После того как Олег впервые надел на меня ошейник, что-то во мне окончательно сломалось. Или, наоборот, встало на место. Я перестала сопротивляться. Перестала притворяться, что я «просто замужняя женщина, у которой небольшой кризис». Я признала: да, я — его шлюха. Его собственность. Его грязная, послушная, зависимая сука.

И он это знал. Пользовался этим. С каждым днём он требовал от меня всё больше. И я отдавала. Всё, что он хотел, — я отдавала.

Началось это примерно через неделю после того, как я стала его. Он позвонил мне днём. Обычно он писал — короткие смс: «Сегодня в восемь», «Сегодня в семь», «Не опаздывай». А тут позвонил. Я была на работе, в регистратуре, и когда увидела его имя на экране, сердце ёкнуло.

— Да, Оле... Хозяин, — поправилась я шёпотом, отходя в угол, где никто не слышал.

— Сегодня в семь. Придёшь. И знаешь что...

— Что?

— Придёшь голодной.

— В смысле?

— Я хочу, чтобы ты пришла уже мокрой. Чтобы ты думала обо мне весь день. Чтобы ты тёрла себя в туалете, но не кончала. Кончать будешь только со мной. Поняла?

— Да, Хозяин.

— Всё. Жду.

Он повесил трубку. Я стояла с телефоном в руке и чувствовала, как трусы становятся влажными. «Придёшь голодной». «Я тебя покормлю». Я знала, чем он меня кормит. И от этой мысли у меня подкашивались ноги.

День тянулся бесконечно. Я работала на автомате. Улыбалась пациентам, искала карточки, отвечала на звонки. А мысли были на шестом этаже. Я несколько раз ходила в туалет, закрывалась в кабинке и трогала себя — проводила пальцами по мокрой щели, массировала клитор, раздвигала половые губы. Но не кончала. Он запретил. И я слушалась. Я сидела на унитазе, дрожащая, истекающая соками, и шептала: «Пожалуйста, Хозяин. Пожалуйста, разреши мне кончить». Но сама себе не разрешала.

К семи я была у его двери. Постучала. Он открыл. В этот раз он был полностью голый. Просто стоял в дверях — накачанный, загорелый, его тело блестело в свете лампы. Широкие плечи, мощная грудь, кубики пресса, и ниже — член, который уже начал подниматься, глядя на меня. Толстый, с налитой тёмной головкой, с выступающими венами вдоль ствола. Я замерла на пороге. Мои глаза сами опустились вниз, на его пах. Я смотрела и не могла оторваться. Между ног запульсировало так, что я сжала бёдра.

— Заходи, — сказал он спокойно, будто это нормально — встречать гостей голым. — Раздевайся.

Я разделась прямо в прихожей. Стянула платье через голову. Сняла трусы — они были мокрые насквозь, хоть выжимай. Он заметил это. Усмехнулся.

— Вижу, слушалась. Мокрая, как течная сука. Это хорошо.

Он взял ошейник с поводком — они теперь всегда лежали на видном месте, на крючке у двери. Застегнул на моей шее. Кожа плотно обхватила горло. Он дёрнул поводок.

— На четвереньки.

Я опустилась. Мои ладони и колени упёрлись в холодный пол прихожей. Он пошёл в гостиную, я поползла за ним. Поводок натягивался, ошейник слегка давил на горло, и от этого удушающего ощущения в голове становилось мутно и сладко. Мои большие сиськи раскачивались в такт движениям. Живот — чуть полноватый, мягкий — подрагивал. Попа — круглая, упругая, белая — была выставлена вверх, и я знала, что он смотрит на неё. Я ползла и чувствовала, как мокрая киска слышала этот звук — тихое хлюпанье, когда мои половые губы раздвигались при каждом движении.

Он сел на диван. Широко расставил ноги. Его член был уже в полной боевой готовности — огромный, торчащий вверх, с блестящей от смазки головкой. Он взял пульт, включил телевизор. Какой-то футбол. Канал с комментаторами. Он откинулся на спинку дивана и стал смотреть.

А я сидела на полу. У его ноги. Обхватив её обеими руками. Как собака, которая ждёт команды. Моя щека касалась его бедра. Кожа была горячей. От него пахло мужчиной — потом, сигаретами, парфюмом, и этот запах сводил меня с ума.

