Снова с утра долго лежал в кровати и смотрел в потолок.

«Что это: алкоголь или возбуждение?»

Я помнил вчерашний вечер в мельчайших подробностях, помнил эмоции, ощущения, даже помнил, как, не моргнув глазом, спокойно, правда, сняв каблуки, отправился в ванну умываться и, взглянув на себя в зеркало, увидел в отражении олицетворение порочности.

Я даже помню, как, вглядываясь в отражение, для закрепления результата решил попробовать то, что у меня на лице, — так, как это делают актрисы, с довольной улыбкой и видом, как будто ничего вкуснее не пробовал.

«С чего я решил, что так закреплю результат? Какой результат? Это же просто игра, я просто вжился в роль, да малеха заигрался, но это же просто роль».

Мой дружок уже давно поднялся и сейчас молча стоял на посту, ожидая, когда до него дойдет очередь.

Я: — Да помню я о тебе, прям потерпеть не можешь.

Опустив пальчики на головку и начав легонько мурашить гендерный признак, я снова начал копаться в голове в поисках подходящей сцены.

«Они все подходят, а это значит, у меня всплеск тестостерона, значит, все норм».

Следом за выводом, перебирая факты и логические домыслы, я заключил.

«Раз нет опасений, можно пойти и приодеться. Исключительно для усиления эффекта».

Вчерашние вещи в стирке, нужно подобрать новый гардероб, тем более времени предостаточно. Рассматривая мамину одежду, ничего яркого и броского в глаза не попадалось, наоборот, она вся была нейтральных цветов и пригодна только для работы в офисе.

«В офисе???»

В голову сразу полезли пошлые мыслишки. Яркими картинками озарилась фантазия, подкрепленная жизнью в офисе, которую я видел на тех же сайтах.

«Так, хватит, что за маниакальная тяга к порочности».

Пожурив себя за явную слабость, я собрался и решил в первую очередь заняться более важными делами.

«Надо придумать, в чем я вечером буду учиться вождению, и это точно не должен быть порнографический образ: не хватало, чтоб мне вслед мужики свистели».

Меня как током ударило.

Я: — На меня же будут мужчины внимание обращать!

«Ой, мамочки!»

Я как будто собрался на концерте выступать перед заведомо неблагоприятной публикой.

«Да какие мужики, мы выйдем на парковку, покатаемся где-нибудь по пустой улице и обратно, что ты надумал себе?»

Копаясь в вещах, нашел черную необлегающую юбку, серый пуловер с V-образным воротником, но, так как вчерашний лиф был в стирке, надел обтягивающую черную то ли майку, то ли топик. Странно, что вообще такая вещь была у мамы в гардеробе: ее груди в ней было бы слишком тесно.

«Отлично, такая серая мышка, неприметная, надо только волосы выпрямить и на ноги колготки в цвет тела».

Расчесав волосы, я взял колготки, но, дотянув чулок до колена, остановился.

«Волосы, блин».

Пришлось вернуться к черному цвету, надев которые, растительность на ногах не так бросается в глаза.

Немного покрутившись перед зеркалом, я начал представлять сегодняшний вечер.

Я: — Дорогой, дай я поведу!

«С чего вдруг дорогой? Ой, да какая разница, я же просто мечтаю.»

Усевшись на кровать, я вытянул руки, как будто положил их на руль, и, сложив ножки вместе, начал давить на педали.

«Да заканчивай уже заниматься херней, ты нарядился в девочку только чтоб поярче кончить!»

Мой внутренний голос был совершенно прав: дружок, помещенный в маленькие женские трусики, уже выбрался из них, и теперь задрать юбку вверх ему мешали только колготки.

Я: — Ладно, тебе все неймется.

Откинувшись на спину, я поднял ножки вверх и, рассматривая их, потянулся рукой под нейлон. Само ощущение того, что я делаю что-то неправильное — неправильное не с точки зрения закона, а с точки зрения самого мироздания, — меня сводило с ума.

Я: — Ножки, мои ножки, они реально как женские.

Свободная рука начала блуждать по телу. Погладила бедро, прошла по животу и, остановившись на груди, сжала ее.

«Боже, я реально могу почувствовать себя девушкой, как это вообще возможно?»

Рука кончиками пальцев прошлась вдоль шеи по щеке и замерла на лбу.

