Грязное прошлое жены.

Глава 1

Тень Будапешта

https://boosty.to/russel91

Город за панорамным окном постепенно тонул в июльском вечере. Солнце уже спряталось за стеклянными башнями делового квартала, но Москва не собиралась отдыхать. По широкому проспекту медленно тянулись цепочки фар, где-то внизу нервно сигналили машины, а в кабинете на двадцать третьем этаже по-прежнему горел свет.

Алексей снял очки и устало потер переносицу.

На экране компьютера светилась таблица с графиками поставок. Красные ячейки, цифры, сроки, фамилии ответственных менеджеров. Он смотрел на них уже минут пять и вдруг поймал себя на том, что не понимает ни одной строчки.

День был бесконечным. Последние полтора месяца вообще превратились в один сплошной рабочий день.

Топ-менеджером логистической компании «СевТрансГрупп» он стал в тридцать два — раньше, чем многие его ровесники успели выбраться из линейных позиций. Не по блату, не по случайности — по упрямой, почти маниакальной способности видеть систему там, где другие видели хаос. Логистика — это и есть упорядоченный хаос, говорил он иногда новым сотрудникам, и они кивали, не очень понимая. Зато понимал он сам.

Три года на этой должности. Сотня человек в прямом подчинении. Несколько десятков маршрутов по всей стране, контракты с заводами Урала, с портами Дальнего Востока, с дистрибьюторами в Центральной Азии. Алексей держал это в голове примерно так же, как опытный шахматист держит позицию на доске — не запоминая каждую фигуру отдельно, а чувствуя всю конфигурацию разом, кожей, интуицией.

Июль выдался особенно жёстким. Два крупных контракта требовали одновременного сопровождения, один поставщик на Урале подвёл со сроками, и всё посыпалось по цепочке. Алексей последние три недели жил в режиме пожарника: только успевал затушить в одном месте, как занималось в другом. Домой приезжал уже по темноте, ужинал в тишине, потому что Камилла и Артём давно спали. Утром уходил, когда они ещё не просыпались. Короткие сообщения в мессенджере, звонок за обедом — вот, собственно, и всё общение с семьёй за последние недели.

Поэтому и Сочи.

Идея отправить жену с сыном на море без него была, конечно, его собственной. Камилла сначала отнекивалась — поедем тогда вместе, в сентябре, какая разница — но Алексей настоял. Артём весь год ждал лета, у ребёнка должно быть море, солнце, и незачем ждать сентября, когда неизвестно, что там будет с работой. А Дима – двоюродный брат Алексея - вызвался сам — позвонил недели три назад, сказал, что всё равно собирался на юг, почему бы не взять Камиллу с племянником. Алексей тогда почти обрадовался. С Димой спокойно, не одни же едут.

Он отогнал мысль о том, что «спокойно» — это, пожалуй, не самое точное слово применительно к двоюродному брату. Но отогнал легко, привычно. Дима был Димой — раздолбаем, гулёной, вечным холостяком под сорок, — однако своим раздолбаем, родным, проверенным. Они дружили с детства, и эта дружба пережила всё: и разные судьбы, и разный достаток, и разные характеры.

Алексей покрутил карандаш в пальцах и поднял взгляд от монитора.

Фотография стояла на столе справа — всегда стояла, он к ней привык так, что иногда целыми днями не замечал. Но сейчас заметил. Снимок был сделан два года назад на Мальдивах — там они как раз успели отдохнуть нормально, всей семьёй, целых десять дней. Алексей на фото улыбался немного неловко, как улыбаются люди, которым говорят «смотри в камеру». Рядом стояла Камилла. Она была из тех женщин, которых фотоаппарат любит безоговорочно.

Красивая женщина.

Даже слишком красивая.

Тонкие черты лица, тёмные миндалевидные глаза, чуть смуглая кожа, длинные густые волосы цвета спелого каштана. Невысокая, стройная, с той мягкой, почти восточной женственностью, которая не бросается в глаза сразу, но заставляет мужчин оборачиваться вслед.

Когда-то именно это с ним и произошло.

Одиннадцать лет назад он зашёл в модный бутик в центре Москвы, чтобы купить подарок начальнику. Из магазина он вышел уже другим человеком. Потому что за кассой стояла Камилла.

Она тогда была совсем молодой. Двадцать один год. Чёрное платье, высокий хвост, серьёзный взгляд. Он даже не запомнил, что купил в тот день. Запомнил только её.

Через месяц они начали встречаться. Через год поженились. Через ещё год родился Артём. И с тех пор ему казалось, что жизнь сложилась именно так, как должна была сложиться. Дом за городом. Хорошая машина. Деньги. Любимая работа. Любимая женщина. Сын. Почти идеальная семья.

Алексей смотрел на фотографию секунд пять, не больше. Потом вернулся к таблице.

Через некоторое время зазвонил телефон. Он увидел имя на экране и сразу взял трубку.

— Да, родная.

— Ты ещё на работе?

Голос жены всегда действовал на него успокаивающе. Мягкий. Тёплый. Домашний.

— Где же ещё.

— Мы уже почти собрались. Чемоданы стоят в прихожей. Артём каждые пять минут спрашивает, когда поедем.

На заднем плане действительно раздался голос сына:

— Мам, спроси у папы, он точно приедет?

Алексей усмехнулся.

— Я всё слышу.

— Пап! — закричал Артём. — Не опоздай!

— Не опоздаю.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Послышался смех Камиллы.

— За нами скоро Дима заедет. Ты успеешь в аэропорт?

Алексей машинально посмотрел на часы. И застыл. Без четверти семь. Он резко выпрямился. Чёрт. Он совершенно потерял счёт времени. Самолёт был в девять. С учётом московских пробок времени оставалось совсем немного.

— Лёш? Ты там?

— Да... Да, конечно. Успею.

— Точно?

Он посмотрел на монитор, на кипу бумаг, лежавших на столе, потом снова на фотографию семьи.

— Конечно. Я вас провожу.

Она помолчала секунду.

— Не перенапрягайся.

— Всё нормально.

— Ты в последнее время работаешь как сумасшедший.

— Ещё немного, и станет легче.

— Ты уже три месяца это говоришь.

Он улыбнулся.

— Тогда поверь мне ещё раз.

Камилла тихо рассмеялась. Этот смех он любил больше всего на свете.

— Ладно. Ждём тебя в аэропорту.

— Скоро буду.

Он нажал «отбой» и посмотрел на монитор. Таблица была почти готова. Оставалось внести три поправки и отправить Сергееву — его заму. Алексей внёс правки, проверил. Потом встал, прошёлся до окна.

Москва внизу светилась тысячами огней. Где-то там, на юго-западе, в их районе, в их доме Камилла, наверное, уже застёгивала последний чемодан. Артём, без сомнений, мешался под ногами. А через полчаса приедет Дима на такси, громкий, небритый, пахнущий дорогим одеколоном, который никак не сочетается с его стилем жизни.

Алексей хорошо относился к брату. Он всегда хорошо к нему относился — даже тогда, когда поводов для этого становилось всё меньше. Дима был старше на год, что в детстве много значит, и Алексей тянулся за ним без рассуждений. Потом они выросли и разошлись — не в обиде, просто в разные стороны. Алексей — в работу, в семью, в выстроенную жизнь. Дима — в никуда конкретное, хотя и бодро. Несколько попыток что-то открыть, что-то запустить, всякий раз с энтузиазмом и почти всякий раз без результата. Женщины, которых он представлял по три раза в год и о которых забывал через два месяца. Деньги, которые приходили и уходили так легко, словно он принципиально не верил в их вещественность.

