Часть 13.1

Следующие полдня прошли в учебе, которая постоянно прерывалась на оральный секс, обед и просмотр «Дома Дракона». Из этих занятий последнее заняло больше всего времени.

После очередной серии сериала Аня заявила, что пора готовиться к походу в клуб.

— А на тебя, — сказала она мне, — у меня особый план.

— Какой? — От улыбки, с которой девушка на меня смотрела, у меня сжалось нутро.

— Особый. Давай начнем с того, что у тебя на ногах есть немного волос, хотя я говорила тебе избавляться от всей растительности ниже головы.

— Ну, я бреюсь раз в неделю…

— Думаю, тебе нужно сделать восковую эпиляцию, у меня есть все необходимое, так что приступим прямо сейчас.

От Аниных слов я почувствовал, как по моим ногам проносится фантомная боль.

— А может, я просто буду бриться каждый день? — Несмелым тоном спросил я у нее.

— Будешь, — ответила девушка, — задницу, лицо и пах. А ноги и подмышки надо воском раз в две недели. Чего ты так морщишься?

— Просто это же больно…

— Ха, значит, как мы — девушки, это делаем, так это не больно, а вот тебе — больно.

— Ань, — вмешалась в разговор София, — ты же не делаешь восковую эпиляцию себе, ты сама рассказывала, что сделала лазерную.

— Сонь, если у тебя чешется язык, можешь мне отлизать. Тём, раздевайся и ложись на пол поближе к розетке, возражения не принимаются. А я сейчас принесу все необходимое.

Я тяжело вздохнул и, чувствуя мурашки на ногах, стал выполнять её указания. Тем временем староста отправилась в свою комнату и вернулась через несколько минут с небольшим аппаратом, который напоминал большую миску с полусферической крышкой, литровой банкой с гранулированным воском, баночкой с какой-то жидкостью, шпателем и пачкой депиляционной бумаги.

Я к этому времени уже лег на пол вблизи подоконника в нескольких дециметрах от розетки. Вика, глядя на меня с легким сочувствием, подала подушку, чтобы я положил её под голову.

— Спасибо, — сказал я, мостя голову поудобнее и пытаясь расслабиться на жестком паркете.

Аня воткнула воскоплав в розетку и, включив его, засыпала воск.

— Это не так уж прямо больно, — глядя на меня заинтересованным взглядом, сказала София.

— Ну не скажи, — возразила ей Вика.

Пока девушки «успокаивали» меня, комната наполнилась специфическим сладковатым ароматом.

— Ты главное расслабься, — сказала Аня, помешивая воск, — и все будет хорошо. И смотри не дергайся, а то если воск попадет на пол, будешь его оттирать.

Почекав еще немного, староста набрала на деревянный шпатель полурасплавленную золотисто-янтарную массу и поднесла её к моей правой голени. Первое прикосновение оказалось неожиданно приятным — воск был горячим, но не обжигал, отчего расслабляющее тепло разлилось по икре.

Размазав несколькими движениями густую массу, Аня сразу же наложила сверху прямоугольник депиляционной бумаги и несколько раз с силой разгладила его ладонью, плотно прижимая к ноге.

— Ну что ж, — выждав несколько секунд, сказала староста, — погнали.

С этими словами девушка сорвала бумагу. От резкой боли, которая через секунду сменилась чувством ожога, я вздрогнул и, непроизвольно согнув колено, потянулся рукой к пораженной голени.

— Не трогай руками, — крикнула София, перехватывая мою кисть, — только хуже сделаешь.

Болевые ощущения быстро спадали и уже через четверть минуты превратились в несильное жжение. Успокоившись, я выпрямил ногу и, немного приподняв голову, глянул на место, где только что был воск. Там была абсолютно гладкая кожа с парой мелких красных точек.

Аня стала наносить вторую порцию воска.

— Если ты больше не будешь дергаться и орать, я разрешу отшлепать Софию, — сказала она, разгладив массу и потянувшись за бумагой.

— Эй, — обуренно отозвалась Соня, — меня шлепать нельзя. Как альтернативу могу предложить Вику, у меня как раз есть планы на нее, можем вместе реализовать их на следующей неделе.

— Это еще что за планы?

— Ану не галдите, — перебила подруг староста, сдирая вторую бумагу.

На этот раз ощущения показались слабее, и я без особых моральных усилий удержался от лишних движений и слов.

— Сколько нужно на две ноги? — Спросил я, когда боль стихла.

— Ну, еще, наверное, четырнадцать, — ответила староста, нанося уже третью порцию воска.

— Четырнадцать? — Переспросил я с ноткой паники в голосе.

Прилепив очередной листок, Аня со всей силы шлепнула меня по выбритой части голени.

