АКТ 1 РЕШЕНИЕ

Если и выбирать из всех наших молчаливых и холодных вечеров самый молчаливый и холодный, то это был он. Тяжелая атмосфера душила, сдавливала грудь, отзывалась низким гулом в ушах, лишала энергии и жизни. Гнетущая апатия, вызываемая этим спертым воздухом, наливала суставы оловом, утяжеляла мысли в голове, позволяя только лежать на кровати, смотреть в потолок и тяжело дышать, боясь даже пошевелиться.

Саша не отлипал от ноутбука за столом. Я осмелилась повернуть голову и поглядеть на мужа. Его лицо было каменным и абсолютно нечитаемым. Что-то коротко напечатав, он принялся изучать что-то, подперев подбородок рукой. На костяшках другой ладони, которая лежала на клавиатуре, виднелись бордовые ссадины. Следы недавней драки, если ее можно было так назвать.

А ведь Саша почти потерял для меня мужественность, и если бы не последняя встреча с его друзьями в сауне, между нами оборвалась бы последняя ниточка уважения и послушания мужу. И этот его звериный, внезапно маскулинный поступок, который он совершил, когда разбил бутылку о голову Игоря, похотливого негодяя, так издевавшегося надо мной все это время... Интересно, а как бы поступил Саша, елси бы узнал, ЧТО именно делали со мной Игорь с друзьями за его спиной? Или, может, он как-то узнал? Может, он подсмотрел? В любом случае, эта неандертальская выходка, пусть я и не хотела себе в этом признаваться, словно звонкой пощечиной заставила меня очнуться, вспомнить о своем статусе замужней женщины... Сделать шаг назад от той шлюхи, в которую я окончательно превращаюсь... Интересно, как я поступлю, если внезапно возникшая агрессивная сторона Саши обратится против меня? Уйду? Или подчинюсь, и уж чего хуже, буду наслаждаться этим, если мне это понравится?

– Они тебя точно не трогали? – перевел Саша взгляд на меня.

– Нет... – полушепотом произнесла я. – Ты уже спрашивал.

– Мало ли, может ты не заметила? Точно нет? В бассейне там, в раздевалке? Я это к чему... – он прикрыл ноутбук и устало погладил зажмуренные глаза. – Если этот мудак накатает заявление... Там ведь на бутылки мои отпечатки, это можно будет подвести под тяжкие телесные... Вот если бы у нас какие-то ответные аргументы были... Может, синяки, отпечатки...

– Сперма внутри меня? – выпалила я, не подумав.

– Очень смешно, – скривился муж. – Ты подумай хорошенько, Надь. Может, было чего?

– Нет, – покачала я головой. – Пальцем меня не тронули.

– А ты... Ну...

– Что?

– Если будут спрашивать... Скажешь?

– Что скажу? Кому скажу?

– Милиции. Что надо.

– Сказать милиции, что надо? Соврать, что меня трогали без моей воли?

– Ну... Это звучит, конечно...

– Голую, в сауне, трое мужчина, при муже? Который сам привел свою жену голышом к своим друзьям со школьных времен?

– Думаешь, не поверят?

Образ маскулинного дикого самца рассыпался с каждым словом. Словно скорлупа, падающая осколок за осколком, все больше и больше обнажающая настоящую суть мужа, все такую же неуверенную, пугливую, мнительную.

– Вряд ли.

– Надя, мне твое “вряд ли” не надо. Надо, чтобы ты сказала то, что надо. Или ты хочешь баулы мне в тюрьму возить?

– Ты правда думаешь, что Игорь напишет заяву?

– От этой мрази можно ждать чего угодно!

– Что ж ты согласился с этой мразью в сауну пойти?

– А ты сама что, с радостью портки скинула, перед мужиками-то покрасоваться, да?

Я захлебнулась словами, которые отчаянно хотели вырваться из меня, благоразумно промолчав.

– Понравилось, как на тебя смотрят? Понравилось, как разглядывали твои сиськи? Твою жопу? Понравилась им твоя причесочка?

– Саш, ты чего?

– Только я не про ту, что на голове! – он встал, обойдя столик, приблизился. – Как? Пока меня не было! Что у вас было?

– Да ничего не было, Саша, успокойся! Ты чего?

– Я не понимаю, почему ты не хочешь помочь мне!! – закричал уже он, рывком опрокинув столик с кофейной кружечкой, жалобно покатившейся по полу. – Просто сказать людям в погонах пару правильных слов!

– И подставить себя под клевету? Ты понимаешь, что там снимать надо еще, экспертизы...

– Да срать я хотел на экспертизы!!!

– Саша, ты ведешь себя неадекватно...

– Это ты, блядь, ведешь себя неадекватно! Блядь! Подстилка!! Защищать еще будешь этого мудака??

– Кого?

– Хочешь, чтобы я еще произносил его имя?? Думаешь о нем, небось, пока мы трахаемся? Представляешь его вместо меня?

– Так, я пошла.

Перекатившись на кровати, я опустила босые ноги на пол, сделала пару шагов по направлении к двери, но Саша грубо схватил меня за локоть, попытавшись прижать к стене. Чтобы не упасть, мне пришлось упереть ему руку в грудь, но он так сильно тряхнул меня, что ноги снова подкосились.

– Куда ты пойдешь? Куда ты пойдешь, а?? – с каждым словом он встряхивал меня все сильнее и сильнее. – К кому?? К нему, да? Не закончили там, в сауне? Помешал я вам, да?

– Чему ты помешал? – я улыбнулась сквозь осыпавшие все мое лицо волосы. – Ничему ты не помешал! Все они успели!

– Что успели?? – опешил муж.

– Все успели. Пусти меня.

– Ты бредишь. Что ты несешь? Ты же видишь, что мне неприятно.

– Саша, мне уже плевать, что тебе неприятно. Почему все это время всем вокруг вообще не интересно, а что мне нравится? А? А что мне, может, не нравится?

– Ты никуда не пойдешь! Шлюха!

Он оторопел, даже отпустил меня, когда комнату огласила настолько звонкая пощечина, что эхо от нее отразилось даже от окон. Воспользовавшись его замешательством, я выскочила из комнаты, хлопнув дверью, не теряя времени на сборы, влетела ногами в кроссовки, накинула на домашнюю майку короткую кожаную куртку, закинула телефон в сумочку и тут же вылетела из квартиры, не заботясь даже о том, что кроме майки на моем теле в этот момент не было ничего.

Не став дожидаться лифта, я поскакала по лестнице вниз, пытаясь на ходу поправить сбившиеся задники кроссовок на голых ногах.

– Ты куда, блять? – прозвучал громкий крик сверху. – Надя! Надя! Стой! Ты что??

Выпрыгнув на улицу, я засеменила к машине, внутренне молясь, что не забыла ключи от машины. К счастью, они довольно быстро нащупались во внешнем кармане куртки, так что буквально через минуту я уже спешно выезжала со двора, даже не пропустив таксиста, заставив его оттесниться назад, покинув двор, от души вдавила ногу в педаль газа. Телефон, второпях брошенный на соседнее кресло, зазвонил, но я игнорировала его. Игнорировала до того времени, пока он не дополз до края кресла и не начал грозиться упасть вниз, так что, доехав до светофора, я, так и быть, удосужилась взять его в руки... Чтобы среди семи пропущенных от Саши заметить один, спрятавшийся, от Омара.

Омара, с которого наш заработок в сети перетек в реальную жизнь. Омара, который подложил меня под двух мужчин, Омара, с которым я впервые заработала своим телом, причем буквально, а не с помощью медиаконтента.

Я вздохнула. Поднимать или проигнорировать? Я ведь ничем ему не обязана, проигнорировав, я просто лишусь дополнительного заработка... Хотя почему дополнительного, неужели я все еще считаю наш полумертвый онлифанс основным источником дохода? Саша практически перестал вести его, да и я уже не высказывала желания новых фотосессий. И вообще, я уже наводила справки касательно того, можно ли вернуться на старую работу... Снова сидеть 8 часов 5 дней в неделю, перекладывать бумажки, писать отчеты, выслушивать негодование начальника, раз в год ходить на корпоратив... А там, может, и получится найти кого-то, с кем я проведу остаток своих дней... От Саши я ведь уйду... Ведь уйду? После такого точно надо бы...