Последние несколько лет Алексей периодически давал ему в долг. Тысяч по пятьдесят-сто, иногда больше — на покрытие каких-то обязательств, на очередной «временный кассовый разрыв». Дима брал легко, с благодарностью, без видимого стыда — и это, как ни странно, не раздражало. Стыдно брать в долг у человека, которого стесняешься. Дима у Алексея не стеснялся.

Он вернулся к столу. Отправил файл Сергееву. Закрыл ноутбук. Снял пиджак со спинки кресла, надел. Вышел из кабинета, кивнул охраннику на ресепшене, нажал кнопку лифта.

Парковка под бизнес-центром была почти пустой в этот час — несколько машин у дальней стены, два охранника у будки курят в полутьме. Алексей сел в свой «Мерседес» и завёл двигатель и вырулил с паркинга.

Навигатор показал пробки на Третьем кольце.

Алексей взял левее — через Сокольники, потом по проспекту, это длиннее по километражу, но в это время быстрее. Он знал город хорошо, как знает его человек, который прожил в нём всю жизнь и большую часть этой жизни провёл за рулём в разное время суток.

Ехал и не думал особо ни о чём — просто следил за дорогой, переключал передачи, поглядывал на часы. Через открытое окно залетал тёплый июльский воздух — пыльный, бензиновый, московский. Алексей чуть опустил стекло пониже. Лето он любил. Любил это ощущение длинного светлого вечера, которое никуда не девается, даже когда уже почти десять. Жаль, что лето в этом году проходило мимо него, как проходит пейзаж за окном поезда — красиво, но не для тебя.

Он повернул на проспект и прибавил скорость.

У аэропорта, как всегда, царил привычный хаос. Такси подъезжали одно за другим, кто-то вытаскивал чемоданы, кто-то нервно курил у входа, кто-то прощался так, словно улетал на другой конец света.

Алексей нашёл свободное место на парковке, заглушил двигатель и несколько секунд просто сидел, положив руки на руль.

Впереди был месяц одиночества. Странное чувство. Вроде бы ничего страшного. Не война, не разлука на годы. Всего лишь отпуск. Но внутри всё равно было немного пусто.

Он взял телефон. Сообщение от Камиллы: «Мы уже внутри. У стойки регистрации.»

Он быстро вышел из машины и направился к терминалу.

Людей было много. Семьи с детьми, молодые пары, туристы с огромными рюкзаками. В кондиционированном помещении пахло кофе, потом и чемоданами — странный запах любого аэропорта.

Он заметил своих почти сразу. В первую очередь — сына. Артём сидел верхом на большом чемодане и что-то возбуждённо рассказывал, размахивая руками.

Рядом стоял Дима. Даже в толпе его невозможно было не заметить.

Высокий, почти под метр девяносто, широкоплечий, крепкий. Загорелый, будто лето для него началось ещё в апреле. Светло-каштановые волосы коротко подстрижены, на лице лёгкая щетина, которая ему удивительно шла. Улыбка лёгкая, чуть насмешливая. Из тех мужчин, которые и в тридцать шесть продолжают казаться вечно молодыми. Только если присмотреться, у глаз уже появились тонкие морщинки.

На нём были светлые шорты, белая футболка и солнцезащитные очки, зацепленные за ворот.

Рядом с ним стояла Камилла. Алексей немного замедлил шаг. Он столько лет прожил рядом с этой женщиной, но иногда всё ещё ловил себя на том, что смотрит на неё как в первый раз. Она была красива той красотой, которая не требует ни яркого макияжа, ни дорогих платьев.

Тёмные густые волосы свободно лежали на плечах. Аккуратный прямой нос. Миндалевидные глаза, тёмные и глубокие. Чёткие густые брови. Полные губы. Смугловатая кожа, доставшаяся ей от татарских предков. В её лице было что-то восточное, редкое, притягательное.

Она была одета в летнее тёмно-синее платье, в мелкий белый цветочек, с тонкими бретельками. Оно сидело на ней так, словно было сшито на заказ, облегая её стройную, женственную фигуру с тонкой талией, овальными бёдрами, упругой попкой. Красивая, аккуратная грудь второго с половиной размера очерчивалась под тонким платьем.

Когда-то она мечтала стать моделью. Рассказывала ему об этом уже после свадьбы. Девочка из небольшого городка в Татарстане, приехавшая покорять Москву. Учёба. Подработки. Модельные кастинги. Потом работа в бутике. Потом он...

Порой Алексей думал, что тогда ему невероятно повезло. Ведь, как говорится: «Нет лучшего подарочка, чем жена татарочка!»

Камилла первой заметила его. Её лицо сразу просветлело. Она улыбнулась и помахала рукой.

— Ну наконец-то!

Артём мгновенно вскочил с чемодана.

— Папа!

Мальчишка бросился к нему. Алексей едва успел присесть, как сын уже повис у него на шее.

— Ты приехал!

— Обещал же.

— Я думал, ты опять на работе застрянешь.

— Я тоже так думал.

Артём засмеялся. Он крепко обнял сына и почувствовал такие же крепкие объятия в ответ. Как же быстро дети растут. Кажется, совсем недавно этот мальчишка помещался у него на одной руке. А теперь уже почти по плечо. А ведь ему всего десять. В кого он такой высокий растёт?

— Ну здравствуй, бизнесмен, — раздался рядом голос Димы.

Алексей поднялся. Они крепко пожали друг другу руки и обнялись.

— Опять работаешь до ночи? — спросил Дима.

— Как всегда.

— Так нельзя жить.

— Кто бы говорил.

Дима усмехнулся.

— А я живу правильно.

— Да, поэтому я регулярно одалживаю тебе деньги.

Тот расхохотался.

— Это называется братская поддержка.

— Это называется паразитизм.

— Завидуешь моей свободе.

— Очень.

Они оба улыбнулись. Камилла подошла ближе.

— Устал?

Она поправила ворот его рубашки. Совсем привычный, домашний жест. Он посмотрел ей в глаза.

— Немного.

— Бледный какой-то.

— Просто день тяжёлый.

Она внимательно посмотрела на него глубоким, проницательным взглядом тёмно-карих глаз. Она всегда умела замечать то, что он тщательно пытался скрыть.

— Ты точно справишься без нас?

— Постараюсь выжить.

— Холодильник опять будет пустой.

— Закажу еду.

— И опять будешь есть одну доставку.

— Очень удобно.

Она покачала головой.

— Ты как ребёнок.

Он улыбнулся. И вдруг почувствовал, как не хочется их отпускать. Нелепо. По-детски. Но не хочется.

Объявили регистрацию на рейс. Вокруг сразу началось движение. Пассажиры потянулись к стойкам.

Дима взял большой чемодан.

— Ну что, отпуск начинается.

Артём подпрыгнул.

— Ура!

Потом вдруг снова повернулся к отцу.

— Пап, мама сказала, что ты может быть приедешь к нам позже. Это правда? Ты приедешь?

Алексей присел перед сыном.

— Постараюсь.

— Нет, ты обещай.

Он помолчал. Работа научила его не давать обещаний, которых не можешь выполнить.

— Если получится, обязательно прилечу.

Мальчик немного погрустнел.

— Ну ладно...

Артём неожиданно крепко его обнял. У Алексея вдруг защемило сердце. Камилла смотрела на них и улыбалась. Но в её глазах тоже мелькнула грусть.

— Ничего, — сказала она тихо. — Месяц быстро пройдёт.

— Надеюсь.

Она подошла ближе. Поцеловала его в щёку. Совсем легко.

— Не работай круглые сутки.

— Попробую.

— И спи нормально.

— Да, мам.

Она тихо засмеялась. Потом вдруг обняла его. Крепко. По-настоящему. Он вдохнул запах её духов. Тот самый запах, который уже много лет ассоциировался у него с домом. С семьёй. Со спокойствием.

