Только непросвещённому кажется, что поиметь женщину и трахнуть её – одно и то же. Большое заблуждение!

Это всё равно, что смотреть на Луну в телескоп или высадиться на неё.

Женщина, которую имеет мужчина, испытывает особенное, непередаваемое ощущение удовлетворения и блаженства. Она вся растворяется в своём партнёре, готова предоставить ему не только все части тела, раздвинуть не только ноги, но и вывернуть наружу все внутренние сокровища души, полностью посвятить любимому свои силы и устремления. С таким мужчиной она словно домашняя собака: при деле, при хозяине. Спокойная и умиротворённая, радостна и возбуждена одновременно. Просыпаясь, она благодарит небо за подарок судьбы и, как в первый раз, любуется несравненными чертами "своего" мужчины, храпящего на соседней подушке.

С подобным даже рядом не стояла женщина, банально трахнутая, использованная, которая чувствует после лишь горькое послевкусие разочарования от собственной мимолётной слабости. Она долго оттирается в ванной, пытаясь снять кожу и вычистить память, чтобы избавиться от ненавистного запаха «случайного» мужчины, и годами укоряет себя за глупость.

Поэтому Александр женщин не трахал, он их имел. Жалким женоненавистникам, мамко- и деткоёбам, брошенным моральным уродам от рода мужского кажется, что взрослые женщины – существа непостижимые, капризные и меркантильные. Будто можно упрекать гадюку за то, что она укусила, защищая свою жизнь! Женщин надо понимать! И тогда никакое их действие не покажется нелогичным, более того, ты сможешь совладать с их порывами, направляя их в нужное себе русло. Александр тешил себя мыслью, что вполне понимает противоположный пол. Тем более что он обычно выбирал женщин только определённого типажа. Все они имели похожие жизненные истории, примерно одинаковые суждения по многим житейским вопросам, обожглись в многочисленных неудачных отношениях и были похожи не только внешне, но и до смешного повторяли друг друга в постели.

В этот раз удача улыбнулась ему в совершенно неожиданном месте. Лениво прогуливаясь по торговым рядам, заглядывая во все подряд лавки и бутики, он вдруг наткнулся на тот самый "любимый типаж".

Что это были за глаза! Ещё молодой женщины, во взгляде которой смешались грусть одиночества, тоска, разочарование, надежда и сексуальное желание. Для понимающего мужчины такой взгляд – огромное, жирное обещание. Но чтобы его разглядеть, важно быть не пресыщенным семейным бытом и хроническими проблемами. Надо быть как Александр: открытым для внешних сигналов, взирающим на людей, словно активная фазированная решётка радара. И этот взгляд буквально пригвоздил его к месту.

Обладательница взгляда оказалась подвижной невысокой женщиной чуть за сорок, с зализанными и забранными в хвост чёрными блестящими волосами, из-за чего её глаза казались слегка навыкате. Смуглая кожа, несмотря на полумрак полуподвального помещения, намекала на южные корни. Под водолазкой, сжимающей шею под самый подбородок, высоко сидела внушительная грудь, переходящая в небольшой животик и массивный зад, затянутый в короткую юбку. Ниже шли плотные чёрные лосины, прикрывающие массивные ляжки и точёные голени. Ухоженные руки, сложенные под грудью, не имели обручального кольца. Да его и не могло быть у женщины с таким взглядом!

Александр оценил её всю за бесконечно длинное мгновение и вернулся к поразившим его глазам. Он не обманулся – они смотрели на него с безнадёжным ожиданием, по периферии чуть подсвеченным сексуальным голодом. Он картинно хмыкнул и вошёл в отдел женщины, которая, пропуская его, отошла от двери. Это был салон "Пряжа". Кругом на стенах стояли специальные полки, где по цветам и видам материала висели мотки толстых ниток. В дальнем углу высились несколько пластиковых мешков с запасами. Узкие окна у самого потолка пропускали немного света с улицы, так как торговые ряды занимали цокольный этаж многоквартирного дома.

Он растерянно повернулся к хозяйке лавки и развёл руками, виновато улыбнувшись:

– Вот в чём я никогда не разбирался, так это в пряже! Часто к вам заходят мужчины?

– Было пару раз, но в основном с жёнами, – чуть хрипловато ответила женщина, выдав этим свою привычку к курению.

– Может, стоило заняться рыбалкой или охотой?

– Крючки считать? Нет уж, увольте! В чём разбираюсь, то и продаю! – Продавщица криво усмехнулась.

– Значит, вы – спец по пряже? Сами вяжете? Как вас звать?

– Лена! Да, вяжу, но не часто.

– Александр! – Мужчина протянул руку и церемонно пожал нерешительно протянутую узкую ладонь женщины. Она была сухая и горячая. – Какая решительная рука! Свяжете мне носки? – весело уточнил он.

– Ну, купите пару мотков, ваша любимая женщина свяжет, если её попросите, – потупилась новая знакомая.

– Эх, если бы такая была! – притворно печально поделился посетитель.

Лена подняла взгляд, снова внимательно рассматривая посетителя. В её глазах вместо безысходности начал разгораться огонёк слабого интереса.

– Лена! Лена! – Будто пробуя на вкус имя, Александр повторил его несколько раз, всё откровеннее разглядывая женщину. В это дневное время покупателей почти не было, и ему никто не мешал. – Вам идёт это имя! Такое мягкое и влекущее! – проворковал он.

– Да ну, имя обычное! – Женщина даже засмущалась, как девочка, от комплимента.

А он, словно коршун, кинулся в её личное пространство. Подошёл и, наклонившись, шумно потянул воздух около неё носом:

– Ох, у вас не только имя отличное, но и пахнете замечательно!

Женщина инстинктивно отпрянула, но тут же устыдилась своей реакции.

Это тоже входило в план, и Александр демонстративно обиделся на этот жест, отошёл, ещё раз равнодушно осмотрел полки и, посетовав на то, что не вяжет, быстро вышел из лавки. Он пошёл дальше, всё так же не торопясь и разглядывая другие бутики, чувствуя спиной буравящий взгляд хозяйки салона с пряжей.

Дойдя до конца коридора, он вышел из магазина, перекурил и немного подождал. Надо было дать женщине время помечтать, раскаяться, пожалеть о своей реакции на его поведение, чтобы его новое появление оказало максимальный эффект. Когда он решил, что времени прошло достаточно, то снова вошёл в торговые ряды, быстро дошёл до отдела пряжи, дёрнув дверь, ворвался туда. К его удаче, покупателей внутри так и не было. Хозяйка подняла на него свои грустные глаза, в которых снова зажёгся лучик удивления и надежды.

