— Мне кажется, я тебя люблю, — сказал я Маше и с усилием посмотрел ей в глаза.

— Боже... Ты серьезно? — она прикрыла рукой рот, и казалось, вот-вот засмеется.

Я кивнул и уже пожалел, что решил открыться. Маша явно не ожидала таких слов. Она сама спросила, есть ли у меня что-то такое, что я бы ей ни за что не сказал. Ну я и сказал... что люблю ее. Да, глупо это было. Надеяться ведь не на что. У нее парень.

— Ты шутишь? Нет... не шутишь, — ответила она сама себе, все еще пытаясь уловить на моем лице шутку. — Слушай... Не обижайся, но тебе просто надо... это... — тут Маша мельком глянула вниз на мои шорты, а потом сделала странный жест кулаком, но быстро осеклась.

— Что? — улыбнулся я.

— Ну ты понял... кончить! — сказала она, расплываясь в неловкой ухмылке и краснея.

Я проклял себя за свой идиотизм и наивность. Теперь мне казалось, что надо мной прикалываются. Она реально предложила мне кончить?

— Ты пробовал дрочить? Блин, ну короче, мастурбация и вот это все... — она еще раз поддержала свои слова тем движением.

У меня зашевелились волосы на голове. Она как будто хотела спросить, осведомлен ли я о мастурбации или настолько забитый девственник. Мне было жаль, что в ее глазах я именно такой, хотя и хотел казаться обычным, ну как все. Мы с Машей давно знали друг друга, но близкими друзьями никогда не были. Тем не менее я влюбился в нее с первого взгляда. Милая девушка со светлыми волосами, она пришла к нам в школу и сразу зацепила всех пацанов. А я тогда уже был в старших классах и просто недоумевал, как так вышло, что я тоже попал на крючок, считая себя холодным к подобным вещам. Природа не наделила меня ничем привлекательным и выгодным для женского пола, поэтому я решил, что выше всего этого. Но судьба все же свела меня с Машей. Как это обычно бывает, такие подарки идут с подвохом. Естественно, Маша быстро обзавелась парнем, типичным слащавым красавцем с идеальным лицом и телом. Мне оставалось только отметить, что природа наебала меня дважды. Первый раз с внешностью, а второй когда я поверил, что любовь существует.

Я не знал, что ответить на ее вопрос, дрочу ли я. Легкий вайбовый разговор из-за моего дурацкого признания пошел по пиз... Я считал Машу добрейшей душой, лучшей из людей, живым эталоном девушки, просто мечтой любого парня. Тот редкий случай, когда внешность Золушки совпадает с характером Золушки. Сначала я влюбился в большие голубые глаза и смазливое лицо, а потом полюбил всем сердцем за ее простоту и эмпатию ко всему живому. Маша не могла пройти мимо уличной кошки, чтобы не погладить ее и не накормить, не могла ни на кого держать зла, не терпела, когда кто-то ссорится при ней или разводит сплетни. Она была за все хорошее и против всего плохого. Старалась угодить каждому и не обделить вниманием. За спиной ее обсуждали, и даже проскакивало: "Ну блин... это же Машка", — намекая, что Маша не совсем разбирается в людях, пытаясь дружить со всякими отбросами, вроде меня.

Кажется, она давно чувствовала, что я к ней неровно дышу, и даже были полунамеки, чтобы я не мучился зря. И вот такие слова от нее, как "кончить" и "подрочить", звучали для меня очень внезапно, но и не сказать, что пошло. От нее даже это звучало как-то по-доброму и сочувствующе.

— Слушай... Ты хороший парень, и ты найдешь себе девушку. Правда! Но... ты же понимаешь, что...

— Да. Так что не парься, — перебил я, отлично понимая конец фразы.

— Просто тебе надо снять напряжение и станет легче, обещаю! — Маша тронула меня за руку и нахмурилась.

Я хмыкнул и посмотрел вдаль. Уже вечерело, наверное, пора было идти по домам. Хотя после такого... Я собирался проводить ее, так как остальные разошлись. Маша жила на том конце города, и когда Славик с Анькой слиняли, я обрадовался, что останусь с ней наедине, такое случалось очень редко, да почти никогда. Ее парень, к слову, уехал учиться и это тоже внушало мне оптимизм. Маша регулярно ездила к нему, а он к ней. И от мысли, что Маша с ним там делает, вернее, что они вместе делают, мне всегда было больно. А это, очевидно, случалось. Они давно встречаются, и половая жизнь у них, само собой, присутствует. А после ее таких легких слов о том, чтобы кончить... Машу это никак не смущало, значит, она знает, что это такое. Ну не всем же быть, как я, — отрешенным от мирского бытия существом. Простые люди трахаются, пора бы осознать и свыкнуться...

