Санаторий Ласточка.

Мы молодожёны, нам едва исполнилось по двадцать пять, со дня свадьбы прошло меньше полугода. Я работал в небольшом IT-отделе, жена — Анна — бухгалтером на крупном заводе по производству строительных материалов. Завод был старый, советский ещё, с профсоюзом, который иногда раздавал путёвки.

В конце мая Анна пришла с работы особенно оживлённая. Бросила сумку на пол, обняла меня за шею и почти прокричала:

— Нам дали путёвку! На две недели. В санаторий «Берёзовая роща». От предприятия. Бесплатно!

Я сначала не понял.

— Какой ещё санаторий?

— Загородный. В сорока километрах. Лес, озеро, медицинские процедуры, питание. Нас с тобой. Двухместное. Представляешь?

Я представил. Две недели вдвоём, без работы, без родителей, которые всё ещё иногда заходили «проверить, как молодые». Звучало заманчиво. Но внутри сразу кольнуло лёгкое сомнение: санаторий от завода — это обычно либо пенсионеры, либо люди постарше. Мы будем самыми молодыми.

Анна уже листала фотографии на телефоне.

— Смотри, тут озеро. И беседки. И даже свой пляж. А процедуры можно не ходить, если не хочешь. Главное — отдохнуть.

Я кивнул. Спорить не стал. Через неделю мы уже собирали вещи.

Поездку оформили быстро. Анне на работе сказали, что путёвка «для молодых специалистов», хотя ей было уже не двадцать. Я промолчал. Внутри что-то неприятно шевельнулось: на заводе Анну знали многие. Особенно мужчины. Она была привлекательной — светлые волосы, аккуратная фигура, всегда ухоженная. Я замечал, как на неё смотрят в столовой, когда иногда заезжал к ней на обед. Но никогда не придавал этому значения. До этого момента.

Мы выехали в пятницу вечером. Я за рулём, Анна рядом. Она была в лёгком летнем платье, коротком, с тонкими лямками. Ноги загорелые уже после пары выходных на даче. Я то и дело поглядывал на них.

— Ты чего такой задумчивый? — спросила она, заметив мой взгляд.

— Просто... интересно, какие там будут люди.

Она пожала плечами.

— Какие-какие. Обычные. Пенсионеры, может, кто-то из среднего звена. Нам-то какое дело? Мы же не для компании едем.

Я кивнул. Но внутри уже крутилась мысль: а вдруг там окажется кто-то с завода. Кто-то, кто знает Анну лучше, чем просто «бухгалтера из третьего корпуса».

Санаторий встретил нас тишиной. Длинный двухэтажный корпус из светлого кирпича, вокруг сосны и берёзы, вдалеке блестело озеро. Администраторша лет пятидесяти выдала ключи от номера 217 на втором этаже и коротко объяснила распорядок.

Номер оказался скромным, но чистым: двуспальная кровать, шкаф, небольшой стол, балкон с видом на лес. Анна сразу распахнула окно, впустила запах хвои и влажной земли.

— Нравится? — спросила она, поворачиваясь ко мне.

— Нравится.

Она подошла ближе, обняла за талию, прижалась грудью.

— Тогда давай не будем думать ни о чём. Две недели только мы.

Я поцеловал её. Сначала мягко, потом глубже. Руки сами спустились на её бёдра, задрали край платья. Под ним были простые хлопковые трусики — она специально взяла удобные «на дорогу». Я провёл пальцами по ткани, почувствовал, что она уже немного влажная.

Анна тихо выдохнула мне в губы:

— Здесь даже стены тонкие, наверное... Надо будет тише.

Я усмехнулся и подхватил её, укладывая на кровать. Платье снял быстро, трусики тоже. Она лежала передо мной голая, только с тонкой золотой цепочкой на шее — свадебный подарок. Я вошёл медленно, глядя ей в глаза. Она обхватила меня ногами, тихо постанывала, стараясь не повышать голос.

Секс получился недолгим, но очень нужным. После мы лежали рядом, слушая, как где-то в коридоре хлопают двери и голоса новых постояльцев.

Анна провела пальцем по моей груди.

— Знаешь... а вдруг здесь правда кто-то с завода будет?

Я повернул голову.

— А тебе это важно?