– Я понял, что не могу так просто от вас уйти! – прохрипел Александр, будто в сильном возбуждении. Вернее, он и был в этом состоянии, доведя себя до него, словно драматический актёр. Он кинулся к женщине, в мольбе протягивая к ней руки. Дальнейшие слова всё бы испортили, и он решительно обнял, прижал женщину к себе, пока она не опомнилась. Лена рефлекторно обняла его в ответ, задышала громко и возбуждённо. Он наклонился, нашёл её губы своими и украл первый растерянный поцелуй. Она просто не могла опомниться от его натиска, и вот уже он вовсю овладел ртом, лаская язык своим, чувствуя озноб и дрожь предвкушения в теле женщины.

Риск, конечно, был. Можно было нарваться на «Молодой человек, что вы делаете?!», «Отпустите меня!», «Что вы себе позволяете?!». Но в таком случае всегда можно скрыться. Зато при таком способе не терялось время на долгие и бестолковые ухаживания, во время которых женщина долго и мучительно решала бы: «Дать или не дать?». А потом: «Как дать, чтобы не выглядеть легкодоступной?».

Лена, тяжело дыша, прижалась к Александру, полные бёдра дрожали от нетерпения, а горячее тело под тонкой тканью одежды излучало жар, который он чувствовал даже сквозь свою рубашку. Его руки, уже лежавшие на упругих ягодицах, с силой сжимали их, ощущая, как под пальцами проступает мягкая податливость плоти. Язык мужчины танцевал во рту Лены, а её губы, сначала робкие, теперь жадно отвечали, раскрываясь всё шире, словно она хотела проглотить его целиком. Её тяжёлая грудь, стянутая плотным лифчиком, прижималась к его торсу, и он чувствовал, как её соски, напряжённые и твёрдые, проступают сквозь ткань, попадая меж пальцев.

— Тут можно закрыться изнутри? — прохрипел Александр, его голос дрожал от возбуждения.

— Да! — Лена отстранилась ровно настолько, чтобы метнуться к двери. Щёлкнув замком, она задёрнула шторку на стекле. Движения были быстрыми, почти лихорадочными, будто она боялась, что момент ускользнёт. Она даже не задумалась — тело уже знало, чего хочет, и этот голод читался в расширенных зрачках.

Александр не дал ей ни секунды на раздумья. Он поймал женщину в объятия, притянув к себе так, что их бёдра соприкоснулись, и он почувствовал жар, исходящий от её промежности. Его руки скользнули под водолазку, нащупав мягкие, тяжёлые груди, которые едва помещались в его ладонях. Лена не сопротивлялась — наоборот, она чуть выгнулась, подставляя себя, дыхание стало прерывистым, а из горла вырвался тихий стон. Задрав водолазку и расстегнув лифчик одним движением, он освободил её груди, и они, тяжёлые и прохладные, выскользнули, покачиваясь от малейшего движения. Крупные соски, тёмные и набухшие, торчали, словно умоляя о внимании. Он стянул водолазку через её голову, и Лена послушно подняла руки, позволяя ткани соскользнуть. Лифчик отправился следом, а его губы уже нашли соски, посасывая их с жадностью, от которой Лена громко застонала.

— Ты сосёшь, как младенец! — рассмеялась она, но голос дрожал от удовольствия.

— Тебе не нравится? — поддразнил он, отрываясь на секунду, чтобы взглянуть в затуманенные глаза.

— Жадно так! Нравится, конечно! Только сильно по краям не нажимай, — выдохнула она, и голос сорвался в новый стон, когда его язык закружил вокруг соска, дразня его кончик.

Его руки тем временем скользнули ниже, стягивая с неё плотные лосины. Её пухлый зад, освобождаясь от ткани, казался ещё более аппетитным — он вываливался, словно спелый плод, мягкий, но упругий, подрагивающий при каждом движении. Лена переступила ногами, помогая снять одежду, и осталась в простых хлопковых трусиках. Александр провёл рукой по лобку, чувствуя под тканью жёсткие завитки волос, густых и непослушных. Он сдернул с неё трусики, обнажив новую знакомую полностью. Его пальцы тут же потянулись к заветной волосатой промежности, нащупав горячую, влажную щель. Внутри она была липкой, скользкой, её соки уже текли, обволакивая его пальцы, и он чувствовал, как вагина пульсирует, жадно сжимаясь вокруг его пальцев.

— Какая ты… — прохрипел он, не в силах подобрать слов.

— Какая? — Лена задыхалась, бёдра невольно двигались навстречу его руке.

— Фантастическая! — выдохнул он, его пальцы глубже погружались в мокрую вульву, ощущая, как стенки сжимаются, словно пытаясь удержать внутри. Она текла обильно, соки стекали по его запястью, а стоны превратились в ритмичное поскуливание.

— Прости, что я так накинулся, у меня так долго не было ни с кем! — признался он, отрываясь от её губ.

— У меня тоже! Это ничего! — прошептала Лена. Голос дрожал от возбуждения, а глаза блестели от нетерпения.

Он потянул её в угол, где лежали мешки с пряжей, покрытые скользким полиэтиленом. Посадив голой попкой на холодный пластик, он навис сверху, расстёгивая ширинку. Она откинулась назад, предусмотрительно задирая ноги повыше. Его член, твёрдый и пульсирующий, вырвался наружу, и, едва коснувшись влажной щели, легко скользнул внутрь. Лена ахнула, глаза широко распахнулись, а рот приоткрылся в немом крике, ступни завязались на мужской спине "узлом". Вагина, узкая и горячая, плотно обхватила его, словно не желая отпускать. Она была такой тугой, что каждый толчок давался с усилием, а выдавливаемый сок потек по бёдрам, оставляя мокрые пятна на полиэтилене.

— О-о-ох! — стонала она, ноги инстинктивно помогали, надавливая на спину. Вагина хлюпала и сочилась, стенки ритмично сжимались, обволакивая его член. Клитор, набухший и чувствительный, ощутимо тёрся о его лобок. Александр перехватил женские ноги выше, себе на плечи, выворачивая её зад так, чтобы проникать ещё глубже. Сам любовался как груди, большие и мягкие, подпрыгивают в такт, дразня его рот затвердевшими сосками.

