Уважаемые читатели я должна раскаяться перед вами - пока я была в творческом отпуске я не скучала — мы с мужем накидали один рассказик. Не бог весть что но я пока действительно в упадке и на что то серьезное меня увы не хватает. Выставляю на ваш суд свою крайнюю работу о которой я предпочитала молчать. Надеюсь она вас сильно не разочарует. С уважением и любовью Наташа@ 

1

Будильник настойчиво зазвенел в семь вечера. Для большинства нормальных людей этот час — предвестник домашнего уюта, ужина и отдыха после рабочего дня. Для меня это утро. Моё личное, искусственное утро, которое начинается под светом люстры в шикарной арендованной двухкомнатной квартире.

Я открыла глаза и уставилась в потолок. Тело казалось налитым свинцом. Какая-то глухая, тупая усталость селится глубоко в костях еще до того, как ты сделаешь первый шаг с кровати. Я повернулась на бок, простыни холодили кожу.

«Еще одна ночь. Сколько их уже было?» — подумала я, медленно поднимаясь.

В ванной на меня из зеркала взглянуло мое главное рабочее орудие — Карина. Жгучая брюнетка с большими, почти прозрачными ярко-серыми глазами на овальном, чуть зауженном к подбородку лице. Природа наградила меня богатыми, черными вьющимися волосами, которые сейчас буйным облаком лежали на плечах. Я провела рукой по шее — высокой, изящной — и спустилась ниже, к груди. Третий размер, упругая, идеальной формы. Ноги — длинные, стройные, без единого изъяна. На эту «картинку» мужчины покупаются мгновенно. Но за этой картинкой скрывалась пустота, которую я тщательно маскировала каждый вечер.

На кухне я сварила крепкий черный кофе. Сделав глоток, я почувствовала, как по телу разливается тепло, а вместе с ним — легкий, едва уловимый трепет. Это было странно. Казалось бы, за три года в этом «бизнесе» все должно было превратиться в глухую рутину. Но каждый раз перед сменой внутри зарождалось это щекочущее чувство азарта и тревоги. Кто придет сегодня? Щедрый эстет? Грубый молчун? Пьяный самодур? Моя безопасность и мой заработок всегда зависели от этой лотереи. И это предвкушение неизвестности пьянило не хуже алкоголя.

Я вернулась в спальню, чтобы начать ритуал перевоплощения. Тщательный макияж, выделяющий и без того огромные серые глаза, капля дорогих духов на запястья и шею. Из гардероба я достала черное кружевное белье, подчеркивающее изгибы тела, и облегающее шелковое платье изумрудного цвета. Карина была готова к работе.

Телефон на тумбочке коротко завибрировал. Сообщение от диспетчера: «Первый на 22:00. Мужчина, один, адрес твой. Оплата стандартная. Будет вовремя».

***

Ровно в десять вечера раздался негромкий звонок в дверь. Я сделала глубокий вдох, натянула на лицо свою фирменную, полусонную и манящую улыбку, и пошла открывать.

На пороге стоял мужчина лет сорока пяти. Хорошо одетый — дорогое пальто, начищенные туфли, аккуратная стрижка. Но в его взгляде, когда он окинул меня быстрой оценкой с ног до головы, не было ни восхищения, ни тепла. Только холодный прагматизм покупателя, пришедшего за качественным товаром. Он прошел в прихожую, даже не поздоровавшись толком, лишь бросил короткое: «Привет».

От него пахло дорогим парфюмом, хорошим табаком и тем особым видом пренебрежения, которое сытые, уверенные в себе мужчины испытывают к женщинам моего ремесла. Для него я не была человеком. Я была арендованным на час тренажером для снятия стресса.

— Душ где? — спросил он, сбрасывая пальто на вешалку. Его голос был сухим и властным.

— Прямо по коридору и направо, — мягко ответила я, сохраняя профессиональную приветливость. — Полотенце на полке.

