Вика молча села в дальнем углу, подальше от мужа. Она даже не взглянула в его сторону.

Паша попытался разрядить атмосферу:

— Ну что, все живы? — сказал он, пытаясь улыбнуться. — Может, уже хватит дуться?

Вика бросила на него холодный, злой взгляд, но ничего не ответила.

Паша почувствовал напряжение и уже мягче добавил:

— Давайте просто выпьем. Нет смысла портить весь вечер.

Он налил всем коньяка. Мы выпили почти молча. Коньяк пошёл тяжело. Я сразу почувствовал, как по телу разливается слишком сильный, неестественный жар.

Через некоторое время мы вышли на террасу. Паша включил музыку, поставил на стол бутылки и закуски. Он пытался вести себя как ни в чём не бывало — шутил, смеялся, но атмосфера оставалась напряжённой.

Он постоянно подливал именно мне.

— Артём, держи, — сказал он, снова наполняя мою стакан. — Расслабься уже, брат. Сегодня нужно отдохнуть по-настоящему.

Я не отказывался. С каждой новой порцией тело становилось всё горячее, а возбуждение, которое появилось ещё у озера, только усиливалось. Член стоял почти постоянно.

Вика почти не разговаривала и редко поднимала глаза. Когда Паша подходил к ней, она явно отстранялась. Он это замечал, но делал вид, что всё нормально.

Катя тоже была скованной и тихой, но когда Паша пригласил её танцевать, она после небольшого колебания встала. Паша сразу прижался к ней, положил руку на талию и начал что-то тихо говорить ей на ухо. Катя краснела, но не отходила.

Я смотрел на это и чувствовал смесь ревности и сильного, болезненного возбуждения.

Паша снова подошёл ко мне с бутылкой:

— Пей, Артём. Сегодня ночь длинная, — подмигнул он и хлопнул меня по плечу.

Я выпил. Голова начала кружиться, тело горело огнём. Возбуждение стало почти невыносимым. Каждый взгляд на Вику и на то, как Паша держит мою жену, только подогревал меня ещё сильнее.

Я встал и подошёл к Вике. Она сначала напряглась, но когда я обнял её за талию и начал медленно двигаться под музыку, не оттолкнула. Её тело было горячим, дыхание — неровным.

Паша тем временем всё смелее танцевал с Катей, прижимаясь к ней сзади и опуская руки всё ниже.

А я чувствовал, что постепенно теряю контроль над собой.

Я сидел за столом и пытался держать голову прямо, но это становилось всё тяжелее. Взгляд невольно упал на Вику. Она тоже выглядела плохо — лицо красное, глаза стеклянные, плечи опущенные. Она сидела, тяжело опираясь на стол, и выглядела так же растерянно, как и я.

Моя голова внезапно тяжело упала на руки, прямо на стол.

Перед глазами были Паша и Катя. Паша сидел на диване, широко расставив ноги, и откровенно приставал к моей жене. Одна его рука грубо мяла ей грудь через халат, вторая залезла под подол и явно находилась между её ног. Катя смеялась — немного пьяным, нервным смехом. Она не отталкивала его руки, только стыдливо выгибалась и бросала быстрые взгляды в мою сторону. Её глаза встречались с моими, и в них было что-то новое — смесь стыда, возбуждения и хмеля. Голова Вики тоже тяжело упала на стол. Она уже не держалась.Я ненадолго провалился в сон.

Пробуждения. Я попытался поднять глаза. Это было невероятно тяжело. В ушах пищало, будто там работала сирена. Веки были свинцовыми, я еле-еле их приподнимал. Свет на террасе казался слишком ярким и размытым.

Когда мне всё-таки удалось разлепить глаза, картина стала чётче.

Катя стояла на коленях между ног Паши и с большим энтузиазмом делала ему минет. Её голова ритмично двигалась вверх-вниз, она старалась, пыталась брать как можно глубже. Паша сидел, откинувшись назад, и тихо стонал, держа её за волосы.

«Нет... этого не может быть... — подумал я. — Это мне снится. Катя? Моя скромная Катя, которая мне даже один раз нормально не сделала? А тут... с таким желанием...»

От этой мысли в голове всё закружилось ещё сильнее. Я хотел что-то сказать, встать, но тело совершенно меня не слушалось. Силуэты начали расплываться.

Я провалился в тяжёлый, мутный сон.

Когда я ненадолго пришёл в себя, почувствовал, что меня куда-то тащат. Две пары рук подхватили меня под плечи и ноги. Я едва разлепил глаза и различил Пашу и... кажется, Катю. Они тащили меня в дом.

— Осторожнее... тяжёлый, сука, — пробурчал Паша.

