Прошло четыре дня с той безумной ночи и такого же безумного утра на кухне.

Михаил сидел в своем рабочем кресле перед монитором, но цифры перед глазами расплывались. Он уже полчаса смотрел на одну и ту же строчку в таблице, не в силах заставить себя сконцентрироваться. Вместо этого перед внутренним взором снова и снова возникали картины, которые, казалось, выжгли в мозгу неизгладимый след.

Вот Алена стоит на пороге его спальни в черной маечке, едва прикрывающей грудь. Вот она стягивает трусики, позволяя им упасть на пол. Вот ее пальчик скользит между влажных половых губ, оставляя блестящую ниточку смазки. Вот девушка берет член в рот — впервые в жизни — и смотрит на отца снизу вверх с таким выражением, от которого у Михаила до сих пор перехватывало дыхание.

«Прекрати», — мысленно приказал себе мужчина. — «Ты на работе. Люди вокруг. Сосредоточься».

Но разве можно сосредоточиться, когда внутри до сих пор пульсирует воспоминание о том, как узкая, горячая и влажная вагина дочери сжимала его член, когда он входил в нее в первый раз? Когда Михаил помнит вкус вагинальной смазки дочери — сладковатую, с легкой кислинкой? Когда он до сих пор чувствует, как молодое тело билось в экстазе под ним?

Михаил украдкой оглядел открытое пространство офиса. Соседние столы пустовали — коллеги разбрелись на обед. Он перевел взгляд на внушительную выпуклость в ширинке своих брюк и тяжело вздохнул.

«Сорок лет мужику, а ведет себя как озабоченный подросток», — подумал отец Алены с горечью. — «И не просто озабоченный. Ты трахнул собственную дочь, Миша. Твою родную дочь. Девочку, которую ты нянчил на руках, водил в первый класс, учил кататься на велосипеде. Как ты теперь можешь смотреть ей в глаза? Как ты вообще смеешь называться отцом?»

Стыд обжег внутренности, но почти сразу же отступил, вытесненный жаром внизу живота. Михаил ненавидел себя за то, что стоило ему вспомнить Алену — ее стройные ноги, упругую грудь с торчащими сосками, гладковыбритый лобок — и член каменел мгновенно, не спрашивая разрешения у совести.

«Но как же это было хорошо...» — предательски шепнул внутренний голос. — «Ты забыл, когда в последний раз испытывал такое. Инесса... с ней давненько такого не было. А Алена... она буквально горела в твоих руках. Она хотела тебя. По-настоящему хотела. Разве можно винить мужчину за то, что он отвечает на желание?»

«Можно!» — тут же возразил другой голос. — «Потому что она твоя дочь! Ты должен был остановить ее еще в ту ночь. Должен был сказать "нет" и отправить спать. А ты... ты даже не попытался.»

Михаил сжал переносицу пальцами, словно это могло унять головную боль.

Вчера вечером он предпринял попытку наладить отношения с женой. После ужина, когда Алена ушла к себе, а Инесса мыла посуду, Михаил подошел к ней со спины и обнял за талию.

— Инесса... может, сегодня? — спросил мужчина, прижимаясь к затылку губами.

Женщина замерла на секунду, потом аккуратно высвободилась из объятий.

— Миша, я устала. И голова болит.

— Может аспирина... — начал было Михаил.

— Я сказала — нет, — отрезала Инесса, даже не повернувшись к мужу. — Не дави на меня.

Мужчина шумно вздохнул и отошел. Удивительно, но он почти не расстроился. Да, где-то глубоко внутри обида кольнула — законная жена отказывает в сексе, когда у него яйца уже болят от переполнения. Но почти сразу же в голову пришла другая мысль, от которой по спине побежали мурашки предвкушения.

«Ничего», — подумал Михаил тогда. — «Когда Инесса заснет, Алена...»

Он оборвал себя на полуслове. Нельзя так думать. Нельзя планировать ночные визиты к дочери, как будто это что-то обыденное. Но предательское возбуждение уже разгоралось в паху, и мужчина понимал, что если сегодня ночью Алена снова придет к нему, он не откажется.