— Мы будем скучать, — сказала она.

— Я уже скучаю.

Дима деликатно отвернулся и сделал вид, что очень занят чемоданом. Потом хлопнул Алексея по плечу.

— Не переживай. Я за ними присмотрю.

— Даже не сомневаюсь.

— Верну тебе их загорелыми и довольными.

Объявили посадку. Пришла пора прощаться. Артём ещё раз обнял отца. Потом побежал к матери. Дима взял чемоданы. Они направились в сторону зоны вылета. Несколько раз обернулись. Помахали. Алексей тоже поднял руку. Потом перешёл к огромному панорамному окну.

Самолёты стояли у рукавов, как большие усталые птицы. Их рейс был на дальней позиции, у трапа.

Он видел, как идут пассажиры — маленькие фигурки в вечернем свете, с сумками, с детьми. Потом увидел своих: Камиллу — даже издалека он узнал её походку – она всегда так покачивала бёдрами, что трудно было устоять. И делала она это непроизвольно. Так просто, легко и естественно.

Артём шёл рядом, немного отставая, и смотрел по сторонам. Дима — чуть сзади, высокий, с сумкой на плече.

На середине пути Артём обернулся. Маленькое лицо, поднятое к зданию аэровокзала, — Алексей не был уверен, что сын его видит через стекло, но помахал рукой. Артём помахал в ответ, широко, всей рукой, потом дёрнул Камиллу за платье. Она тоже обернулась. Нашла его взгляд — или сделала вид, что нашла, — и чуть подняла руку. Не махала. Просто подняла. Потом повернулась и пошла дальше.

Алексей стоял, пока они не скрылись в проёме трапа. Пока не погасли огни возле трапа. Пока самолёт не начал медленно двигаться по рулёжной дорожке. И только тогда он наконец вздохнул.

На душе было немного пусто. И немного горько. Он должен был быть сейчас вместе с ними. Должен был сидеть рядом с сыном у иллюминатора, слушать его бесконечные вопросы, спорить с Камиллой на какие экскурсии поехать.

Но вместо этого завтра утром его снова ждали переговоры, отчёты, цифры, контракты.

Работа. Та самая работа, которую он сам когда-то выбрал. Работа, ставшая фундаментом всей его жизни. Фундаментом дома, семьи, достатка. Фундаментом его самого. И потому он никогда не умел от неё отказываться. Даже ради моря. Даже ради месяца счастья рядом с близкими.

Он проводил взглядом самолёт, который медленно выруливал к взлётной полосе, и впервые за весь вечер почувствовал странное, необъяснимое одиночество.

Прошло три недели.

Жизнь Алексея превратилась в монотонный, выматывающий ритм: офис — машина — дом — сон. Иногда даже не сон, а тяжёлое забытьё на пару часов перед новым рабочим днём. Утром он просыпался в пустой квартире, пил кофе за кухонным островом и смотрел на два стула напротив, которые теперь всегда пустовали. Вечером возвращался поздно, когда за окном уже стояла густая летняя темнота, бросал ключи на тумбочку и шёл в душ, чтобы смыть с себя запах офиса, стресса и одиночества.

Он звонил Камилле почти каждый вечер. Иногда она отвечала сразу —рассказывала, как Артём весь день плескался в море, как они ездили на экскурсию в горы, как вечером гуляли по набережной втроём. Иногда трубку брал сын — возбуждённый, счастливый, тараторил про аквапарк и дельфинов.

А иногда Камилла не брала трубку. Особенно если он звонил после одиннадцати. Утром приходило сообщение: «Извини, милый, уже спали. Артём вырубился в девять, я тоже. Как ты там? Целую». И свежие фото: она в бикини на пляже, загорелая, блестящая от крема, с улыбкой, от которой у него до сих пор перехватывало дыхание. Артём с маской для плавания. Дима на фоне моря — поджарый, загорелый, с бутылкой пива в руке. Всё выглядело идеально. Будто они дружная, счастливая семья. Вот только его рядом не было.

Алексей скучал. Сильно. По запаху её волос на подушке, по тому, как она прижималась к нему ночью, по её тихому стону, когда он входил в неё медленно и глубоко. Три недели без секса — для него, привыкшего к регулярной, качественной близости с самой желанной женщиной, это было настоящим испытанием.

В один вечер он вернулся домой особенно вымотанным. Душ не помог. Тело ныло, в голове шумело, а внизу живота пульсировала тяжёлая, ноющая потребность. Он лёг на кровать в одних трусах, взял ноутбук, открыл браузер и зашёл на привычный порносайт.

План был простой — быстро сбросить напряжение и спать.

Но планка у него стояла очень высоко. После одиннадцати лет с Камиллой обычные «красивые» порно-девушки казались пресными. Он листал категории, скроллил страницы: большие сиськи, анал, минеты, групповуха... Ничего не цепляло. Лица казались искусственными, тела — слишком силиконовыми, стоны — фальшивыми. Возбуждение то вспыхивало, то угасало.

Он уже почти сдался, когда в рекомендациях мелькнула серия «Woodman Casting». Алексей усмехнулся. Пьер Вудман — это имя в определённых кругах знали все. Французский режиссёр, снимавший так называемые кастинги с девяностых: девушки, впервые перед камерой, без постановочного глянца, без голливудской отполированности. Алексей смотрел его ролики раньше — несколько раз. Там было что-то другое. Живее, что ли. Натуральнее.

Он зашёл в раздел.

Иконки роликов выстраивались сеткой — маленькие квадратики превью, на каждом лицо или силуэт. Имена девушек, даты, страны. Он начал листать без спешки, скользя взглядом по миниатюрам. Латинки, немки, француженки — красивые, разные, но не то, что он искал. Конкретного запроса у него не было, просто взгляд сам тянулся к определённому типу — тёмные волосы, тонкие черты, что-то восточноевропейское.

Он добавил в поиск фильтр — Russia, Ukraine.

Сетка обновилась.

Он листал не торопясь, задерживаясь на две-три секунды на каждом превью. Запускал некоторые ролики — по десять секунд, двадцать, — понимал, что не цепляет, закрывал. Блондинка с Украины — нет. Рыжая из Питера — нет. Ещё одна, ещё.

Он уже почти потерял интерес, когда взгляд зацепился.

Миниатюра была маленькой — стандартный квадрат, пиксели, ничего детального. Девушка на превью была поразительно похожа на Камиллу, только гораздо моложе. Те же миндалевидные тёмные глаза, те же густые каштановые волосы, та же смуглая кожа и тонкие черты лица. На маленьком превью квадратике, как следует разглядеть было невозможно. Но сходства имелись. Именно это и заинтересовало Алексея.

На классической вудмановской обложке значилось: Yana Moon, Russia, 2012. Сердце Алексея стукнуло чаще. Он придвинулся ближе к экрану ноутбука. Кликнул. Ролик начался.

На экране вспыхнула знакомая заставка, сопровождаемая короткой музыкальной отбивкой и логотипом Woodman Casting.

Изображение сменилось.

Камера показывала обычный гостиничный номер — один из тех безликих номеров, которые существуют, кажется, во всех странах мира и отличаются друг от друга только цветом покрывал и рисунком на обоях. Светлые стены, небольшая картина над кроватью, журнальный столик, диван, на который был направлен объектив камеры.

И девушка.

Она сидела на краю дивана, закинув ногу на ногу и сложив руки на колене. На ней были обычные синие джинсы и светлая футболка с коротким рукавом. Она выглядела совсем юной, почти девочкой.

Камера увеличила её лицо. И время для Алексея словно остановилось...

Его пальцы сами собой сжались на краю ноутбука. Нет. Этого не может быть...

