Спасибо всем, кто прочитал, оценил и оставил отзывы к главам моего предыдущего рассказа. Хейтерам тоже выражаю благодарность. Надеюсь, новый рассказ Вам тоже понравится.

Вечер в Эрске сползал по стенам домов тяжёлым, тёплым сумраком. Аня выключила последнюю лампу над креслом, и её взгляд на секунду задержался на отражении в большом зеркале. Свет уличного фонаря, пробивавшийся сквозь неплотно задернутые жалюзи, ложился на её лицо мягкими полосами. Полные губы, чуть припухшие от долгого дня в сухом прохладном помещении, большие тёмные глаза с тяжёлыми веками, мягкий овал лица с лёгкой округлостью щёк — всё это она уже давно принимала как данность. Не модельная красота, а именно женская, тёплая, та, от которой мужчины иногда задерживали на ней взгляд чуть дольше, чем следовало.

Она поправила чёрную блузку на плечах, ощущая лёгкую прохладу. Салон был маленьким — всего одно рабочее место, кушетка у дальней стены, шкафчик с материалами и большое зеркало, но зато всё это принадлежало ей. Два года назад она открыла этот салон с чужих денег, а теперь платила за него сама. Или почти сама.

Аня взяла сумку, ключи от машины и направилась к двери. Последний взгляд на кресло, на котором сегодня сидела очередная клиентка – в последнее время их действительно стало меньше. И даже не в два раза, как она внушала себе первые недели. Люди экономили в связи с ситуацией в стране, она это понимала. Но банк и Артур — нет. Им было всё равно, это были только её проблемы.

Она уже дважды просрочила платёж. Штрафы пришли сразу, крупные. И сам Артур приходил один раз, сел на кушетку, как будто был здесь хозяином, и спокойно сказал, что если она просрочит платёж ещё раз, то «разговор будет другим». Он не кричал и не угрожал прямо, он лишь посмотрел ей в глаза так, что у неё внутри всё сжалось.

Аня вздохнула и уже собиралась выключить свет у входа, когда в дверь негромко постучали. Один раз, коротко. Она нахмурилась – кто может стучать уже после закрытия? График работы салона висел слева от двери, постоянные клиентки обычно записывались заранее по телефону, Вадим тоже обычно звонил, если собирался заехать к ней на работу. Она посмотрела в глазок и её сердце ёкнуло. Она чуть не выронила из рук сумку.

За дверью стоял не кто иной, как Артур. И за его плечом — ещё один мужчина, чуть моложе, с более тяжёлым лицом. Его звали Тигран, она его видела за рулём машины в прошлый раз, когда Артур приезжал с предупреждением. Сейчас они стояли спокойно, как будто пришли по делу.

Она совсем не хотела открывать дверь. Но не открывать было ещё хуже.

— Аня, откро-о-й дверь, — спокойно сказал Артур за дверью. Голос низкий, с лёгкой хрипотцой. — Нам поговорить надо.

Она медленно повернула ключ.

Они вошли, не спрашивая разрешения. Артур сразу прошёл вглубь салона, огляделся, словно проверял, всё ли на месте. Тигран остался у двери, повернул ключ в замке и убрал его в карман. Когда замок щёлкнул, Аня испуганно вздрогнула.

— Что вам нужно? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я уже закрылась. Если по деньгам — я знаю, что просрочила. Я... я скоро заплачу, мне немного осталось собрать.

Артур повернулся к ней – он был мощным — широкие плечи, сильные руки, короткая, чёрная как смоль борода, которая делала его лицо ещё более жёстким и одновременно привлекательным. Глаза тёмные, спокойные. Он улыбнулся уголком рта, но улыбка не дошла до глаз.

— «Скоро» мы уже слышали, Аня. Два раза. Теперь мы с тобой разговаривать будем по-другому.

Тигран молча подошёл ближе. Он был ниже Артура, но тоже крепкий, с тяжёлым подбородком и цепким взглядом.

Аня отступила на шаг и тут же упёрлась бёдрами в край кушетки.

— Я не понимаю... что вы хотите сейчас от меня?