Она помолчала секунду дольше, чем нужно.

— Нет. Просто... интересно.

Я ничего не ответил. Только крепче обнял её. Но уже тогда, в первый вечер, где-то глубоко внутри появилось странное, тяжёлое предчувствие.

На следующий день всё началось.

Утром, Я вышел из корпуса после ужина, когда Анна сказала, что хочет ещё немного полежать и почитать. Солнце уже садилось, но было ещё светло. Я пошёл вдоль тропинки к озеру — просто пройтись, проветрить голову.

Возле старых кустов ивы, где тропинка делала изгиб и скрывалась от главного корпуса, я услышал звуки. Сначала принял за птиц или ломающиеся ветки. Потом различил тяжёлое мужское дыхание и глухие, ритмичные шлепки.

Я замедлил шаг. Потом совсем остановился и осторожно обошёл кусты сбоку.

Мужик яростно ебал женщину, присмотревшись я узнал того самого Семеныча с проходной завода — здорового, широкого в кости пенсионера-бугая, которому уже далеко за шестьдесят, но который до сих пор выглядел так, будто мог вынести дверь с косяком. Раньше он сидел на вахте, проверял пропуска, иногда шутил с молодыми. Сейчас он стоял на коленях в траве, а перед ним на четвереньках была женщина лет сорока.

Я её сразу узнал. Утром в столовой она сидела за соседним столом — с мужем и двумя детьми школьного возраста. Спокойная, опрятная, в скромной блузке. Муж что-то рассказывал детям, она кивала и аккуратно ела суп.

Сейчас на ней не было ничего, кроме задранной к подмышкам майки. Груди болтались тяжёлые, немолодые. Юбка валялась рядом в траве. Семеныч держал её за бёдра своими огромными ладонями и вколачивал жёстко, глубоко, без всякой жалости. Каждый толчок сопровождался влажным звуком и тихим, сдавленным стоном женщины.

— Ну что, шлюха, — низко, почти спокойно говорил нравится?

Женщина только всхлипнула и кивнула, уткнувшись лицом в скрещенные руки.

— Отвечай нормально.

— Нравится... — выдохнула она дрожащим голосом.

Семеныч шлёпнул её по заднице тяжёлой ладонью. Громко. Красный след сразу проступил на коже.

— Громче. И полностью.

— Нравится, когда вы меня ебёте...

Он усмехнулся и ускорился. Руки сжали её ягодицы сильнее, разводя их, чтобы входить ещё глубже.

— А муж знает, какая у него жена? Знает, что ты по кустам ползаешь и чужие члены в себя принимаешь?

— Не знает... — тихо ответила она.

— И не узнает. Правда? — Он резко вогнал до конца и замер. — Правда, сука?

— Правда... не узнает...

Семеныч снова начал двигаться — теперь медленнее, но с силой, почти вынимая ствол полностью и всаживая обратно. Женщина уже не сдерживалась. Стоны стали громче, она подавалась назад навстречу каждому толчку.

— Вот так. Хорошая замужняя дырка. Ты ведь специально сегодня без трусов пришла, да? Знала, что я после ужина сюда хожу.

Она кивнула, не поднимая головы.

Я стоял за кустами и не мог отвести глаз. Член уже стоял так, что было больно. Я видел всё: как растягиваются её губы, как по бёдрам стекает смазка, как огромные яйца Семеныча шлёпают о её кожу. Он трахал её с таким спокойным, почти хозяйским унижением, будто имел на это полное право.

Через несколько минут он вытащил член, шлёпнул головкой по её ягодице и приказал:

— Ложись на спину. Ноги шире.

Женщина послушалась. Легла в траву, развела ноги. Семеныч навалился сверху, снова вошёл и начал долбить уже лицом к лицу. Одной рукой он сжал ей горло — не сильно, но достаточно, чтобы она смотрела только на него.

— Скажи, чья ты сейчас пизда.

— Ваша... — хрипло выдохнула она.

Он кончил в неё с низким, протяжным стоном, вжимаясь до упора. Женщина в этот момент тоже кончила — тихо, судорожно сжимая его бока руками.

Семеныч ещё немного оставался внутри, тяжело дыша. Потом медленно вышел. Из неё сразу потекла густая белая струйка.