Он подался вперёд, почти уткнувшись лицом в экран. Девушка улыбнулась кому-то за камерой. И все сомнения исчезли. Это была Камилла. Не похожая на неё девушка. Не случайное сходство. Не обман зрения. Это была она. Только на много лет моложе. Совсем юная.

Лицо ещё сохранило подростковую мягкость, черты не приобрели той зрелой выразительности, которую он так хорошо знал. Волосы были длиннее, чем сейчас, и лежали на плечах густой тёмной волной. В больших миндалевидных глазах не было привычной уверенности взрослой женщины — в них читались волнение, любопытство и одновременно какое-то странное возбуждение от происходящего.

Руки Алексея вдруг стали холодными.

Нет...

Нет, нет...

Это какой-то бред.

Розыгрыш.

Монтаж.

Нелепое совпадение.

Но чем дольше он смотрел на экран, тем страшнее становилось.

Ошибиться было невозможно.

Перед ним сидела его жена.

За кадром послышался знакомый голос Пьера Вудмана, с сильным акцентом.

— Привет... Ты говорить русский, да?

Девушка улыбнулась и слегка кивнула. Улыбка была удивительно знакомой. Той самой. Только более робкой.

— Да.

— Хорошо... тогда мы немножко разговаривать, хорошо?

Она снова кивнула.

— Хорошо.

Наступила короткая пауза. Судя по лёгкому движению камеры, Вудман устраивался поудобнее.

— Как тебя зовут?

Девушка на секунду опустила глаза, потом снова посмотрела в объектив.

— Яна.

Алексей почувствовал, как по спине пробежал холодок. Яна. Yana Moon. Псевдоним.

За кадром раздался добродушный смешок.

— Яна... красивый имя.

Девушка смущённо улыбнулась.

— Сколько тебе лет?

— Восемнадцать.

Она ответила спокойно, даже немного гордо, как отвечают люди, недавно перешагнувшие порог взрослой жизни.

Алексей сглотнул. Восемнадцать...

Совсем ребёнок, подумал он вдруг и тут же поймал себя на странном ощущении. Он смотрел на свою жену, но одновременно будто видел совершенно незнакомого человека.

— Ты из Россия?

— Да.

— Из какой город?

Она убрала волосы за ухо.

— Сейчас живу в Москве.

— Сейчас? А раньше?

— В Татарстане.

— О-о... и ты приехать учиться?

— Да.

— Что изучаешь?

На этот раз она улыбнулась уже свободнее. Было видно, что обычные вопросы её успокоили.

— Дизайн.

— Дизайнер... Хорошо.

За кадром послышался ещё один тихий смешок Вудмана. Камилла тоже улыбнулась. Она казалась удивительно открытой и спокойной. Не испуганной. Не растерянной. Скорее немного взволнованной и одновременно довольной тем, что находится перед камерой.

— И ты студентка, да?

— Да.

— Работаешь где-нибудь?

Она чуть пожала плечами.

— Иногда.

— Что делать?

— Подрабатываю... немного моделью.

При этих словах Алексей невольно закрыл глаза. Моделью. Это он знал. Про мечту стать моделью она рассказывала ему много раз. Про бесконечные кастинги. Про фотографии. Про неудачи. Но вот этого эпизода в её рассказах никогда не было. Никогда. Ни намёка.

— Ты первый раз перед такой камера?

Она засмеялась, и этот молодой звонкий смех словно ударил Алексея ещё сильнее.

— Да.

— Нервничаешь?

Она снова улыбнулась.

— Немного.

— Не надо. Всё хорошо.

В голосе Вудмана слышались дружелюбие и опыт человека, который уже много раз проводил подобные разговоры.

Он сделал небольшую паузу. Потом спросил:

— Ты знать меня раньше?

— Да.

— Откуда?

— Я смотрела ваши ролики.

Она произнесла это спокойно, без смущения, словно говорила о любимом режиссёре или известном фотографе.

— И как ты найти меня?

— Через интернет.

— Через интернет...

Он будто повторял её слова, давая девушке время расслабиться.

— Да. Я нашла сайт и написала.

— Ты сама написать?

Она кивнула.

— Да.

— Почему?

Камилла задумалась на несколько секунд. Потом слегка улыбнулась.

— Мне было интересно.

— Только интересно?

Она засмеялась. Тихо, почти смущённо.

— Ну да... Я давно хотела попасть на кастинг к вам.

За кадром раздалось довольное:

— А-а... мечта.

Она кивнула.

Именно в этот момент Алексей почувствовал, как внутри что-то медленно и тяжело проваливается вниз. Мечта. Мечта – попасть на порно кастинг к старому извращенцу?! Что это за мечта такая?

Она произнесла это так просто. Так искренне. Будто рассказывала о поступлении в университет или о первой работе.

Вудман продолжал расспрашивать её о жизни в Москве, об учёбе, о том, давно ли она живёт отдельно от родителей. Камилла отвечала спокойно, иногда смеялась, иногда задумывалась перед ответом, поправляла волосы и время от времени бросала быстрый взгляд в объектив.

Она была удивительно живой. Настоящей. И одновременно совершенно чужой. Восемнадцатилетняя девушка, у которой были свои мечты, свои тайны и целая жизнь, о существовании которой он ничего не знал.

— Есть бойфренд? — продолжил Вудман.

— Сейчас нет, — ответила Камилла.

— Сколько половых партнёров быть у тебя всего?

Она на секунду задумалась, прикусила нижнюю губу — точно так же, как делала взрослая Камилла, когда немного стеснялась.

— Много... — ответила она и улыбнулась.

Вудман засмеялся.

— Ну сколько примерно? Больше десять?

— Да, больше... Наверное, где-то двадцать. Я не считала точно, не помню, — она пожала плечами, как будто говорила о чём-то обыденном.

Алексей почувствовал, как внутри всё сжалось. Двадцать? В восемнадцать лет? У него в голове не укладывалось. Женщина, с которой он прожил одиннадцать лет, которую считал своей, чистой, особенной... сидела здесь и спокойно признавалась в этом.

— Ты любить секс? — спросил Вудман, явно начиная получать удовольствие от разговора с молодой нимфеткой из России.

— Очень люблю, — ответила она, и в голосе появилась уже другая, более развязная нотка. — Меня можно назвать нимфоманкой, наверное... Я почти всегда хочу. Каждый день. Даже несколько раз в день.

Она засмеялась, чуть откинувшись на спинку дивана. Скромность постепенно уходила, уступая место той её стороне, которая пришла сюда за приключением.

Алексей тяжело дышал. Его член, несмотря на шок, стоял твёрдым, как камень. Это бесило его ещё сильнее. Он мысленно ругал себя за это возбуждение, но не мог отвести взгляд от экрана.

— Любишь делать минет? — продолжил Вудман.

— Обожаю, — ответила она сразу, с блеском в глазах. — Я могу кончить просто от того, что сосу. Правда. Мне это очень нравится. Люблю члены.

Вудман громко рассмеялся, явно довольный ответом.

— А жопу лизать делаешь?

Она сморщилась, фыркнула и засмеялась.

— Фу! Нет, такое не делаю.

Вудман наигранно разочарованно вздохнул:

— Жаль... очень жаль. Но ладно. Анал делала?

— Да, — ответила она уже без стеснения.

— Нравиться?

— Обожаю анал, - протянула Камилла без капли стеснения. — Кончаю от анала даже сильнее, чем от обычного секса.

Алексей закрыл глаза на секунду. Голова кружилась. Его жена, мать его ребёнка, которая дома всегда была нежной и довольно скромной в постели... вот так спокойно говорила такие ужасные вещи на камеру.

— Двойное проникновение было? — спросил Вудман.