— А мы тебе объясним, — сказал Артур. Он сделал шаг вперёд. — Ты должна нам деньги. С процентами и штрафами. А платить тебе нечем. Значит, будешь расплачиваться не деньгами.

— Я... я могу занять у друзей. Или продам машину. Только не...

— Машина твоя в кредите, — спокойно перебил её Тигран. — Быстро продать не получится. А друзья тебе такую сумму не дадут.

Артур достал свой телефон, включил камеру и направил на неё.

— Раздевайся, — сказал он настолько просто и буднично, что прозвучало это даже абсурдно.

Аня замерла, кровь отхлынула от лица, потом резко прилила обратно, уши заложило.

— Что?

— Раздевайся. Полностью. Сейчас мы будем снимать твою оплату, чтобы чек тебе выдать.

— Вы... вы с ума сошли? Я замужем. Я...

— Мы знаем, — сказал Тигран. Он подошёл ещё ближе и взял её пальцами за подбородок, заставляя поднять голову. Кожа на его пальцах была грубой, она буквально царапала её нежную кожу. — Поэтому и снимаем. Чтобы ты понимала, что может случиться, если ты откажешься.

Аня попыталась вырваться, но Тигран только крепче сжал пальцами её челюсть и подбородок. Артур тем временем подошёл к шкафчику с материалами, открыл его, посмотрел на баночки с клеем и лэшбоксы с ресницами. Достал одну баночку, покрутил в руке.

— Жалко будет, если всё это сгорит, — сказал он почти задумчиво. — Помещение в аренде, да? Дорогое, наверное.

Аня почувствовала, как внутри неё всё оборвалось – она смотрела то на Артура, то на Тиграна, то на пару холодных глаз камеры телефона, направленных на неё.

— Пожалуйста... — прошептала она. Голос сорвался. — Я... я заплачу. Я всё отдам, всё до копеечки... Дайте время.

— Время уже кончилось, Анечка, — сказал Артур. — Раздевайся. Либо мы начнём с того, что студия твоя «при загадочных обстоятельствах» сгорит прямо сейчас. А дальше – больше. Выбирай.

Она стояла неподвижно ещё несколько секунд, потом медленно, дрожащими пальцами начала расстёгивать блузку. Пуговицы выскакивали с трудом, будто пытались поддержать последние струны сопротивления. Она чувствовала их взгляды на своём теле — тяжёлые, жадные, оценивающие. Блузка плавно сползла с плеч и беззвучно рассыпалась на холодной плитке пола. Под блузкой оказался чёрный топ на тонких бретельках. Грудь, большая и тяжёлая, мягко покачивалась при каждом движении, и её пышные, округлые формы красиво обрисовывались под тонкой тканью. Полные, чуть разъехавшиеся в стороны груди слегка прогибали ткань вниз собственной тяжестью, обнажая глубокую, мягкую ложбинку между ними. При каждом осторожном движении их нижние округлости нежно колыхались, а верхние линии плавно переходили в тёплые, соблазнительные изгибы, которые отчётливо проступали сквозь чёрный материал.

— Топ снимай тоже, — сказал Тигран.

Аня закрыла глаза, словно пытаясь спрятаться от собственного страха, и медленно начала стягивать топ через голову. Ткань потянулась вверх, на мгновение обтянув и подчеркнув тяжёлые, округлые формы, прежде чем соскользнуть и освободить их. Грудь вывалилась наружу тяжёлой, роскошной волной — полная, мягкая, с естественной тяжестью, от которой она чуть колыхнулась и мягко улеглась, подчёркивая свою сочную, почти осязаемую пышность. Кожа была нежной, с лёгким персиковым оттенком, который сейчас казался особенно уязвимым и тёплым в контрасте с прохладным воздухом.

Крупные тёмные ареолы, широкие и бархатистые, словно два приглушённо-шоколадных круга, красиво выделялись на смуглой коже, придавая груди глубокий, чувственный рисунок. В их центре соски мгновенно отреагировали на холод — затвердели, напряглись и выступили вперёд, став тёмно-розовыми, упругими и невероятно чувствительными. Они слегка пульсировали, реагируя на малейшее движение воздуха.