Пока он был в душе, я сидела на краю кровати, глядя на свои идеальные ногти. Сквозь шум воды я слышала, как бьется мое сердце. Пренебрежение клиента всегда ранит, сколько бы ты себе ни внушала, что это «просто работа». Но в то же время его холодность заводила какую-то темную, скрытую часть моей души. Появилось желание сломать эту его маску превосходства, заставить его потерять контроль.

Он вышел из ванной, обернув полотенце вокруг бедер. Мужчина был в хорошей физической форме, но на его лице по-прежнему блуждала легкая, едва заметная брезгливая гримаса. Не говоря ни слова, он подошел к кровати, взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. Его пальцы сжали мою челюсть чуть сильнее, чем требовалось.

— Поменьше разговоров, ладно? — тихо, но жестко произнес он. — Работай.

Он лег на спину, увлекая меня за собой. Я послушно опустилась перед ним, позволяя своим черным вьющимся волосам рассыпаться по его животу и бедрам. Мои длинные пальцы скользнули по его телу. Я знала каждую эрогенную зону, каждое движение, способное ускорить процесс. Мои губы коснулись его кожи, и я начала свою привычную, доведенную до автоматизма работу.

Его дыхание участилось, пренебрежительная маска начала сползать, сменяясь животным вожделением. Он резко притянул меня к себе, перевернул и подмял под себя. В его движениях не было нежности — только напор и желание подчинить. Даже резинку он надевал с явным отвращением. Он вошел в меня резко, глубоко, заставив меня тихо ахнуть.

Каждый толчок отдавался во всем теле. Я стонала, выгибаясь под ним, искусно имитируя страсть, но внутри меня горел холодный огонь наблюдения. Я смотрела, как его лицо искажается от подступающего оргазма, как он зажмуривает глаза, полностью теряя свой лощеный, циничный вид. В этот момент хозяйкой положения была я — я управляла его удовольствием, его телом, его слабостью.

Вскрикнув, он содрогнулся и тяжело повалился рядом со мной. Несколько минут в комнате было слышно только наше тяжелое дыхание.

Уже через пять минут он стоял у зеркала, застегивая рубашку. Волшебство рассеялось, перед зеркалом снова стоял холодный, пренебрежительный делец. Он достал портмоне, вытащил пачку купюр и небрежно бросил их на тумбочку. Завязанный презерватив он так и оставил на постели.

— Тут на десять процентов меньше, — спокойно сказал он, затягивая галстук. — У нас ушло чуть меньше часа. Думаю, это справедливо.

— Договор был на фиксированную сумму за визит, — я постаралась, чтобы мой голос прозвучал твердо, хотя внутри все сжалось от унижения. Торговаться после такого — это всегда самый грязный момент.

— Брось, — он снисходительно усмехнулся, надевая пальто. — Тебе это тоже понравилось, я же видел. Скажи спасибо, что вообще плачу наличными сразу. Не обеднеешь.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью. Я осталась сидеть на кровати, глядя на брошенные деньги. Грязное, липкое чувство обиды подступило к горлу, но я силой загнала его обратно. Деньги не пахнут. Я пересчитала купюры, аккуратно сложила их в ящик стола. Первая копейка в копилку сегодняшней ночи.

***

Я приняла душ, смывая с себя следы чужого мужчины, его запах и ту грязь, что осталась после торга. Тело ломило, безумно хотелось завернуться в одеяло и уснуть. Я посмотрела на часы — было начало первого ночи. В принципе, я могла позволить себе закончить на сегодня. Заработанного вполне хватало на пару дней скромной жизни.

Я уже потянулась к крему для тела, когда мой телефон зазвонил. Это был не просто звонок — это был запрос на видеосвязь через приватный мессенджер от одного из постоянных операторов VIP-заказов.

Я заколебалась. Стоит ли брать? Усталость накатывала волнами. Но любопытство и профессиональный азарт перевесили. Я провела пальцем по экрану, принимая вызов.

Экран засветился, и я замерла. На меня смотрел клиент, который даже не подумал скрыть свое лицо или включить маскирующий фильтр, как делали многие.