Странное, противное и в то же время приятное чувство нарастало во мне. Маша смотрела на меня с жалостью, и я не сомневался, что она искренне все это сказала. Да блин... Она права. Все так. Подрочу и отпустит. Только от нее это услышать было максимально неудобно.

— Тебе правда так плохо? — спросила Маша, заметив мое напряженное лицо.

Не знаю зачем, но я кивнул, стараясь больше не смотреть на нее. Но я просто телом чувствовал, как она жалеет меня и сама теперь мучается, что ничем не может помочь. Я люблю ее, а она меня нет. Это факт, и ничего с этим не сделать. От всего этого было ощущение, что я придурок. Забил голову такой девушке. Последнее, что я хотел, так это заставить ее грустить. И на что я рассчитывал? Воздушный замок в моей голове стал настолько высоким, что я перестал различать землю. Полет вниз был моментальным и болезненным.

— На. Прости, у меня только такое... — Маша протянула мне свой телефон, снова выдернув меня из пропасти самобичевания.

Я повернулся и взял его. На экране увидел ее фото. Там было темно, Маша у зеркала делает селфи, из одежды на ней только какая-то белая короткая майка на петельках и... больше ничего. Зеркало грязное, света мало. Впрочем, это не помешало мне увидеть, что Маша там без трусов, хотя деталей было не разобрать...

— О... а, з-зачем? — спросил я, не отрываясь от телефона.

Маша подсела вплотную и быстро полистала фотки туда-сюда. Я еще четче услышал ее сладкие духи и запах волос, они щекотали мне нос и руку. Мельком я увидел ее обычные фотки, уже в одежде, фотку с ее парнем и снова то селфи у зеркала без трусов. Маша отодвинулась обратно, не собираясь забирать телефон.

— Только Артуру не говори... — засмеялась она.

— Хех. Без проблем.

Маша ждала от меня чего-то, но я не догонял чего. Потом она осмотрелась и сползла с лавки, присев на корточки, будто прячась.

— Ну, давай... Я не буду подглядывать, — Маша закатила глаза и поправила волосы. Ее розовое лицо просто светилось от чего-то. Ее это все то ли веселило, то ли... я не знаю...

— Что? Здесь, что ли? — спросил я.

— Угу, — промычала она и оперлась спиной об лавку, держась за коленки.

Людей вокруг и правда не было, мы сидели на самом краю парка: сзади деревья, впереди пустырь, а за пустырем дома, но далеко. Я хотел спросить, можно же просто скинуть фотку мне, но передумал. Понятно, что она не станет этого делать. Кидать голое селфи постороннему парню... Маша не из таких. Но все же она мне показала.

— Маш... Это как-то... Я даже не знаю.

— Ой... Ты меня стесняешься? Я и не такое видела, — сказала она, уже не сильно улыбаясь. — Ты вот мне признался... я же не могу тебя просто так отпустить... еще с собой что-нибудь сделаешь... — она тяжело вздохнула.

— Чего? Не сделаю. Наверное...

— Шутишь, да? — спросила она. На лице ее уже не было улыбки. Мне даже показалось, что у нее такое уже было. Не удивлюсь, если я такой не первый, кто ей в любви признается в тайной надежде на чудо. Почувствовал себя еще более тупым, чем прежде.

— Извини. Ты правда мне нравишься и... наверное, ты сама знала, да?

— Знала. Ну... я догадывалась. Не отвлекайся! Давай... я отвернулась, видишь... а потом пойдем. Кстати, Артур тоже начинает всякую... пока не сделает себе... приятно. Я знаю, что делать, понял? Тебя отпустит, вот увидишь. Все... я не смотрю.

Она снова улыбнулась, и мне стало чуть легче. Потом повернулась спиной, так же сидя на корточках. Ветер растрепал ее волосы, как обычно, и это всегда казалось мне таким милым, что она не сильно парилась по этому поводу. А еще попа в ее шортах в такой позе хорошо выделялась, и я... Сердце застучало быстро, отдаваясь по всему телу. Я на секунду представил, что и правда сейчас расстегну... и достану член. Я даже фантазировал о чем-то подобном, но там было как-то не так, мы бы поцеловались и все такое...

