Глава 70.

Миша проснулся посреди ночи от звенящей тишины, нарушаемой только мерным, глубоким дыханием рядом. Голова уже не болела, но мысли всё ещё оставались тяжелыми и вязкими.

Молодая акани действительно никуда не ушла. Она преданно лежала под боком, свернувшись калачиком на душистой свежей траве.

Миша медленно протянул руку и ласково тронул её за гладкое, тёплое бедро. Девушка мгновенно встрепенулась, открыла глаза, и её искристый взгляд, даже в ночной тьме шатра, буквально впился в лицо человека.

Миша показал пальцем себе в грудь и чётко, раздельно произнёс:

— Миша.

Девушка на миг смущённо опустила густые ресницы, а затем, приложив тёмную изящную ладошку к своей груди, тихо и певуче откликнулась:

— Сарина...

В каком-то невольном, отчаянном порыве Миша потянул Сарину к себе. Но стоило их телам соприкоснуться, как в его уставшей голове вспыхнула яркая, отравляющая картинка: сжатые шкуры, выгнутое тело Зарии и чудовищный уд и его плотский порыв Окара...

Миша едва не заскрипел зубами от неожиданно вернувшейся, жгучей боли. Чтобы глушить этот ядовитый фантом, он с силой навалился на Сарину сверху. Если бы не его рост — будучи вполовину меньше двухметровой первобытной красавицы — он попытался бы полностью накрыть собой всё её гибкое, сильное тело.

Сарина не воспротивилась. Она лишь мягко обняла его своими длинными руками, укутывая своим телом, как тёплым покрывалом.

Прижав к себе молоденькую воительницу и ощущая, как уходит ночной холод, Миша закрыл глаза и окончательно провалился в глубокий, бездумный умиротворяющий сон до самого утра…

Глава 71. 

Утреннее солнце только начинало позолачивать вершины Бледных Скал, когда Зария, Окар и Миша снова собрались у центрального очага. Головная боль Михаила утихла, а ночной покой в шатре Сарины вернул ему ясность мыслей.

Зария заговорила первой. Её голос звучал твёрдо, без тени сомнений. На языке народа Акани она говорила что-то Окару очевидно что накануне в шатре они уже обо всём договорились. Окар поможет Зарии.

Подготовка началась без суеты, с чёткостью, присущей опытным горным охотникам. Две юные акани быстро собрали в дорогу прочные кожаные бурдюки с чистой водой, сушёное жирное мясо и целительные мази из местных трав для раненой Миры. Воины снаряжали лёгкие, но крепкие носилки из гибких жердей и шкур, чтобы транспортировать пострадавшую через крутые перевалы.

Миша внимательно наблюдал за тем, как Зария и Окар отдают приказания. И по мере того, как шло время, с его души окончательно спадал тяжелый груз.

Он видел, как Окар общается с Зарией. В движениях вождя не было ни грамма властной похоти или желания присвоить её себе. Он относился к ней с глубочайшим, почти священным уважением — как к равной воительнице, Дочери Гор, принесшей в его дом весть о подвиге. А всё, что произошло между ними ночью у очага, действительно было лишь древним ритуалом гостеприимства, данью уважения и скреплением союза двух сильных родов перед лицом общей смертельной опасности. Просто как благодарность мужчине от женщины.

Не ему, человеку из эпохи компьютеров, и любовных сериалов было судить о суровых нравах этого дикого мира.

Более того, отношение Зарии к самому Мише не изменилось ни на йоту. Когда они проверяли снаряжение перед выходом, воительница подошла к нему, заботливо подала ему чашу со свежей водой и ласково провела широкой ладонью по его коротким волосам, шепнув то самое, уже родное: «Миша». В её взгляде по-прежнему светилась прежняя, нежная забота и глубокая преданность. Она оставалась его Зарией.

Глава 72.