— Приведи себя в порядок и иди к мужу, — сказал он уже обычным голосом, застёгивая брюки. — А завтра после обеда будешь здесь же. Поняла?

Она кивнула, всё ещё лежа в траве с раздвинутыми ногами.

Я стоял за кустами и уже не мог оторваться.

Семеныч ушёл. Просто развернулся и пошёл, как будто только что не выебал замужнюю бабу до полусмерти. А она осталась. Лежала в траве, ноги врозь, майка на груди, и из неё медленно, густо вытекала его сперма. Я видел каждую каплю.

Рука сама полезла за телефоном. Я даже не думал особо — просто достал и начал снимать. Сначала фото. Много. Крупно её пизду, как она пульсирует, как белое стекает вниз по жопе. Потом видео. Долго вёл, чтобы было видно лицо, чтобы потом нельзя было отмазаться, что «это не я».

«Вот она какая... Утром с мужем и детьми суп хлебала, а сейчас лежит и даже трусы не надела. Знала, что этот бугай её выебет, и специально пришла голая под юбкой.»

Член стоял так, что мешал дышать. Я переступил с ноги на ногу, поправил его в штанах и продолжал снимать.

Когда материала было достаточно, я выключил камеру и просто вышел из-за кустов.

Она услышала шаги, резко села, глаза округлились.

— Кто вы?.. Что вам...

Я не стал ничего объяснять. Просто развернул телефон экраном к ней и включил только что снятое.

Она посмотрела — и лицо у неё сразу стало серым.

— Вы снимали... — голос совсем сел. — Удалите... ради бога...

Я покачал головой.

— Не удалю. Но могу никому не показывать. Если сейчас сделаешь, что я скажу.

Она смотрела на меня, и я видел, как у неё в глазах одновременно страх, стыд и понимание, что выхода нет. Муж, дети, санаторий... Всё может рухнуть из-за одной записи.

Я расстегнул ширинку и достал член. Он уже полностью стоял, мокрый на головке.

— На колени. И соси. А потом я тебя трахну. Здесь же.

Она молчала секунд пять. Потом медленно, будто силы закончились, опустилась на колени прямо в траву передо мной. Руки дрожали, когда обхватили ствол.

Я положил ладонь ей на затылок и тихо сказал:

— Смотри на меня. Чтобы я видел, что ты понимаешь.

Она подняла глаза и взяла головку в рот.

Я стоял над ней, смотрел, как её губы растягиваются вокруг моего члена, и внутри всё горело от тяжёлого, грязного кайфа.

«Вот так. Снимал, как тебя ебут, а теперь сам тебя использую. И ты даже не сопротивляешься. Потому что знаешь — видео у меня.»

дновременно.

— Чего вы хотите?..

Я медленно расстегнул ширинку и достал уже стоявший член.

— Чтобы ты сейчас встала на колени и отсосала. А потом я тебя трахну. Здесь же. В этих кустах.

Она молчала несколько секунд. Потом медленно, будто под гипнозом, опустилась на колени прямо передо мной. Руки дрожали, когда она обхватила мой ствол.

Я положил ладонь ей на затылок.

— И смотри мне в глаза, пока сосёшь. Чтобы я видел, что ты понимаешь, за что это.

Она подняла взгляд и медленно взяла головку в рот.

Она сосала старательно, но дрожащими губами. Я держал её за волосы и смотрел сверху. В какой-то момент она отстранилась, чтобы перевести дыхание, и тихо сказала:

— Меня... Светой зовут.

Я кивнул. Имя сразу легло в голову и осталось там.

— Хорошо, Света.

Я поднял её с колен, развернул спиной к себе, заставил опереться руками на ствол ивы и вошёл сразу до конца. Она была мокрая, растянутая после Семеныча, и принимала легко. Я трахал её жёстко, без нежности, держа за бёдра.

И пока вгонял в неё, в голове начал складываться план. Чёткий, грязный и очень возбуждающий.

«Света. Замужняя. Дети. Муж. И при этом она уже подставила свою пизду пенсионеру-бугаю. Значит, её можно использовать дальше.»

Я ускорился, шлёпая бёдрами о её зад.

«Аня. Моя Аня. Чистенькая, родная. Если её правильно подвести... Если Света поможет...»

Мысль ударила так сильно, что я на секунду даже сбился с ритма.