Что вообще происходит, неужели она всерьез? Мне нужно дрочить? Вот так, при ней? И что, я кончу на землю, и мы пойдем, как ни в чем не бывало? Такой бред... Телефон погас, и я что-то промямлил. Маша тут же обернулась и снова разблокировала его. Я держал руку в трусах и тут же вынул.

— Ну чего ты? Давай... — сказала она вполне серьезным тоном.

Я ожидал, что она рассмеется и скажет, какой же я клоун и дебил. Что все это прикол, а я повелся. Но Маша сидела, осматриваясь по сторонам. Конечно, легкая улыбка появлялась на ее лице, но больше как вынужденное смущение, запланированное, как улыбается медсестра, когда осматривает тебя на первом медосмотре. На секунду я подумал, что Маша решила, будто я в штаны себе буду кончать, и от этого улыбнулась. Но я не мог просто вывалить перед ней хуй и начать наяривать. Не то чтобы я считал себя выше этого... скорее ее выше. Маша не заслужила, чтобы такой лошара, как я, дрочил перед ней. Это унижает ее. А я идиот. Кроме того назвать себя опытным мастурбатором я тоже не мог. А вдруг я делаю это как-то... ну, не так, как все?

Телефон зазвонил, и я успел увидеть надпись "Милый". Вероятно, милый был Артур. Маша тут же выхватила телефон у меня из левой руки и не сдержала смешок.

— Привет, — ответила она самым нежным тоном, какой только можно услышать от девушки.

У меня сжалось сердце. Я не слышал, как она разговаривает с Артуром по телефону, и это оказалось слишком для меня. Маша это заметила, но не ушла в сторону, не сказала, что перезвонит. Она лишь поймала меня взглядом и снова сделала тот жест кулачком.

— Да ничего... Просто мы тут с Антоном... ржем сидим, — она стрельнула на меня глазками, а потом посмотрела на мой пах.

— Ну Антон. Да... — уточнила она обо мне и села на лавку.

Меня накрыло дикое возбуждение. Член встал, и я отодвинул немного штаны, чтобы дрочить чуть свободнее. Я видел, как Маша косится на меня, и от этого накрывало все сильнее. Я не разбирал слов Артура, кажется, говорили обо мне, и Маше от этого было весело. Конечно, она бы не сказала, что я тут делаю при ее парне, но я больше думал о том, что при словах, что она со мной, у него не возникло ни малейшей ревности. Мне хотелось просто начать открыто дрочить, чтобы Маша увидела член, а не только мои поползновения рукой, но я быстро вспоминал, какое же у меня было тупое напряженное лицо и приземлялся. И без того, я всегда старался делать свою физиономию максимально простой и расслабленной, не только с Машей, но и в любой компании. Как же смешно я выглядел тогда можно было только догадываться. И как же добра была ко мне Маша — не поддается никаким оценкам.

— Давай... Пока... — таким же нежным голоском Маша попрощалась с Артуром и убрала телефон в сумку. Мне стало неудобно, и чем дольше Маша молчала, тем больше я нервничал. Член стал мягким, я боялся пошевелиться.

— Ну как... Тебе еще долго? — спросила она меня, сверкая глазами. Ее тон был еще частично нежен, и от этого мне захотелось признаться ей в любви во второй раз за вечер.

Я сказал, что нет, но на самом деле было далеко. Вообще не близко. И хоть все это очень странно возбуждало, нервы играли против меня. Повисла пауза. Маша долго смотрела на землю, потом рассмеялась, и мы оба решили, что пора идти домой. Пока мы шли, я вспотел во всех местах и смог только сказать "пока" на прощанье. Ушел прочь, даже не в сторону своего дома. Хотелось исчезнуть навсегда.

Я не мог думать ни о чем, кроме этого. Как я мог быть таким придурком? Совсем забылся и поехал башкой. Не мог отделаться от мысли, что Маша все же играла со мной и, может быть, даже рассказала Артуру, какой же я дебил. Но помимо этого я ведь не мог не признать факт того, что у нас что-то произошло, если допустить, что Маша была искренна. Сколько я ее знаю, то поверил бы, наверное, второму, но мне было сложно придумать слово... То, чем мы там занимались... таким не занимаются просто знакомые и даже близкие друзья. А кто мы друг другу?