Это был парнишка лет девятнадцати-двадцати. Высокий, худощавый, в простой серой футболке. У него была короткая, аккуратная стрижка, темно-карие, удивительно живые глаза и русые волосы. Абсолютно славянский тип лица — открытый, немного смущенный, с мягкими чертами лица и легкой полуулыбкой. Он смотрел на меня через камеру с каким-то искренним, детским восхищением, смешанным с робостью.

— Привет... Карина, да? — неловко произнес он, и его голос слегка дрогнул. — Я... я бы очень хотел встретиться с тобой сегодня. Если ты не занята.

Я смотрела на него, и вся моя усталость вдруг куда-то испарилась. После холодного и циничного сорокапятилетнего мужчины, этот мальчик казался глотком свежего воздуха. В его глазах не было пренебрежения — только робкое желание и искренний интерес к моей красоте.

Я улыбнулась. На этот раз — по-настоящему, тепло и мягко.

— Привет, — ответила я, поправляя выбившуюся черную прядь волос. — Назови адрес. Я буду через полчаса.

***

Егор мерил шагами тесную комнату полуподвального отеля «на час». Номер стоил недорого, но пах дешевым освежителем воздуха с ароматом хвои и свежевыстиранным, застиранным до тонкости бельем. На стене висело зеркало в пластиковой раме, в котором то и дело отражалась его высокая, худощавая фигура.

При росте под метр девяносто Егор казался еще выше из-за своей юношеской угловатости. Широкие, но пока еще не обросшие плотной мускулатурой плечи, длинные руки, короткая русая стрижка и эти темно-карие глаза, в которых сейчас плескался настоящий, первобытный ужас.

Ему было девятнадцать. И он всё ещё был девственником.

В общежитии и на парах в университете эта тема была для него постоянным источником стресса. Дружки-сокурсники вовсю хвастались своими победами, отпускали сальные шуточки, а Егор лишь натянуто улыбался, боясь выдать себя. Ему казалось, что на его лбу огромными буквами написано клеймо «девственник». Но идти на улицу или искать сомнительные притоны он панически боялся — наслушался историй о венерических болезнях, грабежах и полицейских облавах.

На индивидуалок с приличных сайтов у него просто не было денег. Три месяца он откладывал со стипендии и подработок курьером каждую копейку. И вот сегодня нужная сумма была на руках. Он долго листал анкеты, пока не наткнулся на Карину. На фото она выглядела невероятно: огромные серые глаза, каскад черных вьющихся волос и фигура, от которой перехватывало дыхание. Когда он набрался смелости и позвонил по видеосвязи, его сердце едва не выпрыгнуло через ребра. И она согласилась.

Егор посмотрел на свои дрожащие пальцы.

«А вдруг я не смогу? Вдруг опозорюсь прямо сразу? Что она подумает?» — мысли путались, сменяясь то диким вожделением, то желанием просто сбежать.

В дверь негромко, но уверенно постучали. Егор вздрогнул, сглотнул сухой ком в горле и пошел открывать.

На пороге стояла она. Егор ожидал увидеть вызывающий макияж, вульгарное ультракороткое платье или что-то, что кричало бы о её профессии. Но Карина удивила его. На ней было простое, но идеально сидящее изумрудное платье из плотного шелка с закрытыми плечами, а поверх — легкий плащ. Богатые черные волосы были аккуратно уложены, а от самой девушки пахло дорогим, едва уловимым ароматом цветов и пудры. В её облике не было ни капли пошлости — она выглядела как утонченная леди, случайно заглянувшая в это сомнительное место.

Егор замер, посмотрел на неё сверху вниз (он был почти на голову выше её), и просто приоткрыл рот от восхищения.

— Привет, — мягко сказала Карина, проходя внутрь и оценивающим взглядом окидывая комнату.

Её взгляд задержался на парне. Вблизи он выглядел еще моложе. Его щеки залил густой, пунцовый румянец, а карие глаза преданно и испуганно следили за каждым её движением. В нем не было ни капли того пренебрежения и сытого высокомерия, с которым час назад обращался с ней первый клиент.