Словно в ответ на мои тяжелые мысли, загорелся зеленый свет. Немного поколебавшись, я ткнула на маленькую иконку трубки, перевела телефон на громкую связь и медленно покатилась вперед.

– Надь, что не берешь, занята? – его голос был веселым и необычайно дружелюбным. – Свободна вечером?

– Я... Омар, я... – я слегка задохнулась. – Нет.

Ну вот почему слова, правильные слова, которые давно должны были быть произнесены, снова встали в горле, и сказано было совсем другое, неправильное, ложное, губительное...

– Слушай, Надюш, снова надо меня выручать. Подменить надо девочку, там быстро, Надь, делов на час-полтора. Оплата повышенная, сама знаешь, не обижу.

– А что за вызов... В смысле, куда, где... Сколько...

– Сколько денег или сколько клиентов?

– Э.. Да... – растерялась я.

– Что да? – слышно было, как тяжелее было Омару держать дружелюбный тон разговора. – Клиентов там... Справишься, Надь. Ты девочка крепенькая, уже отзывы на тебя поступили, довольны были шлюшкой очень. Более того, хотели тебя к себе забрать, на месяцок, домой, еле тебя отстоял. Так что и ты благодарной будь, договорились?

– До... Договорились... Только я... Я в домашнем буду... И не смогу переодеться.

– О, это не страшно. Макияж сделать сможешь?

– Походный...

– Хватит. Все, кидаю адрес... Там с тобой еще одна девочка работать будет, вообще она уже должна быть там, так что тебе нужно просто приехать и... Добить клиента. Вообще сливки, считай, снять. Одни плюсы.

– Ага... Я не одна буду?

– Тебя уже ждут. Все, давай, пулькой. Туда обратно, отзвонишься по окончанию... Как тебя отпустят.

Словно дождавшись окончания разговора, телефон тут же зазвенел Сашей. Похоже, муж набирал мне нон стопом. И только я смахнула его влево, отменяя вызов, его имя тут же заменилось другим. Я вздохнула. Когда же меня, наконец, оставят в покое? Неужели я всегда буду настолько нарасхват?

– Алло... – приняла я другой вызов.

– Надя? – голос Игоря звучал необычайно тихо и глухо.

– Вроде я.

– Надо поговорить. Это серьезно.

– Я сейчас не могу.

– Это не про секс. Чтобы ты понимала, я сейчас в больнице лежу, с перемотанной головой. Швы накладывали.

– Блин...

– Что делать будем?

– А что делать надо?

– Тебе уголовный кодекс процитировать? Что в таких ситуациях делать надо?

– Ты реально побежишь плакаться в милицию? – внезапный гнев показался из-под обреченной усталостью и взял бразды правления в свои руки.

– Не понял?

– Что ты не понял, Игорь? Как в три ствола меня переть с друзьями, так вы, мужики, смелые, а как по ебалу за это получить – так ой, тарищь майор, обидели, побили. Так?

– Надь, я не думаю, что вы в той ситуации...

– А знаешь что, Игорь? Похуй, иди, плачься. Пиши, жалуйся.

– Надь...

– Пиздуй, Игорь. Знаешь, меня это реально доебало. Жалуйся.

– Я Саше...

– И Саше поплачься. Что он тебя избил. Мне плевать. Вот вообще плевать.

– Так я и переписку ему нашу...

– Игорь, есть чем еще удивить? Есть что новое сказать?

– Коготки отрастила, да, котенок? Уважаю...

– Еще раз. Есть, что еще сказать?

– Нет, Надюш, пока ничего. До связи. Но еще будет. Будут темы для разговоров. Поверь.

– Как скажешь.

Пусть загрызут друг друга. Пусть съедят, задолбали оба. Что один, что другой, они ведь вообще... Оба максимально равнодушно относятся ко мне, к моим чувствам и ощущениям. Один похотливый кусок дерьма, второй такой же, только хоть честный и хотя бы с собой... Но для всех них, и для постоянных, и для разовых связей, и, скорее всего, для сегодняшних, я всегда буду лишь мясом для ебли, лишь сексуальной игрушкой, которую выкинут на улицу, когда похоть испариться окончательно, воплотившись в липкое горячее семя внутри моих натруженных дырок, только благодаря которым я и имею хоть какую-то ценность в своем нынешнем окружении...

А может... Только если какое-то время... Скажем, пару месяцев, пока я не смогу обрести уверенную самостоятельность... Финансово... Ну, в крайнем случае, год... Точно не больше года... Вот так вот поработать с Омаром и его заказами... Ну что, я не выдержу таких встреч, как тогда, в сауне, с двумя спортсменами? Если раз в неделю... Точно не чаще одного раза в неделю... Может, иногда, лишь иногда, по два раза... Главное ведь свернуть вовремя с этой дорожки, верно? В конце концов... В конце концов, Омар действительно подбирает относительно хороших клиентов, обеспеченных, локации работы тоже довольно приятные, оплата высокая. Это ведь не панель, не клоповники с маргинальными партнерами. Казалось бы, какие подвохи... Еще и трахают лучше, чем муж, чего уж там...

Я вздохнула, пропуская встречные машины, повернула налево, заехала на проспект. До места назначения оставалось 6 километров... Судя по навигатору, я направлялась в одну из многочисленных высоток совсем еще молодой застройки. И, судя по смске Омара, последний этаж, пентхаус. Вечеринка? Тогда логично, почему я буду работать не одна... Более того, не мало ли будет их двоих на... Пентхаус... Хотя кто их знает, этих клиентов...

А Саша-то притих, уже не звонит... Может, Игорь действительно с ним связался... Ну и ладно, ну и пора, значит. Раньше, может, я и думала утащить весь этот разврат последнего месяца в могилу, но сейчас... Сейчас я уже устала от этих тайн. Пусть все будет ясно. Пусть Саша все знает. И что было, и что будет прямо сейчас со мной. Хватит. Пусть все будет ясно.

– Кто? – хрипло спросил домофон.

– Это Надя... Эм... Я от Омара.

– О, куколка новая приехала. Заходи, заходи.

Аж мурашки от этого голоса и его тона... Может... Нет, нельзя отступать. Деньги мне нужны, особенно если я уже не вернусь домой... Деньги мне очень нужны. С этого клиента я заработаю на пару месяцев аренды, причем не самой дешевой квартиры...

Лифт ехал медленно, словно желая продлить мои невеселые рассуждения. Отсчитывая каждый этаж легким сигналом, он, нехотя, достиг наконец цифры 32. Очень высоко. Даже уши слегка заложило.

На этом этаже, видимо, только один пентхаус, дверь в который была слегка приоткрыта. Рядом, сидя на корточках, курила худенькая черноволосая девочка. На ее покрасневшем лице, измазанном тушью и помадой, нескончаемым потоком текли слезы, она мелко дрожала всем телом, обнимая рукой колени.

– Ты... – начала было я.

– Омар? – всхлипнув, коротко перебила она меня.

– Я... Да.

– Заебись. Теперь твоя очередь. Развлекайся, – она резко поднялась, кинув окурок прямо за пол. – Я их немножко утомила. Омар уебок, кстати, на такое нужно девочек пять минимум звать. Да покрепче. Все, адьес.

Не успела я даже ничего спросить, как она скользнула в закрывающийся за мной лифт и пропала. Отлично... Не самая лучшая мотивационная речь, конечно. И не самая понятное. Понятно было лишь то, что клиентов там несколько, явно все мужчины, и я явно буду одна. И они, видимо, жестят... Хотя там совсем уж хрупкая девочка, совсем маленькая... С другой стороны, и я габаритами похвастаться не могла...

Я глубоко вздохнула, задержала дыхание, сосчитав до десяти. Почувствовала, как мои ноги начинают слегка подрагивать, как и рука, которой я осторожно взялась за дверную ручку. Я выдохнула, вошла внутрь.

– Решилась? – раздался голос из глубины помещения. – А я думал, развернешься и свалишь. Как та, чернявая. А мы только начали с ней веселиться. Представляешь, слезки с первых же минут потекли. Если бы ты не приехала на замену, Омарчик бы мне хорошенькие денежки отвалил за сорванный праздник. А так придется ему платить. Ну, проходи, не стесняйся.