— Когда ты уже перестанешь без надобности переспрашивать? — Выкрикнула она перед тем, как содрать бумагу. — Будешь много говорить, я еще и пах тебе продепилирую, — добавила она после.

Процедура длилась еще полчаса — полоска за полоской мои ноги полностью лишились волос, успевших вырасти с воскресенья, после чего София взяла бутылочку с маслом и, вылив немного жидкости себе на ладонь, стала наносить её на мои ноги.

Как только покрытые маслом мягкие девичьи пальцы и ладонь коснулись пылающей кожи, по голеням мгновенно разлился приятный, контрастный холодок. Остаточное жжение и дискомфортное ощущение быстро угасло, а немного напряженные мышцы расслабились.

Тем временем староста уже принялась за мои подмышки.

— Ану раздвинь руки, — скомандовала она.

Выполнив её указание, я уже через пару секунд почувствовал горячий воск под правой рукой. Когда через четверть минуты она сорвала очередной листок бумаги, я ощутил заметно более сильную боль, чем было с ногами.

Из моей груди вырвалось непроизвольное, высокое шипение, а кисти сжались в кулаки. Игнорируя мои ощущения, староста приступила к левой подмышке, из которой через полминуты так же безжалостно были выдраны волосы.

— Вот и всё, — оценивая взглядом свою работу, сказала староста.

Пока студентка продолжала растирать по моей коже масло, Аня вытащила из розетки воскоплав и, взяв его в руки вместе с баночкой воска и пачкой бумаги, вышла из комнаты. Вернулась она через несколько минут, когда София уже смазала мои подмышки.

Девушка протянула мне несколько бумажных полотенец и сказала вытереть масло. Когда я, сделав это, поднялся, она спросила меня про свои трусики, которые на неделе дала мне, чтобы я их постирал.

— Они у меня в рюкзаке, — ответил я старосте.

— Отлично, принеси их сюда.

Часть 13.2

Я отправился в коридор, достал из рюкзака аккуратно сложенное черное белье и вернулся в гостиную. Аня взяла трусики из моих рук, оценочно осмотрела их и легонько кивнула.

— Очистил хорошо, молодец. А теперь надевай их.

— Еще одна… — едва слышно пробубнил я себе под нос, — ну в эти я хотя бы влезу нормально.

— Что ты там шепчешь?

Вздохнув, я, находясь под заинтересованными взглядами Вики и Софии, надел на себя Анино белье, которое без проблем залезло на мои бедра, но оказалось слишком узким, чтобы полностью прикрыть мошонку. Девушки хихикнули.

— Ану развернись, — скомандовала староста.

Я послушно развернулся на месте, чувствуя, как тонкая кружевная ткань упирается в кожу, а металлическая клетка пояса верности, сжатая девичьим бельем, еще сильнее давит на пах.

— Сзади вообще идеально сидит, — рассмеялась София, рассматривая мои ягодицы. — Так ты хочешь, чтобы он шел в этих трусиках в клуб? — Спросила она у Ани.

— Ну не только в них, — ответила ей староста, — хотя я бы на это посмотрела.

Говоря это, девушка шлепнула меня по заднице, после чего снова приказала повернуться. Еще раз окинув мое тело, она сама стала раздеваться и уже через две минуты сама осталась в одних трусах.

От вида её обнаженного тела я снова почувствовал смесь специфического удовольствия и дискомфорта в паху.

— А теперь надевай мою одежду, — скомандовала она мне.

— Что? — Ошарашенно переспросил я, переводя взгляд с её улыбающегося лица на брошенную на диван одежду.

— Вижу, двадцать ударов ремнем тебе не помешают…

— Ты хочешь, чтобы я пошел в клуб в твоей одежде?

— Двадцать пять ударов…

— Я на это не соглашусь.

— Почему? — Искренне удивленным тоном спросила девушка.

— Ты еще и спрашиваешь? Меня же куча людей в этой одежде увидит.

— Но они же не будут знать, что это ты.

Слова Ани удивили не только меня — мы с Софией и Викой бросили вопросительный взгляд на нее.

— Что вы на меня так смотрите? Мы нанесем на тебя такой макияж и наденем парик. Кадык у тебя не очень большой, особых мускулов или широких плеч не видно, лицо сейчас побреем, так что никто не заподозрит, что ты парень.

Я стоял оторопелый, пытаясь переварить услышанное, в это время София и Вика переглянулись.

— Чего стоим? Нам после этого всего самим макияжиться. Одевайся уже.

Я отрицательно покачал головой.

— Нет, Ань, это чересчур.

Девушка тяжело вздохнула.

— Ну, если ты против, то окей — не буду тебя заставлять.