Запах их тел — сладковатый, мускусный, с ноткой пота и возбуждения — наполнил маленькое помещение. Лена тихо постанывала закатив глаза, ноздри расширились, голова запрокинулась, тело выгибалось дугой, стараясь прижаться к нему всей кожей. Вагина ощутимо пульсировала, влажно обнимая его член, соки хлюпали и текли, а бёдра дрожали от страсти и предвкушения. Александр опытным взглядом чувствовал, как тело женщины приближается к оргазму, доводил быстро и решительно.

— Я уже скоро! Можно в тебя?! — прохрипел он, изображая, что вот-вот кончит, хотя его контроль был железным.

— Да! Да, конечно! — выдохнула Лена, ноги ещё сильнее сжали его, а вагина запульсировала, словно пытаясь выдоить его до последней капли.

Он картинно закатил глаза, замедлил движения и обмяк, оставив член глубоко внутри, чувствуя, как горячие стенки приятно ласкают его. Но Лена не кончила, и он это чувствовал. Её тело всё ещё дрожало от разгоряченной гонки и неудовлетворённого желания, и она, хоть и не показывала разочарования, кисло улыбнулась, скорее ободоряюще, хотя явно жаждала большего.

— Прости! Я говорил, у меня давно никого не было! Ты такая! — он прижался к ней, целуя в шею.

— Какая? — Лена расслабилась под ним, голос звучал мягче, доверительно, но в нём чувствовалась легкая печаль.

— Обалденная! Будто именно тебя я ждал всю жизнь! — Александр сыпал комплиментами, не теряя темпа. — Я ещё хочу, прости! — И он снова начал двигаться, его член, всё ещё твёрдый, погрузился в горячую, мягкую щель, вызвав у Лены удивлённый вскрик.

— О-о-о-! А ты ненасытный! — сладко простонала она дрожащим голосом. Вновь задрала ноги ему на спину, подставив себя под его удары. Вагина снова ожила, сжимаясь вокруг него, а соки потекли так обильно, что полиэтилен под ней стал скользким.

Он наклонился, поймав сосок губами, посасывая его с жадностью, пока руки мяли мягкий, податливый зад женщины. Но он чувствовал, что той нужно больше, чтобы дойти до пика. Тело женщины, как натянутая тетива, дрожало от любого касания, но что-то мешало ей звонко разрядиться..

— Хочу тебя сзади! — прошептал он, его голос был хриплым от возбуждения.

— Прямо сзади или раком? — хихикнула Лена. Глаза цепко заглядывали в лицо нового знакомого путаясь угадать его желания.

— Сначала раком, а потом сзади! — ответил он, решив проверить границы дозволенного.

— Сзади никак, я не готова, — честно призналась она, но в голосе не было отказа, только смущение.

— Тогда сейчас просто развернись! — Он подложил под колени женщины мягкие мотки пряжи, развернул к себе спиной и согнул, заставив упереться руками в тюки. Пухлый белый зад распростерся перед ним волшебной панорамой, и он не удержался, шлёпнув по одной ягодице. Лена выгнулась, простонав от удовольствия. Он вошёл в неё довольно резко, с разбегу, и вагина, горячая и мокрая, приняла его с жадностью, сжав по всей длине в приветственном объятии.

— О-о-о-ох! — Лена застонала громче, бёдра задрожали, а руки вцепились в тюки, чтобы удержаться. Он схватил женщину за бёдра, притягивая к себе, и начал ритмично гонять головку, чувствуя рельефные стенки влагалища, массируя их вдоль всей длинны, на выходе играя с губками, а в самом нутри плотно прижимаясь в матке. Каждый такой толчок сопровождался влажным хлюпаньем исдавленными стонами "жертвы".

— Сочная девочка! — Он шлёпнул по другой ягодице, и Лена выгнулась и вскрикнула, озорно обернувшись на него. В глазах её отчетливо сквозила похоть. Ещё один шлепок — и она ответила утробным мычанием, а тело задрожало сильнее. Он понял, что нашёл её слабое место, и продолжил шлёпать, приговаривая: — Такая мокрая, такая плохая! Хочешь, чтобы тебя оттрахали как следует?

Лена не отвечала словами — тело отвечало за неё. Вагина сочно сжималась, клитор, набухший и чувствительный, тёрся о член при каждом движении, а стоны перешли в протяжные вопли. Бёдра дрожали, ноги подгибались, и она начала извиваться, не в силах сдержать накатывающее удовольствие. Её вагина сжалась сильнее, стенки зашлись в ритмичных спазмах, член с шелестом ходил в сокращающейся скользкой трубе.

— Да! Да! — закричала она, голос сорвался, когда оргазм накрыл её, ноги, всё тело затряслось, мышцы напряглись, а вагина сжалась так сильно, что Александр почувствовал, как она буквально выталкивает его. Попка пульсировала, ягодицы дрожали, а из горла вырывались сдавленные стоны, переходящие в хриплые вскрики. Она кончала долго, мощно, тело отдавало накопленное желание извиваясь и корежась. Александр придерживал её, оставаясь внутри и наслаждаясь зрелищем её оргазма, чувствуя, как вагина живет отдельной жизнью благодаря его за оказанную ласку, любовно "пожимая" его конец.

Когда она наконец обмякла, тяжело дыша, он медленно, смакуя каждый миллиметр вышел из неё, всё ещё большой и крепкий, дал прочувствовать ей сверхчувствительной плотью свой размер и желание. Потом нежно погладил теплую кожу бёдра. Лена повернулась, глаза блестели, а лицо было раскрасневшимся от удовольствия. Это было загляденье! Александр наслаждался открывшимся видом, предусмотрительно придержав собственное удовольствие на будущее.

Подарив ему полный восторга и обожания взгляд, Лена, тяжело дыша, откинулась на мешки с пряжей. Тело дрожало от пережитого. Александр, выждав момент, нежно провёл рукой по выгнутой и покрытой испариной спине, будто закрепляя их близость. Женщина, открывшаяся ему так быстро, теперь ожидала его вердикта. Он мог уйти наобещав чего-то, и она не была в претензии, если бы он больше не появился. Но в глубине сердца в женщине всегда тлеет надежда, на "тот самый случай", когда мимолетная связь перерастает во что-то глобально большее. Он присел рядом, наглаживая и целуя спину и попку, а потом, когда она отдохнула, помог ей подняться, заботливо подал одежду, заглядывая в глаза преданно и восторженно:

– Лена, ты не представляешь, как мне с тобой хорошо! Ты вернула меня к жизни! Это, наверное, судьба, хотя я никогда не верил в подобное! Мы сможем ещё встретиться?! – молил он.