«Познакомить их. Сделать так, чтобы они начали общаться. А потом Света аккуратно, по-женски, подтолкнёт Аню к Семенычу.

Я сильнее сжал пальцы на её бёдрах и начал долбить совсем жёстко.

— Тебе нравится, Света? — тихо спросил я ей в спину.

— Да... — выдохнула она.

— А если я скажу, что хочу, чтобы ты помогла мне с одной вещью?

Она только всхлипнула в ответ, потому что я в этот момент особенно глубоко вошёл.

Я наклонился к её уху и почти шёпотом произнёс:

— У меня есть жена. Молодая. Красивая. И я хочу, чтобы ты её... подготовила. К Семенычу. Поняла?

Света замерла на секунду. Потом тихо, почти беззвучно спросила:

— Зачем вам это?..

Я усмехнулся и сделал ещё несколько жёстких толчков.

— Потому что хочу. А ты сделаешь. Потому что видео у меня. И потому что ты уже однажды согласилась.

Она не ответила сразу. Только кивнула, уткнувшись лбом в предплечье.

Я кончил глубоко, с низким стоном, вжимаясь в неё до упора. Держался ещё несколько секунд, потом медленно вышел. Сперма сразу потекла вниз по её бёдрам — уже моя поверх его.

Я застегнул ширинку, подождал, пока она натянет юбку, и спокойно сказал:

— Завтра после завтрака найдёшь меня у озера. Познакомишься с моей женой. А дальше будешь делать то, что я скажу.

Света кивнула, не поднимая глаз. Потом тихо произнесла:

— Хорошо...

Я развернулся и пошёл к корпусу. В голове уже всё было разложено по полочкам.

Света. Аня. Семеныч.

И я — посередине. Тот, кто всё это устроит.

На следующее утро я проснулся раньше Ани. Она ещё спала, лежа на боку, волосы раскиданы по подушке. Я лежал и смотрел на неё, а в голове уже крутился вчерашний план.

После завтрака предложил прогуляться к озеру. Аня сразу согласилась:

— Давай, а то я уже засиделась. Воздух тут хороший.

Мы шли медленно. Она была в простом сарафане, волосы собрала в хвост на ходу, ещё поправляла резиночку, пока мы спускались к воде.

Света ждала у скамейки. Сидела прямо, руки на коленях. Когда мы подошли, она подняла глаза. Я сделал вид, что удивился.

— О, Света? Мы же вчера тут разговаривали...

Она кивнула.

— Да.

Я повернулся к жене:

— Ань, это Света, вчера случайно пересеклись. Света — моя жена, Аня.

Аня улыбнулась легко, протянула руку:

— Привет. Ну вы как, уже обжились тут?

Света пожала руку, чуть неуверенно:

— Более-менее.

Мы сели. Аня сразу заговорила просто, без всякой натянутости:

— А я вот всё думаю — здесь так тихо, что даже непривычно. В городе постоянный шум, а тут только птицы да иногда кто-то проходит. Вам не кажется, что время вообще по-другому идёт?

Света чуть улыбнулась:

— Кажется. Особенно по вечерам.

Аня кивнула, пододвинулась удобнее:

— А вы с кем приехали? Мы вот вдвоём, только-только поженились, решили хоть немного отдохнуть вдвоём, пока никто не дёргает.

Света на секунду замялась, потом спокойно ответила:

— С мужем и детьми. Двое мальчишек, школьники.

— Ого, — Аня подняла брови с искренним интересом. — Наверное, уже непросто с ними. Мы пока без детей, даже не представляю, как это — в санаторий всей семьёй.

Она говорила легко, с лёгкой улыбкой, иногда поправляла хвост. Никакой искусственной вежливости — просто обычный разговор молодой женщины, которой интересно.

Я сидел рядом и молчал. Только изредка кивал. А внутри уже всё горело.

Они разговаривали. Аня сама тянула разговор, сама задавала вопросы. Света отвечала сдержанно, но уже не так напряжённо.

Через какое-то время Аня встала, потянулась и сказала:

— Слушайте, а может вдоль берега пройдёмся? Тут тропинка вроде нормальная, не совсем заросшая. А то я уже наскамейке отсиделась.

Света взглянула на меня быстро. Я чуть кивнул.