Эти мысли преследовали Михаила весь день. И вот сейчас, сидя на работе, он понимал, что концентрация равна нулю. Стрелка часов медленно ползла к шести вечера.

***

Алена провела этот день, как и предыдущие, в ожидании очередной близости. Четыре дня без папы... нет, четыре дня почти без папы. Они виделись каждый вечер, ужинали вместе за одним столом, разговаривали, но между ними больше не было того секретного, запретного, сводящего с ума напряжения. Инесса, на удивление, смилостивилась и перестала дуться на мужа, но к дочери относилась все так же холодно, отпуская колкие замечания по поводу ее нарядов.

Сегодня Алена решилась.

Она дождалась, пока мать ушла на свою вечернюю посиделку с подругой — они встречались пару раз в неделю, чтобы обсудить последние сплетни и пожаловаться на мужей. Инесса должна была вернуться не раньше девяти. Папа приходил с работы около семи.

Девушка открыла шкаф и достала пакет, который предусмотрительно спрятала среди свитеров. Внутри лежал набор, который она заказала в интернет-магазине с доставкой на пункт выдачи — чтобы мама случайно не перехватила посылку.

Алена разложила покупку на кровати.

Черный кружевной бюстгальтер на косточках, почти не скрывающий грудь — чашечки едва прикрывали соски, оставляя остальное полупрозрачной вязи кружев. Трусики-танга такой же черной кружевной вязи — практически невесомые, с тонкими резинками на бедрах, оставляющие ягодицы почти полностью открытыми. К ним прилагался пояс для чулок — широкая кружевная полоса с четырьмя силиконовыми держателями. И, наконец, сами чулки — черные, ажурные, с кружевной резинкой на бедре.

Отдельно в пакете лежала небольшая коробочка. Алена открыла ее и достала анальную пробку из розового силикона — небольшую, с закругленным наконечником и широким основанием. Девушка покрутила ее в пальцах, с интересом рассматривая. Она читала в интернете, что для подготовки к анальному сексу нужно начинать с маленьких размеров, использовать много смазки и научиться расслабляться.

«Папочка, наверное, захочет попробовать мою попку», — подумала Алена, и от этой мысли у нее сладко заныло между ног. — «Я должна быть готова».

Она разделась догола и встала перед зеркалом. Высокая, стройная, с длинными волосами, которые сегодня она распустила по плечам. Грудь — третий размер, упругая, с розовыми сосками, которые от одного только взгляда отца начинали твердеть. Талия тонкая, бедра округлые — девушка знала, что фигура у нее что надо. «Яблочко от яблони», — говорила бабушка, имея в виду Инессу, которая в молодости была настоящей красавицей.

Алена начала одеваться.

Сначала чулки — она аккуратно натянула их на стройные ноги, расправила кружево на бедрах. Затем пояс — он сел идеально, плотно обхватив талию чуть выше бедер. Девушка закрепила держатели чулок, чувствуя, как легкое натяжение полосок приятно щекочет кожу.

Трусики-танга — Алена надела их, поправив тонкие резинки на бедрах. Кружево едва прикрывало лобок, оставляя почти всю промежность открытой. Девушка повернулась и посмотрела на свою задницу в зеркале — упругие и круглые ягодицы выглядывали из-под тонкой полоски кружева, которая терялась между ними.

«Папочка будет в восторге».

Она взяла анальную пробку, выдавила на нее немного лубриканта из тюбика, который лежал в той же коробочке, и, чуть расставив ноги, осторожно поднесла наконечник к анусу. Холодный силикон коснулся сжатого колечка, и Алена вздрогнула. Она медленно надавила, чувствуя, как мышцы сопротивляются, не пуская инородный предмет.

«Расслабься», — сказала она себе. — «Дыши ровно».

Глубокий вдох, выдох — и наконечник скользнул внутрь. Алена тихо охнула, ощутив, как пробка заполняет ее задний проход. Ощущение было странным — не болезненным, но непривычным, давящим. Девушка подождала несколько секунд, позволяя телу привыкнуть, затем осторожно пошевелила бедрами. Пробка сидела плотно, не выпадая.

— Так, — прошептала она себе под нос. — Теперь бюстгальтер.