И не будь Лена настоящей женщиной, если бы не превратила банальное "да, конечно" в целый спектакль, где сомнения и борьба читались в её неуверенных движениях и отведённом взгляде, где она смотрела на Александра с сомнением, будто прикидывая все риски.

Выждав достаточно, она полностью сдалась на милость победителя: теперь Александр знал её телефон и место жительства. Он оставил ей свой номер и пообещал появиться как можно скорее, "пока тебя не увёл какой-нибудь другой ухажёр!".

Важно было показать, что он считает её не возрастной, вышедшей в тираж неудачницей, а высокостатусной, пользующейся спросом у мужчин особой. Лене это, конечно, было приятно, хоть здравый смысл сначала воспринял такое отношение скорее как издёвку. Но глубинное бабское самолюбие, а также удовлетворённо пульсирующий низ живота, трактовали эти слова в свою пользу отметая любые сомнения в самый дальний уголок сознания.

Прощаясь, она уже смотрела на него таким взглядом, в котором читалось обожание и искренняя привязанность.

Это было просто, как обмануть ребенка.

***

На следующий вечер Лена ждала Александра в своей небольшой однокомнатной квартире, доставшейся ей после развода. Тесное пространство было уютным, но скромным: окна, прикрытые молочным тюлем и лёгкими шторами, кофейный столик с пустой вазой и большой широкий диван с тканевой обивкой горчичного цвета, сочетающейся с остальным текстилем на окнах, заваленный мягкими подушками, пропитавшимися женскими духами. Здесь она чувствовала себя увереннее, хотя и продолжала смущаться нового знакомого, слишком "хорошего" для неё. Лена расхаживала в тонком шёлковом халате, который прилипал к телу, влажно очерчивая пышные бёдра и едва удерживая декольте, которая норовила выпасть наружу. Под халатом была еще одна дань предстоящему свиданию — кружевное бельё. Какая же это мука — одеваться, когда хочется встретить мужчину полностью обнажённой, да ещё и в такой позе, чтобы он забыл обо всём! Но это был бы верх неприличия. Так появился халатик, а под ним белое кружевное бельё, чуть давившее, потому что покупалось давно и для других отношений, но неожиданно пригодившееся теперь, после такого долгого перерыва. Под плотно сжимающей тканью, подчёркивающей богатые формы Лены, томилась горячая кожа, уже пылающая в предвкушении. Она надеялась избавиться от всего этого белья поскорее, как только нужный эффект будет достигнут.

Когда Александр позвонил, несмотря на то, что она ждала, мгновенье не могла поверить, что он всё же появился, потом открыла и вновь застыла прямо в дверях, рассматривая этого "принца" с букетом, улыбающегося и счастливого. Сказка, небыль, фантом, "сбыча мечт", за которую всегда пьют девченки.

— Это мне? - Дурацкий вопрос, - Ну что же ты встал, проходи, — промурлыкала она, принимая букет, и тут же порывисто обнимая и и зарываясь в него лицом. С трудом оторвавшись, устыдившись совей горячности, она повела его внутрь, слегка покачивая бёдрами. Халат почти распахнулся, обнажив округлости пышной груди, очерченной кружевной чашкой, но она не спешила его поправлять. Ей хотелось быть развратной и соблазнительной. Александр шёл, мягко ступая, осматриваясь и принюхиваясь, как хищник. Проведя в комнату, Лена повернулась, уронила цветы на столик и притянула гостя к себе, яростно и нетерпеливо, обдав горячим дыханием. Крепко обняла, впилась в его губы долгим, жадным поцелуем. Язык сам забрался к нему в рот, выискивая и высасывая его слюну, руки хватали то спину, то ягодицы, вдавливая, прижимая к напряженному женскому, пылающему желанием телу. Теперь она вела, предлагала и брала! Схватилась за ремень, стала лихорадочно дёргать его, пытаясь распустить.

— Лена, Лена, я сам, — прошептал он, отрываясь от голодного рта раззадоренной женщины.

— Я так ждала тебя, — шептала она, с трудом убирая руки, отодвигаясь, давая свободу, разглядывая его лицо с жадностью и обречённой покорностью. Она была готова плакать от избытка чувст.

Его пальцы ловко расстегнули ремень, молнию, пуская брюки вниз по ногам, она потянула его к дивану. — Ну же! Быстрее!

— Лена, Лена, я сейчас упаду! — Запутался он в штанах, чуть и правда не рухнул, но удержался за неё, стал сдирать брючину со ступни. Она держала его двумя руками и смеялась, радостно и в предвкушении, особым возбужденным смехом, готовым перейти в стоны.

Он всё же освободился от штанов, и Лена усадила его на диван, сама опустившись на колени между его ног и взявшись за резинку красных "боксеров", медленно потянула их вниз. Его член, уже твёрдый, вырвался наружу, как чёртик из коробки с приколами. Лена издала тихий стон удовольствия, хватая его рукой. Глаза закрылись, и она наклонилась, обдав пах горячим дыханием, обсыпала волосами живот и тело, охватывая головку горячим колечком губ. Рот был раскалённым и влажным. Она постанывала, старательно всасывая его плоть. Язык скользил по головке, цеплял уздечку, а рука массировала яички. Она сосала жадно, стараясь выразить все чувства, что её переполняли. Давно она не держала в руках такой член! Запах мужчины кружил голову, приятная гладкая головка наполняла рот, язык умопомрачительно скользил по нежной поверхности, доставляя удовольствие обеим сторонам.

Александр стонал, его пальцы запутались в волосах, ритмично надавливая на голову, трахая женщину в рот короткими медленными ударами. А Лена не торопилась — она наслаждалась подзабытым процессом, даром интимности, царственной лаской, от которой сама плыла, гулко постанывая. Эти стоны вибрировали на его члене, усиливая его удовольствие.

— Боже, Лена, ты… — прохрипел он, но она только хмыкнула, не отрываясь от дела, и ускорила темп, губы плотно обхватывали его, а слюна стекала по подбородку, добавляя влажности всему процессу.

Может, она была бы не против, чтобы он кончил ей в рот. Почему-то ей казалось это важным. Для доверия, для будущего, для подтверждения их внезапно вспыхнувшей близости. Но он не стал форсировать, остановил её, снял с члена и, наклонившись, поцеловал глубоко и мокро, размазывая слюну по их лицам.