Его член был в сантиметре от моих губ. Я чувствовала его запах — мускусный, солоноватый, ни с чем не сравнимый. Я видела каждую венку на стволе. Каждую капельку предэякулята, выступившую на головке, — прозрачную, тягучую, блестящую. Я могла бы просто высунуть язык и коснуться её. Вкусить. Но нельзя.

Он запретил.

— Сиди, — сказал он, не глядя на меня. — Смотри футбол. Вон, «Спартак» играет.

Я не смотрела футбол. Я смотрела на его член. Он был так близко. Такой твёрдый. Такой манящий. Я облизнулась. Сглотнула. Мои губы пересохли. Я хотела его. Я хотела взять его в рот, сосать, глотать, давиться. Я хотела, чтобы он кончил мне на язык, в горло, на лицо. Я хотела ЕГО.

Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать. Он смотрел футбол. Иногда комментировал: «Ну куда ты бьёшь, дебил!» или «Давай, пасуй!». Я сидела у его ноги и дрожала. Моя киска текла. Я чувствовала, как соки стекают по внутренней стороне бедра и капают на пол. Слюна заполняла рот. Я сглатывала, но её становилось только больше. Мои соски — широкие, тёмные, чувствительные — стояли колом и тёрлись о его ногу. От каждого прикосновения по телу пробегала дрожь.

— Хозяин... — прошептала я наконец. Голос был хриплым, умоляющим.

— Что? — он даже не посмотрел на меня.

— Пожалуйста...

— Что «пожалуйста»? Говори чётко.

— Пожалуйста, дайте мне ваш член. Я хочу его. Я хочу взять его в рот.

Он усмехнулся. Посмотрел на меня. Его тёмные глаза были насмешливыми.

— Хочешь?

— Да. Очень. Пожалуйста. Умоляю.

— А что ты готова для этого сделать?

— Всё! Всё, что скажете!

— Всё?

— Да, Хозяин. Абсолютно всё. Я ваша. Я ваша шлюха. Ваша собственность. Просто позвольте мне взять его в рот. Пожалуйста. Я больше не могу терпеть.

Он помолчал. Смаковал. Потом сказал:

— Нет.

И снова уставился в телевизор.

Я чуть не зарыдала от отчаяния. Его член был прямо передо мной. Толстый. Твёрдый. Пульсирующий. Я могла бы дотронуться до него губами — одно движение, и он был бы у меня во рту. Но я не смела. Он запретил. И я сидела, дрожа, истекая соками, глотая слюну, и смотрела, как он смотрит футбол. Мои бёдра непроизвольно сжимались, тёрлись друг о друга, но это не помогало. Я хотела ЕГО.

Прошло ещё полчаса. Тайм закончился. Он потянулся, взял пиво со столика, сделал глоток. Я смотрела, как его кадык двигается при глотании. Потом он посмотрел на меня.

— Всё ещё хочешь?

— Да, Хозяин. Пожалуйста. Умоляю вас.

— Умоляешь?

— Да. Я умоляю вас. Пожалуйста, дайте мне отсосать. Я хочу ваш член. Я хочу, чтобы вы покормили меня. Я хочу вашу сперму. Пожалуйста. Я сделаю всё, что вы скажете. Я буду самой послушной шлюхой. Только дайте мне его. Пожалуйста, Хозяин.

Я говорила это, и мой голос срывался. Я никогда в жизни ничего так не хотела.

Он смотрел на меня долго. Смаковал моё унижение. Мою дрожь. Потом медленно кивнул.

— Ладно. Заслужила.

Он взял меня за волосы — крепко, намотал на кулак — и притянул к себе. Его член коснулся моих губ. Я открыла рот и всосала его — жадно, глубоко, до самого горла, одним движением. Он застонал — низко, хрипло, откинув голову на спинку дивана.

Я сосала так, как никогда в жизни. Мой язык работал без остановки — обводил головку, щекотал уздечку, скользил по стволу. Губы плотно обхватывали его, создавая вакуум. Я втягивала его в себя, как голодная. Слюна текла по подбородку, капала на мои большие сиськи, на пол. Я не вытирала её. Мне было всё равно.

Он держал меня за волосы и направлял. То отпускал, давая мне самой задавать ритм, то с силой насаживал мою голову на член — глубоко, до упора, так что головка упиралась в горло. Я давилась, кашляла, но не останавливалась. Я была мокрая вся — лицо, грудь, между ног. Моя киска пульсировала в такт его толчкам. Я чувствовала, как внутри всё сжимается, как приближается оргазм — хотя он даже не трогал меня там.