Последний штрих. Черное кружево легло на грудь, приподнимая ее и собирая в глубокое декольте. Твердые и возбужденные соски почти полностью выглядывали из кружевных чашечек — бюстгальтер был скорее декоративным, нежели закрывающим.

Алена снова посмотрелась в зеркало. Из отражения на нее смотрела не обычная девушка, а настоящая соблазнительница — сексуальная, порочная, готовая на все. Она улыбнулась собственному отражению и провела ладонями по бедрам, чувствуя, как кружево чулок щекочет пальцы.

«Папочка придет с работы уставший», — подумала девушка. — «А я его встречу и помогу расслабиться».

***

Михаил вставил ключ в замочную скважину. День выдался тяжелым — он все-таки заставил себя работать, но мысли то и дело возвращались к дочери. К тому, что ждет его дома. К тому, что, возможно, случится снова, когда Инесса уснет.

Он открыл дверь и шагнул в прихожую.

— Я дома, — произнес мужчина автоматически, стягивая туфли.

Тишина.

Странно. Обычно дочка смотрела телевизор или сидела в своей комнате, но сейчас в квартире было подозрительно тихо.

— Алена? — позвал Михаил, повесив пиджак на плечики.

— Я здесь, папочка, — раздался голос из глубины коридора, и мужчина замер.

Алена стояла в дверях гостиной.

Нет, это была не его дочь в привычных джинсах и футболке. Перед ним стояла женщина. Женщина в черном кружевном белье — чулках, поясе, бюстгальтере и трусиках-танга, которые практически ничего не скрывали.

Михаил открыл рот, но не смог выдавить ни звука.

Его взгляд путешествовал по телу дочери, цепляясь за каждую деталь. Длинные волосы, рассыпавшиеся по плечам и груди. Черное кружево бюстгальтера, сквозь которое просвечивали розовые соски. Тонкая талия, обтянутая поясом. Кружево чулок на стройных ногах. И между ног — едва прикрытая лобок полоска кружева, за которой угадывалась гладкая кожа.

Сердце Михаила забилось на запредельной частоте. Член мгновенно отреагировал на зрелище, начав наливаться твердостью в тесных брюках.

— Алена... что... — начал мужчина, но голос предательски сел.

— Тсс, — девушка приложила палец к губам и улыбнулась. — Мамы нет дома. Она ушла к тете Свете, вернется не раньше девяти. У нас есть время.

Она сделала шаг к отцу, затем еще один. Михаил сглотнул, чувствуя, как возбуждение заливает разум горячей волной, оттесняя остатки стыда и сомнений.

«Это неправильно», — промелькнула мысль где-то на задворках сознания. — «Остановись. Скажи ей, пусть переоденется».

Но когда Алена взяла его за руку и потянула за собой, когда мужчина ощутил тепло ее пальцев, когда увидел, как блестят ее глаза в полумраке коридора — Михаил понял, что не скажет ни слова против.

Девушка привела отца в свою спальню.

Комната Алены пахла ее духами — сладкими, цветочными, с ноткой ванили. Девушка включила ночник и лампу на столе, создав мягкий, интимный полумрак. Затем она отпустила руку отца и отошла на несколько шагов, в центр комнаты, где было свободное пространство.

— Садись, папочка, — кивнула Алена на кресло у стены. — Я хочу тебе кое-что показать.

Михаил опустился в кресло, не в силах оторвать взгляд от дочери. Его член уже полностью встал и болезненно упирался в ширинку. Мужчина невольно расстегнул пуговицу на брюках, давая пенису хоть немного свободы.

Алена улыбнулась, заметив его движение.

— Нравится? — спросила она, проведя ладонями от бедер вверх, к поясу, затем к груди.

— Ты... — Михаил сглотнул. — Ты невероятно красивая, дочка.

— Спасибо, папочка.

Девушка начала двигаться.

Это был не профессиональный танец — скорее интуитивное, чувственное движение тела под музыку, которая звучала только в ее голове. Алена покачивала бедрами, проводя ладонями по телу — то сжимая собственную грудь сквозь кружево бюстгальтера, то опускаясь к промежности и едва касаясь пальцами полоски трусиков.