Староста потянулась к своей одежде, и мы с девушками втроем занемели и шокированно уставились на старосту: София с Викой даже приоткрыли рты, не веря, что она так легко отступилась от своей затеи. Впрочем, уже через десять секунд Аня дала понять, что наше удивление было premature.

— А пояс верности ты будешь сам снимать кусачками или в больницу пойдешь? — Спросила она, надевая лифчик.

— Что? — Едва разобрать пискнул я.

— А что ты так удивляешься? Если ты собираешься все время выкаблучиваться, то моим парнем тебе не быть. Я буду и дальше разрешать лизать мне, но с поясом верности разбирайся уже сам.

— Ты же не серьезно…

— Еще как серьезно. Более того, я тебя сейчас так ремнем высеку, что ты неделю сидеть не сможешь. Давай свой ремень и вставай раком.

Я почувствовал, как по моей спине пробегает холодный пот, и слегка дрожащим голосом спросил:

— Да за что?

— За разрушенные планы. Давай разворачивайся, пока я не разозлилась еще сильнее.

В поисках поддержки я бросил взгляд на Вику и Софию, те переглянулись.

— Ань, это действительно как-то чересчур… — несмело заговорила София.

— А по-моему, это еще мягко.

— А что, если он обидится и перестанет лизать нам и помогать с учебой?

— Тогда я скину всем девушкам нашей группы видео, где он просит разрешения сделать мне анилингус. Или мне уже это сделать? — Аня бросила на меня многозначительный взгляд.

— Не надо, — ответил ей я.

— Тогда вставай раком. И я даю тебе еще один шанс — если ты прекратишь выкаблучиваться, я нанесу тридцать ударов и мы забудем про твое недостойное поведение.

— Я согласен, — выдавил я из себя, чувствуя, как от беспомощности и стыда пылает лицо.

Смирившись с ситуацией, я встал на четвереньки, и уже через несколько секунд после этого ремень с характерным свистом и хлопком ударил по ягодицам, прикрытым тонкой тканью.

Боль от первого удара прошила тело острой иглой, от чего я вздрогнул и судорожно втянул воздух.

— Раз, — холодно отчеканила Аня и сразу же влепила второй удар, чуть левее, а за ним третий, четвертый…

Ремень ложился с размеренной, беспощадной точностью, наполняя комнату характерным звуком каждые 3-4 секунды.

— А ты меня называла садисткой, — сказала Вике София, наблюдая за этим.

— Так ты и есть садистка, — ответила та, — просто Аня на другом уровне. Кстати, о каких планах ты там говорила?

— Потом узнаешь.

Пока девушки говорили, староста продолжила наносить по мне удары и уже через несколько минут она досчитала до двадцати.

— Хух, — сказала она, пока по моему телу расходилось болезненное тепло, — я аж устала. Пока с тебя хватит, остальное получишь после клуба. Давай вставай и одевайся.

Я тяжело выдохнул и медленно выпрямился. Пылающие от двадцати ударов ягодицы пекло сплошным огнем, а кружево Аниных трусиков, упиравшееся в чувствительную кожу, лишь добавляло дискомфорта.

— Двигайся, мы и так уже потеряли кучу времени, — стала подгонять меня Аня, снова скидывая с себя лифчик.

Я взял с дивана её штаны и стал надевать их на себя, — они подошли мне как раз. После этого я стал надевать на себя бюстгальтер, с чем мне помогла София — она зашла мне за спину, обхватила эластичную ленту вокруг моей груди и застегнула крючки на спине, после чего поправила чашки и подтянула бретели на плечах. Блузка оказалась немного тесноватой для меня, но кое-как налезла.

— Надевай носки и иди в ванную побрить лицо, там в ящичке есть новая бритва — специально для тебя купила. После этого ко мне в спальню, — скомандовала староста, когда я застегнул последнюю пуговицу.

Я поспешно отправился в санузел и быстро нашел бритву. Поскольку пены для бритья не было, я намылил в руках мыло и обмазал лицо полученной пеной, после чего приступил к механической депиляции.

Лезвие прошлось на удивление хорошо, и лицо быстро стало полностью гладким, после чего я, смыв мыло водой, вытер лицо бумажным полотенцем и пошел в Анину комнату.

Зайдя внутрь, я увидел уже одетую в вечернее платье Аню и её подруг, которые изучали разложенный на письменном столе косметический арсенал девушки. Увидев меня, София молча указала на стул, и я, подойдя, сел на него.

Следующие полчаса превратились в косметический пит-стоп — София стала «штукатурить» мое лицо разнообразными кремами, мазями и пудрами. Параллельно с этим Аня взялась делать мне маникюр с помощью накладных ногтей и темно-красной краски, а Виктория сначала расчесала мне волосы, а потом нанесла на них лак.