— Вот так, шлюха. Вот так. Глубже. Глотай. Работай языком, блядь.

— Ммммм, — мычала я, не в силах ответить словами, потому что мой рот был забит его огромным хуем.

Он кончил быстро — может, тоже возбудился, пока мучил меня ожиданием. Я почувствовала, как его член набухает ещё сильнее, как вены на нём вздуваются, как головка раздувается прямо у меня в горле. А потом — горячая, густая струя ударила мне в нёбо. Первая порция спермы заполнила рот. Вторая — горло. Третья — снова рот. Он кончал много. Очень много. Как всегда. Я глотала — жадно, судорожно, боясь упустить хоть каплю. Сперма была солоноватой, тёплой, густой. Я обожала этот вкус.

Он вышел из моего рта, и я тут же потянулась за ним губами — облизала головку, ствол, собрала языком остатки спермы. Потом спустилась ниже и взяла в рот его яйца — по очереди, нежно, облизывая каждое. Он вздрогнул от удовольствия.

— Хорошая блядь, — сказал он, гладя меня по голове. — Послушная.

— Спасибо, Хозяин.

— Скажи мне. Кто ты?

— Я — твоя шлюха, Хозяин.

— Ещё.

— Я — твоя блядина. Твоя грязная мразь. Твоя хуесоска.

— Что ты ещё?

— Я — станок для ебли. Я создана, чтобы меня трахали. Все мои дырки принадлежат тебе.

Он ухмыльнулся.

— А кто твой муж?

— Мой муж... — я запнулась.

Он дал мне пощёчину. Звонкую. Хлёсткую. Голова дёрнулась в сторону, щека загорела.

— Громче, сука! Я не слышу! Кто твой муж?

— Мой муж — лох! — крикнула я, чувствуя, как горят щёки. — Он олень! Рогоносец! Он не может меня трахнуть!

— Ещё!

— Он — рогатый! Я изменяю ему каждый день! Я его жена-блядина! Я прихожу к тебе, чтобы ты драл меня, потому что он не способен!

Он кивнул, довольный.

А теперь — на кровать. Я хочу трахнуть тебя во все дырки, я хочу разъебать тебе все дырки. И ты будешь кричать на весь подъезд.

Я поползла в спальню. Он шёл сзади и смотрел на мою задницу — я знала это. Я специально виляла ею сильнее, прогибалась в пояснице, чтобы она выглядела ещё более вызывающе.

В спальне он бросил меня на кровать. Я упала на спину, раскинув ноги. Моя грудь — большая, тяжёлая, четвёртого размера — растекалась по рёбрам. Соски торчали — широкие, тёмные, твёрдые как камешки. Живот — чуть полноватый, мягкий — подрагивал от дыхания. Попа — упругая, круглая — вжималась в матрас. А между ног — мокрая, раскрытая киска с припухшими половыми губами и набухшим клитором.

Он посмотрел на меня. На всё это. И ухмыльнулся.

— Знаешь, что мне в тебе нравится? Ты не модель. Ты жирная шлюха. Есть за что подержаться. Есть во что вбиваться. И мне это нравится еще больше, ты сука дома такая правильная, а тут за хуй готова на все.

Он лёг сверху. Его тело — большое, мускулистое — накрыло моё. Я обхватила его ногами. Он приставил головку ко входу в мою истекающую пизду и вошёл — резко, глубоко, одним движением до самой матки. Я закричала. Не от боли. От наслаждения. Он был такой большой. Такой толстый. Он заполнил меня всю. Я чувствовала, как его член растягивает мои стенки, как головка упирается в шейку матки, как вены на стволе трутся о мои внутренние складочки.

— Да! — заорала я. — Да! Да! Да!

Он начал двигаться. Быстро. Грубо. Его бёдра с силой ударялись о мои. Мои сиськи подпрыгивали в такт. Он схватил их — одну, потом другую — мял, сжимал, крутил соски. Я выгибалась под ним, стонала, царапала его спину ногтями. Он наклонился и укусил меня за шею — я вскрикнула.

— Нравится, блядина? Нравится, когда тебя дерут как последнюю шлюху?

— Да! Да, Хозяин! Дерите меня! Сильнее! Пожалуйста!