Михаил смотрел, затаив дыхание. Каждое движение дочери отзывалось пульсацией в его члене. Он видел, как под кружевом твердеют ее соски, как влажным блеском покрывается кожа между ног.

Алена повернулась к папе спиной и наклонилась, уперевшись руками в пол. Ее ягодицы, почти полностью открытые, оказались прямо перед взглядом отца. Тонкая полоска трусиков терялась между ними, а чуть ниже, Михаил заметил это не сразу, из ануса торчало розовое основание.

У него перехватило дыхание.

— Алена... это... — прохрипел он.

Девушка выпрямилась и повернулась к папочке лицом, сияя от удовольствия.

— Это пробка, папочка, — сказала она как ни в чем не бывало. — Я готовлю свою попочку для тебя.

— Что? — Михаил не верил своим ушам. — Ты хочешь...

— Хочу, чтобы мой любимый папочка трахнул меня в зад, — закончила за него Алена, глядя прямо в глаза. — Если ты, конечно, этого хочешь.

«Хочу ли я этого?» — мысли метались в голове Михаила. — «Она моя дочь, это неправильно, это запрещено, это...»

Но член пульсировал и требовал ответа, и ответ был только один.

— Да, — выдохнул он. — Да, хочу.

Алена улыбнулась еще шире и продолжила танец. Теперь она двигалась к нему — медленно, покачивая бедрами. Подойдя вплотную, девушка опустилась на колени между отцовских ног и расстегнула ремень брюк.

— Я хочу почувствовать твой член во рту, папочка, — прошептала она, расстегивая ширинку.

Михаил приподнял бедра, позволяя стянуть брюки вместе с трусами. Его член выскочил наружу — каменно-твердый, с набухшей головкой, из уретры уже выступила прозрачная капля смазки.

Алена взяла его в руку, проведя пальцами по всей длине, от основания до головки. Затем она склонилась и провела языком по тому же пути, слизывая капельку.

— М-м-м, — промурлыкала девушка. — Я уже успела соскучиться по твоему вкусу, папочка.

И она взяла отцовский член в рот.

Михаил откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза. Боже, как же хорошо. Горячий, влажный рот дочери, ее язык, обвивающий ствол, ее губы, скользящие по головке. Алена сосала член с такой страстью, будто это было для нее жизненной необходимостью.

Девушка опускалась все глубже, пока головка не коснулась ее горла. Она замерла на секунду, привыкая, затем начала двигаться, ритмично насаживаясь ртом на отцовский член. Девичья рука массировала яйца, сжимая их с нежной, но уверенной силой.

— Алена... Аленка... — простонал Михаил, запуская пальцы в ее волосы. — Так хорошо...

Девушка подняла глаза на отца и встретилась с ним взглядом. В ее глазах горел огонь — желание, страсть, любовь. Алена не отводила взгляда, продолжая сосать твердый член, пока Михаил чувствовал, как оргазм начинает нарастать где-то глубоко в паху.

— Остановись, — с трудом выдавил он. — Еще рано. Я хочу... я хочу тебя...

Алена послушно выпустила член изо рта, облизала губы и встала. Она сняла бюстгальтер, позволив своей упругой груди освободиться, и отбросила его в сторону. Затем стянула трусики-танга, оставшись только в чулках, поясе и с анальной пробкой в анусе.

— Пойдем на кровать, папочка, — сказала девушка, помогая отцу подняться с кресла. — Я хочу, чтобы ты был сверху.

Михаил не заставил себя упрашивать. Он сбросил рубашку, майку, окончательно стянул брюки и трусы, оставшись абсолютно голым. Алена забралась на кровать и легла на спину, раздвинув ноги и согнув их в коленях.

Отец навис над ней, чувствуя жар, исходящий от молодого тела. Он провел рукой между дочкиных ног — все было мокрым, скользким от возбуждения. Мужские пальцы скользнули по половым губам, раздвинули их и нащупали твердый клитор.

— О-о-ох, — выдохнула Алена, выгибаясь. — Папочка... не мучай... войди в меня.

Михаил наставил головку члена к входу во влагалище и надавил. Тело дочери подалось навстречу, принимая его. Пенис вошел медленно, чувствуя, как мокрые и горячие стенки вагины раздвигаются и обхватывают его.