Одним пальцем он сдвинул с плеча халатик, и тот заструился волнами, соскользнул на пол, обнажив пышущее готовностью тело женщины. Дородное и манящее, предстало перед ним во всей красе: тяжёлые груди, приподнятые белым кружевным лифчиком, через ажурные отверстия которого угадывались темнеющие соски, мягкий подрагивающий живот, чувственная талия, и широкий таз, раздавшийся в массивные бедра, подчёркнутые узкими, впившимися в тело трусиками, слабо прикрывающими густо заросший тёмными волосами лобок.

Она сама сняла всё это мешающее добро, раскидав по полу, как в фильме, потом проворно забралась на его колени, пряно пахнув интимным местом, оседлала, и, взяв в руку, приставила к себе, набрякшим, раскрытым губам, обрамленным густой кудрявой волоснёй, поводила вдоль, примериваясь и смачивая головку, а потом медленно и со стоном опустилась на член, окутывая ствол горячей и мокрой вагиной. Дорвалась! Глаза её закрылись, устремляясь внутрь себя, потом распахнулись вновь, словно она удивилась или испугалась, когда когда член вошел так глубоко, что достиг матки, но успокоилась, снова закрыла их, усаживаясь поудобнее. Бёдра дрожали, когда он заполнял, растягивая чувственный женский орган. Мягкие половые губки плотно прижимались, охватывая ствол чувственной манишкой, лобки терлись, влажно шурша.

— О-о-ох, как хорошо, — простонала она, начиная качаться взад-вперёд, бёдра подрагивали от чувственной лихорадки, а груди колыхались в такт, ритмично скользя твердыми сосками по его груди. Соки потекли обильно, смачивая его пах, и каждый толчок теперь сопровождался влажным хлюпаньем. Александр поймал руками груди, стал выкручивать соски пальцами, наблюдая за её лицом, а она завыла, ускоряя движения.

От качания Лена перешла к прыжкам, приподнимаясь высоко, чувствуя, что ещё немного — и член выскочит из неё. Но потом резко опускалась, ощущая, как головка мощно проходит весь путь от входа до матки, утыкаясь в глубине, бередя вибрирующие от страсти внутренности. Лена двигалась жадно, нетерпеливо, всё ускоряясь, стоны становились громче, а тело дрожало от усталости и предвкушения. Вагина влажно чавкала, по-животному развратно, а окрепший кривым клювиком клитор тёрся о его лобок, разрядами тока приближая оргазм. Александр помогал, подбрасывая руками ягодицы женщины, ловя ртом соски и зажимая губами. Она не могла больше сдерживаться, да и не собиралась. Подпрыгнула еще, опустилась принимая мужчину до самого основания, внутри разлилось живительное наслаждение, вагина запульсировала, выдавливая потоки влаги, стенки зашлись ритмичными волнами, а Лена закричала, вцепившись в плечи мужчины, тело затряслось, ноги беспорядочно задёргались. Она извивалась, прижимаясь и вдавливаясь в него истекающими складками, сдавливая его член лихорадочными сокращениями мышц. Долго, мучительно сладко. Казалось, этому не будет конца. Она вложила в этот оргазм все годы своего одиночества, нетерпение вновь разбуженной сексуальности и голод зрелого женского тела. Лена никак не могла остановиться, тело её содрогалось, переживая иссякающие волны наслаждения, почти затихшие и всполохами возвращавшиеся снова и снова. Наконец, через сколько-то минут или часов, она смогла открыть глаза и слабо улыбнуться, извиняясь что оставила его одного, на этом диване, пока сама путешествовала в других мирах.

Но Александр не собирался останавливаться. Он обнял примирительно, долго целовал, не покидая вагины. Потом все же вышел и она сожалением проводила его гладкий тяжелый член - еще минуту и она могла бы продолжить. Но у него были другие планы, он уложил любовницу на спину, раздвинул ноги, уже по-хозяйски: "да, делай со мной все, что хочешь!".

Наклонившись, стал целовать вокруг: бёдра, углубления, ягодицы, губы, перешеек между вульвой и попкой... приближаясь к раскрасневшейся, пульсирующей вагине. Рука его легла на задницу, надавливая и пробуя складки. Пальцы, извозившись в обильной слизи, приблизились и надавили на анус. Лена взволнованно охнула и вздрогнула: "Не настолько же вся!". Но ему было можно всё. Когда он приник губами к воспалённой мохнатке, коснулся кончиком языка клитора, одновременно палец уже был сзади, неудобно и стыдно, но возбуждающе полировал вошел в другу дырочку, и остро касание там отдавалось дрожью в позвоночнике, смешиваясь с острым наслаждением спереди. Он играл на ней, собирая аккорды из ее чувственных зон!

Когда он почувствовал, что Лена готова, то приподнялся и вошёл в неё спереди, навалившись, заполнив по самые яйца. Лена ахнула, она уже была на грани, вагина, наполнившаяся желанием, отекшая, чувствительная, сдавила член с новой силой. Он двигался ритмично, каждый толчок, проходивший по ребристому нутру, заставлял груди подпрыгивать, а стоны - переходить в короткие, похожие на птичьи крики. Тело выгибалось дугой, подмахивало, пальцы царапали кожу дивана.

— Да! Ещё! — кричала она, голос был хриплым и сдавленным. Стенки влажно хлюпали при каждом погружении: раз, еще, еще, последний перед... и вдруг всё сжалось, напряглось, запуская новый оргазм. Женщина протяжно и глухо застонала, выгнувшись дугой и замерев так, но только внешне. Александр остановился, давая ей время, чувствуя бурю внутри на собственном члене. Сколько это длилось снова, Лена не могла сказать. Тело женщины будто перестало принадлежать ей. Пустое, выпотрошенное, лёгкое и воздушное, из него словно убрали всю тяжесть существования. Любое движение вызывало острое возобновление спазмов, новый микрооргазм, затухающее, но вновь и вновь возвращающееся наслаждение.

— Я больше не могу, сжалься надо мной! — стонала Лена, когда почувствовала, как он снова и снова начинает ласкать груди и щёлку, превратившуюся в расплющенную и расхлябанную рану. - Что ты делаешь, со мной, я не узнаю себя! - Облизывая пересохшие губы со смехом признавалась она.

— Хочу, чтобы ты кончила ещё раз, моя девочка. - Настаивал он.

— Боже, пощади! - Она отбивалась для виду, тем временем не отпуская, прижимая его к себе, в себя.