— Давайте, — тихо согласилась она.

Мы пошли вдоль воды. Аня шла посередине, между нами, и продолжала говорить — уже про то, как ей нравится запах хвои, про то, что в номере окна плохо закрываются, про еду в столовой. Обычные, живые слова.

А я смотрел на её спину и думал только об одном:

Мы шли вдоль берега ещё минут пятнадцать. Аня продолжала говорить легко, почти не замолкая — про работу, про то, как странно отдыхать без постоянного звонка телефона, про то, что в санатории даже хлеб какой-то особенно вкусный. Света слушала, изредка кивала, иногда коротко отвечала.

В какой-то момент, когда тропинка сделала поворот и корпус скрылся за деревьями, Света вдруг сказала:

— А вы вечером на дискотеку пойдёте? Тут по субботам в актовом зале включают музыку. Не громко, конечно, но люди собираются.

Аня сразу оживилась:

— Да? А я и не знала. А что, нормально там? Не одни пенсионеры?

Света чуть улыбнулась уголком рта:

— Разное бывает. Иногда и помоложе подтягиваются. Мы с подругами иногда заходим... ну, если муж детей уложит.

Аня посмотрела на меня:

— Сань, а давай сходим? А то вечера у нас пока одинаковые — чай и сериал на планшете.

Я пожал плечами, будто мне всё равно:

— Можно. Если хочешь.

Света кивнула:

— Тогда давайте часов в восемь у входа в зал. Я подойду.

Аня улыбнулась:

— Договорились.

Вечером Аня долго выбирала, что надеть. В итоге остановилась на простом чёрном платье до середины бедра и лёгкой накидке. Волосы распустила. Когда мы выходили из номера, она ещё раз посмотрела на себя в зеркало и тихо сказала:

— Нормально выгляжу? А то я уже не помню, когда в последний раз на танцы ходила.

— Нормально, — ответил я. И это было правдой. Выглядела она хорошо. Слишком хорошо для того, что я задумал.

В актовом зале уже играла музыка — не слишком громкая, смесь старых хитов и чего-то более свежего. Людей было немного: несколько пар среднего возраста, двое пожилых мужчин у стены, группа женщин за столиком в углу. Света уже сидела там. Когда мы подошли, она подвинулась и сделала место.

Сначала всё шло спокойно. Разговаривали, смеялись. Потом Света предложила:

— Может, по бокалу вина? Тут в буфете есть нормальное, не столовское.

Аня согласилась сразу. Я тоже взял. Потом ещё по одному. Потом Света принесла уже маленькую бутылку и три пластиковых стаканчика.

К десяти часам Аня заметно расслабилась. Щёки порозовели, глаза блестели, она смеялась громче обычного и несколько раз опиралась рукой на плечо Светы, когда рассказывала что-то смешное. Света пила меньше, но тоже была нетрезвой. Я пил медленно и почти не пьянел — мне нужно было всё видеть и помнить.

В какой-то момент Аня наклонилась к Свете и уже чуть громче, чем нужно, сказала:

— Слушай, а ты реально иногда без мужа сюда приходишь? Мне бы муж точно устроил скандал, если б я одна на дискотеку собралась.

Света улыбнулась своей сдержанной улыбкой и тихо ответила:

— Иногда бывает... что муж занят. А жить-то как-то надо.

Аня кивнула, будто это было самое обычное дело, и допила свой стакан.

Я сидел напротив и молча смотрел на них. План работал. Они уже пили вместе. Уже говорили о мужьях. А до следующего шага оставалось совсем немного.

Музыка уже играла громче, когда я заметил его.

Семеныч стоял у входа в зал, огромный, в простой рубашке с закатанными рукавами. Он оглядел помещение и сразу остановил взгляд на Свете. Секунду просто смотрел, потом неторопливо пошёл прямо к нашему столу.

Аня в этот момент смеялась над чем-то, что сказала Света, и не сразу его заметила. А вот Света напряглась мгновенно.

Он остановился напротив нас. Кивнул мне коротко — мы сразу узнали друг друга. С проходной. Сколько раз я ему пропуска показывал.

— Санёк, — низко сказал он. — Не ожидал тебя тут увидеть.

— Взаимно, — ответил я как можно спокойнее.