Меня занесли в одну из комнат и бросили на большую кровать. Тело было абсолютно ватным. Я понимал, что происходит что-то неправильное, но не мог ни пошевелиться, ни сказать хоть слово. Голова снова закружилась, и я провалился в глубокий туман.

Я не понимал, сколько времени пролежал без сознания. Проснулся от громких, похотливых стонов. Комната была почти полностью тёмной, только через большое окно пробивался бледный лунный свет, который едва освещал большую кровать.

Я лежал на боку. Тело было тяжёлым и непослушным, но глаза уже открылись. И то, что я увидел, ударило меня как током.

Прямо передо мной на кровати Катя скакала на члене Паши.

Она сидела на нём сверху, полностью голая. Руки упирались ему в грудь, а бёдра быстро и жадно двигались вверх-вниз. Круглая попа громко шлёпала по его бёдрам. Лунный свет падал на её спину, подчёркивая каждый изгиб. Её большие груди тяжело раскачивались в такт движениям, соски были твёрдыми.

— Ааах... Паша... — громко и хрипло стонала она.

Я лежал и не мог пошевелиться. Просто смотрел. Мой член, несмотря ни на что, снова стоял колом.

Катя скакала всё быстрее, насаживаясь глубоко, до самого конца. Её киска чавкала так громко, что это было слышно на всю комнату. Лицо у неё было раскрасневшимся, волосы растрёпаны, рот полуоткрыт.

«Это не моя Катя... — думал я, не отрывая взгляда. — Моя скромная, стыдливая Катя никогда бы так не делала...»

Но она делала. И ещё как.

Вдруг она остановилась, приподнялась, полностью выпустив член, а потом резко села обратно, застонав особенно громко. Паша схватил её за бёдра и сильно толкал снизу навстречу.

Я смотрел на них минут сорок, а может и больше. Время словно остановилось. Я не мог заснуть, хотя голова была тяжёлой. Просто лежал и наблюдал, как мой лучший друг трахает мою жену.

Потом они сменили позу. Катя спустилась ниже и жадно взяла его член в рот. Она сосала с таким же энтузиазмом — глубоко, облизывая себя саму, чавкая и мурлыкая. Паша держал её за волосы и трахал в рот.

— Вот так, Катюш... хорошая шлюха, — тихо рычал он.

Катя оторвалась от члена, тяжело дыша, и хрипло прошептала:

— Я твоя шлюха... сегодня я твоя полная шлюха, Паша...

От этих слов у меня внутри всё перевернулось.

Потом он поставил её раком. Катя сама быстро встала на четвереньки, выгнула спину и отставила круглую попу. Паша плюнул ей между ягодиц и начал медленно входить в её тугую дырочку.

— Нет... — беззвучно прошептал я.

Но Катя не сопротивлялась. Наоборот — она сама отталкивалась назад, помогая ему войти. Паша схватил её за бёдра и начал трахать в попу — сначала медленно, а потом всё жёстче и глубже. Каждый толчок сопровождался её громким стоном.

— Ааахх... помедленнее... нет, не медленнее... сильнее! — стонала она.

Он долбил её в анал жёстко, держа за волосы. Её груди раскачивались, ягодицы краснели от шлепков. Катя уже не сдерживалась — стонала громко, хрипло, полностью отдаваясь.

«Этого не может быть... Катя никогда в жизни не разрешала мне даже попробовать анальный секс... она всегда говорила, что это гадко и больно... А сейчас... сама подставляет ему жопу и просит сильнее...»

Я лежал полностью парализованный и смотрел, как мой лучший друг жёстко ебёт мою жену в анал, а она стонет так, как никогда не стонала со мной.

Паша ускорился, сильно шлёпая её по ягодицам, и наконец с хриплым стоном начал кончать прямо в неё. Катя тоже затряслась в оргазме, тихо завыла.

После этого они тяжело упали на кровать. Катя легла ему на грудь, а Паша погладил её по попе.

Я лежал рядом и не мог поверить в то, что только что видел.

Я проснулся от горячего, мокрого и очень ритмичного ощущения. Голова раскалывалась, в висках стучало, во рту было сухо, а тело ломило так, будто меня всю ночь били. Но ниже пояса ощущения были совершенно другими.

На мне активно и жадно скакала Вика.

Она сидела сверху, полностью голая, закинув голову назад. Её большие тяжёлые груди раскачивались прямо перед моим лицом, соски стояли торчком. Широкие бёдра громко шлёпали по мне, а её мокрая, горячая киска плотно обхватывала мой член и насаживалась на него снова и снова, глубоко и жёстко.

— Охх... наконец-то проснулся, — хрипло простонала она, глядя на меня сверху. — Твой хуй стоит как железный уже почти час. Я уже устала тебя на себе разогревать...