— Нет. Но... очень хочу попробовать, — она улыбнулась и заметно покраснела.

— Золотой дождь?

— Фу, нет. Никогда не пробовала и не хочу.

— Какая у тебя самый большой сексуальная фантазия, Яна?

Она задумалась на несколько секунд, глядя в потолок. Потом ответила, чуть краснея, но с явным возбуждением в голосе:

— Хотела бы попробовать секс с несколькими мужчинами...

— Несколько? Это сколько?

— Нуу... где-то три-четыре. И грубый секс. Шлепки, связывание, двойное проникновение... всякое такое.

Вудман довольно рассмеялся:

— Хороший фантазия...

Он сделал паузу, наверняка глядя на неё с хищным интересом.

— Хорошо, Яна. Разденься, пожалуйста, покажи своё тело.

Камилла поднялась с дивана и на удивление легко начала раздеваться. Без лишних слов она схватилась за край футболки и одним плавным движением стянула её через голову. Под ней не было лифчика. Молодые, спелые грудки второго размера упруго колыхнулись, освободившись от ткани. Они были идеальной формы — слегка конические, с аккуратными, пухлыми коричневатыми сосками.

Алексей судорожно сглотнул. Эти груди он знал наизусть — столько лет ласкал, целовал, сжимал их в ладонях. Но здесь они выглядели чуть более дерзкими, более юными и свежими.

Камилла расстегнула пуговицу на джинсах, спустила молнию и, слегка покачивая бёдрами, стянула их вниз. Джинсы легли на подлокотник дивана. Под ними оказались простые белые трусики. Она зацепила пальцами резинку и спустила их, легко и непринуждённо вышагнув из нижнего белья. Трусики также отправились на подлокотник.

Теперь она стояла полностью голая перед камерой.

Восемнадцатилетняя Камилла слегка смущалась: заламывала пальцы перед собой, переминалась с ноги на ногу, не зная, куда деть руки. Её гладкая кожа отливала бронзой под лампами номера. Густые каштановые волосы падали на одно плечо. Узкая талия, овальные бёдра, упругая круглая попка и гладко выбритая киска с аккуратными, чуть припухшими половыми губами.

— Стой ровно, пожалуйста, — сказал Вудман. — Руки по швам. Не прикрывайся. Да, вот так.

Камилла послушно выпрямилась, опустив руки вдоль тела. Вудман приблизил камеру и начал медленно снимать её снизу-вверх. Сначала крупно — ступни, пальчики ног, затем гладкие голени. Камера поднималась выше, по упругим бёдрам. Он специально задержался на её киске, фиксируя гладкий лобок, полностью выбритую интимную зону, набухшие половые губы с лёгкой влажной складочкой между ними. Он снимал и параллельно делал фотографии.

Алексей не мог отвести взгляд. Его жена — мать его десятилетнего сына — стояла вот так, молодая, полностью обнажённая, перед каким-то французским режиссёром и позволяла снимать каждую складочку своего тела.

Камера двинулась выше - плоский, красивый животик, узкая талия, грудь — Вудман задержался, снимая её сиськи в мельчайших деталях. Плечи, руки, шея. И наконец — лицо.

Алексей придвинулся ближе к экрану, внимательно разглядывая восемнадцатилетнюю Камиллу, отмечая сходства и различия с её взрослой версией. Те же миндалевидные тёмные глаза, только чуть более наивные и дерзкие одновременно. Те же полные губы, тот же овал лица. Только кожа ещё более свежая, без единой морщинки, щёки чуть полнее. Во взгляде никакого стыда, который он ожидал, или хотел бы увидеть.

В этот момент Алексей испытывал множество неприятных, противоречивых чувств. Ему было стыдно за Камиллу. Также он злился на неё. Ему было обидно до дрожи в руках, что она столько лет скрывала это от него. И при этом член стоял так, как в шестнадцать.

— Хорошо, очень красивая девочка, — похвалил Вудман. — Теперь ложись на диван. Ложись на спина, поднимай ноги вверх и сильно раздвигай. Покажи всё.

Яна кивнула и послушно легла на спину. Она подняла прямые ноги высоко вверх и широко развела их в стороны, образовав букву V. Её киска полностью раскрылась перед камерой — розовые внутренние губы, вход во влагалище и анус чуть ниже.

— Вот так? — спросила она чуть дрогнувшим от волнения голосом, глядя в камеру.

— Да, да, отлично! Замри так, — Вудман увеличил зум. Сделал несколько фото крупного плана её вагины, продолжая снимать в мельчайших деталях. Складочки половых губ были слегка влажными, свидетельствуя о том, что Камилла не только смущена происходящим...

Она лежала спокойно, почти расслабленно, высоко задрав ноги. Алексей стиснул зубы. Видеть, как его юная жена так спокойно и охотно демонстрирует самое интимное — было просто невыносимо. Как она может делать такое?!

— Теперь встань в поза «догги», — скомандовал Вудман.

— Раком? — переспросила Камилла.

— Да, да, раком, как у вас говорить, — засмеялся Вудман. – Прогни спина, смотри на меня, в камера.

Восемнадцатилетняя Камилла повернулась, встала на четвереньки на диване, красиво прогнула спину, выставив попку высоко вверх и назад, прямо в камеру. Лицо повернула через плечо, глядя в объектив.

— Улыбайся, — попросил Вудман.

Юная татарка улыбнулась — белоснежными ровными зубками, чуть игриво, вызывающе. Алексей стиснул зубы, руки слегка задрожали.

Вудман снова начал фотографировать. Круглую упругую попку, гладкую киску, плотно сомкнутый гладковыбритый анус. Камера медленно скользила по всем складочкам, фиксируя каждую мелочь. Потом поднялась к её лицу — улыбающемуся, возбуждённому, молодому.

— Хорошо... спасибо, Яна, — наконец сказал Вудман. — Теперь мы будем делать секс.

Камилла на удивление широко улыбнулась. Она села обратно на диван в нормальную позу, слегка сдвинув колени, но уже без прежней скромности. Её соски оставались твёрдыми, а на щеках играл румянец.

Пьер Вудман поставил камеру на штатив, отрегулировал угол и вошёл в кадр. Мужчина около пятидесяти лет, с полностью выбритой головой. Плотное, коренастое телосложение с заметным круглым животом, который выпирал под чёрной футболкой. Руки крепкие, волосатые. Лицо довольно полное, с тяжёлыми чертами: густые тёмные брови, глубоко посаженные глаза и короткая щетина с заметной проседью, покрывающая подбородок и щёки. Выражение лица уверенное, слегка хищное, с лёгкой полуулыбкой человека, который прекрасно знает, что сейчас произойдёт.

На нём была простая чёрная футболка с его фирменным логотипом и светлые шорты. Он подошёл к дивану неторопливой, хозяйской походкой, присел и что-то сказал Камилле на смеси французского и русского языка. Она только кивала, делая вид, что понимает его. Он положил руки на её коленки, погладил, продолжая что-то тихо говорить. Камилла улыбалась, всё кивая и кивая. Он коснулся слегка её груди и опустил спиной на диван. Поднял её ноги вверх, раздвинул и прильнул лицом к её щёлке. Камилла закатила глаза и тихо застонала.

Кривя лицо, Алексей смотрел, как старый ублюдок лижет его молодую жену. Француз делал это с огромным опытом и умением. Камилла тихо постанывала, её, согнутые в коленях ноги, болтались над его плечами. Вудман орудовал двумя пальцами в её киске, а языком полировал клитор. Камилла вздрагивала, стоны становились более чёткими, высокими, её тело изгибалось на диване.

Спустя несколько минут оральных ласок она кончила.