Он развернул женщину на бок, принял одну ногу себе на плечо, и вошёл под новым углом. Лена взвизгнула принимая его, вагина сжалась, будто снова готовая вот-вот разрядится. Он шлёпнул по ягодице, и она застонала ещё громче. Одна рука надавила клитор, большой палец второй проложил себе дорожку сзади, пройдя сжатый сфинктер, и теперь её имели сразу с двух сторон, одновременно лаская пальцем спереди. Это был аккорд за гранью дозволенного! Лена вцепилась руками в диван, стараясь удержаться. В неё всаживались, долбили, тёрли чувствительные место и зоны, превратив всю нижнюю половину тела в область запредельного возбуждения. "Как бы не сойти с ума от такого?!".

Новый оргазм накрыл с такой силой, что она почти потеряла сознание — глаза закатились, рот распахнулся в лихорадочном выдохе, тело содрогнулось в конвульсиях, мышцы, вагина зашлись в мощных спазмах. Что-то выливалось из неё, попка выдала громкий отчётливый "пук", но ей уже было всё равно. Она извивалась и орала, насаженная на член и спускающая, как никогда в жизни.

— О-о-ох! Не могу больше! — выдохнула она, растирая слёзы. Но Александр, этот мучитель, исполнитель соло на теле, только улыбнулся. Теперь он сменил подход, поставил на колени, стал шлёпать по очереди ягодицы, медленно и ритмично, добился, чтобы они из белых превратились в ярко-розовые, смочил два пальца в соках и без подготовки воткнул их в женский зад. Она охнула. Может она даже ждала чего-то такого - за любое удовольствие должна следовать расплата. И она была в этом, чтобы отдать попку на милость победителя. Но боли не было. Скользкие и крупные мужские пальцы легко двигались внутри, и, покорно принимая свою участь Лена положила голову на руки и постаралась расслабиться.

Член потёрся о губки влагалища, наматывая побольше слизи, потом поднялся выше, приставился к заднему входу. Скользя, он уходил выше, к крестцу, то попадал обратно во влагалище, но Александр вытаскивал его и снова направлял в тугое колечко. Лена пыталась ему помочь и тужилась. Наконец, упругая головка вошла чуть-чуть, вызвав острое жжение, и женщина жалобно застонала.

— Потерпи, сладкая! Ещё немного, — уговаривал Александр. И снова стал шлёпать по ягодицам. Это и вправду отвлекло, и следующее движение членом внутрь оказалось не таким болезненным. Лена почувствовала, что теперь заполнена сзади. Александр приподнялся на полусогнутых и сначала медленно, но всё ускоряясь, принялся долбить женщину в растянувшееся и болевшее очко. Пухлый зад, блестящий от пота и соков, колыхался в такт его ударам, а стоны перешли в протяжные вопли. Он умудрился запихать ей пальцы во влагалище, да ещё и дотянуться до клитора, уже измученного оргазмами. Всё там было таким влажным, что каждый толчок сопровождался громким хлюпаньем. Он шлёпал по ягодице второй рукой, приговаривая:

— Такая мокрая, такая послушная! Теперь кончай для меня ещё раз!

Лена не могла сопротивляться. Тело, так давно не знавшее такой страсти, подчинялось каждому слову и движению. Клитор пульсировал под его пальцами, вагина сжималась вокруг его неумолимого достоинства, внутри живота, под ударами члена, зародилось необычно глубинное и сладкое чувство, и новый необычный по ощущениям оргазм настиг, как буря. Она закричала, подбрасывая нанизанный на член зад, ноги подкосились, и она рухнула на диван, увлекая мужчину за собой, извиваясь и вздрагивая. Вагина, анус — всё пульсировало и сжималось, соки текли по ляжкам, добавляясь к луже под ней. Александр всё ещё был внутри, наслаждаясь её беспамятством.

Когда она наконец обмякла, тяжело дыша, он медленно, будто утверждая свою власть, очень медленно, будто наслаждаясь видом выходящего из тугого колечка члена, вынул его из женщины, потом пристроился рядом, гладя дрожащие бёдра. Лена повернулась к нему, лицо было раскрасневшимся, глаза блестели, а губы дрожали от пережитого.

— Ты… ты просто зверь, — выдохнула она, прижимаясь к нему. — Я такого… никогда…

— А ты — моя ненасытная девочка, — прошептал он, целуя в висок. — Хочешь ещё?

Лена только рассмеялась. Чудовищное, запредельное возбуждение, вылившееся в четыре оргазма подряд, сношение в зад, долбежка руками: всё это было для неё в новинку, но она отдалась и приняла эти новые условия, потому что они несли ей сказочные, невероятные новые ощущения.

***

Прошло две недели. Александр осыпал Лену вниманием: водил по ресторанам, где они пили вино и смеялись, возвращаясь потом пешком, в обнимку, баловал подарками — то шёлковым шарфом, то модными духами за сумасшедшие деньги, аромат которых который сводил с ума. Но большую часть времени они проводили в постели, где он заставлял кончать снова и снова, почти без перерыва. Лена расцветала под его ласками, тело, наполненное любовью, привыкая к такому распорядку, отвечало на каждый его жест с усиливающейся отдачей. Она и не предполагала, что способна на такое. А может, совпало всё сразу: возраст, опыт, долгое одиночество и хороший опытный любовник, и теперь она купалась в собственном наслаждении, которое тело дарило ей с такой охотой.

Этим утром, после очередной жаркой ночи, Лена проснулась пораньше. За окном падал первый снег, мягкий и пушистый, укрывая улицу белым покрывалом. Она стояла у кухонного окна в своей маленькой квартире, глядя на хлопья, что кружились в воздухе. На ней был только тонкий халатик, едва прикрывающий бёдра, а под ним — ничего. Лене хотелось сделать что-то для "своего мужчины", и она напекла блинов, их тёплый аромат наполнял кухню, а на столе уже стоял сливочник с растопленным и ещё не застывшим маслом. Она не хотела будить Александра — пусть любимый поспит. Сердце и кое-что пониже сладко сжималось, когда она думала о нём. "Вот же баба, и не много же тебе надо для счастья", — подумала Лена про себя.

Вдруг она почувствовала, как тяжёлые мужские руки легли на бёдра сзади. Лена вздрогнула, живот мгновенно отозвался теплом, а кожа покрылась мурашками. Она обернулась через плечо, встретив его взгляд — глаза Александра горели знакомым голодом. Она хотела повернуться, но он удержал, прижав к себе, его пальцы крепко сжали бёдра, проведя ладонью по гладкой коже.