Мой член действительно был невероятно твёрдым — набухшим, венозным, почти болезненно упругим. Даже несмотря на ужасное состояние после вчерашнего, он стоял как никогда.

Вика прикусила губу и начала скакать сильнее, резко опускаясь вниз и крутя попой.

— Блядь, Артём... какой же он сегодня толстый... Заполняет меня всю... — стонала она. — Слышишь, как чавкает? Я вся мокрая из-за тебя...

Она наклонилась вперёд, её тяжёлые груди упали мне на лицо. Я схватил один сосок губами и сильно засосал. Вика застонала громче и ускорила движения.

— Да... соси мои сиськи... сильнее! Я хочу жёстко сегодня...

Мы трахались так долго. Вика то скакала быстро и резко, то медленно и глубоко, наслаждаясь каждым сантиметром. Её соки обильно текли по моему стволу и яйцам.

— Ты меня вчера так жёстко выебал... — шептала она, не останавливаясь. — А сегодня я сама тебя оседлала... нравится?

Потом она встала, быстро развернулась ко мне спиной и снова села раком. Теперь я видел всё: как её сочная круглая попа опускается на мой блестящий от её соков член, как он полностью исчезает в её мокрой пизде.

— Аааахх! Вот так! — закричала она. — Смотри, как я тебя беру... всего до яиц!

Вика откинулась назад, схватилась руками за мои бёдра и начала скакать ещё сильнее. Её попа громко шлёпала по мне.

— Еби меня! Толкай снизу! Сильнее!

Я уже мог двигать руками. Схватил её за бока и начал жёстко толкать навстречу. Мы трахались очень громко и жёстко.

Через некоторое время Вика повернула голову и хрипло сказала:

— Хочу в жопу, Артём... Прямо сейчас. Засунь свой толстый хуй мне в задницу.

Я вытащил член из её киски, густо плюнул на дырочку и начал медленно вдавливаться. Вика громко застонала, вцепившись в простыню.

— Помедленнее... ахх... нет, не медленнее! Забивай его мне по самые яйца! Разорви мою блядскую жопу!

Я вошёл полностью и начал трахать её в анал. Сначала медленно и глубоко, потом всё жёстче. Её задница была невероятно тугой и горячей. Вика стонала как сумасшедшая, сильно подмахивая мне.

— Да! Еби мою жопу! Сильнее! Я хочу чувствовать тебя глубоко!

Мы меняли позы почти без остановки. Я трахал её раком на кровати, потом перевернул на спину, закинул её ноги себе на плечи и долбил очень глубоко, глядя ей в глаза. Вика кричала и просила не останавливаться.

— Кончай в меня! Я хочу чувствовать, как ты спускаешься мне внутрь!

Я не выдержал и кончил первый раз — мощными густыми струями глубоко в её киску. Но мой член даже не думал расслабляться. Он оставался твёрдым, будто ничего не произошло.

— Ого... ты ещё стоишь? — удивлённо и довольно прошептала Вика. — Тогда понеслись дальше.

Я поднял её на руки и перенёс в гостиную. Там посадил на большой стол, широко раздвинул ей ноги и начал жёстко трахать стоя. Стол скрипел под нами. Вика обхватила меня ногами и кричала:

— Сильнее! Разъеби меня на этом столе!

Потом я поставил её раком на полу гостиной. Схватил за волосы и начал жёстко долбить в жопу. Каждый толчок сопровождался громким шлепком и её криками.

— Я твоя шлюха! Еби мою жопу! Глубже! Не жалей меня!

Я кончил второй раз — прямо в её анальную дырочку, держа за волосы. Сперма выливалась мощными струями. Но член снова не упал. Он оставался каменным.

Мы продолжали в разных комнатах. В ванной я трахал её стоя под душем, потом поставил раком возле умывальника и снова взял в жопу. Вика постоянно стонала, материлась и просила жёстче.

— Кончай ещё раз! Залей меня всю!

Я кончил третий раз — в её рот. Вика жадно глотала, глядя мне в глаза.

Мы трахались почти три часа. Жёстко, грязно, во всех возможных позах. Мой член почти не расслаблялся, а Вика была ненасытной.

Когда всё закончилось, она лежала на полу в гостиной на животе, широко раздвинув ноги. Из её растянутой жопы медленно вытекала моя густая сперма. Вика тяжело дышала и тихо стонала от удовольствия.

Я лежал рядом полностью обессиленный, но всё ещё в шоке от того, насколько твёрдым оставался мой член всё это время.

Кати до сих пор нигде не было видно.

Мы с Викой молча убирали последствия нашей бурной ночи. Воздух в доме всё ещё был тяжёлым, сладковато-кислым — запах секса, пота и возбуждения никуда не делся. Я ходил по гостиной с тряпкой и вытирал большие мокрые пятна на полу. Некоторые из них были явно моими — густые белые следы спермы, которые уже начали подсыхать. Вика, завернувшись в простыню, собирала разбросанные подушки, складывала плед и пыталась оттереть следы на большом столе в гостиной.