Она инстинктивно подняла руки, пытаясь прикрыть себя ладонями, но пальцы дрожали, не решаясь до конца спрятать эту внезапно открывшуюся красоту. Артур тихо цокнул языком, и Аня снова замерла.

— Руке апусти! – резко с акцентом рявкнул Артур.

Она тут же отдёрнула руки от груди и принялась расстёгивать молнию на боку юбки. Тонкая металлическая застёжка тихо заскользила вниз, и ткань, шурша, начала медленно сползать по бёдрам. Юбка обтягивала пышные формы, задерживаясь на самых широких местах, прежде чем окончательно соскользнуть вниз и остаться лежать у ног мягкой лужицей ткани. Она вышла из неё и скинула свои любимые белые слипоны с ухоженных ножек, открывая взору пальчики с сексуальным бордовым педикюром.

Из одежды на ней осталась только тонкая ткань чёрных трусиков — невесомая, которая плотно облегала самые интимные изгибы. Аня стояла босиком на холодной плитке. Прохлада пола медленно поднималась по ступням, вызывая лёгкую дрожь, и мурашки побежали вверх по икрам, бёдрам и дальше — по уже обнажённой коже живота и груди.

Её попа была пышной и тяжёлой, с крупными, округлыми ягодицами, которые мягко, но весомо выступали назад. Между ними пролегала глубокая, тёплая ложбинка — тёмная интимная впадина, которая становилась особенно заметной, когда свет падал сбоку. Кожа на ягодицах была нежной, слегка порозовевшей от холода и волнения, с едва заметной текстурой, которая делала их ещё более осязаемыми на вид. Бёдра — полные, мягкие, с плавными соблазнительными изгибами — переходили в эту тяжёлую, женственную попку, создавая единую роскошную линию тела.

В тот момент, когда она чуть повернулась боком, чтобы снять трусики, Артур тихо присвистнул – в этом движении пышные ягодицы слегка сместились, одна из них мягко округлилась, а глубокая ложбинка между ними стала ещё выразительнее, притягивая взгляд.

— Смотри, какая тут сладкая попка. Мы думали, ты будешь сопротивляться подольше.

Трусики, скользнув по бёдрам, тихо упали на пол у её ног. Аня осталась полностью голой. Она стояла неподвижно, с опущенными по швам руками, чувствуя, как прохладный воздух комнаты впервые касается самой интимной части её тела. Её киска была идеально чисто выбрита — гладкая, как шёлк, без единого волоска. Она всегда тщательно следила за собой, и теперь это было видно особенно отчётливо: кожа на лобке была тёплой, бархатистой, с лёгким естественным румянцем, который красиво выделялся на фоне более светлых бёдер. Полные, пухлые половые губы слегка сомкнуты, образуя аккуратную, нежную вертикальную щель. Они были мягкими, тяжеловатыми, с естественной припухлостью, которая делала вид ещё более откровенным и женственным. Глубоко в складках, почти полностью скрытый, прятался маленький клитор — чувствительный, пока ещё спокойный, лишь слегка обозначенный под нежной кожей. Кожа вокруг была такой гладкой и тёплой, что казалось, она сейчас особенно уязвима и обнажена.

Аня чувствовала, как взгляд Артура медленно, без всякой спешки, скользит вниз — от груди к животу, а потом ниже, задерживаясь на её киске. Он смотрел придирчиво и оценивающе, словно рассматривал вещь, которую собирался купить. Это ощущение — быть полностью открытой, выставленной будто на осмотр — вызывало у неё невольную дрожь, которая пробежала по всему телу и собралась именно там, между слегка сомкнутых губ.

— Теперь вставай на колени, — сказал Артур.

Она не двигалась. Тело будто окаменело от напряжения и страха. Тигран шагнул к ней уверенно и резко, его пальцы без предупреждения вцепились в волосы у самых корней, больно и сильно потянули вниз. Аня резко вскрикнула — высокий, испуганный звук вырвался из горла — и её тело подчинилось силе. Она тяжело упала, ударившись коленями о кафель.