— Не шевелись, — прошептал он хрипло, его голос ещё был сонным, но полным желания.

Александр потянулся к столу, взял ещё тёплый блин и макнул его в сливочник. Масло капало с блина, когда он поднёс его к губам Лены. Она послушно приоткрыла рот, и Александр засунул блин внутрь, позволяя маслу стечь по подбородку. Жирные капли скользнули по шее, оставляя блестящий след. Следом за блином в рот Лены вошёл палец Александра, и она, хихикнув, начала посасывать его, обхаживая языком, словно маленький членик.

Мужчина задрал халатик, обнажив пышные ягодицы. Под тканью ничего не было. Мягкая тёплая кожа приняла ребро его ладони между гладких ягодиц.

Пальцы, скользкие от масла, прошлись по ложбинке. Один палец, тёплый и липкий, скользнул к анусу, дразня чувствительное колечко. Лена ахнула — бёдра невольно дрогнули, а внутри всё сжалось от предвкушения. Возбуждение теперь вспыхивало в ней почти мгновенно.

Александр взял ещё один блин, обмакнул в масло и провёл острым кончиком между ягодиц. Тёплое масло стекало по коже, медленно добираясь до половых губ и вызывая тихий стон. Он съел блин, смакуя его, затем повторил с третьим, обильно смазывая попку. Капли текли по бёдрам, смешиваясь с собственными соками Лены, которые уже обильно выделялись.

Лена почувствовала, как твёрдая горячая головка члена приставилась к анусу. Она опустила голову, упёршись руками в подоконник, продолжая сосать палец, и постаралась расслабиться, глубоко дыша. Александр входил медленно, уверенно, но осторожно, давая привыкнуть к размеру. Анус, уже довольно часто посещаемый, быстро адаптировался — масло значительно облегчало скольжение. Член двигался с влажным тихим звуком трения, палец во рту надавливал на губы и играл с языком. Казалось, Лену трахают сразу с двух сторон. Она мычала, качая головой и стукаясь лбом о стекло.

— Подожди… — выдохнула она дрожащим голосом.

— Всё нормально? — тихо спросил Александр, мягко поглаживая бёдра.

— Да… — Лена глубоко вздохнула, тело расслабилось, и она кивнула. — Давай.

Он начал медленно двигать бёдрами. Член заскользил в тугом анусе, вызывая новые стоны. Тупое неудобство постепенно утихло, перетекая в странное, но приятное ощущение. Лена подстроилась под ритм — бёдра слегка покачивались навстречу. Александр добавил в рот второй палец, одновременно играя с двумя дырочками. Почувствовав готовность, он протянул руку к промежности, нащупал набухший клитор и начал массировать его скользкими от масла пальцами.

Лена, доведённая до предела множественным воздействием, застонала яростнее, обречённо. Тело мелко задрожало.

— О-о-ох… — вырвалось у неё. Влагалище, и без того мокрое, потекло ещё сильнее — соки стекали по бёдрам, смешиваясь с маслом. Александр прижался к заду, двигаясь в самой глубине, ритмично работая внутри, пальцы натирали клитор, а вторая рука продолжала сношать рот. Мычание Лены становилось громче, тело извивалось, анус сжимался вокруг члена, усиливая ощущения обоих.

Она раскрыла рот, хватая воздух, задыхалась. Колени дрожали. Влагалище запульсировало в унисон с заполненным анусом. Лена закричала — истошно, резко, будто умирая. Тело ходило ходуном, удерживаемое только сильными руками мужчины.

— Почему я всегда первая?! — простонала она, голос полный отчаяния и блаженства. — Кончаю, как шлюха, просто теку от тебя!

— Я и живу для твоего удовольствия, — прохрипел Александр, замедляя темп и давая передышку. Он наклонился, целуя шею, и пальцы снова мягко нашли клитор.

Лена, всё ещё дрожа от оргазма, повернулась через плечо. Глаза были затуманены.

— Ты… ты просто… — Она не договорила. Тело снова задрожало, когда Александр возобновил движения — теперь более глубокие и настойчивые. Анус плотно обхватывал член, влагалище пульсировало, готовое к новому оргазму. Темп нарастал, пальцы быстрее тёрли клитор. Лена закричала во второй раз — ещё мощнее. Ноги подкосились, она едва удержалась за подоконник. Бёдра блестели от пота, масла и соков.

— Куда ты хочешь, чтобы я кончил? — спросил он.

— Куда ты хочешь!

— Я хочу кончить тебе в попу. Скажи мне это! — потребовал Александр. — Скажи: «Поимей мою попу и кончи в неё!»

— Поимей… мою… попу… и кончи… мне… в зад… — повторила Лена и поражённо добавила: — Я сказала так — и снова завелась. Как это возможно?!

— Ты же моя зажигалка! Горячая и ненасытная девочка! Сейчас я кончу в твою сладкую попку! — пообещал он, крепко хватаясь за ягодицы.

Ритм стал быстрым и жёстким. Колечко ануса нагрелось от трения. Александр зарычал, вжимаясь животом в мягкий зад, и мощными толчками начал выбрасывать сперму глубоко в кишку. В этот момент Лена тоже взлетела на вершину, ощущая, как её наполняют горячим семенем.

Они замерли, успокаиваясь и глядя на снег за окном. Лена повернулась, раскрасневшаяся, с дрожащими губами.

— Ты… ты не даёшь мне передышки, — выдохнула она, прижимаясь.

— А ты не оставляешь мне выбора, — улыбнулся Александр, целуя макушку. — Ещё блинов?

Лена рассмеялась. Тело всё ещё отходило от пережитого, попка побаливала, но она уже потянулась к тарелке - аппетит разыгрался. Теперь долго она не сможет смотреть на блины спокойно.

***

Лена сидела одна в маленькой квартире, освещённой мягким светом торшера. Александр уехал по делам, оставив её в одиночестве впервые за две недели их бурного романа. После интенсивного сексуального марафона тело всё ещё гудело от воспоминаний — его руки, губы, член, заполнявший её снова и снова.

Она пыталась отвлечься, но каждый раз, когда телефон вибрировал, сердце замирало. Александр не давал покоя: сообщения заставляли щёки заливаться румянцем, а между ног становилось горячо и влажно.

Лена устроилась на диване в том же шёлковом халатике, едва прикрывавшем пышные бёдра. Под ним, как обычно, ничего не было — она любила ощущать, как ткань скользит по коже, дразня чувствительные соски. Телефон снова ожил.