Когда Соня, закончив свою работу, стала складывать баночки в комод, а староста заканчивала маникюр, Вика быстро накрасила мои ресницы и накрасила губы розовым блеском, после чего она попшикала на меня женским парфюмом.

Пока мои ноздри ловили сладковатый цитрусовый аромат, Аня закончила работу с моими ногтями и, отставив в сторону краску, окинула меня пытливым взглядом.

— Остался последний и самый важный штрих, — произнесла она после нескольких секунд молчания.

Сказав это, девушка направилась к шкафу и достала с верхней полки парик с длинными каштановыми волосами и сетчатую шапочку.

— Наклони немного голову, — скомандовала она, повернувшись ко мне. — Сонь, достань из нижнего ящика невидимки и чокер.

Я послушно подался вперед. Староста аккуратно надела сеточку мне на шею, после чего подтянула её вверх к линии лба, надежно заправив внутрь мои собственные, недавно расчесанные и залакированные волосы. Зафиксировав край невидимками у висков, Аня взяла парик двумя руками за задний край, где располагались регулировочные ремешки, и одним точным движением натянула его от лба к затылку.

Завершая процесс, Аня обернула широкую ленту черного чокера вокруг моей шеи и застегнула её сзади, частично прикрывая кадык.

— Ну что, красавица, поднимайся, посмотрим результат, — довольным тоном молвила она.

Я осторожно поднялся со стула, чувствуя, как длинные пряди движутся вслед за каждым поворотом головы, и подошел к большому зеркалу на дверце шкафа. Из отражения на меня смотрела миловидная брюнетка, маскулинные черты в которой хоть и можно было разглядеть, но они не бросались в глаза.

— Слушай, Вик, — сказала София, окидывая меня взглядом со всех сторон, — да он больше похож на девушку, чем ты! Только надо в лифчик что-то напихать, а то можно заметить, что он пустой.

— У меня есть сменные чашечки, — сказала Аня перед тем, как открыть средний ящик комода, откуда она достала пачку вкладышей.

Взяв их, она подошла ближе и без всяких церемоний расстегнула первые две пуговицы на моей блузке, после чего пропихнула поролоновые треугольнички во внутренние кармашки чашек бюстгальтера. Аккуратно разгладив их внутри, она застегнула пуговицы обратно и сделала шаг назад.

— А теперь он вообще просто бимба, — заявила София. — Осталось только придумать, как его теперь называть. В имени Артем вообще есть женская версия?

— Конечно есть, — ответила Вика, которая тоже смотрела на меня заинтересованным взглядом. — Артемида.

— Не вариант, — сказала Аня. — Лучше пусть будет Антонина. Тоня-Тёма — похоже, но не слишком. Значит так, Тонька, поскольку твой голос слишком грубый, будешь молчать. Всем, кто будет спрашивать, мы скажем, что ты немая. Ты язык жестов знаешь?

Я отрицательно покачал головой.

— Как это нет, если ты прямо сейчас на нем говоришь? — Хихикнула София. — Что, он в таком виде и пойдет? В одной блузке? И во что мы его обуем?

— У меня есть черная прилегающая куртка-косуха, — ответила Аня, — как раз прикроет плечи и добавит стиля. А насчет обуви...

Она вытащила из шкафа и протянула мне вешалку с курткой, а после порылась на нижней полке и вытащила коробку с черными туфлями на высоких каблуках.

— Они мне не подошли — слишком велики, так что тебе должны подойти.

Я молча взял куртку и осторожно натянул её поверх изумрудной блузки. Ткань села достаточно плотно, но без проблем. А вот насчет обуви — я сел обратно на стул и стал надевать её с помощью девушек: стопа влезла с небольшим натягом, пальцы немного уперлись в носок, а застегнуть молнию удалось с трудом, но после двухминутной возни обувь все же оказалась на моих ногах.

После этого я поднялся и чуть сразу же не упал — ноги на высоких каблуках предательски дрожали, а изогнутые стопы остро отзывались напряжением в икрах. Девушки захихикали, и София подставила свое плечо, помогая мне удержаться.

— Впервые на каблуках? — Спросила она. — Держи спину ровно, делай короткие шаги.

Опираясь одной рукой на плечо Софии, я сделал несколько неуклюжих шагов.

— А теперь сам, — сказала студентка, вылезая из-под моего плеча.

Я качнулся, беспомощно взмахнув руками в воздухе, и едва не завалился назад, но в последний момент сумел перенести вес на носки, ловя баланс. После этого я сделал еще несколько неуклюжих шагов.

— Ну, в этих туфлях танцевать он не сможет… — протянула Вика.

— Потом научится, но на этот раз, наверное, пусть идет в своей обуви. Тём… Тонь, снимай каблуки. Девушки, давайте приводите себя в порядок, пора уже идти.