Я молча разулась, сняла куртку, зачем-то сложила ее и оставила на кроссовках, сложив телефон и ключи от машины в одном кармане, сверху. Мало ли, может тоже нужно будет ретироваться.

И только я вошла в огромную, освещенную панорамными окнами, комнату, с потолками под метра четыре, а то и больше, опирающуюся о квадратные колонны, украшенные старомодной лепниной и резьбой. Оглядевшись, я сразу поняла, что ретироваться у меня мало что вряд ли получится, но даже пытаться не стоит. С такими клиентами жизнь меня еще не сводила.

В целом, именно в этом помещении пентхауса находилось четверо мужчин, и занимались эти мужчины вещами, заниматься которыми в открытую могли только будучи не только обеспеченными, но еще влиятельными и крайне защищенными. Среди этих занятий, например, было потребление через американскую купюру белого порошка, обильно рассыпанного на стеклянном столике. Рядом с кучкой этого порошка я с ужасом заметила мирно лежащий пистолет, и вряд ли этот пистолет был игрушечным, а его владельцы вряд ли пускали из него мыльные пузыри. В другом углу комнаты вообще лежала какая-то армейская разгрузка, набитая инструментами, назначения которых я вообще не знала.

Зато я сразу узнала другие инструменты, рассыпанные по полу: несколько фаллоимитаторов размером и формой от маринованного огурчика и до хорошего кабачка, от одного вида которых я невольно сглотнула слюну. С липучками и без, гладкие и покрытые пупырками, чистые и, видимо, уже бывшие в употреблении... Рядом с ними, почти закатившись под диван, лежал шар-кляп, левее – наручники. Около кресла, по другую сторону от столика, опасливо прислонилась к стенке довольно длинная плетка.

Посреди комнаты раскинулась поистине гигантская, колоссальная кровать круглой формы, на которой могли бы поместиться несколько лошадей.

Я сосчитала находившихся в комнате мужчин: их было четверо. Двое потребляли белый порошок, кто-то безучастно сидел на диване и разглядывал новую гостью, кто-то разговаривал по телефону, отвернувшись к окну... К своему счастью (а может и разочарованию) не все они были голыми. Но каждый отличался каким-то исключительно богатырским телосложением, причем не только мускулатурой, но и ростом. Что это за великанья обитель, куда это я попала?

– Что ты там мнешься, подойди, – раздался голос пятого мужчины, которого я сразу не заметила. – Нам хочется рассмотреть тебя поближе.

Мужчина, которого я не заметила, что странно, был достаточно грузным, облысевшим, грубо сложенным, явно давно не занимавшимся хоть как-то физической активности, но по одному только его взгляду было понятно, что он здесь главным. Кто это? Какой-то бизнесмен и его телохранители? Или какие-то военные? Или что? Хотя просто бизнесмен не позволил бы себе отдыхать настолько открыто незаконно... Значит точно кто-то непростой.

– Владимир, – подошел мужчина и протянул мне руку. – По роду деятельности занимаюсь... Занимаюсь всем, вряд ли тебе будет интересно.

– На... Надя... – заикнулась я. – Рада знакомству.

– Это пока. Надежда, значит. Приятно, приятно. Знаешь, мне приятно, что ты приехала. Правда. Я ведь, знаешь, не самый желанный клиент.

– Мне... Не много есть, с чем сравнивать... – попыталась пошутить я.

– А, так ты неопытная? Ну... Тогда вполне вероятно, что твоя карьера шлюшечки закончится слишком быстро. Наши требования... – Владимир оглянулся на остальных мужчин. – Наши требования к шлюшкам довольно высоки. Вообще, если быть честным, в наши требования входят вещи, с которым не справляется банально человеческая физиология. Омар предоставляет тебе медицинскую страховку?

– Н-нет, не...

– Неудивительно, ты ведь шлюшка, какая у тебя страховка? А вообще надо бы. Потому что после этой встречи помощь тебе понадобится. Ту малышку мы отпустили, уж очень много жалости она у нас вызвала. Совсем ведь молодая еще. А вот тебе такой милости уже не достанется...

Я почувствовала, как дрожат мои руки. Во рту пересохло, в глазах начало темнеть.

– Да не ссыкай, Надюш, я ж так, шучу. Ну как, тяжело тебе, конечно, будет, но если ты будешь у нас умничкой, ничего непоправимого не случиться. Ну что!! – вдруг крикнул он, обведя комнату взглядом маленьких колючих глазок, выглядывающих над мягкими пухлыми щеками. – Антракт затянулся, новая актриса прибыла, можем продолжать нашу пьесу! Сань, Костян, вы уже начали, вы разгоряченные, давайте... Разомните девочку.

АКТ 2 ПОСЛЕДСТВИЯ

Двое мордоворотов, как по команде, почти синхронно поднялись со столика. Левый, наверное Саня (я мысленно горько улыбнулась иронии), широкоплечий волосатый мужчина, грудь которого была украшена достаточно большой татуировкой с черепом в колючей проволоке, которая, если присмотреться, прикрывала ужасный бугрящийся шрам, проходящий от одной ключицы к другой, шел первым, слегка покачиваясь, разглядывая меня покрасневшими глазами с расширенными зрачками, вытирал на ходу ноздри от порошка. Второй, Костян, был не таким жилистым, слегка полноватым, но эта пухлость, в отличие от его начальника, была атлетичной, как у олимпийских тяжелоатлетов, поступь его была очень грузной, тяжелой. Один только вид этих душегубов уже заставлял меня смириться с тем, что если меня просто пустят по кругу и выкинут на улицу голышом, это был бы лучший исход. Казалось бы, одним щелчком они могли бы отправить меня в нокаут...

Я настолько оцепенела, что и не подумала снять с себя последнее, что на мне было: домашнюю майку и трусики под ней. За что я тут же поплатилась ими – Костя попросту сорвал с нее, словно хрупкие тряпочку, причем даже не по шву, а просто, будто они были не из ткани, а из салфеток.

От неожиданности и резкого рывка я чуть не упала, но Костя тут же подхватил меня за плечи, буквально одной рукой обхватив всю шею сзади, легонько, но так, что я буквально полетела вперед, толкнул меня на кровать. Но упасть мне на нее всем телом уже не позволили: я все еще стояла на ногах, лишь опираясь руками на мягкий матрас. Саша, встав перед ней на коленях, настолько сильно рванул меня за загривок, что хрустнули позвонки, а его уже полустоячий член, толстый, наполовину раскрывшийся, обрамленный густой кучерявой растительностью, блеснул искорками из моих глаз. Костя тем временем выдавил надо мной такой дикий объем смазки, что она обильно начала стекать по бедрам, капать на смятую постель. Меня снова пронзил ужасающий холод, когда я начала прикидывать, зачем им понадобилась такое количество смазки.

Костя сильными и грубыми движениями тщательно растирал смазку по моей промежности и, благодаря ее количеству, его пальцы то и дело случайно заскальзывали внутрь меня, то один пальцем, то двумя, даже несмотря на мою напряженность. Из глаз моих потекли слезы, потому что шея начала ныть ужасно.

Я, смирившись со своим положением, ласково, приглашающе, подцепила язычком Сашин член за головку, что у меня вышло не с первого раза, но как только она наконец поместилась во рту, замкнувшись губами, мужчина уверенно подался вперед, продвигая практически твердый уже член все глубже и глубже в мое горло. К моей радости, он ослабил свою хватку, и шея перестала болеть, поддерживаемая теперь уже изнутри. Костя тем временем уже очень активно, словно меся тесто, гулял пальцами в моей киске, и по давлению на стенки я явно поняла, что пальцев во мне все четыре, немаленькой причем кисти.

И если исследованию моей киски я сопротивлялась невольно, то как только почувствовала давление на дырочку повыше, я отчаянно подалась вперед, пусть и насаживаясь на член горлом по самые яйца, но спасая попку... Хотя и понимала, что своим телом сегодня я уже не распоряжаюсь и отстаивать его интересы уже не могу.