Отряд из семи человек — Окар, Зария, Миша и четверо высокорослых охотников Акани — покинул стойбище и устремился к скалам. Поход был тяжёлым. Воины Акани двигались по узким карнизам над пропастью с невероятной ловкостью, несмотря на свои гигантские габариты. Окар лично шел впереди, выискивая свежие следы Мгарров. Миша, хотя и уступал им в росте и длине шага, старался не отставать, упорно преодолевая один подъем за другим.

Зария шла рядом с Мишей, постоянно держа его в поле зрения. На опасных, осыпающихся участках тропы она не задумываясь подставляла ему плечо или подавала сильную руку, страховала от падения в ущелье, оберегая его с той же страстной неутомимостью, что и раньше.

К полудню отряд выкурил из засады небольшую стаю мелких похожих на щакалов хищников но воины Окара расправились с ними за считанные минуты, показав безупречную слаженность.

Наконец, пройдя через узкий скальный каньон, они вышли к знакомой осыпи. Вверху, в затенённой нише утёса, показался вход в тот самый грот, где остались Саша, Дара и Мира.

Миша приложил ладони к губам и издал громкий свист, подавая знак друзьям, что помощь пришла…

Глава 73. 

Когда шаги Миши и Зарии окончательно стихли в ущелье, в гроте поселилась тяжелая, липкая тишина. Саша остался один на один с двумя женщинами чужого, незыблемого мира, где привычные ему законы логики больше не работали.

Состояние Миры ухудшалось. Рана, полученная в схватке, воспалилась, и у воительницы снова начался тяжелый, изнуряющий жар. Она то металась на постели из сухих листьев и шкур, выгибаясь в бреду, то затихала, стано вясь бледной, как окружающий их мраморный камень. Без должного ухода, лекарств и прохладной чистой воды было очевидно: долго она не протянет.

Саша делал всё, что мог. Он беспрестанно менял влажные пучки маха на её лбу, пытался поить её из остатков воды в тыкве, но внутри него росло отчаянное, давящее чувство беспомощности. Как современный парень, привыкший к вызову скорой помощи и аптекам на каждом углу, он остро ощущал свою никчёмность. У него не было ничего, кроме заботы и собственных рук.

Глядя на затухающую Миру, Саша чувствовал, как сердце сжимается от боли и страха. За эти дни эта сильная, молчаливая великанша стала для него не просто дикаркой из параллельного мира, а родным человеком. Он боялся потерять её — боялся остаться без её молчаливой защиты и того странного, глубокого тепла, которое исходило от нее, когда она смотрела на него.

Вместе с тем его отношения с Дарой за эти часы перешагнули какую-то незримую черту. Дара, обычно сдержанная и осторожная, в эти часы страха прижималась к Саше при каждом шорохе за пределами грота. Выглядело это конечно странно когда двухметровая великанша жмется к обычного роста мужчине но так было. Когда Мира погружалась в очередной приступ жара, Дара тихо плакала, уткнувшись лицом в плечо Саши. Парень обнимал её за широкие, сильные плечи, гладил по длинным волосам, пытаясь успокоить, и сам находил в этом единственное спасение от паники. Между ними зарождалось нечто большее, чем просто союз невольных попутчиков, не простая страсть от вожделения — глухая, отчаянная нежность двух душ, застрявших на краю гибели.

Ближе к полудню жар Миры ненадолго спал. Она медленно открыла мутные глаза и слабо, едва заметно поманила пальцем Дару.

Дара мгновенно опустилась перед ней на колени, взяв её слабеющую ладонь в свои. Мира заговорила — тихо, шелестящим, сбивчивым шепотом, делая паузы после каждого слова. Разговор длился долго. Дара слушала, не перебивая, только слёзы одна за другой катились по её щекам. Время от времени молодая воительница бросала быстрые, нечитаемые взгляды на Сашу, сидевшего у входа в грот.

Саша не понимал ни единого слова из этого сурового гортанного диалога. Но по переменам в лице Дары — от испуга до глубокого, смиренного почтения — и по тому, как Мира периодически переводила на него свой угасающий, но невероятно пристальный взгляд, парень догадался: речь идёт о нём.