Он перевернул меня на живот, поставил раком. Я упёрлась руками в матрас, прогнулась в спине, выставив задницу. Он вошёл сзади — снова резко, глубоко. Теперь его член входил под другим углом, доставая до каких-то особых точек внутри меня. Я кричала. Громко. На всю квартиру. На весь подъезд, наверное. Но мне было плевать. Пусть слышат. Здесь Хозяин дерёт свою шлюху.

Он шлёпал меня по попе — раз за разом, звонко, больно. Мои ягодицы горели, краснели, покрывались отпечатками его ладоней. Я чувствовала каждую пощёчину как вспышку электричества — боль расходилась по телу и превращалась в удовольствие. Я стонала, кричала, выгибалась сильнее.

Я услышала, как он плюнул на ладонь, растёр слюну по члену. А потом вошёл. Резко. Глубоко. В попу. Без подготовки. Я закричала — громко, отчаянно. Было больно, но боль тут же смешалась с наслаждением, и я застонала.

Он начал долбить меня. Быстро. Жёстко. Его бёдра с силой ударялись о мою задницу. Мои сиськи — большие, тяжёлые, — раскачивались подо мной в такт его движениям. Соски тёрлись о простыню и твердели ещё больше. Мой живот — подрагивал. Попа ходила ходуном.

— Кто ты, блядь? — прорычал он, вбиваясь глубже.

— Я — твоя шлюха! — кричала я.

— Громче, мразь!

— Я — ТВОЯ ШЛЮХА! Я — ТВОЯ ХУЕСОСКА! Я — СТАНОК ДЛЯ ЕБЛИ!

— А я кто?

— Ты — МОЙ ХОЗЯИН! ХОЗЯИН БЛЯДИНЫ!

Он наклонился, схватил меня за волосы и прижал лицом к матрасу. Потом поставил ногу мне на голову. Босую, горячую. Надавил. Моя щека вжалась в простыню. Я чувствовала его пятку на своём виске. Это было унизительно. Невероятно унизительно. И от этого я потекла ещё сильнее.

— Вот так, сука. Лежи и принимай. Ты — моя дырка. Ты создана, чтобы тебя ебали. Я буду разъёбывать твои дырки, пока они не станут как вёдра. Поняла?

— Да, Хозяин! Да! Разъёбывайте меня! Делайте со мной что хотите!

Он вынул член из моей задницы и вставил в пизду — резко, глубоко. Я снова закричала. Теперь он держал меня за бёдра и вбивался с такой силой, что кровать скрипела и билась о стену. Весь подъезд, наверное, слышал. Насрать. Пусть слышат.

Я чувствовала, как приближается оргазм. Сначала — жар внизу живота. Потом — судорога в бёдрах. Мои стенки сжались вокруг его члена. Я закричала — громко, на одной ноте, срывая голос. Меня затрясло. Ноги задрожали. Из пизды брызнуло — я кончила так сильно, что залила простыню. Спазмы накрывали волнами — одна за другой, одна за другой. Я выгибалась, мычала, царапала простыню.

— Кончаешь, блядина? Кончаешь от моего хуя?

— Даааа! Хозяиииин! Я кончааааю!

Он не остановился. Продолжал долбить меня, пока я билась в конвульсиях. Вышел из пизды — мокрой, хлюпающей — и снова вошёл в задницу. Теперь там было легче. Он трахал меня в попу, а я продолжала стонать и всхлипывать.

Потом он вышел. Перевернул меня на спину. Ноги закинул себе на плечи. Вошёл в пизду снова. Теперь он смотрел мне в глаза. Его лицо было надо мной — грубое, потное, с хищной ухмылкой.

— Сейчас я кончу тебе в рот. И ты будешь глотать. Всё. До капли. А потом я сниму тебя на телефон. Покажу друзьям, какая у меня послушная шлюха. Поняла?

— Да, Хозяин.

Он вышел из меня, встал у моего лица. Я открыла рот. Он вошёл — глубоко, до самого горла. Я сосала. Жадно. Глотала его до основания. Он держал меня за волосы и трахал лицо. Быстро. Грубо.

— Сейчас, сука. Сейчас. Глотай.

Он кончил. Первая струя ударила в горло. Вторая — в нёбо. Третья — под язык. Я глотала. Давилась, но глотала. Всё. До последней капли. Он вышел, и остатки спермы брызнули мне на лицо — на щёки, на губы, на лоб. Я облизала губы. Я была вся в сперме. Счастливая.

— А теперь — на место. Рачком. Я буду снимать.