Ожидаемо тут же получила увесистый шлепок по ягодице, достаточно больно обжегший кожу, угрожая оставить след. Давление возобновилось, проникло внутрь, сначала аккуратно, но потом все сильнее, расширяясь, расширяя непривычную для этого действа область, а мне оставалось лишь молиться, что ничего лишнего он там внутри меня не найдет. Что ж, следовало этого ожидать... Любишь дорогих клиентов обслуживать – люби и второй дырочкой поработать...

– Это, конечно, тебе будет не очень здорово... Врачи не рекомендуют... – хмуро пробормотал Костя, судя по ощущениям, убрав пальцы и примереваясь к моей киске уже членом. – Но уж очень я это дело люблю. Пока пизду разминаю – попа отдыхает. Пока долблю анус – киска чуть подтянется. И там и там узко. По очереди.

Даже при большом желании я не могла ничего ответить, потому что вся моя передняя часть тела была полностью посвящена удовлетворению длинного, мучительно снующего в моем горле поршня Саши (каждый раз, когда я мысленно обращалась к нему по имени, в голове возникал образ мужа, что распаляло меня все больше и больше). А сновал он там вовсю, вообще не заботясь о моей безопасности, и лишь только в те моменты, когда он резко выдергивал из меня свой прибор, сопровождая это громким мокрым гортанным стоном, мне удавалось заново вдохнуть, уже не беспокоясь ни о внешнем виде, который явно выглядел презабавно, ни о слюнях и соплях, обильно орошавших кровать подо мной, ни о том, как УЖЕ будет болеть все мое тело завтра. Я концентрировалась лишь о том, чтобы не умереть от удушья в данный момент.

А беспокоиться было за что: по причине крайне тщательной разминки я сразу даже и не заметила бодро снующего в моей киске члена Кости сзади. Довольно быстро он дожал меня до тех глубин, до которых не достигали его пальцы, и теперь уверенно сновал во мне во всю длину, сопровождая каждый толчок липкими мокрыми звуками, брызгая излишней смазкой во все стороны. Он подавался то вправо, то влево, давя стволом в мои стеночки, сильно давя, оттягивая, наслаждаясь моей упругостью... Которая пока еще была...

Я оказалась в удивительно, несмотря на небольшое количество, но уже довольно привычном положении, нанизанная на двух мужчин спереди и сзади, вынужденная подчиняться их толчкам, надеясь, что синхранизация наступит быстрее, чем начнет кружиться голова... Мужчины были грубы, они вовсю пользовали мое тело, не стесняясь своих желаний, натягивая меня до отказа, так, что их стволы прятались во мне по самое ох основание, чтобы вылететь наружу, собираясь ворваться вновь. Несмотря на обилие смазки, я все равно чувствовала, как плоть тянулась за плотью, цепляясь, то впихивая слизистую внутрь, то слегка вытаскивая ее на воздух за собой.

Наконец произошло то, чего я ожидала в страхе, тщетно надеясь, что по какой-то неведомой причине не произойдет. Не вынимая своего члена из моей киски, Костя начал вводить пальцы в соседнюю дырочку, так, что я невольно простонала, ощутив непривычную заполненность и давление со всех сторон. Кажется, он даже ласкал свой член через маленькую тоненькую перегородку. Ласкал свой член все ближе и ближе к головке.

Я попыталась, конечно, податься вперед, но Саша, разумеется, парочкой особенно сильных толчков в гортань вернул меня на место. И мне пришлось обреченно ощущать, как моя попа начинает предаваться очень, видимо, долгой и мучительной экзекуции.

Будучи поглощенной попытками заглотнуть новую порцию воздуха, а также ощущениями в прямой кишке, я даже не заметила, как слева к нам подошел еще один мужчина, на ходу неторопливо расстегивающий свои черные джинсы. Другой рукой он уверенно, нагло, по-хозяйски схватил меня за подпрыгивающую грудь, крепко сжал, оттянул к себе, отпустил и положил ладонь на плечо.

– Хуя ты ее жаришь, – заметил он. – Что даже на сиськах брызги... Ну что, уступишь?

– Сейчас, дай ей анал разомну только. Люблю первым быть. Пока совсем узенько...

С этими словами Костя вышел из моей киски, оставив резкое и непривычное чувство распирающей пустоты, настолько заметной, что, казалось, я чувствую воздух стеночками. Но я тут же об этом позабыла, когда ужасное давление, несравненное с тем, что было до сих пор, неотвратимо поползло по моим внутренностям, двигаясь грубо, рывками, с силой вколачиваясь вглубь, вбивая мои колени в матрас кровати. С каждым таким рывком я чувствовала, как новые и новые порции выплескиваются из все еще раскрытой киски, будто бы не желавшей закрываться, желая следующего, очередного гостя в ее пустотах.

Шло настолько плохо, что мне казалось, будто кожа на ягодицах натягивалась внутрь, пакуюясь вслед за потяжелевшим, уже изрядно каменным членом, с каждым рывком вспыхивая все новой и новой болью. И только когда я почувствовала тепло его корпуса, когда он лобком грузно навалился на меня сверху, погрузив весь свой корень в мое тело, только тогда я смогла окончательно расслабиться. В заднице его член казался на порядок толще и длиннее, что, казалось, будь он хоть на пару миллиметров толще, я бы не выдержала и треснула.

Костя медленно покачнулся вправо, затем влево, слегка вышел и мощно, с оттяжкой, тут же залетел снова, выпустив из моей дырочки новую порцию брызг.

– Фонтаны, Костян! Фонтаны! – услышала я будто из дремы голос Владимира. – Огонь! Огонь и фейрверки! Иди, Кость, отдохни, растяни удовольствие. Девочка, видимо, толковая, надолго ее хватит. Дай Анатолию место.

– Слышал старшего? – хрипло всхохотнул новый мужчина, занимая место сзади меня.

Скосив взгляд, не выпуская член изо рта, я проследила за Костей, лениво шагающим обратно к стеклянному столику, видимо, за новой дозой чего бы там ни было.

Не теряя времени, мужчина, названный Толей, примерившись, плавно вошел в меня, снова вернув чувство заполненности в киске, но недостаточное... Все же предыдущий мой мучитель был больше.

– Да, разъебал ты ее, конечно... Или она такая и была? – спросил он?

– Я ж говорю, смени дырку. Дай ей минут пять, и она ужмется, – поднял голову над столиком Костя.

– А там чисто?

– Чисто. Было бы грязно, я заставил бы ее слизывать. Так что будь спокоен.

И снова свобода, и снова боль с сильным напряжением, отчасти от непривычки, отчасти от страха... Толя оттягивался во мне вовсю, в отличие от более-менее осторожного еще Кости, он на полную длину загонял свой прибор в мою недавно невинную попку, нисколько не заботясь тем, как я напрягаюсь от особенно сильных и резких его движений. Хотя, видимо, спазмы, вызванные болью, доставляли ему дополнительное удовольствие.

– Надо было Толяна напоследок оставлять... – подал голос с другого конца кровати Владимир, покачивая в толстой руке олд-фэшн стакан с чем-то карамельным на дне. – Ну ничего. Придумаем, как выжать из нее максимум удовольствия. А, Санек? Как ты там? Скоро уступишь?

– Вам? – в голосе мужчины вдруг прочиталась даже какая-то робость, преклонение перед авторитетом.

– А что мне? Вон Петр стоит, скучает, смотрит на вас. Ему и той шлюшки совсем не досталось. Пусть Наденька за нее и дорабатывает. А, Наденька? Доработаешь?

– А кто ее, шлюху, спрашивает? – словно клещами схватив меня за челюсть Саша. – Будет делать то, что скажут.

Вынув из моего горла свой длинный жилистый член, он снова, рывком за волосы, заставил меня задрать голову и, мерзко собрав слюну носом, смачно плюнул в лицо, заставив зажмуриться, и за это я тут же получила пощечину такой силы, что в глазах на мгновение побелело. Удар кинул меня на постель, но мощный рывок за волосы тут же поставил меня обратно, я чудом успела опереться на руки, как шлепок сзади, увесистый, тяжелый, горячий, обжегший ягодицу, снова уронил меня лицом в подушки.