Я уснул лишь под утро. Снилось что-то сумбурное и пошлое. Просыпался с диким стояком и засыпал обратно. День был короткий, я старался избавить себя от размышлений и занимался пустыми отвлекающими вещами, вроде уборки и залипания в телефон. А вечером, потеряв всякое терпение, я написал Маше что-то вроде того, что это было зря и вообще я дурак. Ожидание ответа оказалось еще тяжелее прежней неопределенности. Не знаю, сколько раз я проверял, онлайн ли она, прочитано ли мое сообщение или нет. Я решал, что мне все равно, но потом срывался и снова проверял. Цикл продолжался целую вечность, пока наконец Маша не ответила. Сердце разрывало грудь. Я прочел и выдохнул. Маша согласилась, что лучше бы обо всем забыть, и поставила несколько улыбчивых скобок.

Это многое меняло. Хуже было бы, если бы она вообще ничего не ответила. А это... ну... это что-то. Можно сказать, что все обошлось. Наверное, я не потерял ее окончательно, но и не мог себе представить, как теперь буду находиться с ней в одной компании и делать вид, что ничего такого не было. Но в целом я успокоился. Смог немного поесть. Но к ночи стало хуже. Паника накрыла меня. Я вдруг решил, что потеряю ее без сомнений, если что-то не сделаю. А еще я снова был возбужден. Я хотел дрочить, и очень сильно. Член то вставал, то падал, пока я принимал душ. Потом отжимался, стараясь сбросить напряжение физической нагрузкой. Я стоял голый, дышал и смотрел на ее фотки, вспоминая ту самую. Было не разобрать, но ее... там было гладко, кажется. Я бы видел черное, но видел просто тень. Под животиком просто затенение. Небольшой милый животик всплыл в памяти, а ниже была голая киса...

А что, если я напишу с просьбой прислать мне ее? Скажу, что мне плохо. И не совру. Мне реально было плохо, кидало то в жар, то бил озноб. Чувства разрывали меня по новой, и я совершил глупость, набрав Машу по видео. Худшее, что можно было сделать, — думал я. Лучше бы и правда попросил ее нюдсы, чем это. Я смотрел в экран и слушал гудки. К моему удивлению, Маша ответила.

Я увидел на подушке ее светлые растрепанные волосы, телефон шевельнулся и показалось чуть заспанное лицо. Отметил про себя, что Маша слишком красива и даже в такой момент она выглядит лучше любой другой девушки в мире. Маша почесала нос и сказала "привет".

— Прости... что разбудил... наверное.

— Хм, да ничего, — хмыкнула Маша и стала поправлять волосы. — А ты почему не спишь?

— Да...

— У тебя все... эм... все нормально? Ты как? — перебила она меня, видимо, вспомнив, что между нами случилось. Я позавидовал ей, что она не сразу вспомнила. Для нее, наверное, это казалось ерундой.

— Да... ну в смысле, не очень, вообще-то... хех... — я попытался улыбнуться, но вышло плохо.

— Ты спал? — спросила она.

— Можно сказать, что нет. Немного...

— Ты так и не сделал то, что я говорила? Блин, Антон... так нельзя... ты... — тут она зевнула, прикрыв рот рукой. — Ты только хуже себе делаешь, понимаешь? Нельзя держать в себе... ну ты понял.

Лоб зачесался, и я почувствовал, как с него стекают капли пота. Хоть в комнате и не было жарко, а из одежды на мне были только носки. Маша, конечно, видела меня только до груди. Я ответил ей, что она права, предвкушая что-то запредельное, что витало в моей тупой башке, но...

— Антон, ты извини меня, что я тебе дала какую-то надежду... Ты знаешь, я Артуру все рассказала. Ну нет... ха-ха... Не прямо все! Только что ты мне признался. Не переживай, он не злится. Нет... Но я к тому, что... я не должна была тебе показывать ту фотку... ну ты понял, да? Я об этом.

Маша улыбнулась и опустила глаза, а потом чуть серьезнее посмотрела на меня. Я сказал, что без нее (в смысле фотки) я не могу снять напряжение, что мне очень бы хотелось, но не получается. Маша помолчала немного и, усаживаясь на кровати, сказала "Давай", видимо, подумав о себе лично. В груди разлилось что-то горячее.

— А... Ну да, а ты посмотришь? — спросил я.

Казалось, еще немного — и я вырублюсь от перенапряжения.

— Делай. Ну только мне не показывай. Хе-хе... — посмеялась она немного и снова зевнула.