Семеныч перевёл взгляд на Свету. Та сидела прямо, руки на столе, и только чуть заметно сглотнула.

— Светик, — почти ласково произнёс он. — А ты чего не сказала, что тут компания.

Потом посмотрел на Аню. Глаза чуть прищурил, оценивая.

— А это, небось, молодая жена?

Я кивнул.

— Аня.

Аня улыбнулась вежливо, хотя в глазах уже мелькнуло лёгкое удивление от того, насколько свободно этот здоровый мужик держится.

— Приятно.

Семеныч усмехнулся и без всякого спроса протянул руку Свете:

— Пойдём, что ли, потанцуем. А то сидите тут, как на собрании.

Света взглянула на меня на долю секунды. Я чуть кивнул. Она встала.

Они вышли на небольшую танцплощадку. Семеныч сразу положил широкую ладонь ей на талию, вторую — ниже, почти на ягодицу. Танцевал медленно, прижимая её к себе. Света держалась скованно, но не отстранялась. В какой-то момент его рука откровенно сжала её зад. Аня это увидела — я заметил, как она на секунду замерла с бокалом в руке и чуть приподняла брови.

Через несколько минут Семеныч вернул Свету к столу и уже протянул руку Ане:

— Теперь с молодой женой потанцуем. Разрешишь, Санёк?

Я пожал плечами:

— Конечно.

Аня встала. Она была уже заметно вышая, щёки горели, и отказала бы с трудом. Семеныч взял её так же уверенно — одна рука на талии, вторая чуть ниже. Танцевал близко. Аня сначала держала дистанцию, но он постепенно притягивал её ближе. Я видел, как его пальцы слегка сжали её бок, как он что-то говорил ей на ухо, и она тихо засмеялась, откинув голову.

Света сидела рядом со мной и молчала. Я чувствовал, как она напряжена.

Когда Семеныч вернул Аню, та плюхнулась на стул уже совсем раскрасневшаяся.

— Ну и мужик... — тихо сказала она, больше себе под нос. — Руки как клешни.

Света глянула на неё и чуть заметно улыбнулась.

Семеныч снова взял Свету. На этот раз танцевал ещё ближе. Я отчётливо видел, как его ладонь скользнула ниже и уже открыто легла на её зад, сжимая. Света дёрнулась, но не отстранилась. Аня смотрела на них поверх бокала. Смотрела внимательно. И уже не отводила глаз.

Я сидел и чувствовал, как внутри всё тяжелеет от возбуждения.

План работал лучше, чем я рассчитывал. Они танцевали парами почти без перерыва.

Семеныч брал то Свету, то Аню. Со Светой он уже не стеснялся — рука лежала на заднице открыто, иногда сжимала так, что было видно даже со стороны. Аня это видела. И каждый раз, когда он так делал, она чуть сильнее прикусывала губу и смотрела, не отводя глаз. Когда танцевал с Аней — держал её ближе, чем нужно, ладонь то и дело спускалась ниже талии. Она уже не отодвигалась. Только дышала чаще и иногда тихо смеялась ему в плечо.

Я сидел за столом и пил медленно. Мне было видно всё.

В какой-то момент Аня наклонилась к Свете и что-то шепнула. Света кивнула. Обе встали почти одновременно.

— Мы на минутку, — сказала Аня, уже заметно пьяная. — В туалет.

Они ушли, держась друг за друга, чуть покачиваясь. Дверь в коридор захлопнулась.

Семеныч сразу подошёл ко мне и сел на соседний стул. Тяжёлый, большой. Посмотрел в сторону, куда ушли женщины, потом прямо на меня.

— Санёк, — низко сказал он. — Я вижу, вам нравится. Обоим. Особенно когда я Светку лапаю. Ты смотришь. И она смотрит. Глаза горят.

Я молчал. Он продолжал спокойно, без усмешки даже:

— Можно мне твою жену пощупать? Нормально так. Давно уже не трогал молодое упругое тело. Руки помнят ещё, а возможности нет. Если она не будет против — я аккуратно. Прямо здесь, когда вернутся. Или чуть позже.

Он ждал ответа. Не давил, просто смотрел тяжёлым спокойным взглядом.