Я встала раком на кровати. Прогнулась. Он взял телефон, включил камеру. Подошёл сзади. Я услышала, как он комментирует:

— Смотрите, парни. Это Дина. Моя соседка снизу. Замужняя. Муж — лох и олень. А она — моя шлюха. Моя блядина. Моя хуесоска. Сейчас я покажу вам её дырки.

Он поднёс телефон близко. Он снимал мою пизду. Раскрытую, красную, мокрую. Потом — задницу. Растянутую, с зияющим отверстием.

— Скажи им. Кто ты?

— Я — шлюха! — крикнула я в камеру, не оборачиваясь.

— Громче, мразь!

— Я — ШЛЮХА! Я — БЛЯДИНА! Я — ХУЕСОСКА! Я — СТАНОК ДЛЯ ЕБЛИ! МОЙ МУЖ — РОГОНОСЕЦ! ОН — ЛОХ! ОН — ОЛЕНЬ РОГАТЫЙ! А Я — ЕГО ЖЕНА-БЛЯДИНА! Я ПРИХОЖУ СЮДА, ЧТОБЫ МЕНЯ ДРАЛИ! Я ПРИНАДЛЕЖУ ХОЗЯИНУ!

Олег ухмылялся за камерой.

— Вот так, парни. Слышали? Она сама сказала. Она — общая. Скоро я приведу вас. И вы будете драть её. Кто как захочет. Во все дырки. Пустим эту мразь по кругу. Она будет сама просить хуй. Будет выпрашивать сперму. Будет стоять на коленях и умолять, чтобы её накормили.

— Да, Хозяин! Я хочу! Я буду просить! Я буду умолять! Пустите меня по кругу! Я хочу, чтобы меня драли все! Я хочу спермы! Я хочу, чтобы меня кормили спермой!

Я кричала это, и меня трясло. Ноги дрожали. Из пизды текло. Я была в экстазе. В каком-то запредельном, животном экстазе. Я лежала раком перед камерой, с разъёбанными дырками, по щекам текли слёзы и сперма, и я была абсолютно счастлива.

Олег выключил камеру. Отложил телефон. Подошёл ко мне. Погладил по голове.

— Хорошая сука. Послушная. Ты заслужила награду.

— Спасибо, Хозяин.

— Завтра я позову Серёгу. Он хочет тебя попробовать. Ты готова?

— Да, Хозяин. Я готова. Я сделаю всё, что вы скажете.

— Конечно, сделаешь. Ты же моя. Моя шлюха. Моя дырка. Моя спермоприемница. Поняла?

— Да, Хозяин.

Я перестала соображать, где я, кто я. Остались только эти спазмы, эти волны удовольствия, которые накатывали одна за другой.

— А теперь — домой. Мужу своему привет передавай и он засмеялся.

Я оделась. Вернее — натянула платье на голое тело. Я вышла в подъезд. Ноги дрожали. Между ног всё горело. Попа саднила. Я спустилась на свой этаж. Открыла дверь. Паша был дома. Сидел на диване с ноутбуком.

— Ты где была? — спросил он, не поднимая головы.

— На тренировке, — соврала я. — Очень устала.

— А, ну ладно.

Я прошла в ванную. Посмотрела на себя в зеркало. Губы распухшие. Глаза блестят. Я была похожа на шлюху, которую только что жёстко отодрали. Что ж. Так и было.

Я залезла под душ. Горячая вода смывала с меня все. Но внутри всё равно оставалось тепло.

Я лежала в горячей воде и смотрела в потолок. Пар поднимался к лампе, запотевшее зеркало скрывало моё отражение, и я была рада этому — я не хотела сейчас видеть себя. Не хотела видеть эти распухшие губы, эти синяки от пальцев на бёдрах. Я просто лежала, и вода медленно остывала, а мысли крутились в голове, как заезженная пластинка.

Какая же я шлюха.

Я произнесла это вслух — тихо, одними губами. «Шлюха». Потом ещё раз. «Блядина». Слова, которые он говорил мне. Слова, которые я сама кричала, пока он драл меня. Они звучали во мне, отдавались где-то глубоко внутри, и — боже — мне это нравилось.

Я закрыла глаза и снова увидела всё. Как он входил в меня — резко, глубоко, без подготовки. Как мой рот растягивался вокруг его толстого члена, когда он трахал моё лицо. Как он поставил ногу мне на голову и вдавил щекой в матрас, продолжая долбить сзади. Как я кричала, визжала, кончала в судорогах, заливая простыню своими соками.