Теперь она сидела на коленях полностью обнажённая, с запрокинутой назад головой, которую всё ещё держала сильная мужская рука. Её лицо оказалось на уровне их ширинок, грудь тяжело колыхнулась при падении и теперь слегка покачивалась при каждом вдохе. Артур уже расстёгивал ремень — металлическая бляха громко звякнула в полной тишине салона, и звук расстёгивающейся молнии прозвучал особенно отчётливо, почти вызывающе. Ткань его брюк слегка натянулась вперёд от явного напряжения, и Аня, с широко раскрытыми глазами, оказалась лицом к лицу с двумя мужскими выпуклостями, чувствуя запах ткани и возбуждения. Тигран не отпускал её волосы, продолжая держать голову в нужном положении, заставляя её смотреть прямо перед собой. Холодный пол обжигал колени, а она не могла пошевелиться — ни отпрянуть, ни закрыться. Только тяжело дышала, с полуоткрытым ртом, полностью выставленная напоказ в этой унизительной позе.

Артур посмотрел на неё сверху вниз, в его взгляде не было ни спешки, ни раздражения — читалась только спокойная, тяжёлая уверенность.

— Давай, открывай рот.

Он расстегнул брюки до конца и вытащил член. Тот был действительно огромным — толстым, тяжёлым, с мощным, слегка изогнутым вверх стволом, покрытым набухшими тёмными венами, которые отчётливо проступали под кожей. Даже не до конца возбуждённый, он уже выглядел массивным и угрожающим. Тёмная, гладкая головка блестела от выступившей смазки, и когда Артур обхватил толстое основание пальцами, член слегка дёрнулся в его руке, став ещё тяжелее. Он медленно провёл горячей влажной головкой по её щеке — сначала от скулы к уголку губ, потом обратно, оставляя за собой блестящий липкий след. Тепло и вес его члена ощущались особенно остро на похолодевшей от страха коже её лица. Аня резко отвернулась, зажмурившись так сильно, что слёзы сразу же хлынули из-под ресниц – они потекли вниз по щекам, смешавшись с мокрым следом от его члена. Она дрожала — мелко, судорожно, — а колени больно впивались в холодный пол. Рука Тиграна всё ещё крепко держала её за волосы, не давая полностью отвернуться, и Аня только тихо всхлипнула, прижимаясь щекой к собственному плечу, пытаясь спрятаться от этого тяжёлого, горячего прикосновения.

— Пожалуйста... не надо... я всё, что угодно сделаю, только прекратите...

— Всё, что угодно? Ты этим сейчас и занимаешься, — спокойно сказал Артур. Он перехватил её волосы из руки Тиграна своей левой рукой и повернул её лицо обратно. Головка члена упёрлась в её плотно сжатые губы. — Открывай. – он передал телефон, бездушно записывающий каждую секунду её унижения, Тиграну.

Аня задрожала всем телом, внутри всё кричало от ужаса и отвращения, но мысль о Вадиме — о том, что он увидит видеозапись, что её увидят все в городе — заставляла её оставаться на коленях. Артур медленно водил тяжёлой головкой по её губам, размазывая по ним тёплый, липкий предэякулят. Запах был густым, тяжёлым, чисто мужским — резким и возбуждающим одновременно. Она не хотела, каждая клеточка внутри неё протестовала, но пальцы, больно тянущие и сжимающие её волосы, не давали отвернуться. Аня медленно, с видимым отвращением, приоткрыла дрожащие губы. Артур сразу воспользовался этим – он протолкнул толстую головку внутрь, растягивая их. Она почувствовала, как горячая, тяжёлая плоть заполняет её рот, прижимая язык ко дну, упираясь в нёбо. Член был слишком большим — он сразу же занял всё пространство, и Аня инстинктивно попыталась отодвинуться, но рука в волосах держала её жёстко и уверенно. Слюна начала выделяться мгновенно, обильная и горячая, стекая по подбородку тонкими струйками. Она закашлялась, горло сжалось в спазме, но Артур не остановился. Он продолжал медленно, но настойчиво продвигаться глубже, заставляя её рот принимать всё больше, пока слёзы снова не потекли по её лицу. Когда он вытаскивал член почти полностью, её губы обхватывали только самую головку, и тонкая нитка слюны тянулась от нижней губы к блестящей, мокрой головке. Потом он снова вгонял его глубоко, и её лицо прижималось к его паху, нос утыкался в волосы, дыхание полностью перекрывалось. Она слышала, как хлюпает слюна, как её собственное горло издаёт эти позорные, мокрые, булькающие звуки.

