Tишина в комнате нарушалась только тяжелым, сбивчивым дыханием. Лена лежала на Анатолии, словно мокрая тряпка, её тело полностью обмякло после мощного спазма. Анатолий чувствовал тяжесть её бедер, запах пота и секса, который витал в воздухе густым облаком. Его рука, по локоть в её выделениях, была зажата между её ног, и он не решался пошевелиться, боясь нарушить хрупкое равновесие. Её сердце, где-то под грудью, билось так сильно, что отдавалось в его собственной грудной клетке.

Наконец Лена зашевелилась. Она с трудом оторвалась от его плеча, где её лицо оставило влажное пятно, и перевела дух. Её волосы слиплись, а щеки пылали румянцем. Она отползла в сторону, высвобождая его руку, и села на краю кровати. Анатолий увидел, как её грудь, всё ещё открытая, вздымается. Её соски, длинные и набухшие, торчали упрямо, словно требуя внимания, но Лена, казалось, уже забыла о нём.

— Мне нужно принять душ, — пробормотала она хриплым голосом, не глядя на него.

Она встала, слегка пошатываясь, и начала поправлять одежду. Натягивая мокрую от пота и слизи футболку, она морщилась, но всё равно выглядела удовлетворенной. Анатолий лежал неподвижно, чувствуя себя глупо. Его джинсы всё еще спущены до колен, а красный, раздутый член, так и не получивший разрядки после последней сцены, тяжело лежал на животе, пульсируя в такт сердцебиению. Он прикрыл глаза, надеясь, что Лена не заметит его унизительного состояния, но она уже была занята собой.

Она взяла полотенце и, не сказав ни слова, вышла из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Слышно было, как она босыми ногами прошла по коридору, а затем хлопнула дверь ванной. Вскоре зашуршала вода.

Анатолий остался один. Тишина давила на уши. Он медленно сел, потирая запястье — она сжала его так сильно, что остались синяки. Он посмотрел вниз на свой стояк. Это было больно и стыдно одновременно. Он начал натягивать джинсы, застегивая пуговицу с трудом, так как ткань натягивалась на возбуждённой плоти. Ему нужно было уйти, или хотя бы привести себя в порядок, но ноги казались ватными.

Вдруг в коридоре послышались шаги. Тяжелые, уверенные шаги, совершенно не похожие на легкую походку Лены. Анатолий замер, застегивая молнию. Дверь в спальню без стука распахнулась.

На пороге стояла Наташа. Старшая сестра Лены. Она была выше её на голову, её фигура казалась более зрелой и женственной. Длинные ноги, обтянутые черными леггинсами, уходили вверх, под короткий халатик, который едва прикрывал её бедра. У неё была пышная грудь, которая, казалось, вот-вот выпадет из глубокого выреза. Но самое поразительное было в её лице — это был взгляд хищника, который учуял добычу.

Она вошла в комнату, не спрашивая разрешения, и её глаза мгновенно нашли Анатолия, сидящего на краю кровати с красным лицом и очевидной выпуклостью в штанах.

— О, — вырвалось у неё, и губы растянулись в улыбке, которая не была доброй. — А ты кто такой?

Анатолий поперхнулся воздухом. Он хотел встать, но ноги отказались служить.

— Я... я друг Лены, — пролепетал он, чувствуя, как краска заливает уши. — Она в душе.

Наташа закрыла дверь за собой. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Она медленно подошла к кровати, её каблуки стучали по полу, хотя она была босой — это был стук её уверенности. Она остановилась прямо перед ним, так что её колени почти касались его.

— Друг? — Она скептически подняла бровь. — С такими друзьями не нужны враги. Или нужна?

Её взгляд опустился вниз, прямо на его промежность. Анатолий невольно сжал ноги, пытаясь скрыть возбуждение, но это было невозможно. Наташа заметила это. Её ноздри слегка раздулись, словно она учуяла запах, который остался после Лены и его собственного возбуждения.

— Ого, — прошептала она, и в её голосе появилась хрипотца, которой не было секунду назад. — Ленке повезло. Или нет?

Она сделала еще один шаг, вплотную придвинувшись к его коленям. Анатолий вынужденно запрокинул голову, чтобы смотреть на неё. От неё пахло дорогими духами и чем-то еще, сладким и приторным.

— Я видела, как ты на меня смотришь, — сказала она, опуская руку и кладя её ему на плечо. Её пальцы были длинными, с ярким маникюром, и они впились в его мышцу. — Или это не на меня? Это на то, что у тебя в штанах?