Мира готовила Дару к худшему. Она давала ей последние наставления, поручая Сашу её заботе и, возможно, отдавая ему право быть защитником и мужем для Дары, если сама Мира уйдёт в мир предков. Саша сжал кулаки до белизны в пальцах. Смотреть на то, как прощается с жизнью эта гордая, красивая девушка, и быть не в силах помочь — было настоящей пыткой. В его голове смешались страх, нежность к Даре и отчаянная молитва о том, чтобы Миша и Зария вернулись как можно скорее…

Глава 74.

Уставший от тяжелых, безысходных мыслей, Саша задремал, так и не выпуская слабеющую, горячую руку Миры из своих ладоней.

Но уже через минуту он резко встрепенулся — до его слуха долетели гулкие эхом отскакивающие от скал звуки. Это был голос Зарии. Её раскатистое, глубокое контральто парень не перепутал бы ни с чем в этом мире.

Однако радости он не ощутил. В душе поднялась волна отчаянной горечи: Саша понимал, что приход Зарии ничем не поможет, ведь у них нет врачей и лекарств. Парень даже не поднялся с места. Дара, тоже услышав голос старшей воительницы, встала на ноги, и по её помертвевшим глазам Саша со шрамом на сердце прочитал те же самые мысли.

Мира угасала.

Но вместо ожидаемых двоих — Миши и Зарии — в узкий проём грота один за другим втиснулась целая дюжина рослых великанов. Зария мгновенно пересекла грот и улыбнулась Саше, но, переведя взгляд на лежащую воительницу, тут же нахмурилась. Она порывисто присела рядом с Мирой на подстилку из сухих листьев и травы и, оценив степень жара, коротко и тревожно обратилась к темнокожему великану что пришел с ними.

Тот отрывисто скомандовал. Из группы воинов отделился поджарый, тонкий мужчина средних лет с умными, въедливыми глазами. На его поясе висела вместительная кожаная сумка-кошелёк, потёртая от долгой службы. Пригнувшись под низким сводом, он быстро осмотрел воспалённую рану Миры, затем поднял руку и что-то строго проговорил.

Великаны тут же отступили на пару шагов, освобождая пространство. Лекарь Акани приступил к делу.

Он жестом подозвал Сашу и Дару. Повинуясь его порывистым знакам, они вместе осторожно сняли с Миры ту немногую одежду, что на ней оставалась. Когда обессиленная воительница осталась лежать на камнях совсем обнаженной, лекарь развязал свою сумку.

Саша невольно вгляделся в его «инструмент». Набор древнего хирурга выглядел дико, но продумано до мелочей: аккуратно сложенные куски проваренной в травах плотной ткани, острые костяные и обсидиановые скребки, длинные изогнутые иглы из рыбьих костей с продетыми в них промасленными жильными нитями, а также несколько сушёных тыкв-горлянок разного размера, выполнявших роль герметичных бутылок.

Лекарь скомандовал Саше поливать на его руки чистой водой из бурдюка, а Даре приказал приподнять и держать голову Миры.

Сначала знахарь взялся за скребок и костяной ланцет. Ловкими, уверенными движениями он очистил края гноящейся раны, аккуратно срезав омертвевшую плоть. Мира глухо застонала в бреду, но Дара крепко удерживала её, шепча на ухо слова утешения.

Затем лекарь раскупорил одну из малых тыквенных бутылей. Оттуда пополз резкий, едкий запах хвои и горных смол. Он обильно промыл рану прозрачным дезинфицирующим отваром, от которого поврежденная кожа Миры очистилаяь от старой крови, а сама она едва не выгнулась дугой как от ожога.

Из второй горлянки толстой соломинкой лекарь извлек густую, зеленовато-бурую мазь с пряным ароматом растёртых корней и воска. Он густо замазал ею повреждённые ткани, останавливая кровь и снимая воспаление, после чего быстро и искусно наложил на рану куски пропитанной лекарством самотканной ткани.