«Я девушка, меня хотят, меня склоняют к сексу».

Я: — Оу, мы уже в постели, что ты делаешь? Прекрати!

Как бы обращаясь к мужчине, затащившему меня в комнату и уложившему на кровать.

Рука, ведомая желанием партнера, немного поиграла с грудью и, убедившись, что партнерша готова, спустилась вниз, чтоб стянуть колготки.

Я, прищурившись, избирательно смотрел только на ножки, все еще задранные кверху.

Я: — Ой, что ты делаешь? Я не готова, милый, нет!

Но, почувствовав прохладу на оголенных ягодицах, вдруг вспомнил, как Виктор проник в меня пальцем.

«Так вот, что они чувствуют? Они просто как под гипнозом не могут сопротивляться».

Я раскинул ножки в стороны так, как бы это делал со мною самец во время полового акта.

Я: — Ой мамочки!

Я чувствовал, как меня начало сжимать в точку.

Я: — На лицо?

«Какое лицо, ты же в одежде!»

Я: — Ну и что, все равно стирать!!!

Зажмурившись, я начал кончать с надеждой что напора хватит, но, увы, была поражена только шея.

«Ладно, надо еще поработать над навыком».

Отдышавшись, я сел на краешек кровати и начал чувствовать, как стыд постепенно овладевает разумом.

«На лицо? А если бы достал? Вот ужас».

Перейдя в ванную и, сняв с себя вещи, включил стиральную машинку. То, что можно усилить самоудовлетворение таким образом, меня действительно вдохновляло, но то, что после него я чувствую стыд, немного обескураживало.

Лишь после, стирки и сушки, когда вещи были аккуратно развешены на вешалке, я пошел собираться в институт.

«Нельзя оставлять следов.»

...

После занятий, я со всех ног бежал домой, уже предвкушая, как в понедельник, обсуждая с однокурсниками проведенные выходные, я сделаю скучное лицо и обыденным тоном сообщу о том, что учился вождению.

«Представляю их вытянутые лица».

Зайдя в квартиру, услышал движение на кухне и, скинув кроссы, метнулся туда.

Мама: — О, Мася, ты чего так врываешься, голодный, что ли?

Виктор сидел напротив мамы за столом и с лицом «покерфейс» делал вид, что ничего необычного не происходит. Это как холодный душ: я стоял как вкопанный и не мог дать вразумительный ответ на поставленный вопрос.

Виктор: — Да конечно голодный, полдня в институте был, ты, Мася, садись.

Неожиданно для всех за меня вступился мамин сожитель, уступая место и кинувшись распаковывать еду из пакета доставки.

Мама: — Ты никуда не хочешь сходить? Мы тебя так рано не ждали.

Мама погладила по спине мужчину, тем самым привлекая его внимание, и максимально развратной походкой направилась в ванную, понимая, что он смотрит ей вслед. То, что я, может быть, тоже наблюдаю за ней со стороны, наверно, она не учла.

Раздосадованный ситуацией и удивленный ее поведением, я смотрел на происходящее широко раскрытыми глазами. В голове было возмущение, и, как только дверь ванной закрылась, я зашипел.

Я: — Ты знал, что она припрется?

Виктор: — Нет.

Я: — Не ври, специально все так подстроил, чтобы не учить меня.

Виктор: — Да с чего вдруг специально? Мне не трудно, ну, при тех условиях, о которых говорили.

Мужчина заулыбался и, приблизившись ко мне, положил руку на щеку.

Виктор: — А ты поэтому так запыхалась, хотела поскорее в свой образ вернуться?

Этот его переход на женский род в отношении меня не мог не броситься в глаза.

«В образ? Что он имеет в виду? Может, я не все прибрал и остались следы сегодняшнего маскарада?»

Я: — С чего ты взял?

Виктор: — С твоей прически, еще бы ободок нацепила.

По спине пошел холодок.

«Я днем выпрямил волосы и перед уходом в институт даже в зеркало не посмотрел».

Я: — И в институте никто не обратил внимание. Странно.

Пока мое сознание в голове прокручивало события дня с новыми вводными, перед носом появился объект, на который невозможно было не обратить внимание.

Я: — Ты с ума сошел, спрячь немедленно!

Виктор: — Ты мне должна, помнишь?

Я: — Да ты при каждой встрече напоминаешь, конечно помню, но не сейчас же.