Я ужаснулась. Мужчины совсем не контролировали свою силу, их удары были не просто болезненными, они были опасными... Меня били не игриво, меня били по-настоящему... Что, если следующий шлепок прилетит мне по печени? А в челюсть? В нос? Омар компенсирует мне протезирование зубов, в случае чего?

Переборов ком в горле, я снова поднялась, чтобы увидеть, как пятый мужчина, смуглый, слегка плосколицый, подходит ко мне справа. Черные волосы его были собраны в маленький хвостик сзади, он был небрит, челюсть его была широка настолько, что, казалось, выступала шире скул, а шея настолько толста, что виделась толще моих бедер. Настоящий амбал... И, когда он снял штаны...

Что ж, видимо, с упругостью моей киски я могу попрощаться на пару дней вперед... Ибо между ног у Петра болталось настоящее полено, длиной в мой локоть, в толщину с добрый флакон шампуня, и не цилиндрического, а ассиметрично угловатого, дугообразного, такого пугающего и такого... Притягивающего взгляд... Я никогда не видела таких размеров в реальности, разве что только на мониторе, при просмотре порно с мужем... Завороженно следя за покачивающимся перед моими глазами монстром, я ощутила, как усилилось мое слюноотделение, а органы малого таза тянуще заныли...

Я даже какое-то время забыла, как же болит моя верхняя дырочка с непривычки...

– Не бойся, – насмешливо проговорил Саша, силой пропихнув большой палец мне между губ. – Если вывихнешь челюсть... Мы от тебя разговоров все равно не ждали...

Еще немного помотав меня за щеки, Саша наконец отошел, уступая место самому большому из их компании. Он не был жесток, не был слишком настойчив. Лишь слегка подтолкнул меня в затылок, заставляя поторопиться.

Я обхватила его головку губами, с тоской осознав, что челюсть при этом раскрылась уже почти полностью, явного запаса у меня уже и не было... Я тщательно ласкала ее кончиком язычка, с радостью обнаружив солоноватый вкус, струящийся из дырочки... Ему нравилось...

– Тщательней, Надюш... Чем ближе к финалу ты приведешь его сейчас... – снова засмеялся Владимир. – Тем меньше придется работать твоим дырочкам.

Я хотела было брать его член плавно, неторопливо, продвигая в себя по миллиметру, но трахающий меня сзади Толя был иного мнения. Своими жесткими ударами, вгоняя в мой зад свой уже каменно твердый прибор, он заставил меня насадиться ртом на член нового парня намного быстрее, и вот мне уже приходилось очень сильно, до боли в мышцах, держать челюсти открытыми, чтобы, не дай бог, не побеспокоить его нежную упругую плоть своими зубами...

И тут Толя снова сменил дырочку, вернувшись назад, в киску, принявшую его скользкий член с легкостью, свободно, так легко, словно это был лишь палец... Я попыталась сжать его своими мышцами, но обилие смазки и общая расфокусировка тела и разума сделали эту идею нереализуемой.

К счастью, мужчина лишь продолжил свободно гонять член во мне, как и предыдущий, меняя углы, тыкаясь и растягивая стенки, выходя полностью и тут же влетая обратно, специально цепляя края киски, как будто хотел растянуть меня еще больше.

– Ну что? – Костя снова подошел к нам. – Затянулась?

– Немного. Но я ее сейчас обратно...

– В любом случае, после Петро уже не будет смысла ее туда трахать. Так что гуляй вовсю! – улыбнулся Владимир, допивая свой виски.

– Вы бы тоже поигрались... Пока она еще... Целая.

– Работайте, пацаны. Вы же сами знаете, чего я жду, – потянувшись к прикроватной тумбочке, старший налил себе еще виски. – Ты, Костян, ведь еще не был на наших... Вечеринках?

– Первый раз, Владимир Викторович...

– Ну вот, узнаешь, как мы веселимся. Ты, должно быть, удивился, что мы, на пятерых, только одну девочку зовем. И почему я... Скажем так. в черном списке у всех крупных агентств на рынке.

– Я... Я думал, что вам нравится...

– Что нравится?

– Ну... Ломать. Женщин.

– Значит, наслышан. Хорошо. Вот поэтому я и жду. А вы для меня ее и приготовите. Сломанную женщину.

Самостоятельно растягивая себе челюстные мышцы, я тревожно задумалась, насколько буквальный смысл он вкладывает в это предложение. Как именно они меня сломают? Физически? Морально? И я даже не знала, что из этого хуже.

Озвучив желание передохнуть очередным звонким шлепком по моей попе, Толя вышел из меня, напоследок запихнув в киску три пальца, схватив меня изнутри, больно рванул, заставив сняться с члена Петра.

– А что ты сосать перестала? – насмешливо кинул он. – А ну-ка вернись.

Я подалась было вперед, но он снова грубо одернул меня... Интересно, он знаком с женской анатомией? Он вообще понимает, как опасны его действия? Для меня... Если им не все равно, конечно... Я снова подалась вперед и, сопротивляясь его уже ослабленному воздействию, вернула толстенный прибор в ротик.

Костя крепко схватил меня за бедра и, примерившись, резко вошел в меня на всю глубину, заставив даже зажмуриться и вскрикнуть. Успев привыкнуть, что вагинальный секс уже не должен приносить боли, я от неожиданности запаниковала, выпустив член Петра, обернувшись.

– Я же сказал, сузится, – подмигнув мне, улыбнулся Костя.

– После меня уже не сузится, – мрачно произнес Петр. – Эй, как там тебя?

– Надя, – напомнил Владимир.

– Надя, ты замужем?

Я покосилась на свою кисть, отчаянно сжимавшую одеяло. Да, я и правда забыла снять кольцо. Опять.

– Твой муж заметит, – не дождавшись ответа, медленно проговорил Петр. – Ты отсюда прежней уже не выйдешь.

– Муж в курсе, Надя? – подполз к нам ближе Владимир, заглядывая мне в глаза.

– Нет... – тихо, так, что сама себя едва услышала, сказал я.

– Нужно быть полным ебланом, чтобы не знать, что твоя жена работает шлюхой, – засмеялся Толя.

– Омар сказал, что у Нади был только один вызов. Это правда, Надя?

– Правда... – я начала задыхаться от активно долбящего в самые глубины моей киски члена. – Я... Я...

– Бля, лучше займи рот тем, для чего он тебе на самом деле нужен, – отвесил мне подзатыльник Толя.

Испугавшись распалять и без того распаленных мужчин, я послушно обхватила головку Петра в третий раз и решила брать этого богатыря тщательными ласками, а не попытками пропихнуть эту дубину поглубже. Задвигав головой, я принялась обрабатывать мягкую упругость под разными углами, лаская язычком уздечку, боковинки и маленькую дырочку уретры, довольно ощущая слабую пульсацию, доходившую до меня от основания его мощного ствола. Я правда старалась сосредоточиться, но мощные острые уколы сзади не позволяли мне этого из-за грубости, давления, боли... И да, пора бы уже признаться себе, наслаждения. Мужчина сзади делал достаточно пугающие вещи, по ощущениям будто растягивая меня вглубь анатомически, но я ничего не могла с собой поделать, волна за волной, порыв за порывом, мне это нравилось... И хоть я старалась не думать о том, что будет со мной дальше, я с ужасом понимала, что и это начинает меня возбуждать. Я начала постанывать. И от одного мужчины, и от другого.

– Смотри-ка, кажется ей нравится.

– Отлично. Пусть кайфанет... Перед концом...

Костя вышел из киски и попытался так же резво пойти в попку, но у него не вышло. Он сильно огрел меня по ягодицам, еще, еще раз, так, что они окончательно загорелись, а я боялась представить, насколько красными они стали...

Он снова окунул свой член на всю длину в киску, после чего, вытащив, принялся пихать его в другую дырочку, на этот раз уже успешней. Каждый раз он чередовал дырочку, а я мысленно уже записывалась к гинекологу... Каждая фрикция в киске наполняла все мое тело теплом, дрожащими напряженными нотками, от которых по всей коже расходились мурашки, а волосы на загривке вставали дыбом... Я уже неосознанно сжимала его член всем, чем могла, вне зависимости от того, в какой из дырок он находился в данный момент... И это принесло плоды...