Анатолий не мог вымолвить ни слова. Его сердце билось так сильно, что, казалось, она это слышит. Наташа медленно провела рукой вниз по его груди, к животу, и остановилась прямо над ремнем.

— Покажи мне, — приказала она. Это был не вопрос.

— Лена... она может выйти... — попытался возразить Анатолий, но голос его дрожал.

— Она моется, — отмахнулась Наташа. — У неё это надолго. Она любит тереться мочалкой. У нас есть времени.

Она не стала ждать его решения. Её пальцы ловко расстегнули его пуговицу, которую он только что застегнул, и опустили молнию. Анатолий вздрогнул, когда её холодная рука коснулась горячего члена через ткань боксеров. Она легко высвободила его, и он выскочил наружу, упругий и готовый, красный от натяжения кожи.

Наташа присвистнула сквозь зубы.

— Вот это да, — прошептала она, обводя взглядом его размеры. — Толстый и большой. Я знала, что Лена не станет приводить сюда никого, кто не может похвастаться инструментом.

Она опустилась на колени перед ним, её лицо оказалось на уровне его члена. Анатолий смотрел на неё сверху вниз, видя, как её длинные ресницы дрожат, а губы слегка приоткрылись. Она взяла его в руку, обхватив пальцами, которые не могли сомкнуться вокруг ствола.

— Ты хочешь, чтобы я помогла тебе с этим? — спросила она, глядя ему прямо в глаза. Её язык коснулся губ, смачивая их. — Пока моя сестра моет свою маленькую киску, я могу позаботиться о твоей проблеме. По-быстрому.

Она не стала ждать ответа. Наташа наклонилась и взяла его головку в рот. Анатолий ахнул, запрокидывая голову назад. Её рот был горячим и влажным, она умела пользоваться языком гораздо лучше, чем Лена. Она делала вращательные движения, облизывая край головки, затем резко погружалась глубже, заставляя его чувствовать, как её нёбо скользит по нежной коже.

Она сосала его жадно, с громкими чмокающими звуками, которые, казалось, эхом разносились по комнате. Её слюна стекала по его стволу, смазывая его для её руки, которая работала в унисон с ртом, сжимая основу и двигаясь вверх-вниз.

Анатолий не мог поверить происходящему. Ещё пять минут назад он был рабом Лены, а теперь её старшая сестра, эта высокая опытная женщина, опустилась на колени перед ним, заглатывая его член. Он положил руку ей на голову, касаясь её мягких волос, и слегка надавил, заставляя её взять его глубже. Наташа не возразила, наоборот, она смягчила горло и позволила ему войти почти до самого конца, издавая довольный урчащий звук.

Она вытащила его изо рта с громким «поп», и слюна тянущейся нитью соединила её губы с его головкой.

— Тебе нравится, да? — спросила она, тяжело дыша. Её глаза блестели. — У меня дырка побольше, чем у Лены. Она еще не научилась принимать таких, как ты. А я...

Она встала, быстро стянув свои леггинсы вместе с трусиками. Анатолий увидел её промежность — она была полностью гладкой, выбритой, а губы были пухлыми и слегка приоткрытыми, блестящими от влаги. Она была уже возбуждена.

—. ..а я люблю большиe, — закончила она, наступая на него и отталкивая его плечи назад, чтобы он лег на спину.

Анатолий упал на подушку. Наташа взобралась на кровать, встала над ним на колени и медленно опустилась, направляя его член к своему входу.

— Быстро и жестко, — прошептала она, и её глаза наполнились диким огнем. — Пока вода в душе не стала холодной.

Она резко опустилась вниз. Анатолий почувствовал, как её горячая, узкая, но невероятно влажная плоть обхватила его. Наташа была не такой тугой, как Лена, её мышцы были более растянутыми, но она знала, как их использовать. Она начала двигаться, поднимая бедра и с силой падая вниз, заставляя его член проникать глубоко, до самой матки.

— Да... — простонала она, закидывая голову назад. — Именно то, что мне нужно.

Она положила руки ему на грудь, царапая ногтями кожу, и ускорила темп. Кровать заскрипела. Анатолий лежал, прижатый её весом, и смотрел, как прыгают её большие груди под халатиком. Он чувствовал, как его оргазм снова начинает подниматься, но теперь это было неизбежно. Наташа не собиралась останавливаться. Она использовала его, как живую игрушку, и он любил это. Звуки их соединения — чавканье и шлепки — смешивались с шумом воды из ванной, который доносился издалека, напоминая им, что время ограничено.