Вудман встал, стянул шорты с трусами. В кадре появился его мерзкий волосатый зад, полувставший небольшой, но толстый член, а под ним ужасно волосатые яйца. Затем он снял футболку, оголив обрюзгшее, волосатое тело – с неразвитой грудью и выпирающим пузом. Спину покрывало скопление множественных родинок, а также волосы, растущие островками в разных местах.

Алексей сморщился от отвращения, представив какого сейчас Камилле, смотрящей на это дряблое старое тело.

Вудман разом переменился, как это всегда бывало с ним в его фильмах. Схватил Камиллу за волосы, стянул с дивана и поставил перед собой на колени. Он намотал её волосы на кулак и буквально ткнул лицом в свой волосатый пах. Камилла послушно открыла рот и взяла его мерзкий член. Он сходу принялся долбить её в глотку, крепко держа за волосы. Камилла, не ожидавшая такого напора, упёрлась руками в его колени, но Вудман шлёпнулся её по рукам и огрызнулся, чтоб не поднимала руки.

Камилла поняла, руки опустились вниз. Вудман жёстко трахал её рот, а руки Камиллы безвольно висели по бокам. Она принимала его член в глотку под самый корень. Её горло булькало и клокотало, слюни брызгали изо рта. Вудман давал ей редкие двухсекундные передышки – откашляться и вдохнуть воздух, а затем снова забивал член в глотку и грубо трахал, двумя руками удерживая её голову.

Алексей смотрел на это, сморщив лицо и стиснув зубы. Старый извращенец орально унижал молодую версию его будущей жены. Юная Камилла бесстыже покорно принимала эти унижения, позволяя толстому, волосатому борову трахать свой рот.

Вудман вгонял член целиком в её глотку, задерживал его внутри, надавливая Камилле на затылок. Она прыскала слюнями, хрипела, руки инстинктивно поднимались вверх к его коленям, чтобы оттолкнуться. Но замирали в воздухе, так и не решившись на это. Носик Камиллы тонул в мохнатых мудях Вудмана. Её слюни стекали по его волосатым яйцам.

Он резко вынул член, Камилла срыгнула слюну себе на грудь. Он ударил её по лицу – отвесил хлёсткую пощёчину, назвал «сучкой», схватил за волосы и снова вонзил член ей в глотку.

— Вот так! Соси кхуй, маленькая сучка! Соси!

И ещё несколько минут орального уничтожения, сопровождающегося матами, пощёчинами и жёстким горлотрахом, от которого Камилла хрипела, прыскала слюнями и судорожно вздыхала.

Но какого-то страха и отчаяния на её юном лице не читалось. Она послушно принимала то, что он с ней делал, потому что наверняка знала, что такое будет. «А может ей нравилось это?» - мелькнула в голове Алексея неприятная мысль.

Вудман тем временем вынул член и ткнул Камиллу носом в свои волосатые яйца.

— Лижи яйца, сука!

Он принялся дрочить свой мерзкий член, а Камилла, упираясь руками в пол, полировала языком его мохнатые, колючие шары. И делала она это весьма старательно и разнообразно: быстрыми движениями головы и языка из стороны в сторону, затем замирала и работала языком медленно, обводя яйца и лаская кончиком дорожку под ними.

Минуту спустя Вудман отходит, берёт камеру в руку, шлёпает Камиллу по попе и велит встать раком на диван. Она послушно встаёт, отклянчив попку. Вудман пристраивается сзади и, снимая от первого лица сверху, прямо без резинки входит в её киску. Он трахает её раком, одной рукой держа камеру, второй сжимая её попку и шлёпая по ней до красноты.

Камилла стонет уже значительно громче и даже подмахивает. В какой-то момент Вудман засовывает ей большой палец в узкую попку. Разрабатывает её, растягивает, продолжая трахать киску. В его руке появляется смазка – пара капель на анус, и снова палец в попу.

— Нравиться, сучка маленькая?! – рычит старый извращенец. – Палец в жёпа, нравиться?!

ШЛЕПОК!

— Говорить, сучка! Говорить!

— ДА! ДА! – вскрикивает Камилла после пары сильных шлепков.

— Я буду трахать твоя жёпа, слыщишь?! (ШЛЕПОК) Слыщишь, сучка?!

— Да! – простонала Камилла, сотрясаемая ударами бёдер сзади. – Трахай... Трахай её...

— Что? Что сказать?! – не расслышал Вудман. Он схватил Камиллу за волосы, повернул голову назад и направил камеру к её лицу. – Говорить! Говорить ещё, сучка! Громко!

Камилла посмотрела в камеру и прошипела, подняв губу и чуть оскалившись:

— Трахай мою ж-ж-жопу!

Вудман довольно зарычал, схватил её за лицо и пару раз шлёпнул. Затем вынул член из киски и приставил в попке. Ввёл головку и начал медленно двигаться.

— Уффф! – выдохнула Камилла, скривив личико, которое он крупно снимал. Затем перевёл камеру ко «входу». Сверху-вниз от первого лица он снимал, как его толстый член неспешно растягивает упругую попку молодой татарки.

К своему стыду Алексей не мог отвести взгляд, а его член колом стоял в трусах. За все 11 лет брака у них с Камиллой анальный секс был едва ли больше пяти раз. И то, потому, что ему самому это не очень нравилось. А ведь он никогда не спрашивал саму Камиллу, да и она не предлагала. Странно... Неужели её тяга к сексу с годами поутихла?

А тем временем Вудман уже во всю принялся забивать молодую версию Камиллы в анал. Он ебал агрессивно, глубоко, размашисто, сопровождая секс шлепками, от чего ягодицы Камиллы были уже красными. Она стонала громко, высоко, кривилась, мычала. Трудно было понять больно ей или приятно. Или и то и другое...

— Да! Так! Сука, собака! Трахать твоя маленькая жёпа!

Вудман всё больше разъярялся. Трахал быстро, глубоко и постоянно шлёпал. Камилла вскрикивала в ответ, громко стонала, стоя раком, опустив голову вниз. Он хватал её за волосы, шлёпал по жопе, по бокам, по спине и ебал, ебал, ебал – агрессивно, жестоко. Камера дрожала в его руке.

Шумно дышащий, потный, волосатый боров наконец начал уставать. И остановился. Зафиксировал камеру и рявкнул Камилле:

— Открой жёпу, сучка! Два рука!

Камилла завела руки за спину, положила ладони на ягодицы и развела их в стороны. Он вынул член, крупно снимая зияющую, красноватую дырку. Она была чистой и практически идеально круглой. Растянулась с диаметр члена Вудмана. Он какое-то время снимал дырку, пока Камилла тянула попу.

— Хорошо, - выдохнул он, поставил камеру обратно на штатив и потянул Камиллу к кровати.

Уложив её на бок, он пристроился сзади и ввёл член в её растянутую попу. Прижал её к своему потному, волосатому телу и принялся трахать на боку. Камера со штатива снимала всё происходящее на кровати. Алексей хорошо видел лицо молодой Камиллы.

— Уф-уф-уф... - пыхтела она и морщилась. – А-а-а-ах!

Вудман разошёлся, трахал быстро, рычал, потел, грубо сжимал её сиськи и постоянно шлёпал. То по лицу, то по попе, то по сиськам.

В один момент он, не вынимая члена из Камиллы, перевалился на спину, а её усадил сверху на себя, фронтом к камере. Камилла оказалась насажена на его член, в позе полусидя. Руками она упиралась в кровать, ноги широко раздвинуты. Вудман слегка приподнял её над собой и начал размашисто снизу трахать её в попку. Камилла закричала по полной.

— А-а-а-а-а-а-а-а!!!