Я чувствовал, как колотится пульс в горле. В голове крутилось только одно: Аня сейчас в туалете. Пьяная. И она уже видела, как этот мужик лапает другую женщину. И ей это нравилось.

Я медленно кивнул.

— Можно. Если она сама не будет против.

Семеныч коротко кивнул в ответ, будто мы просто договорились о мелочи, и откинулся на спинку стула.

Через пару минут дверь снова открылась. Аня и Света возвращались. Аня шла первой, поправляя волосы, щёки красные, глаза блестящие.

Семеныч уже вставал ей навстречу.

Как только Аня подошла к столу, он уже протянул руку.

— Пойдём, — сказал он просто. — Ещё один танец.

Аня подняла на него мутные глаза. Она была уже изрядно пьяная — щёки горели, взгляд плыл, она слегка покачивалась даже просто стоя. Кивнула не сразу, будто сначала должна была понять, чего от неё хотят. Потом неуверенно положила ладонь в его руку.

Он повёл её сразу в тёмный угол — туда, где почти не было света. Аня шла за ним покорно, спотыкаясь на неровном полу, держась за его руку сильнее, чем нужно. До меня доносился только её тихий, растерянный голос:

— Куда мы... тут же темно...

Семеныч ничего не ответил. Просто остановился с ней за колонной и сразу притянул ближе. Аня не отстранилась — она вообще плохо соображала, что происходит. Когда его большая ладонь легла ей на задницу и сжала, она только тихо ойкнула и чуть пошатнулась. Дернулась слабо, больше от неожиданности, чем от желания оттолкнуть.

Он прижал её к себе. Она стояла, уткнувшись лбом ему в грудь, и, кажется, просто пыталась удержать равновесие. Его руки уже спокойно, уверенно лапали её через тонкое платье — сжимали ягодицы, проводили по бёдрам, поднимались к груди. Аня иногда тихо всхлипывала или бормотала что-то невнятное, но не сопротивлялась по-настоящему. Голова у неё явно кружилась. Она плохо понимала, где находится и что с ней делают.

Семеныч развернул её спиной к себе, обхватил поперёк живота и продолжал спокойно трогать. Одна рука легла на грудь и сжала. Аня слабо дёрнула плечом, но сразу обмякла, откинув голову ему на плечо. Глаза у неё были полуприкрыты. Казалось, она уже почти не соображает, чьи это руки.

Я сидел за столом и смотрел. Горло пересохло. Внутри всё сжалось от тяжёлой, грязной смеси возбуждения и чего-то похожего на страх.

Она была слишком пьяная. Она плохо понимала, что происходит.

А он этим пользовался. Семеныч держал её всё так же крепко — одной рукой поперёк живота, второй уже под платьем, на голом бедре. Аня стояла, почти обмякнув, голова запрокинута ему на плечо, глаза полуприкрыты. Она явно плохо соображала, где находится.

Он наклонился к её лицу.

Сначала просто провёл губами по щеке, потом развернул её голову к себе и поцеловал прямо в рот. Глубоко. В засос. Без всякой предварительной нежности.

Аня сначала замерла. На секунду даже попыталась чуть отстраниться, но сил почти не было. Семеныч держал её за затылок огромной ладонью и целовал жёстко, жадно, слышно было даже отсюда — влажно, глубоко.

И она ответила.

Сначала слабо, почти рефлекторно. Потом уже по-настоящему — губы раскрылись, она тихо застонала ему в рот и начала отвечать. Пьяно, неумело, но отвечать. Её рука поднялась и легла ему на шею, пальцы вцепились в ворот рубашки.

Я сидел и смотрел, как мой пьяный, почти ничего не соображающий жена целуется с этим огромным мужиком в тёмном углу танцпола. Как она подаётся ему навстречу. Как её тело, которое ещё утром принадлежало только мне, сейчас полностью в его руках.

Внутри всё оборвалось и одновременно вспыхнуло тяжёлым, почти болезненным возбуждением. Я не мог отвести глаз. Не мог даже моргнуть.

Семеныч оторвался от её губ только через долгую минуту. Аня тяжело дышала, губы припухшие, взгляд совсем мутный. Она даже не попыталась отвернуться. Просто стояла, прижатая к нему, и смотрела куда-то мимо.

Он низко что-то сказал ей на ухо. Она медленно кивнула.