Артур тихо выдохнул, и голос его стал ниже, хриплым и почти ласковым в своей жестокости:

— Вот та-а-к... Хорошая девочка. Смотри в камеру.

Тигран подошёл ближе, держа телефон совсем рядом с её лицом. Он снимал крупным планом, как толстый, тяжёлый член медленно входит в её рот, как натянутые пухлые губы туго обхватывают его ствол, как обильная слюна уже течёт ручьём по подбородку и тяжело капает на грудь. Соски Ани были твёрдыми, напряжёнными от холода и от того, что происходило. Её грудь тяжело и мягко колыхалась при каждом толчке, соски будто ещё больше напряглись, когда очередная капля слюны упала на бархатную кожу.

Артур начал двигаться. Пока ещё не быстро — давая ей возможность хоть как-то дышать, — но глубоко и настойчиво. Каждый раз головка упиралась почти в самое горло, заставляя Аню резко хрипеть и давиться. Она инстинктивно пыталась вытолкнуть член языком, но это только заставляло его сильнее прижиматься к нёбу и ещё глубже входить в горло. Слёзы текли непрерывно, смешиваясь со слюной и тушью на лице.

Тигран тихо усмехнулся, не отводя камеру от её лица:

— Смотри, как она давится... Ничё, привыкнешь, мы только начали.

Артур медленно вытащил член почти полностью, оставив только тёмную блестящую головку между её растянутых губ. Он спокойно, властно посмотрел на неё сверху вниз.

— Теперь будешь делать это каждый раз, когда мы придём, — тихо сказал он. Голос был низким, чуть хриплым. — Поняла? Или это видео уйдёт твоему Вадиму, и не только ему.

Аня не могла ответить – рот был слишком сильно растянут, слюна обильно текла по подбородку, дыхание сбивалось в короткие, влажные всхлипы. Она лишь смотрела на него снизу вверх — глаза красные и мокрые, лицо всё в слезах и слюне, губы туго обтянуты вокруг толстой головки. В её взгляде читалось отчаяние и полная беспомощность. Артур снова вошёл — уже жёстче. Один глубокий толчок — и она резко закашлялась, тело дёрнулось, а слюна брызнула вперёд, оставив мокрые пятна на его брюках. Он не остановился – крепко обхватил её голову обеими руками, пальцы запутались в волосах – и начал трахать её рот медленно, но очень глубоко. Каждый раз головка доходила до горла, заставляя Аню хрипеть и давиться, издавая влажный, хлюпающий звук — «гххк... хлюп...». Она пыталась дышать через нос, но слёзы текли всё сильнее, а изо рта вырывались мокрые, удушающие звуки.

Тигран обошёл их с другой стороны и опустился на одно колено, снимая профиль. Камера фиксировала, как её щека заметно выпирает от толщины члена при каждом толчке, как блестящие нити слюны стекают по шее и между тяжёлых грудей, оставляя мокрые дорожки на коже. Грудь Ани тяжело покачивалась в такт движениям — соски были всё такими же твёрдыми, а капли слюны падали прямо на них и стекали дальше вниз на бёдра. Он протянул руку и грубо сжал её грудь.

Артур ускорился. Его дыхание стало тяжёлым и прерывистым, а взгляд сверху — удовлетворённым. Он крепче сжал её голову обеими руками и начал трахать в рот уже безо всякой пощады — глубоко, жёстко, каждый толчок заставлял её горло сокращаться в спазме и сопровождался громким, мокрым звуком — «чавк... чавк... чавк».

— Щас кончу, бля-я — прохрипел он. — Глотай.

Последние несколько толчков были особенно глубокими. Головка упиралась прямо в горло, Аня подняла руки и упёрлась в его бёдра, пытаясь отстраниться, но он держал её намертво, вдавливая её лицо в свой пах. Артур застонал низко, протяжно, и начал кончать.