— Да, — прошептала Алена. — Да, папочка. Трахни меня.

Михаил начал двигаться.

Сначала медленно, глубокими толчками, наслаждаясь каждым сантиметром, каждым сокращением мышц дочери. Алена стонала, закусив губу, чтобы не кричать слишком громко. Ее руки обвили папину шею, а ноги обхватили его талию.

— Быстрее, — попросила девушка. — Пожалуйста, быстрее.

Михаил ускорился. Его бедра задвигались ритмичнее, член входил и выходил из влагалища дочери, выталкивая наружу смазку, которая стекала по ягодицам Алены на простыню.

Звуки их тел — влажные шлепки, стоны, прерывистое дыхание — наполнили комнату. Михаил чувствовал, как приближается оргазм, но не хотел кончать так быстро. Он замедлился, сделал паузу, позволяя возбуждению немного отступить.

— Перевернись, — сказал он хрипло. — На четвереньки.

Алена послушно перевернулась, встав на колени и упершись локтями в кровать. Ее ягодицы оказались прямо перед ним, и Михаил замер, любуясь видом. Пробка, розовая и блестящая от лубриканта, торчала из ануса дочери, а чуть ниже влажная дырочка была раскрыта и готова принять его крепкий член снова.

Михаил взял пенис в руку и снова вошел в дочь сзади. Под этим углом член проникал глубже, и Алена вскрикнула, когда головка уперлась в шейку матки.

— Да, папочка! — закричала она. — Трахни меня! Трахни свою маленькую шлюшку!

Михаил задвигался с новой силой, жестко и глубоко. Его яйца шлепали по клитору дочери с каждым толчком, заставляя ее стонать еще громче. Мужчина смотрел, как его член входит в дочкино влагалище, как растягиваются ее стенки, как смазка пузырится вокруг основания.

— У тебя такая тугая пися, — прорычал он, шлепнув дочь по ягодице. — Такая мокрая, горячая...

— Для тебя, папочка, — простонала Алена в ответ. — Это только для тебя.

Михаил почувствовал, что оргазм близок — слишком близок. Он хотел кончить в дочку, залить ее матку своей спермой, но в голове промелькнула мысль о беременности.

— Алена... презерватив... — выдохнул мужчина.

— Не надо, — ответила девушка, повернув голову и глядя на него затуманенными глазами. — Я пью таблетки. Я хочу чувствовать внутри твою сперму, папочка. Кончи в меня. Пожалуйста.

Это сломало последний барьер.

Михаил задвигался с удвоенной силой, жестко долбя дочь, пока ее крики не перешли в сплошной стон. Молодое и красивое тело билось под ним, задница ходила ходуном, а влагалище сжимало твердый член с такой силой, что мужчина думал — еще немного, и он взорвется.

— Кончаю, — простонал он. — Алена, я кончаю!

— Внутрь, папочка! — закричала девушка. — Кончи в меня!

Михаил издал глухой рык, и сперма хлынула из него горячими толчками. Он чувствовал, как наполняет дочь, как ее вагина сжимается, высасывая из него каждую каплю. Алена кончила следом — ее тело выгнулось дугой, руки подкосились, и она упала лицом в подушку, сотрясаясь в спазмах оргазма.

Михаил замер, с погруженным в дочку по самые яйца членом, наслаждаясь финальными сокращениями своего члена. Затем он медленно вынул увядающий пенис, и из влагалища Алены потекла белая, густая сперма.

Девушка лежала, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. Михаил лег рядом, обнял ее и прижал к себе. Тела были мокрыми от пота, а в комнате пахло сексом — терпко, остро и пьяняще.

— Папочка, — прошептала Алена, прижимаясь к отцу. — Это было невероятно.

— Да, — согласился Михаил, целуя дочку в висок. — Но нам нужно убраться, пока мама не вернулась.

Алена с сожалением вздохнула, но кивнула. Они быстро встали, и Михаил помог дочери дойти до ванной.

***

В душе они мылись вместе. Михаил намылил мочалку и провел по спине Алены, затем по груди, затем между ног. Девушка постанывала от удовольствия, когда губка касалась чувствительного клитора.