Маша села на кровати и поставила телефон перед собой. Я увидел ее в шортах и футболке и ее бледные голые бедра. Какие-то мягкие игрушки рядом с ней и гору подушек. Я готов был многое отдать, чтобы оказаться в той кровати рядом с ней. Сперма прибила к мозгу, и я спросил ее, а можно все таки подрочить прямо перед ней. К моему удивлению, она спокойно ответила, что, к сожалению, не стоит, что все это не очень правильно, но она не против, если я буду делать это прямо сейчас, но за кадром. И я приступил. Эрекция была еще с самого начала звонка, и я видел в телефоне, как ритмично дергается мое плечо, и как Маша за всем этим наблюдает. Повисла горячая пошлая тишина. Меня дико возбуждало все это положение вещей. Я несколько раз шлепнул себя кулаком в пах, и это должна была услышать и она, что еще сильнее раззадорило мой поплывший рассудок.

Маша говорила о чем-то отвлеченном: то о подругах, какие они дурочки в хорошем смысле, то о шмотках, что ей надо что-то там купить, а я ей отвечал, стараясь не упустить ни слова, чтобы быть в теме разговора, на который мне было плевать. Я что-то отвечал и снова брался за член. Снова рука двигалась, и Маша смотрела на меня.

— О, покажи! — сказал я после того, как Маша что-то там упомянула об одежде.

Маша немного поколебалась, а затем встала с кровати и скрылась за кадром. Я услышал шорох и даже увидел тень. Мне показалось, что она снимает лифчик или наоборот надевает. Я тоже положил телефон перед собой. Так я стал виден почти целиком, от головы до самого низа живота. Даже немного попадал черный волосатый лобок, самый край.

— Ну типа того... — вернулась Маша в какой-то зеленой короткой майке-топике. Я не разбирался в названиях.

Маша заметила, что теперь меня видно намного больше, но ничего не сказала.

— Это без лифчика? — спросил я.

— Где? — она приспустила петельку и показала под ней другую белую петельку от лифчика.

— А можешь без него? — ухмыльнулся я и начал дрочить.

Это было настолько пошло и явно, что я на секунду решил, что вот это уже конец. Она мне скажет, что я охренел, и попрощается. Но Маша только строго улыбнулась и молча уставилась на меня, типа: "ну и что это такое?", как на шаловливого мальчика.

— Ну у тебя... в смысле, грудь и так... хорошая. Можно же и без лифчика?

Маша еще сильнее улыбнулась и медленно помотала головой из стороны в сторону. Я спросил, есть ли что-то еще из нового, и Маша сказала, что платье. Я сделал вид, что мне интересно, и она пошла переодеваться. Снова тень. Снова яростный кулачный заход. Я приподнял член повыше и двигал кулаком вверх-вниз, так что камера теперь немного цепляла его.

Маша повернула камеру к комнате и покрутилась передо мной в розовом коротеньком платье. Я дрочил и говорил, что оно очень красивое и ей нереально хорошо в нем. Потом она отошла в сторону, чтобы переодеться обратно, но я сказал, что можно не прятаться. Маша посмеялась немного, но не показалась.

Я поставил телефон так, что теперь меня было видно со всеми подробностями. Маша не сразу заметила, пока ставила свой телефон, как раньше, и усаживалась на кровать. На ней снова была ее футболка. Я представил, какая может быть у нее грудь, а ведь раньше я как-то не думал о том, чтобы реально увидеть ее. Я настолько не верил в себя, что даже не мечтал увидеть Машу голой. Не то чтобы заняться сексом, в такую фантастику я не поверил бы ни за что. Хоть и лелеял какую-то воздушную мечту. А в итоге я сижу перед ней голый сам. Я ощутил себя извращенцем, и это тоже мне понравилось. Я даже немного откинулся назад, опершись левой рукой.

— Я это... тебе так норм или, может, мне встать? — спросил я.

Маша пожала плечами и сказала лишь, что ей в общем-то все равно, что это же мне нужно. Если сначала она говорила больше, чем я, то теперь Маша молчала. Было понятно, что я перешел черту. Я сидел перед ней без трусов и дергал писюн. Я не хотел лишний раз смотреть на свою картинку, чтобы видеть свой худой торс и заросший волосатый хуй. Я бы закомплексовал и из-за своих 13 сантиметров, и уродливого пупка, и худых рук, но был слишком перевозбужден. Я пытался осознать, что на меня смотрит живая девушка, да еще и не какая-нибудь... Впервые кто-то, кроме меня, видит самое мое личное и постыдное дело. Где-то в промежности появились потуги, а потом в яйцах и ближе к члену... Я прервался и сел на жопу, расставив ноги. Не знаю зачем, мне вдруг показалось, что так будет лучше.