Горячая густая сперма хлынула ей прямо в горло мощными, пульсирующими толчками. Она попыталась глотать, как он велел, но её было слишком много — сперма заполняла рот и часть вытекала из уголков рта, смешиваясь с её слюной, стекая густыми белыми струйками по подбородку и шее. Капли падали на грудь, оставляя горячие следы на коже и на твёрдых сосках. Аня давилась, всхлипывала, слёзы текли ручьём, а он всё держал её прижатой к себе, пока не вылил всё до последней капли.

Только когда толчки в её горле прекратились, Артур медленно, чуть ли не лениво вытащил член. Длинная, блестящая нить из слюны и спермы потянулась от её опухших губ к ещё пульсирующей головке и наконец оборвалась, упав тяжёлой каплей ей на грудь. Она тяжело дышала, открыв рот, из которого всё ещё стекала эта густая смесь, а тело продолжало мелко дрожать — от страха, от унижения и от того, что она действительно ничего не могла сделать.

Аня обессиленно подалась вперёд, опираясь дрожащими руками о холодный кафельный пол – она тяжело кашляла, хватая ртом воздух, и изо рта вместе со слюной продолжала вытекать густая белая сперма, падая тяжёлыми каплями прямо на пол. Грудь свободно свисала вниз, тяжёлая и полная, соски почти касались плитки. Её попка оставалась задранной, и прохладный воздух неприятно холодил мокрую от пота кожу между ягодицами, обнажая самое интимное.

Артур спокойно схватил со стола бумажную салфетку, вытер член и заправил его в брюки, застегнув ремень. Он посмотрел на неё сверху — уже без особого интереса, словно на законченную работу.

— Первая оплата проведена, — сказал он ровным, почти деловым тоном. — Но это только начало. Мы будем изредка тебя навещать, и каждый раз ты будешь делать то, что скажут. Это понятно, сучка?

Аня не смогла ответить – она продолжала кашлять, закрыв глаза, выплёвывая изо рта на пол остатки смеси слюны и спермы.

Тигран выключил камеру и неторопливо наклонился над ней. Его тень легла на её обнажённую спину.

— А если откажешься хотя бы раз — видео уйдёт, — тихо произнёс он. — Везде – твоему мужу, твоим клиенткам, в группу города. Ты же не хочешь, чтобы весь Эрск увидел, как ты давилась членом и глотала сперму? Не переживай, мы смонтируем так, что людям будет ясно, что ты, шалава, сама этого хотела.

Он протянул руку и погладил её по голове — медленно, почти ласково, но с явным презрением, будто гладил собаку, которая только что выполнила команду. Пальцы скользнули по её спутанным, влажным волосам, а потом он слегка сжал их, прежде чем убрать руку. Он встал, подошёл к двери, открыл её и бросил ключ на кушетку.

Они вышли, даже не бросив на неё взгляд. Дверь закрылась за ними с тяжёлым хлопком, словно разделила её жизнь на «до» и «после». Аня осталась одна, совершенно голая, на коленях посреди своего же салона, который был её любимым детищем. Лицо было мокрым — слёзы, слюна и густая сперма смешались на коже и продолжали медленно стекать по подбородку. Грудь тяжело вздымалась, соски оставались твёрдыми. Между ног было совершенно сухо — от ужаса, отвращения и опустошения. Она медленно, с трудом поднялась. Ноги дрожали так сильно, что она едва держала равновесие. Подошла к большому зеркалу на стене и посмотрела на своё отражение – красные, заплаканные глаза, распухшие блестящие губы. Белое, с чёрной примесью от туши, месиво спермы и слюны на подбородке, шее и между грудей. Волосы растрёпанные, кое-где слипшиеся. Она стояла совершенно обнажённая, и в зеркале было видно всё — и тяжёлую грудь, и следы от стояния на коленях, и то, как до сих пор медленно стекает по её телу то, что он в неё вылил. Аня закрыла лицо руками и тихо, беззвучно заплакала. Плечи дрожали. Слёзы текли между пальцами. Она не могла издать ни звука — только беззвучно всхлипывала, стоя перед собственным отражением.