– Ох блять, какая шлюха... – простонал мужчина. – Я сейчас... А нет... Не смогу...

И он не смог сдерживаться. Заколотив свой каменный горячий прибор настолько глубоко, что я по-настоящему испугалась за свои внутренние органы, мужчина замер, на мгновение, показавшееся мне вечностью. Его член распух еще больше, но лишь для того, чтобы тут же выстрелить в меня, глубоко внутрь, сильной струей, еще одной, заставляя меня замереть и ждать, когда он закончит орошать мою киску своей густой спермой.

– Первый пошел, – подытожил Владимир. – Не ожидал.

– Да она сжимала меня, – аккуратно вынув из меня свой член, сказал Толя. – Вот ведь шлюшка!

Он отвесил мне еще один шлепок, от чего из киски капнула первая капелька его семени, словно стесняясь, скромно и скупо, но стоило мне только чуть опустить попу, подчиняясь сильной руке Петра, взявшего меня за шею, как густая струйка белой горячей жидкости щедро оросила уже мокрую от пота и смазки постель. Заметив эту картину, Владимир едва слышно простонал, опустив руку, сжал свой начавший только сейчас наливаться силой член, оттянул его вниз. Он не отрывал взгляда от моей сочащейся мужским соком киски, лаская себя.

– Думаю, Петь, твоя очередь. Смазки хоть отбавляй, – тяжело задышал старший. – Если мы хотим потом еще поиграться с Надей подольше, лучшего времени не найти.

– Попку рекомендую, – равнодушно хмыкнул Костя, продолжая мять мои бедра, и таз, по-хозяйски оттягивая кожу, с силой раздвигая ягодицы, заставляя все новые и новые порции спермы вытекать из моих глубин. – Только смазку надо бы обновить... Я хорошенько ее попользовал.

Я крепко вцепилась губами в толстую лоснящуюся секретом головку, перемешанную с моими слюнями, словно удерживая, не желая отпускать ее, боясь того, что будет дальше, все было тщетно: лишь смешной вакуумный хлопок раздался при разъединении нас, щеки мои, будучи втянутыми, расслабились, а губы, уже изрядно натруженные, задрожали, приняв явно весьма встревоженное выражение.

Я задержала дыхание, когда почувствовала давление его головки. Несмотря на то, что я уже достаточно была размята и не ощущала особого тонуса на входе в киску, чувство расширения снова появилось, когда его широкая толстая палка начала свое неотвратимое движение, медленно, вытесняя наружу согретые мною жидкости, продвигаясь вперед. Вот теперь я уже вовсю забеспокоилась о своем здоровье, потому что не была полностью уверена, что он во мне как-то поместится... У меня никогда не было такого размера.

Закрыв глаза, сосредоточившись, стараясь максимально расслабиться, я не заметила, как еще один мужчина, Саша, подошел к моему лицу и, словно рассердившись на мое игнорирование, грубо поводил высохшим членом по лицу. Я, словно извиняясь, тут же гостеприимно раскрыла свой ротик и тут же поперхнулась нетерпеливым стволом, который рьяно влетел прямо в горло. Саша, без разминки, сразу же принялся довольно интенсивно двигать бедрами, безжалостно долбя мою гортань, наполняя все помещение идиотскими и глупыми, как и все мое положение, душераздирающими звуками, напоминающими что-то среднее между потугами ко рвоте и утиными криками.

Горячее и каменно крепкое бревно сзади добилось немалых успехов, растягивая мою дырочку не только вширь, но и, казалось, вглубь, мучительно, подгоняя меня под свой диаметр, с громким чавканьем небольшими, но настойчивыми фрикициями погружаясь внутрь, и его толстая головка словно черпаком вычерпывала из меня чужое семя. Петр входил и выходил, словно давая моей пещерке подышать, отвыкнуть от его размеров, чтобы снова войти, продвинувшись на этот раз еще глубже. Сколько его плоти мне еще оставалось принять? Мне страшно хотелось обернуться и посмотреть, что происходит сзади, как выглядит моя девочка, насколько она... Непоправима?

Словно услышав мой интерес, Петр резко схватил меня за внутренню сторону бедер и, резко подняв, перевернул, заставив плюхнуться на спину. Член изо рта у меня тут же выскользнул, и, так как Саша все еще крепко держал меня за волосы, шея заболела, но, вроде как, не хрустнула. Петр тут же навалился на меня сверху, продолжая до боли сжимать мои ноги, так, что заныли даже мышцы, закинул их сильно назад, развел настолько широко, насколько позволили связки и приложил свою оглоблю к моей киске. Теперь я могла все видеть. И я невольно охнула.

Изрядно покрасневшая, опухшая и от интенсивной ебли, и от чудовищного напряжения с долей возбуждения, приоткрытая, выставившая часть внутренних лепестков слизистой, киска подрагивала, обильно блестя смазкой, она словно тянулась навстречу его члену, готовому окончательно ее растянуть, деформировать, она страстно желала этого, насколько бы опасно это ни было. Мне тяжело было себе признаться в том, что этого же желала и я, и страх, терзавший меня все время, только подливал масла в огонь моего возбуждения. Это действительно могло закончиться плохо, судя по тому, что мужчине было абсолютно плевать на мое здоровье и безопасность, а его красные, залитые похотью и наркотиком глаза не выражали абсолютно ничего. Видимо, на этом уровне ментальной гибкости он всерьез считал меня бездонной...

Он начал проникать. Как загипнотизированная, я наблюдала за тем, как его толстенный корень скрывается вглубине моей плоти, как по волшебству, я наблюдала, как лобок слегка раздувается, тщательно стараясь вместить этого монстра, я не верила своим глазам, не понимая, как такое вообще возможно. Каждый раз, когда он слегка вытаскивал свой член, моя киска тянулась за ним, жалко цепляясь за скользкую кожу своей растянутой до предела резиночкой внутренних губ, после чего тут же ныряла внутрь следом за стволом. Раздавшиеся вширь внешние губки, покрытые смазкой, подрагивали, а головка клитора, теперь уже отчетливо видневшаяся под коротенькой прической кучерявых волос, раздулась во всю свою величину, тяжко пульсируя, изнывала от желания в дополнительных ласках.

Как только Петр смог погрузить свой агрегат в меня примерно на три четверти, его движения ускорились, заставляя меня в панике пытаться подмахиваться, хоть как-то, выгибаясь в пояснице, подстраиваясь, спасая свою пещерку от этого жестокого рудокопа. Растяжение было явно критическим, и любое неаккуратное слишком резкое движение могло привести к травме. Расширение внутренностей было настолько сильным, что мне стало тяжело дышать, я отчаянно хватала ртом воздух, всеми силами стараясь удобнее поддаться его ритму, хоть пространства ужасно не хватало.

Я все сильнее ощущала суставами коленей и таза его исполинский вес, мужчина все сильнее и сильнее наваливался на меня, одной рукой продолжая прижимать мою ногу к кровати, второй – упираясь мне в живот, ровно над тем местом, где уже, по моим подсчетам, сновал его член.

– Петр решил все веселье забрать себе, – отрешенно сказал Саша, поднимаясь с кровати, слегка лаская член, лишенный моей ласки.

– Не боись, если ее пизде наступит... Пизда, – Костя сам засмеялся своему каламбуру. – Мы еще с жопкой поиграем.

– Так пизде точно пизда. Ты только посмотри, как она все это принимает...

– Эй, шлюха, как тебе? – наклонился ко мне Толя. – Слышишь меня?

– Я... Ох... – я зажмурилась, получив несколько пощечин от мужчины. – Мне... Хорошо...

– Слышал, Петька, хорошо ей! А надо, чтобы не было хорошо. Сачкуешь.

Петр не ответил. Он лишь нарастил темп, и конечная фаза его траха продвинулась глубже. Теперь он явно долбил что-то во мне, что уже не желало тянуться. Все. Дно. И с каждым толчком это дно получало все новые и новые удары, отзывающиеся импульсами от макушки до кончиков пальцев.