В завершение знахарь достал третью тыкву, приподнял подбородок Миры и влил ей в рот целую горсть тёмного, терпкого настоя.

Едва проглотив отвар, Мира обмякла. Её дыхание, до этого рваное и тяжелое, выровнялось, а на лбу выступала первая спасительная прохладная роса. Лекарь удовлетворенно кивнул, вытер руки пучком сухой травы и показал Саше знаками: «Она будет жить».

Глава 75.

Едва лекарь закончил обрабатывать раны, а ровное, спокойное дыхание Миры подтвердило — смертельная опасность миновала, Зария подала знак остальным. Понимая, что больной нужен абсолютный покой, великаны один за другим стали покидать тесный грот. Дара осталась внутри. Она опустилась на колени подле Миры, с трепетом и нежностью поправляя мягкие шкуры и непрерывно оглаживая её прохладный лоб.

Миша аккуратно потянул за рукав застывшего от пережитого шока Сашу. — Пойдём, брат, подышим, — тихо сказал он. — Не будем им мешать.

Они вышли на широкую каменную карниз-площадку перед входом. Горный воздух после душного, пропитанного запахом мазей и крови грота казался невероятно чистым и вкусным. Воины во главе с  бронзовым вождем рассредоточились чуть поодаль, надёжно перекрывая подходы к каньону и чутко всматриваясь в скалы.

Саша тяжело опустился на плоский валун, обхватил голову руками и долго молчал, пытаясь перевести дух. Затем поднял на Мишу глаза, в которых смешались усталость, дикое изумление и глухая растерянность.

— Миха... я до сих пор думал, что мы с тобой попали в какой-то кошмарный сон, — тихо, почти шепотом начал Саша, кивая в сторону трехметровых исполинов. — Кто они такие?! Откуда здесь эти гиганты? И этот их знахарь... он же её буквально с того света вытащил за пять минут! Я уже прощался с ней, понимаешь? Прощался!

Миша присел рядом.

— Это племя если я правильно услышал они называют себя Акани, Сань. Народ живущий недалеко отсюда, — спокойным, размеренным голосом ответил Миша. — Их вождя зовут кажется Окар. Они местные хозяева этих гор. И да, дружище, они исполины, для которых мы с тобой — так, недоросли или «карлики». Но дух у них правильный, кремневый.

Саша жадно припал к тыкве, сделал пару больших глотков и озадаченно вытер губы рукавом: — Акани... хозяева гор... Но как ты с ними договорился? Или это Зария их убедила? Они же могли нас просто растоптать и не заметить!

Миша чуть заметно ухмыльнулся, хотя в его глазах вспыхнула глубокая мудрость человека, перешагнувшего через собственные страхи и гордыню.

— В этом мире, Сань, всё решает сила и уважение. Зария — воительница их масштаба, её здесь знают и чтут. А Окар... Окар оказался настоящим вождём. У них свои, первобытные законы, которые нам, с нашими компьютерами и ракетами в голове, сначала дики и непонятны. Здесь скрепляют союзы у очага, здесь делят мясо и шкуры по праву сильного и мудрого. Я... скажем так, я многое понял за эту ночь. Если ты пытаешься мерять этот мир аршином нашей прошлой жизни — ты сойдёшь с ума или погибнешь. Надо принимать их правила.

Саша внимательно всматривался в лицо друга, замечая, как сильно тот изменился всего за пару дней. Из суетливого городского парня Миша превратился в собранного, сдержанного мужика, уверенно стоящего на этой чужой земле.

— Значит... они нам помогут? — переспросил Саша, бросив короткий взгляд на Окара, который в этот момент легко, одной рукой переставлял огромный валун, устраивая удобный наблюдательный пункт.

— Они уже помогают, — твёрдо качнул головой Миша. — Даже больше Сань. Они — наша единственная надежда. Потому что в этих горах появился кое-кто похуже диких зверей и Мгарров так они называют горилл. Появился ещё один чужак... вроде нас с тобой, но обладающий или страшной силой или какими-то сверх технологиями,   подчинивший себе монстров. И нам с Акани придется встать плечом к плечу, если мы хотим выжить.