Член влетал её попку на бешеной скорости. Хлёсткие шлепки его бёдер об её ягодицы ритмично звучали в кадре. В этой позе всё было видно особенно чётко. Настоящая анальная экзекуция. Крики Камиллы, яростная долбёжка снизу, скрип кровати. Её киска распахнулась, и влага сверкнула меж половых губ.

В один момент Камилла закричала особенно громко, а затем задрожала всем телом. Судороги прошлись по ляжкам. Вудман замедлился, поняв, что она кончает. Он дал ей полминуты, а затем снова продолжил трахать. И Камилла снова закричала:

— А-а-а-а-а! Д-дааа! Блять! ДА! ДА! ДА! А-а-а-а-а!

— А-а-а-а! Шлюкха! Маленькая сука! Кончать жёпа! Кончать!

— Кончает жопа! Кончает! – кричала в ответ Камилла, и Алексей кривился, но смотрел.

Она кончила снова, и Вудман вымотался. Он спихнул её с себя и простонал что-то на французском, развалившись на кровати и шумно дыша. Его волосатое тело лоснилось от пота. Он посмотрел на Камиллу и рассмеялся.

— Ю крейзи бич! Ах-аха-ха! Ю крейзи!

Камилла тоже рассмеялась. Вудман обнял её, прижал к себе и страстно засосал. И самое ужасное для Алексея – то, что она охотно и также страстно отвечала на поцелуй этого старого, лысого мерзавца. Вудман жадно лапал её молодое тело и наслаждался её ротиком.

Для Алексея это было отвратительное зрелище. Молодая, совсем юная Камилла - в лапах старого, мерзкого, волосатого борова.

Вудман плавно спустил Камиллу вниз к своему волосатому паху и велел:

— Соси. Соси кхуй из свой жёпа!

И Камилла взяла в рот его опавший член, который только, что побывал в её попе. Она даже не поморщилась. Обхватила его губами и принялась смачно сосать, пуская слюни по стволу. Брала глубоко, умело, лизала ствол, заглатывала.

И в этот момент в дверь номера постучались. Вудман крикнул что-то на французском. Дверь открыли, и в номер зашёл мужчина в кепке. Зрелый, лет 55-60. Крупный, мясистый, в майке и шортах цветка хаки.

Камилла замерла, вынув член изо рта и бегая глазками с одного старика на другого.

— Май френд, - представил Вудмана товарища. – Итс сюрпрайз фо ю!

Тот подошёл к Камилле, взял её руку в свою и поцеловал.

— Бонжур, - кивнул он.

— Здравствуйте... - на русском ответила озадаченная Камилла.

Француз нагнулся к Камилле и поцеловал её в губы, а его левая рука смяла её сиську, правая же проскользила по спине и сжала попку.

«Вот так приветствие», - скорчился от гнева Алексей.

— Соси, соси, - велел Вудман Камилле, надавливая ей на голову.

Она нагнулась к его члену и продолжила сосать, не отводя взгляда от француза. Тот, как ни в чём ни бывало, быстро разделся и подошёл к кровати, поглаживая член. Он принялся лапать Камиллу. Поглаживать её спину, талию, мять попку, пока она чмокала членом Вудмана. Мужчины начали обсуждать на французском девушку.

Алексей не понимал, что они говорят, но по тону прикинул, что какие-то грубые пошлости по типу: Красивая, молодая, русская сучка. Какое тело, какие сиськи, какая попка. Вудман что-то говорил про её анал.

И вот француз пристроил свой твёрдый, венозный, кривой хуй к её попе. Камилла обернулась. Головка члена тёрлась об её анус.

— Он трахать твоя попа, - сказал ей Вудман. – Можьна?

— Эм... Ну ладно... - замялась Камилла.

Вудман рассмеялся и кивнул товарищу.

— Она говорить, чтоб ты трахал её жёпа сильно.

— ЕЙ! – воскликнула Камилла. – Я такого не говорила!

Она рассмеялась, Вудман тоже. Француз всё понял. Он ввёл член, обхватил бёдра Камиллы и принялся трахать. Вудман лежал и наслаждался её минетом. Камилла тихо стонала с членом во рту.

Так продолжалось минут пять, а потом Вудман встал и пошёл за камерой. Француз в это время переложил Камиллу на спину и стянул на край дивана. Раздвинул её ноги и вернул член в попку, продолжая трахать.

Вудман с камерой вернулся и встал на колени возле головы Камиллы. Сунул член ей в рот и начал снимать. Она сосала ему, француз трахал её в попу.

В моменте Вудман перекинул одну ногу через её голову и уселся толстой волосатой жопой Камилле на лицо.

— МММ! – замычала она, утопая лицом в его мерзкой жопе.

— Лизи жёпу! – рявкнул Вудман.

— Мммм! – отрицательно махала головой Камилла.

Вудман завёл камеру за спину, снимая её лицо в своей заднице.

— Лизи жёпу, курва! Лизи!

И Камилла сдалась, как сдавались все молодые девушки на его кастингах. Постепенно, не спеша, в процессе секса Вудман ломал барьеры девушек, заставляя их делать то, на что они изначально не подписывались.

И вот уже Камилла лижет языком его волосатый анус, а он крупно снимает этот процесс, сидя у неё на лице. Француз в это время трахает её попку, растягивая её ещё больше.

— Да! Да! – рычит Вудман и трётся жопой по лицу Камиллы. – Вот так, курва! Лизи жёпу!

Опытный порно режиссёр правильно держит камеру, чтобы зритель детально видел, как девушка языком работает по волосатому, дряблому анусу. Красивое, юное лицо Камиллы тонет между толстых волосатых булок француза.

Через пару минут Вудман убирает камеру и встаёт с лица Камиллы. Он кивает товарищу. Происходит смена позы. Не успевает Камилла осмыслить что происходит, как уже оказывается киской верхом на члене француза. А Вудман пристраивается к ней сзади и крупно снимает, как его член входит в её растянутую попку.

И вот мечта 18 летней Камиллы сбывается. Её трахают в обе дырочки. Интенсивное, глубокое двойное проникновение. Зажатая между двумя волосатыми мужиками, годящимися ей в деды, она принимает члены в обе дырочки и жарко стонет от удовольствия. Это читается по её лицу, которое крупно снимает Вудман. Затем он переводит камеру на члены в её дырках.

Какое-то время они активно трахают её бутербродом. Затем Вудман тянется к тумбочке, ставит камеру, устанавливает правильный ракурс и угол, и возвращается к её попке. Теперь камера не дрожит, она в статике снимает, как два толстых мужика растрахивают дырки молодой 18 летней девушки.

Алексей морщится, глядя на это постыдное зрелище. Ему неприятно смотреть на то, что делают с этой молодой девчонкой, которая в будущем станет его женой. Замаранное прошлое Камиллы больно ранит его. Но Алексей не может не досмотреть ролик до конца.

А до конца остаётся ещё пятнадцать минут.

Они меняю позу, теперь Вудман ложится на спину, Камилла садится попой на его член, а француз пристраивается к ней спереди. Они снова трахают её обе дырки. Камилла стонет от явного удовольствия, что ещё сильнее ранит Алексея.

В какой-то момент, видимо Вудман решает, что пора заканчивать, Камиллу опускают на пол, на колени, француз встаёт над ней и дрочит член. Она лижет его волосатые яйца, помогая ему быстрее кончить. Вудман снимает. Наконец француз рычит и выплёскивает сперму ей на лицо. Камилла открывает рот, высовывает язык и принимает сперму. Вудман крупно снимает её обконченное лицо и смеётся.

— Petite ledi! Любить сперма? Вкусно кушать сперма?

— Мммм... - мычит Камилла, облизывая губы и смотря в камеру. – Люблю сперму.

Вудман смеётся, снимая её лицо в сперме и задорную улыбку.