Раньше меня так никто не трахал.

Никто.

С Пашей всё было иначе — пять минут в миссионерской позе, дежурный поцелуй в щёку, и он уже спит. До него у меня был парень в институте — такой же худой, такой же неуверенный. С ним секс был раз в неделю, и то — быстро, стыдливо, с выключенным светом. Я даже не знала, что такое оргазм. Серьёзно. Я не знала, что можно кончать так, что ноги отказываются держать. Что можно умолять мужчину трахнуть тебя ещё и ещё, захлёбываясь слюной и слезами.

Олег показал мне это. Он открыл во мне то, о чём я даже не подозревала. И теперь, лёжа в ванной, с ноющими дырочками и горящей от шлепков попой, я думала: кем я стала?

Я подписалась на то, чтобы меня пустили по кругу.

Я сама. Добровольно. Кричала об этом, пока он снимал меня на телефон. «Пустите меня по кругу! Я хочу, чтобы меня драли все! Я хочу спермы!» Эти слова вырвались из меня в экстазе, когда меня трясло от оргазма, когда мозг отключился, а тело говорило само за себя. Я согласилась. Я дала разрешение.

А теперь, в тишине ванной, когда горячка спала, я думала: что будет дальше?

Сколько их будет? Трое? Пятеро? Десятеро? Он сказал — приведёт друзей. Спортсменов. Таких же качков, как он сам. Таких же здоровых, с огромными членами и грубыми руками. Я представила их — все они стоят вокруг меня, голые, возбуждённые, и смотрят. Ждут своей очереди. Оценивают.

Меня пустят по кругу.

Что это вообще значит — «по кругу»? Я никогда не была больше чем с одним. Даже двое — это было для меня чем-то запредельным. А тут — целая толпа. Они будут передавать меня друг другу. Один кончит — заходит следующий. И так по очереди. Все мои дырки будут заняты. Может быть, одновременно. Один — в рот. Другой — в пизду. Третий — в попу. А остальные будут ждать, дрочить, смотреть, комментировать.

Я представила, как стою перед ними на коленях, а они окружают меня плотным кольцом. Их члены — толстые, твёрдые, разных размеров и оттенков — направлены на меня. Кто-то хватает за волосы и вставляет в рот. Кто-то заходит сзади и входит в пизду. Кто-то трогает мои сиськи, крутит соски, шлёпает по попе. Я не могу пошевелиться. Я — просто дырка в центре мужского круга.

У меня перехватило дыхание. От страха? Или от возбуждения?

Я не знала. Меня трясло. Если он один трахает меня так, что я кричу на весь подъезд, что мои ноги подкашиваются, а из пизды брызжет — что будет, когда их будет много? Пятеро? Десятеро? Они разорвут меня? Они будут трахать меня часами, без перерыва? Я смогу это выдержать?

Я вспомнила, как Олег драл мою задницу. Как это было больно в первый раз. А потом — как эта боль превратилась в удовольствие. Но тогда был только он. Один. А что, если они захотят в попу вдвоём? Или в пизду — двое сразу? Я слышала о таком. Двойное проникновение. Два члена в одной дырке. Это вообще возможно?

Я сжала бёдра под водой. Между ног снова запульсировало. Господи. Я боюсь. Я дико боюсь. Но одновременно... я хочу этого. Хочу узнать. Хочу почувствовать. Хочу, чтобы меня использовали. Чтобы они делали со мной всё, что захотят, а я не могла ничего контролировать. Чтобы от меня ничего не зависело.

И ещё — я хочу спермы. Много спермы. Чтобы меня накормили. Чтобы мой рот был полон. Чтобы она текла по моему лицу, по груди, по животу. Чтобы я лежала в луже чужой спермы и облизывалась. Он обещал мне это. Он сказал: «Ты будешь выпрашивать сперму. Ты будешь умолять, чтобы тебя накормили».

Я открыла глаза. Вода почти остыла. Я вылезла из ванной, вытерлась, посмотрела на себя в запотевшее зеркало.

— Я — шлюха, — сказала я своему отражению. — Я — блядина.

От этих слов по телу пробежала дрожь. Страх и предвкушение смешались в один горячий комок где-то внизу живота. Я выключила свет и пошла в спальню.

Продолжение уже есть 👄💦

Хочешь читать раньше других? продолжение уже есть тут - https://boosty.to/irinaya18