Мысли испарились, в глазах возникла розоватая пелена. Я всем своим существом, всей своей личностью превратилась во влажную розовую пещерку, растянутую до предела горячим поршнем, и самая широкая область этого поршня, стык головки и ствола, вот именно эта область стала средоточием моего внимания, и ничего больше я уже не замечала. Не замечала я мужчин, стоящих вокруг и то ли ждущих своей очереди, то ли злобно насмехающихся надо мной, над тем, что останется после меня, после этого дикого уничтожения. Не замечала я грубых манипуляций множества мужских рук, сильных сжатий моей груди и сосков, варварской хватки в моей промежности, бесконечных ударов ладонями по моим щекам, груди, бедрам... Не слышала, не понимала смысла их слов, сыпящихся на меня. Это явно были грязные оскорбления, но я лишь глупо улыбалась в ответ, без ответа.

Я ощущала себя грязной тряпкой, которую швабра водит по грязному полу последний раз, перед тем, как окончательно выбросить. Спиной и тазом я елозила по насквозь уже мокрому матрасу, сбившаяся простынь, казалось, натерла на моей коже красноту, а запах мужского пота, спермы и алкоголя, казалось, намертво впечатались в мои обонятельные рецепторы. Все мое голое тело было пропитано потом, и я уже не знала, мой это пот или этих мужчин.

Член достиг крайней точки моих внутренностей, затем, слегка поднажав, с громким, каким-то особенным гулким шлепком откуда-то из глубины, резко провалился внутрь, и я ощутила, как его большие, волосатые яйца тяжко легли на мою промежность.

– Ох пиздец, – вдохнул Толя.

– Вызывай скорую, хули, – развел руками Саша.

– Ты как, Надюш? – подполз к моему лицу Владимир и похлопал меня по давно уже горящим щекам.

Я не ощущала боли. Лишь дикое давление внутри, чувство растяжение, тепло, массу тепла. И удовольствие. Дикое удовольствие, настолько сильное, что мне даже страшно было потерять его, если бы мужчина вытащил из меня свой член. Краешком сознания я понимала, что это может быть моим спасением, если я симулирую боль... Но...

– Мне... О... Ох... Охуенно... – прошептала я дрожащими губами.

– Вот шлюха, – засмеялся Костя. – Слышал, Петр? Давай, во всю. Не щади!

– Ну Надя! Ну находка! – снова откинулся Владимир на подушки, продолжая мять себя снизу.

Я уже не слышала последних слов, ибо Петр начал буравить меня теперь уже вовсю, совсем уже не беспокоясь о чем-то. Мужчина долбил мою киску уже изо всех сил, судя по тому, как напряжен был его огромный мускулистый корпус, даже едва заметные кубики пресса проступили через кряжистый панцирь живота. От его мощных ударов я настолько сильно вжималась в матрас, что его пружины тут же пытались вытолкнуть меня обратно, навстречу этой реактивной ракете, буквально нанизывающей внутренности моей киски на себя с каждым толчком.

Я запрокинула голову, не в силах сдержать крик, чувствовала, как улыбаюсь, как слезы текут из моих глаз, кажется, я на мгновение даже отключилась, может, даже не один раз, мне страшно было представить, в какой фарш превращаюсь между ног, да мне и не было это интересно, я превратилась в одно большое ощущение, бьющее каждую клетку моего тела ледяными молоточками, разрывающими, сводящими с ума...

Я очнулась, когда Петр полностью вытащил из меня свое полено, сантиметр за сантиметром, липко, влажно, оставляя внутри такую страшную пустоту, что киска даже заныла от этого. Я, осмелившись, подняла голову и посмотрела туда... Очень хотелось оглядеть себя в зеркале, но даже с моего угла обзора было видно, как чудовищно деформировалась моя аккуратная и скрытая внутри розочка... Сейчас представляющая собой лишь незакрывающуюся черную овальную дыру, обрамленную распухшими покрасневшими складочками, пульсирующую, текущую, дрожащую... Каждое движение в талии, ногах, бедрах, даже руках отзывалось там новыми и новыми волнами тупой, нарастающей... Не болью... Но страшно давящими ощущениями, испытывала которые я первый раз в жизни... Интересно, так же чувствуют себя женщины после родов?

– А ну-ка, дайте мне ее сюда, – Владимир подполз ближе, став надо мной на коленях, жестом остановив отходящего было Петра. – Ну-ка... Ну-ка... Посмотри, как это красиво...

Он положил свою жирную волосатую ладонь на раскрасневшееся зарево, это чудовищное поле боя, потрогал, сперва аккуратно, потом все настойчивей, сильнее, пристально глядя мне в глаза, внимательно следя за моей реакцией, жадно ловя каждую эмоцию, каждое движение моих бедер, рта, наслаждаясь моим страхом, моими страданиями...

Он медленно сложил пальцы вместе, погрузил их в меня, так, что снаружи торчал только большой палец, наслаждаясь мягкостью и податливостью, которыми наделил меня предыдущий мужчина. Я чувствовала, как он сгибает и разгибает пальцы, как он погружается и вынимает кисть из меня. В итоге, когда его рука уже полностью была покрыта слизью, он погрузил в меня кисть полностью, со всеми пальцами, по самое предплечье. Я застонала, подаваясь вперед.

– Умничка... Вот так вот... – Владимир произносил эти слова, медленно лаская свой член. – Молодец. Надюша... Смотри-ка... Ух...

Он медленно приблизился и, освободив руку, тут же с размаху впечатал свой член в мое лоно. Ему пришлось сильно тереться в стеночку, ибо обхватить с должной силой я его уже не могла. Но, видимо, ему это и не надо было. Его член то и дело вылетал наружу, но он тут же, грубо, неаккуратно, втыкал его обратно, и эти движения, неприятно задевая натруженные губы, вызывали у меня легкую степень дискомфорта.

– Богиня... Посмотрите на это... Посмотрите на эту киску... Вот! Вот такая должна быть киска у настоящей шлюхи... Идеальна... Киска, которая примет в себя все, что угодно...

Он прервался, захрипел, грузно навалился на меня, и я едва почувствовала, как начал сокращаться его член, орошая мои расширенные объемы свежей порцией семени. Семени второго мужчины за сегодня. Я покосилась на Петра, безучастно стоящего за спиной своего босса, посмотрела на его конскую елду, начавшую опадать, ощутила легкое разочарование и даже... Жалость, что удивило меня еще больше. Это он... Это он должен был сейчас извергаться в меня, опустошать свои тяжелые, налитые горячей спермой яйца, заправлять мою матку до отказа... А не этот... Жалкий...

Отстрелявшись, Владимир завалился на бок, оперевшись коленом, больно наступил на мое бедро и поднялся. Он пригладил ладошками свои редкие жирные волосы, сплюнул на пол, после чего повернулся ко мне. Взгляд его снова стал трезвым, колючим, каким и был в начале нашей встречи.

– Давайте подпишемся, пока она еще... В состоянии, – обратился он к Косте.

Мужчина тут же схватил меня за волосы и рывком поднял, заставив сначала сесть, а затем и встать с кровати. Комната тут же поплыла у меня перед глазами, ноги подкосились, но новый рывок вновь позволил нащупать пятками твердую поверхность. Толик, озорно улыбнувшись, пнул меня под коленки, от чего я упала на пол.

– Пусть ползет, блядь такая, – осклабился он.

Костя равнодушно пожал плечами и потянул меня за собой, заставляя униженно ползти на четвереньках, и каждый новый шаг отзывался болью уже не только внутри, но и снаружи, в коленях. И почему на весь пентхаус нет ни одного ковра?

Я увидела, куда меня ведут. Рядом с белой кучкой на стеклянном столике виднелась папочка, которую Владимир открыл, явив на свет пачку бумаги.

– Слушай, Санек, у меня все еще руки трясутся... Заполни... Ее часть...

– А данные?

– Омар скинул... Сейчас... Где мой телефон... Вот, видишь? Фотка паспорта...

– Ага... – Саша взял ручку и, сверяясь с телефоном, начал заполнять нижнюю графу какого-то, видимо, контракта или договора.

– Что... Что это? – голова у меня кружилась так сильно, что даже подташнивало.

– Ты знаешь, кто я? – спросил Владимир.