Карина тонко чувствовала людей. Эта смесь благоговения, страха и дикого, чистого мужского желания была ей слишком знакома. Она мягко улыбнулась, прикрыв за собой дверь.

— Ну чего ты так зажался? Я не кусаюсь, — шутливо протянула она, шагнув к нему ближе. От этого шага Егор судорожно попятился, пока не уперся спиной в шкаф.

— Я... я просто... ты очень красивая, — пробормотал он, окончательно теряясь.

Карина прищурила свои ярко-серые глаза, в которых блеснула профессиональная догадка. Она подошла вплотную, заставив его ощутить тепло своего тела.

— Послушай, Егор... — она заглянула ему прямо в лицо. — Только честно. У тебя ведь это вообще в первый раз? Ты девственник?

Егор готов был провалиться сквозь землю. Он зажмурился, его уши буквально горели. Но врать этой роскошной женщине было выше его сил.

— Да, — едва слышно выдохнул он. — Да, ты у меня первая. Извини, если что-то не так...

Карина замерла. Внутри нее что-то дрогнуло. Вместо иронии или досады (ведь с девственниками всегда много хлопот) она почувствовала странную, теплую волну нежности и... азарта.

«Надо же, какой подарок под конец смены, — иронично и одновременно тепло подумала она. — Чистый лист. Никакой грязи, никакого цинизма. Ну что ж, Егорушка, раз уж я твоя первая женщина, я сделаю так, чтобы этот первый раз ты помнил всю свою жизнь. Как самую красивую сказку».

Она решила полностью взять инициативу в свои руки, чтобы парень расслабился.

— Так, первопроходец, отставить панику, — Карина легонько щелкнула его по носу. — Первым делом давай разберемся с планами. Скажи мне, у тебя с деньгами как? Помимо оплаты моих услуг, на карманные расходы что-то осталось?

— Да... — Егор закивал, судорожно вспоминая баланс на карте. — Осталось немного. Тысячи три-четыре есть.

— Отлично. Тогда мы сейчас никуда не спешим.

Карина достала свой телефон, быстро открыла приложение доставки и сделала заказ прямо в номер.

— Я заказала нам бутылку легкого охлажденного Martini Asti — оно сладкое, расслабляет и не бьет по голове. И немного легкой закуски: сырную тарелку с виноградом и клубнику. А пока курьер везет наш заказ... как насчет того, чтобы вместе сходить в душ? Это поможет тебе смыть напряжение дня. И меня заодно погреешь.

Егор с трудом сглотнул. Совместный душ с девушкой… эти мечты казались ему чем-то запредельным, — сюжетом из фильмов, которые он тайком смотрел по ночам.

— Я... я согласен, — выдохнул он.

Карина начала медленно расстегивать молнию на своем изумрудном платье. Шелк соскользнул на пол, явив взору парня её роскошную фигуру в кружевном белье. Егор буквально затаил дыхание, его взгляд заскользил по изящной высокой шее, округлой груди и бесконечно длинным стройным ногам.

Она ласково взяла его за руку и повела в ванную. Егор послушно разделся, чувствуя себя невероятно неуклюжим рядом с её кошачьей грацией. Но когда она оставила его полностью обнаженным, Карина невольно скользнула взглядом вниз — и её брови удивленно приподнялись.

Даже в спокойном состоянии мужское достоинство Егора впечатляло. А под воздействием волнения и близости красивой женщины у других парней оно обычно сжималось, но у Егора оно уже начало наливаться силой. Орган был крупным, но пропорциональным, заметно толстым, с четко очерченной, выраженной головкой и набухающими буграми вен, проступающими под эластичной кожей.

«Ого... — мысленно присвистнула Карина, ощутив внезапный, вполне искренний укол возбуждения внизу живота. — А мальчик-то с сюрпризом. С таким инструментом природа его явно не обделила. Работать с этим будет одно удовольствие. Пожалуй, я даже сделаю ему скидку сегодня — он того стоит».