— Хах... ну и видок... — сказала Маша с легкой ухмылкой.

Я видел, что так видно мои ягодицы и даже очко... Мне стало дико стыдно, я будто очнулся и пришел в себя. Какой же пиздец я делаю. И назад не отмотаешь...

— Прости... Я... Блин, мне так стыдно...

— Да ладно... — сказала Маша и зажмурила глаза, а потом широко открыла, хмурясь и всматриваясь в экран.

Она будто заново изучала увиденное, может даже спрашивала себя, не спит ли она, реально ли этот придурок сидит голый и дрочит перед ней? Наверное клялась себе больше со мной не общаться и пожалела, что была излишне добра.

— Ничего страшного. У меня бывало и хуже. — сказала она, не прекращая зевать.

Я немного расслабился, ее слова малость успокоили, но... Она как бы и не отрицала, что это реально какой-то пиздец с моей стороны.

— Ты ж не знаешь, как мы с Артуром познакомились? — сказала она, взбодрившись.

— Не.

— Короче, представь. Я тогда еще совсем мелкая была. В каком я была... Ну не важно. В общем наши играли в футбол, а я в джинсах пришла тогда и тоже типа на поле вышла. Все надо мной прикалывались, а потом я чувствую, что кто-то дергает меня за штаны... И они, блин, полетели вниз вместе с трусами. Все орут и смотрят на меня, ну ржут типа и показывают пальцами. А я чуть не плачу и пытаюсь надеть обратно... наклоняюсь и все ржут еще больше. Типа жопу выставила, так хотя бы из-под футболки не видно было... Ну короче... А джинсы назад не надеваются, пытаюсь расстегнуть и не могу, так и стояла там наверное минуты две... Ну и в общем это был Артур. Потом он извинялся и когда мы уже сидели на лавке он при нас с девками тоже снял... Ну и как-то...

— Ого... Так это он? И ты... не злилась?

— Ну конечно... Обидно было и стыдно ужасно. Блин в таком возрасте и без трусов при всех... Я думала вся школа узнает и мама. Но это Артур... он сначала делает, а потом думает, ха-ха...

— А... А спереди тоже видно было? Ну там. — я показал рукой вниз.

— Футболка была. Но когда я наклонилась, чтобы штаны надеть, я же говорю...

— Понял. А ты сейчас... В смысле в шортах и...

— И. — Маша ухмыльнулась и наклонила голову набок.

От этого разговора возбуждение стало максимальным и на этот раз окончательным. Рука все это время работала непрерывно, держа меня на грани. Я почти перестал обращать внимание и на свою картинку, и на Машину реакцию. Кажется она хмурилась и даже разочарованно мотала головой, не знаю. Она что-то еще говорила и спрашивала, я что-то отвечал, но уже не хотел и не мог сдерживаться. Снова потуги в промежности, знакомая волна подкатила и наконец выстрелила. Очко сокращалось в такой позе особенно явно и, наверное, заметно на камеру, но было уже поздно садиться как раньше. Сперва сперма стреляла куда-то в космос, а последние стрелы падали, не успев выстрелить, разливаясь на член, яйца, лобок и очко. Все закончилось внезапно, и передо мной раскинулась бесконечная поляна стыда, в которой мне предстояло остаться на очень долгое время.

— Это ты кончил, да? — спросила Маша, зевая, и без всякого участия, будто ничего не произошло.

— Д-да... Уже... Угу...

Тут же я накрыл себя подушкой и дрожащим пальцем завершил звонок, не попрощавшись. Меня тогда осенило, насколько важен для нас, пацанов, момент оргазма. В этой точке сходятся все концы. Все ведет к этому одному моменту в каких-то несколько секунд. Многие события в жизни, сложные выборы, сделки с совестью, лишения, мечты, совпадения, приготовления... все сводится к этим секундам. И насколько девушкам не понять этого. Видимо, для них оргазм является лишь одним из... И скорее всего, далеко не самым важным событием. Эти секунды разорвали мне в клочья, я пытался убедить себя, что ничего особенного не было, что Маша сама предложила, а я лишь поддался, что она уже не девочка и всякое видела, но это не помогало.