– Вы... Владимир.

– Умница, шлюшка, – улыбнулся мужчина, погладив меня по макушке, после чего с силой оттолкнув голову, под смех мужчин, так, что я чуть не упала. – Ну, если не знаешь, то и нечего тебе знать. Но договор о неразглашении подписать тебе все же придется.

– Можно я...

– Прочитать? Так он типовой, ничего особенного. Кроме штрафов, конечно, за нарушение. Поверь, тебе лучше его не нарушать, ибо ваши проблемы с муженьком, о которых меня Омар уже уведомил, превратятся в такой пиздец, что тебе вот так вот лет десять придется дырками отрабатывать. Поняла?

– П... Поняла... – я все еще плохо понимала происходящее.

– Так, давай ты подпишешь, а мы уже заполним... Бери рученьку... Надюш, аккуратней, документ же...

Близоруко щурясь, я, покачиваясь, оперлась о столик, пытаясь хоть немного прочитать, но звонкая затрещина тут же заставила меня поторопиться. Я быстренько поставила свою подпись в соответствующей графе, рядом с капельками то ли слез, то ли слюней, капающих с моего лица.

– Вот и умничка... Видишь, не так все сложно, да? Ну, теперь, когда все формальности, кхе кхе... Давайте продолжим... – потер руки Владимир, после чего от души огрел меня ладонью по заднице. – Мы ведь только начали... Толян, Костян... Давайте вдвоем, нам еще много чего нужно у этой девочки... Протестировать...

Мужчины окружили меня, грубо схватили за шею, подняли в воздух, кинули на кровати. На этот раз все пятеро обступили меня кругом...

____________________________________________

СПУСТЯ 4 ЧАСА

____________________________________________

– И это все, в чем ты приехала?

Я кивнула.

– Курта, майка и кроссовки? Надя! Соберись!!

Я мотнула головой, возвращаясь к реальности. Стимулятор, та самая горочка белого порошка, благодаря которому я сейчас стояла на ногах, хоть сил у меня совсем уже не было, хоть и действовал безотказно, но чудовищно сушил полость рта, мешая адекватно разговаривать.

– Ты поняла вообще, что произошло?

– Я же подписала договор...

– Умничка. Ничего не произошло.

Я ощутила, как новая капелька вытекает из моей попы, растворяясь в ткани майки, как и остальные до нее. Как бы я не пыталась вычистить себя в душе, сперма, которой меня накачали до отказа, все никак не кончалась. Голова кружилась и страшно болела. Ноги подкашивались. Но я продолжала стоять перед Владимиром, неторопливо застегивающим рубашку.

– Видишь ли, у вас, шлюшек, есть разные клиенты. Есть клиенты хорошие, щедрые, из которых оплату можно вытянуть даже без секса, просто поговорив по душам. Есть клиенты обычные. А есть клиенты, от которых все отказываются. Клиенты, которые находятся в черном списке у большинства эскорт-агентств. Клиенты, которые, понимаешь ли, жестят. Как я. А ты понимаешь, ЧТО меня возбуждает. ЧТО нужно сделать с женщиной, чтобы я ее захотел. Это можно назвать доеданием объедков. Пусть так. Женщина должна быть уничтоженной, разрушенной, раскорчеванной, но в сознании. Обязательно в сознании. Это важно. Как ты всю нашу встречу.

Я вздохнула... Вспомнила, как хотела лишиться этого сознания через пару часов этого бешенного, бесконечного секса, дикой беспощадной ебли, как я проклинала свою выносливость, как насрать мне было уже на эти деньги... Деньги, к слову большие... Очень большие... Но как же это было... Я не могла подобрать слов к этой встрече. Понимала лишь то, что что-то во мне сломалось сегодня, сломалось навсегда, и этого уже не вернешь. Психически – точно. Анатомически – наверное. Что-то изменилось внутри меня. И прежней я уже никогда не стану.

– Смотри. Я человек, наделенный властью, ты это уже поняла, – Владимир пристально глядел на меня, вдевая запонки в рукава. – Большой властью. Достаточной, чтобы сломать жизнь и тебе, и мужу. Но я делаю тебе предложение, как равный равному. Не как сильный жертве, а как партнер партнеру. Ты мне понравилась, Надежда. Ты прямо рождена для ебли. Я впервые вижу такую выносливость, такие... Знаешь, такие, прям, железные дырки. И я делаю тебе предложение. Я устал от постоянных неудач, подбирая себе новых и новых шлюх. Я устал давать на лапы медикам и ментам, которым приходится забирать то, что от этих шлюх оставалось. А мы проделывали с ними куда меньше, чем с тобой сегодня.

– Я теперь эксклюзивно... С вами?

– Со мной и с теми, на кого я тебе укажу. И все.

– А... А муж?

– Нет. Только я. И мои ребята. Это все.

Я замолчала, уставившись в пол, разглядывая свои кроссовки.

– С Омаром я все обговорю, выкуплю тебя у нее. Будешь только моей. Если у тебя будет потребность в чем-то, будь то товары какие-то, услуги – все решу. Подарки, любой твой каприз – сразу же куплю. Что хочешь? Судя по твоему внешнему виду... Хочешь прямо сейчас поехать в ЦУМ и выбрать все, что хочешь?

– Квартира, – выпалила я.

– Квартира?

– Апартаменты. Любые. Я не вернусь к мужу.

– Хм... Понимаю... И одобряю. Все проще, чем я думал. Хмм... Окей, я скажу Петру, он тебя отвезет. В такси в таком виде тебе небезопасно.

– У меня машина стоит...

– Какая машина, дурочка? Ты забыла, что принимала сегодня??

Ноздри зачесались, когда я вспомнила.

– Понимаю, Надя, что мои требования... Неадекватны. И насчет мужа, и насчет внимания, и того, что я тебя в любой момент могу на еблю вытащить... В любой. Но уж вот так вот, прими это. Я просто ребенок, наделенный огромной властью и делающий все, что хочет. И ты попалась мне под руку, как игрушка, которую я уже не хочу терять. Уж пойми. И смирись.

Дверь пентхауса. Коридор. Лифт. Образ заплаканной худенькой девушки в моих воспоминаниях. Подъезд. Машина. Дорогой кожаный салон, молчаливый водитель. Водитель, который всю поездку делал вид, что между нами ничего не было. Незнакомая улица. Незнакомые дома, незнакомый подъезд и квартира. Шикарный ремонт. Золотая клетка, как в дешевых сериалах. Кровать. Забытие...

_________________________________________

– Так ты... Хоть скажешь, где будешь? – голос Саши был глухим и неуверенным.

– Я не буду тебе говорить, где я остановилась.

– Мы можем встретиться? Поговорить лично?

– Нет. Не сейчас.

– А когда?

– Когда я решу, что пора.

– Понятно... Я... Хорошо, Надь, я буду тебя ждать. Я правда... Жалею, как у нас вышло...

Я вздохнула и бросила трубку. Посмотрела на часы. Оказывается, я проспала 20 часов. Надо было вставать, пойти, осмотреть свое новое место жительства. Есть ли тут еда, есть ли... Надо прогуляться, изучить новый район... Надо... Надо...

Я выбралась из кровати, только сейчас осознав, что все еще абсолютно голая. Переборов страх, опустила руку, нащупала себя снизу... Все еще горит... Пусть уже не так пухло, не так податливо, не так открыто... Но все еще саднит, ноет, и... Все так же дико мокрая... Да. Определенно. Первым делом нужно сходить к гинекологу... Смешивание вагинальной и анальной флор никогда не заканчивалось ничем хорошим. Да. Здоровье теперь является одним из моих инструментов работы, как профессионала, хоть профессия и заключается всего лишь в том, чтобы подставлять свои дырочки под все новые и новые хуи... Значит, дырочки следует держать в порядке...

Я подошла к зеркалу, оглядела себя. Растрепанные, непослушные, кучерявые волосы, зеленые глаза, длинноватый носик, тонкие губы... Шлюха... Шлюха, которую будут уничтожать на каждой встрече. Чтобы уничтоженной, ею смог насладиться ее новый хозяин... Я улыбнулась.

Что же, уже не онлифанс.