— Нужно всё дочиста убрать, — тихо сказала она, не глядя на меня. — Если Катя увидит хоть одно пятно...

Я кивнул, но мысли были совсем в другом месте. Пока руки механически вытирали поверхность, в голове всплывали обрывки вчерашней ночи. Катя на коленях перед Пашей... её голова, ритмично двигающаяся вверх-вниз... как она старалась, как глубоко брала... её громкие стоны, когда он трахал её в задницу... как она сама просила «сильнее» и называла себя шлюхой. Это был сон? Галюцинация от той дряни, которую подмешал Паша? Или всё произошло на самом деле?

Я стоял посреди комнаты с тряпкой в руках и долго смотрел в одну точку. Сердце колотилось. С одной стороны, от этих воспоминаний у меня снова начал наливаться член — тело предательски реагировало. А с другой — становилось гадко и больно. «Если это всё было по-настоящему... если моя скромная Катя действительно так себя вела... то я с ней разведусь. Без разговоров. Без второго шанса. Я не смогу с этим жить».

Я провёл рукой по лицу. Голова всё ещё болела, но мысли были ясными. Вчера, когда я лежал парализованный на кровати и смотрел, как мой лучший друг имеет мою жену, мне это нравилось. Мне было возбуждающе смотреть, как она стонет, как подмахивает, как просит анальный секс. Но сейчас, при дневном свете, от этих воспоминаний хотелось тошнить. Измена. Голая, грязная измена.

Вдруг на крыльце послышались голоса. Дверь открылась, и в дом вошли Катя и Паша.

Катя выглядела плохо. Она шла медленно, немного согнувшись, словно у неё всё болело между ног. На её шее ярко выделялись свежие красные засосы — большие, овальные, агрессивные. Один особенно заметный — прямо под ухом. Ещё два поменьше были ниже, около ключицы. На левом бедре, когда она сделала шаг, я заметил синяк и следы от пальцев. Волосы она распустила, пытаясь прикрыть следы, но это почти не помогало.

Артём стоял и очень внимательно, долго разглядывал её. «Эти точно новые. Вчера мои были выше и уже начинали желтеть. А эти... эти свежие, красные, насыщенные. Их оставили вчера ночью. Паша...»

Катя почувствовала его взгляд. Её щёки мгновенно вспыхнули. Она быстро опустила голову и, ничего не сказав, прошла на кухню. Там она сразу начала мыть посуду, чтобы занять руки и не смотреть на мужа.

Паша, наоборот, был в прекрасном настроении. Он выглядел отдохнувшим и довольным. Увидев меня, он широко улыбнулся:

— Доброе утро, брат! Как спалось?

Артём лишь кивнул, не в силах нормально ответить.

Паша подошёл к Кате сзади, якобы чтобы помочь с посудой, и плотно прижался к ней всем телом. Его рука скользнула по её попе и крепко сжала.

— Катюш, ты такая вкусная сегодня утром... — тихо промурлыкал он ей на ухо.

Катя вздрогнула всем телом, быстро отстранилась и опустила голову ещё ниже.

— Паша... пожалуйста, не надо... — тихо, почти умоляюще прошептала она, сильно покраснев.

Она не отвечала на его прикосновения, только стыдливо отворачивалась и ещё сильнее опускала взгляд. Паша улыбнулся, отошёл, но через несколько минут снова подошёл. На этот раз его рука скользнула по её бедру и попыталась залезть под подол платья. Катя резко отшатнулась, чуть не уронив тарелку.

— Паша, прекрати... — едва слышно сказала она, голос дрожал.

Артём наблюдал за этим через дверной проём и чувствовал, как в груди всё сжимается в тугой узел. Сомнений почти не осталось. Вчерашняя ночь была реальной. Катя действительно позволила Паше всё. И, судя по следам на её теле, позволила не один раз.

Он стоял и думал: «Если я сейчас начну разговор — всё закончится. Брак, годы вместе, общие планы... всё полетит к чертям. Но смогу ли я после этого жить с ней? Смотреть на неё и знать, что вчера она скакала на члене моего лучшего друга и просила его в анал?»

Катя продолжала мыть посуду, опустив голову. Паша проходил мимо неё раз за разом и каждый раз прикасался — то к попе, то к бедру, то просто прижимался. Каждый раз Катя тихо вздрагивала и отходила, не поднимая глаз. Она явно очень сильно стыдилась.

Артём чувствовал смесь ярости, боли и, как ни странно, странного возбуждения, которое он ненавидел в себе.

Он понимал — скоро придётся принимать решение.