толчки были медленными, размеренными, как удары метронома. Он смотрел ей в глаза. Его ледяные глаза теперь казались другими — в них появилось что-то человеческое. Что-то похожее на нежность.

— Вы красивая, Яна, — сказал он. — Очень красивая. Я старый дурак, но я вижу красоту. Вы — лучшее, что случалось на этом судне за многие годы.

Она не ответила. Она просто закрыла глаза и отдалась ощущениям. Его член внутри неё. Его руки на её бёдрах. Его дыхание на её лице. Она чувствовала, как внутри нарастает что-то — горячее, тугое. Она не хотела этого. Она боялась этого. Но это нарастало.

— Я сейчас кончу, — предупредил капитан.

— Кончайте.

Он ускорился. Его движения стали резче, глубже. Яна почувствовала, как его член пульсирует внутри неё — даже через презерватив она ощущала эти толчки. И тут её собственное тело содрогнулось. Она кончила — неожиданно, сильно, с криком. Её спина выгнулась дугой. Пальцы вцепились в простыню. Она кричала и не могла остановиться.

Капитан вышел из неё, снял презерватив, завязал узлом и выбросил в урну. Яна лежала на койке, тяжело дыша. По её лицу текли слёзы.

— Это был ваш первый сеанс, — сказал капитан, одеваясь. — Следующий — через три дня. Я пришлю Сергея. Он безопасный.

Яна не ответила. Она просто смотрела в потолок и чувствовала, как внутри неё что-то сломалось. Она кончила. С капитаном. С человеком, который фактически принудил её к этому. Что с ней не так?

Ответа не было. Но она знала: это только начало.

Продолжение следует. 👄💦

Хочешь читать раньше других? продолжение уже есть тут и другие рассказы - https://boosty.to/irinaya18