— Хватит, — с улыбкой сказала она, перехватывая папину руку. — А то мы так никогда не закончим.

Они вытерлись, наскоро привели комнату Алены в порядок — простыню со спермой Михаил унес с собой в стиральную машину, пробку девушка спрятала обратно в коробку. Алена надела халат, а Михаил — домашние штаны и футболку.

В восемь пятьдесят раздался звук открывающейся входной двери.

Михаил сидел на кухне с чашкой чая, делая вид, что смотрит телевизор. Алена вышла из своей комнаты в длинном халате, наброшенном поверх голого тела.

— Мам, ты пришла, — сказала она сонным голосом. — Я уже спать легла, устала сегодня.

Инесса скинула туфли в прихожей и прошла на кухню.

— Что-то ты рано, — заметила она, подозрительно оглядывая дочь. — Не заболела?

— Нет, просто спать хочу, — Алена зевнула для убедительности. — Спокойной ночи, мам. Спокойной ночи, пап.

Она подошла к отцу и легко поцеловала его в щеку, затем, бросив короткий взгляд на мать, быстро вышла из кухни.

Инесса проводила дочь взглядом, потом перевела взгляд на мужа:

— Ты какой-то... расслабленный, — заметила она, садясь напротив.

— Просто устал, — пожал плечами Михаил. — День тяжелый был.

Он отхлебнул чай, чувствуя, как внутри все еще пульсирует после недавнего секса. Запах Алены, смешанный с запахом мыла и духов, все еще стоял в носу. Михаил старался не смотреть на жену, боясь, что та прочитает что-то в его глазах.

— Ладно, — Инесса встала. — Я тоже пойду мыться и лягу.

Она ушла в ванную, и Михаил перевел дух.

Пронесло.

***

Позднее, когда супруги уже лежали в постели, Инесса вдруг повернулась к мужу. Свет был выключен, но через щель в шторах пробивался свет фонарей с улицы, позволяя различать силуэты.

— Миша, — тихо позвала она.

— М? — сонно отозвался Михаил, хотя спать ему вовсе не хотелось.

— Ты не спишь?

— Уже почти заснул. Что случилось?

Инесса помолчала несколько секунд, потом ее рука легла ему на грудь.

— Может... может, сегодня? — спросила она, и в ее голосе Михаил уловил нотку неуверенности, почти робости. — Я знаю, что отказывала тебе последние дни... но сейчас...

Михаил замер.

Еще пару дней назад он бы обрадовался. Еще неделю назад он бы бросился на жену, не дожидаясь второго приглашения. Но сейчас... сейчас он чувствовал только усталость.

И, если честно, некоторое пресыщение. После того, как он обильно кончил в Алену этим вечером, его либидо временно отпустило.

— Знаешь, дорогая, — мужчина притворно зевнул, — Я сегодня что-то очень устал. Давай лучше завтра?

Инесса убрала руку. В темноте Михаил почти физически почувствовал, как жена обиженно поджала губы — он хорошо знал эту ее привычку.

— Ну, как хочешь, — сухо сказала женщина и отвернулась.

Михаил закрыл глаза.

В голове вертелись мысли — о том, что он только что отказал жене в сексе после того, как трахнул собственную дочь. О том, что это неправильно. О том, что его брак держится на лжи.

Но где-то внутри, глубоко, теплилось другое чувство — удовлетворение. Сладкое, запретное, порочное удовлетворение от того, что он сделал. И от того, что Алена тоже хотела этого.

«Я чудовище», — подумал Михаил, засыпая. — «Но мне так хорошо, что плевать».

Спасибо за внимание!

Если вам понравился рассказ, ставьте оценки и оставляйте комментарии!

Уважаемые читатели! За продолжением и другими рассказами заглядывайте на мой телеграмм-канал:

https://t.me/AntonAkaDemick

и Группу в ВКонтакте:

https://vk.com/club238765496

ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ! В группах выложены отвлеченные тексты, чтобы обойти модерацию. Настоящие рассказы я буду высылать в личных сообщениях. Или, если вы пришлете почту, то на нее.