Глядя на лицо молодой Камиллы, Алексей не может понять своих чувств. Глубокий шок чередуется с необъяснимым сексуальным возбуждением от просмотра этого грязного ролика. Его член болезненно пульсирует в трусах.

Экран гаснет. Но снова загорается. Вудман сидит в кресле, Камилла у его ног, сосёт член. Он крупно снимает сверху. Она сосёт смачно, старательно, с каким-то даже удовольствием. Сосёт старому, мерзкому борову.

Вудман вынимает член у неё изо рта и дрочит, а ей велит лизать яйца. Камилла опускается ниже и лижет языком его волосатые, колючие шары. Вудман крупно снимает сбоку.

— Лизи яйца, сучка! Да. Так.

Он дрочит член, а она сосёт и лижет его мошонку. Молодая, красивая девушка – у ног старого мерзкого извращенца.

Вудман поднимает ноги вверх и давит ей на затылок, принуждая опуститься ещё ниже.

— Лизи жёпу!

И Камилла больше не противится. Она опускается ниже к его волосатому анусу и начинает ласкать его языком. Камера крупно снимает процесс, Вудман дрочит член свободной рукой и кряхтит от удовольствия.

— Ааакх... Да, вот так... Лизи... Лизи жёпу, курва! Лизи мою жёпу, маленькая сучка! Лизи!!!

Камилла старательно полирует языком его волосатый зад, водит им прямо по дряблому анусу старика.

В один момент Вудман вскакивает, ставит камеру на столик, засовывает член ей в рот и начинает долбить в глотку. Он ебёт особенно яростно, глотка Камиллы булькает, клокочет, хрипит, слюни брызжут в разные стороны, стекают по её шее и груди.

— ААААААААААА! – вопит Вудман, загоняя член ей в рот, по самые яйца и вдавливая её голову в свой пах.

Камилла задыхается, тонет носом в его мудях. Её руки упираются ему в колени, пытаясь оттолкнуться, но тщетно. Он орёт, как резанный, и кончает ей глубоко в глотку. Камилла стучит ладонями ему по жопе, сигнализируя, что задыхается. Но он держит, пока не спускает всё до последней капли. А потом резко выпускает член у неё изо рта, и Камилла надрывно кашляет, захлёбываясь спермой и слюнями.

Вудман шлёпает ей по лицу, закрывает рот и нос ладонью и орёт на неё:

— Глотай! Глотай, сука! Глотай всю!

Камилла мычит, трясёт головой, но под его напором судорожно глотает. Он убирает руку и говорит:

— Открой рот! Покажи!

Камилла кривится, видать его сперма не пришлась ей по вкусу. Она широко открывает рот – он пустой, вся сперма проглочена.

Вудман смеётся и гладит её по щеке.

— Молодец. Хорошая сучка. Открой рот ещё. Широко.

Камилла снова открывает рот. Вудман подносит вялый член к её нижней губе и пальцем тычет ей в лицо.

— Я буду писать в твой рот.

— Нееет! – кривится Камилла и машет головой. – Фу!

Он шлёпает её по лицу и орёт:

— Открой рот, курва! Рот открой, собака такая!

Ещё пара пощёчин, и Камилла послушно открывает рот, морщась и нервно дрожа от страха.

— Шире! – рычит Вудман и тужится.

Камилла кривится в ожидании. Видно, как ей противно. Но почему она делает это? – не понимает Алексей.

И вот Вудман пускает ей в рот тонкую жёлтую струйку. Камилла мычит с открытым ртом от отвращения. Жёлтая моча, натуральная, настоящая, заполняет ей рот и льётся из уголков.

— Глотай! Глотай всю! – кричит Вудман, закрывая ей нос пальцами.

Камилла закрывает рот и судорожно сглатывает. Она сразу кашляет и стонет.

— Ооой, фуу! Бее!

— Открывай! Открой рот, собака! Ещё!

Она снова открывает, и Вудман заполняет его новой порцией желтушной мочи, вынуждая её глотать. Камилла глотает, морщится, её передёргивает. Так он пять раз заполнял её рот, и пять раз она глотала. То, что пролилось, жёлтыми ручейками стекало по её обнажённому телу.

Наконец Вудман довольно смеётся и садится на пол рядом с ней, снимая их обоих.

— Petite ledi! I love you! Very beautiful bitch!

Он нежно целует её в щёку, хвалит и смеётся. Говорит, какая она крутая, какая сумасшедшая, как ему понравилось с ней работать. Камилла улыбается и смотрит на него со смесью обиды и веселья. Она ещё не отошла от золотого дождя. Вудман просит её помахать в камеру. Камилла машет и посылает воздушный поцелуй. Вудман смотрит в камеру и качает головой.

— Very beautiful Russian girl. Crazy bitch!

Он ещё раз снимает лицо молодой татарки и экран сменяется его классической заставкой с музыкальной отбивкой.

Экран наконец погас. На несколько секунд в комнате повисла абсолютная тишина, нарушаемая только тяжёлым, прерывистым дыханием Алексея.

Он сидел на краю кровати, в одних трусах, с всё ещё стоящим, болезненно твёрдым членом. На экране только что закончилась почти сорокаминутная запись, в которой его жена — его Камилла, мать его сына, женщина, с которой он прожил одиннадцать лет — была превращена в послушную, похотливую игрушку для двух старых извращенцев.

Алексей медленно провёл ладонями по лицу.

— Господи...

Внутри него творился настоящий ад.

Ему было больно. Физически больно в груди. Но самым страшным было другое. Сквозь всю эту ярость, отвращение и ревность, как ядовитый чёрный цветок, пробивалось возбуждение. Грязное, стыдное, неконтролируемое.

Его идеальная жена, которую он столько лет считал довольно скромной в постели, в восемнадцать лет была настоящей нимфоманкой! Она сама пришла на этот кастинг. Она кончала от грубого анала. Без особого сопротивления лизала жопу и глотала мочу. Далеко не все девушки на кастингах Вудмана делают такое.

Алексей встал, подошёл к окну и прижался лбом к холодному стеклу. Так он долго стоял и пытался собрать себя по кускам. Всё, во что он верил последние одиннадцать лет, оказалось ложью. Или не ложью? Может, она действительно изменилась? Может, родив сына, став его женой, она похоронила ту дикую, ненасытную шлюху глубоко внутри? Или просто научилась прекрасно скрывать?

Он не знал.

Он знал только одно: теперь он уже никогда не сможет смотреть на неё прежними глазами. Каждый раз, когда она будет улыбаться ему своей нежной домашней улыбкой, он будет видеть, как она кричит «Трахай мою жопу!» под камерой. Каждый раз, когда она будет ласково целовать его в щёку, он будет вспоминать, как её лицо тонуло в волосатой заднице Пьера Вудмана!

Алексей пошёл на кухню, налил бокал виски и сел за барную стойку. В груди смешались самые разные чувства: любовь, которая никуда не делась, боль предательства, жгучая ревность, глубокое разочарование и... странное, тёмное желание. Желание узнать ещё больше. Желание понять, кем на самом деле была женщина, которую он любил. Чего ещё он не знает про неё? Интернет помнит всё. Какие ещё тайны он хранит про неё? Может есть ещё ролики? Yana Moon...

Продолжение следует...

За продолжением к этому рассказу и остальным моим работам заходите на Boosty - https://boosty.to/russel91

А также - за продолжением ко всем моим рассказам обращайтесь в личные сообщения на сайте или на почту torres9111@mail.ru или на boosty. Заходите в мой профиль на сайте и смотрите все публикации автора.

Также пишу на заказ. На любые темы, по вашему сценарию, предпочтениям и пожеланиям. Обращайтесь!