Саша тяжело вздохнул, переваривая услышанное, а потом взглянул на узкий вход в грот, за которым осталась Дара и выздоравливающая Мира.

— Выходит, теперь мы останемся с ними, — тихо резюмировал Саша.

— Точно, брат, — улыбнулся Миша и хлопнул его по плечу. — Да и незачем нам от них никуда идти. Главное — Мира жива. А с остальным мы разберёмся.

Глава 76.

Солнце медленно клонилось к западу, окрашивая суровые вершины в багрово-золотые тона. Шум ветров в ущелье глушил их слова, создавая иллюзию абсолютной уединенности. Миша достал из кармана маленький завинчивающийся тубус для сигарет — последнюю ниточку, связывавшую его с далеким домом, — и протянул Саше. Осталось всего две целых сигареты и три недокуренных окурка заботливо загашенных «на потом» Они взяли по целой. Молча закурили, выпуская сизый дым в прозрачный горный воздух.

— Знаешь, Сань, — тихо проговорил Миша, глядя, как огонек тлеет на ветру, — я ведь только здесь понял, что такое настоящая любовь. Без этикета, без городских условностей и бесконечной фальши. Я полюбил Зари. По-настоящему, до боли в ребрах. И... мне кажется, это взаимно. Она видит во мне не просто чужака или слабого карлика. Она готова за меня жизнь отдать, и я за нее — тоже.

Саша затянулся, на мгновение прикрыл глаза чувствуя как никотин привычно туманит мозг, а затем с тихим, задумчивым смешком качнул головой:

— А я..., кажется, вообще сошел с ума, Миха. Я полюбил сразу обеих.

Миша удивленно повернулся к другу, подняв бровь, но Саша продолжить говорить — искренне, с щемящей нежностью в голосе:

— Сначала Мира... Эта гордая, сильная воительница, которая заслонила меня собой от когтей этой гориллы. А потом Дара, которая плакала у меня на плече, пока Мира угасала от жара. Они обе стали частью моей души. Каждая по-своему, но так глубоко, что я уже не представляю, как жить без любой из них. И самое дикое — в их мире в этом нет никакой фальши или предательства.

Саша помолчал, нервно стряхнул пепел в пропасть и вдруг резко сжал кулаки. В его глазах вспыхнул суеверный, детский страх.

— Но знаешь, честно... мне безумно страшно, Миха. Я до смерти боюсь, что однажды проснусь — а всего этого нет. Что эта сказка, этот чужой дикий мир, девушки, эти великаны... всё исчезнет так же невероятно и мгновенно, как и началось. Вспыхнет какая-нибудь аномалия, нас выбросит обратно на асфальт к компьютерам и маршруткам, и мы останемся там доживать с пустой, выжженной душой.

Миша молча докурил сигарету, аккуратно затушил о камень окурки и бросил взгляд на вход в грот, где в полумраке копошилась Дара, ухаживая за спасительно спящей Мирой. Затем он посмотрел на Зарию, которая стояла на высоком утесе, гордо вглядываясь в закат, словно бронзовая изваяние.

— Не исчезнет, Сань, — твердо и убежденно произнес Миша, положив руку на плечо друга. — Потому что там, в том мире коробок и экранов, мы с тобой просто существовали. Не жили, а отбывали номер. А здесь... Здесь мы наконец-то дышим полной грудью. Нам больно, нам страшно, мы любим, деремся и истекаем кровью.

Миша глубоко вдохнул прохладный воздух гор и улыбнулся:

— Это и есть наша настоящая жизнь, брат. Единственная и настоящая. И мы никому не отдадим ни эту жизнь, ни наших женщин.

Конец первой части.

Автор идеи и текст: — Алексей Челюканов.

Размещение и обработка: Наташа и Алик Самарские@ 03.08.2026г.