Она задернула шторку ванны, включила теплую воду и настроила мягкий рассеянный душ. Пар начал быстро заполнять маленькое помещение, создавая интимный полумрак.

Карина повернулась к Егору, позволяя теплым струям стекать по своим черным кудрям и плечам. Она обняла его за шею, прижимаясь упругой грудью к его широкой грудной клетке, и тихо спросила, глядя снизу вверх своими ярко-серыми глазами:

— Скажи мне, Егор... Чего бы ты больше всего хотел от меня в свой первый раз? О чем ты мечтал? Расскажи мне всё. Здесь можно не стесняться.

Горячая вода с шумом разбивалась о поддон душевой кабины, наполняя крохотную ванную густым, влажным паром. Егор стоял, боясь сделать лишний вдох. Карина была так близко, что он чувствовал жар, исходящий от её безупречной гладкой кожи. От капель воды её черные вьющиеся волосы потемнели и тяжелыми змейками легли на высокую шею и плечи.

Когда она вложила в его дрожащую ладонь кусок мыла и, лукаво улыбнувшись, повернулась спиной, Егора затрясло.

«Господи, только бы не облажаться, только бы не сделать ей больно», — лихорадочно стучало у него в висках.

Он понимал, что эта роскошная женщина старше его, что за её плечами — сотни мужчин. У нее наверняка были искушенные любовники, богачи, красавцы. Пытаться удивить её техникой или притворяться опытным самцом было бы верхом глупости. Всё, что он мог ей дать — это свою предельную, почти благоговейную нежность.

Егор осторожно намылил ладони и коснулся её плеч. Кожа Карины под его пальцами оказалась невероятно мягкой, скользкой от пены. Он бережно, едва касаясь, вел ладонями вниз, очерчивая изгиб её тонкой талии, переходя на округлые бедра. Его пальцы слегка подрагивали, и это выдавало его с головой.

В ответ на эти робкие ласки его плоть отреагировала мгновенно. Набухший, тяжелый орган, покрытый сеткой напряженных вен, налился до твердости кости, упираясь прямо в бедро Карины. От этого случайного прикосновения у Егора перехватило дыхание. Ему казалось, что он стоит на краю обрыва и готов сорваться вниз от малейшего дуновения ветра.

Карина тихонько вздохнула, подставляя лицо под струи воды. Ей действительно было приятно. После грубого, механического напора предыдущего клиента эти несмелые, почти благоговейные прикосновения Егора ощущались как настоящее очищение.

«Какой же он чистый, — думала она, чувствуя затылком его горячее, прерывистое дыхание. — И как отчаянно хочет казаться взрослым. Ничего, мальчик, мы никуда не спешим».

Они вышли из душа. Егор насухо вытер её полотенцем — так же бережно, словно хрустальную вазу. Карина увлекла его за собой на кровать, которая тихо скрипнула под их весом.

В тусклом свете настенного бра её тело янтарным отливом выделялось на белых простынях. Она легла на спину, раскинув руки, и маняще посмотрела на него своими огромными серыми глазами.

— Иди ко мне, Егорушка, — прошептала она.

Егор навис над ней. Напряжение достигло апогея. Он посмотрел на её приоткрытые влажные губы, на вздымающуюся грудь, на длинные стройные ноги, которые она медленно приоткрыла для него. В этот момент в его голове что-то щелкнуло. Страх опозориться, подсознательное давление того, что это тот самый первый раз, мысли о её колоссальном опыте и его собственной ничтожности вдруг навалились на него бетонной плитой.

«А вдруг я кончу сразу, как только войду? Вдруг ей будет противно? Вдруг я всё испорчу?!» — эта паническая мысль вонзилась в его мозг, как ледяная игла.

И в ту же секунду случилось то, чего он боялся больше смерти.

Кровь, только что бурлившая в его паху, стремительно отхлынула. Орган, еще секунду назад бывший каменным, на глазах стал терять упругость, обмяк и бессильно опустился, превратившись в мягкую, беззащитную плоть…

Наташа и Алик Самарские@

продолжение следует