«Малышка, скучаю по твоей мокрой киске. Чем занята? Хочу, чтобы ты себя поласкала и рассказала мне всё».

Пальцы Лены задрожали. Она прикусила губу и ответила: «Ты заставляешь меня краснеть… Я на диване, в халатике. Уже мокрая, только от твоих слов».

Отправив сообщение, она откинулась на подушки. Рука невольно скользнула под халат, коснулась живота и двинулась ниже, к густым завиткам лобка. Пальцы нашли набухший клитор. Лена тихо ахнула и начала медленно массировать его.

Новый сигнал: «Хорошая девочка. Хочу видеть, как ты себя ласкаешь. Сними халатик и покажи киску. Расскажи, что чувствуешь».

Она сбросила халат, обнажив тяжёлые груди с тёмными сосками, мягкий живот, широкие бёдра. Раздвинув ноги, направила камеру вниз и щёлкнула фото: «Вот, как ты хотел… Она такая мокрая, пульсирует. Я глажу клитор и представляю твои пальцы…»

Движения ускорялись. Она скользила по влажной щели, проникала внутрь, где было горячо и липко. Воспоминания о недавних встречах будоражили ещё сильнее. Телефон завибрировал снова: «Боже, какая ты сочная! Хочу, чтобы ты кончила для меня. Вставь два пальца и расскажи, как они тебя трахают».

Лена послушно ввела средний и указательный пальцы. Влажные звуки наполнили комнату. Бёдра двигались навстречу руке.

— О-о-ох, Саша… — стонала она, представляя его голос. «Я трахаю себя, как ты велел… Пальцы такие мокрые, киска сжимает их сильно… Хочу твой член вместо них!»

Ещё одно фото — блестящие от соков пальцы глубоко внутри. Александр ответил почти сразу: «Моя ненасытная девочка! Добавь третий палец и расскажи, как растягиваешь киску. Кончи для меня, хочу слышать, как ты кричишь».

Третий палец вошёл. Влагалище жадно сжалось. Лена двигала рукой быстрее, ладонь тёрла клитор.

— О, Боже, Саша! Я… я кончаю! — закричала она, выгнувшись дугой. Оргазм накрыл мощной волной. Соки обильно вытекали, оставляя мокрое пятно.

Новое фото после оргазма улетело к нему: «Кончила для тебя… Так сильно, ноги дрожат. Киска вся течёт, хочу тебя внутри».

«Моя девочка, ты сводишь меня с ума. Сделай это ещё раз. Поласкай попку, как я люблю, и расскажи».

Лена взяла крем, раздвинула ягодицы и начала массировать анус. Палец скользнул внутрь. Новая волна возбуждения накрыла её. Она отправила фото и продолжила: «О-о-ох… Саша, я ласкаю попку… Она такая чувствительная, сжимается под пальцем… Я такая мокрая… Киска течёт, попка сжимает мой палец… Хочу тебя везде!»

Второй оргазм настиг её быстро — попка и влагалище пульсировали одновременно. Она сдавленно стонала, сжимая промежность руками.

«Кончила ещё раз… Для тебя. Попка и киска такие чувствительные, я вся дрожу. Когда вернёшься, чтобы трахнуть меня по-настоящему?»

«Скоро, малышка. Ты моя самая жадная девочка. Завтра заставлю тебя кончить ещё сильнее».

Лена улыбнулась, свернулась калачиком на диване и закрыла глаза, всё ещё чувствуя пульсацию между ног.

***

Возвращение Александра оказалось ещё более интенсивным. Он словно хотел, чтобы Лена постоянно думала только о нём — мокрой, возбуждённой, под гипнозом его команд и собственных оргазмов. Вечер и ночь превратились в безумие. Она просила выебать её целиком, залить анус, напихать в рот, вывернуть влагалище на кулак.

Утром он вскользь упомянул, что «на мели» и не может «выгулять свою женщину достойно». Лена почувствовала: у него серьёзные проблемы. Она старалась отвлечь его, сама повела в любимое место. После пары стопок взгляд Александра снова потеплел, наполнился обожанием и желанием. Секс продолжался до утра. Она потеряла счёт оргазмам, отдаваясь полностью и без остатка.

Теперь Лена понимала, почему женщины позволяют мужчинам всё: это естественная реакция влюблённой — отдаться так, как никто и никогда раньше.

Наутро Александр снова уехал, пообещав вернуться через пару дней. Лена провожала его с тяжёлым сердцем, вдыхая родной запах. Разлука после недель страсти, ресторанов и подарков казалась невыносимой.

Но два дня растянулись на пять. Ответы приходили редко, короткие и уклончивые. Сердце сжималось от тревоги. По ночам она обнимала подушку с его запахом и вспоминала прикосновения.

На пятый день он позвонил. Голос дрожал, срывался, будто Александр сдерживал слёзы. Он рассказал об аварии на складе, рухнувших балках, погибших рабочих, крови на бетоне. Пострадавшие требовали огромных денег, чтобы «замять дело».

— Лена, не переживай, я ничего не прошу, только дай время… — говорил он панически.

— Сколько? — вырвалось у неё.

Сумма погрузила в отчаяние. Но Лена уже решилась. Она сняла все сбережения — накопления на ремонт, расширение жилья, остатки родительского наследства. Добрала кредитом под кабальные проценты и перевела всё.

После перевода связь оборвалась. Телефон Александра был выключен. Лена металась в панике, представляя самое страшное. Полиция выслушала её с жалостью, но помочь ничем не могла — она не знала даже настоящей фамилии.

Дни тянулись в пустой квартире. Перечитывая переписку и глядя на свои откровенные фото, Лена плакала. Тело всё ещё тосковало по его рукам, но теперь это была боль предательства.

— Как я могла быть такой глупой? — шептала она в темноту.

Лена встала, подошла к окну и посмотрела на падающий снег. Он был таким же, как в то утро, когда они любили друг друга на кухне, но теперь он был не волшебным, а отталкивающе-холодным и бездушным. Она прижалась лбом к стеклу, дыхание оставляло туманные пятна. Все тело, жадное до ласк, теперь изнывало от одиночества. Сбережения пропали, мечты о лучшей счастливой жизни рухнули, но хуже всего было опустошение в теле и сосущий вакуум в груди, где раньше билось её влюблённое сердце.

— Саша, вернись, я прошу тебя! — шевелила она немыми губами. — Будь ты проклят, Саша!

*** конец ***