Все мое тело было не согласно со словами, слетавшими с губ. Страх перед разоблачением сводил с ума. Таких порносюжетов полно, и я их видел.

Виктор: — Почему нет? Ты же хочешь. Какой накал, тебя могут поймать с поличным.

Мужчина бархатным сексуальным голосом накидывал градусов мне в уши, и я, как будто в легком трансе, даже не заметил, что его головка уже давно расположилась на губах.

Виктор: — Ну же, давай, не томи.

Открыв рот, я хотел задать вопрос.

Я: — А вдруг она выйдет?

Но член сразу устремился внутрь, и слова получились не совсем разборчивые. Скорее всего, помеха во рту не помешала разобрать мой вопрос.

Виктор: — Не переживай, она задержится в ванной на какое-то время, как раз хватит, чтоб спустить тебе в ротик или на лицо, куда бы ты больше хотела?

Я, еще не справившийся с эмоциями, накатившими от ощущения опасности, вмиг переключился на проникновение, а потом на ответ, и сознание, подкрепленное фантазиями сексуального характера, поплыло. В голове кружили сцены порнороликов со всеми этими сценариями, неудержимо поднимающими градус возбуждения до состояния кипения.

Виктор: — Ой, я бы сейчас с удовольствием сделал бы и то и другое, но нельзя.

«Это странно, он сначала спрашивает, как бы мне хотелось, а теперь говорит, что нельзя».

Я поднял глаза, чтоб посмотреть в лицо своему собеседнику, и, заметив мой немой вопрос, мужчина продолжил.

Виктор: — Ну ты чего, не заметила? Она же специально жопкой виляла, показывая, что внутри аксессуар?

Конечно, я ничего не заметил, я понятия не имею, как выглядит аксессуар под одеждой, но, наверно, смысл слов был не в этом.

Виктор: — Сейчас она приготовится, я ее поставлю рачком, там перед зеркалом.

Моментально картинка с этой сценой зажглась в моей голове, и я представил, как смотрел бы на себя со стороны, если б на коленях был я.

По телу побежали мурашки, холку сковал озноб, руки затряслись; я, того не замечая, сам, обняв партнера, прижал его к себе, максимально проникнув глубоко в горло.

Виктор: — О!!! Погоди, а то мамке твоей сладкого не достанется.

Немного отстранившись, Виктор взял мой подбородок и повернул в направлении своего лица.

Виктор: — Моя девочка. Ты же моя девочка?

Я не знал, как ответить на этот вопрос.

«Я не то что не его, я вообще не девочка, что за дурацкая провокация».

Виктор: — Ну давай, скажи.

Я: — Не придумывай.

И сразу же осекся, давая неточный ответ.

Я: — В смысле, я не девочка.

Виктор: — Да брось, ведешь себя как моя жена, ревнуешь, хотела вечером мне приятно сделать?

«Что за абсурд!!!»

Я: — Да что ты несешь?

Виктор: — Я же вижу, как ты расстроилась, увидев мамку.

«Надо прекратить поток его безумных мыслей».

Я: — Это потому, что я хотел учиться вождению.

Виктор: — Хотела.

Я: — Хотела.

«Погоди».

Я: — С чего вдруг «хотела», я в своей одежде.

Мужчина засмеялся, а я, взбесившись, оттолкнул его от себя вместе с его членом.

Я: — Бесишь.

Довольный собой Виктор спрятал причиндалы в штаны и продолжил нести чушь.

Виктор: — Я же говорю, как жена. Надо бы тебе подарок сделать.

Самец сальным взглядом начал рассматривать меня с ног до головы, отчего мне стало не по себе.

Я: — С чего вдруг?

Виктор: — Ну, ты меня радуешь в последнее время, вот и я решил тебя отблагодарить.

«Странно, конечно, это, но я не против подарков».

Я: — Ну, отблагодари.

Виктор: — Ты что больше хочешь: татуху или пирсинг?

Я: — Чего? Какую еще татуху?

Виктор: — Я ж откуда знаю, какие татухи вы, девочки, любите.

Я: — Ты долбанулся?

«Мало того, что он предлагает бред, так еще и меня девочкой обзывает».

Но такое ощущение, что моя негативная реакция на предложение его ничуть не беспокоила.

Виктор: — Бабочки на руке или кувшинка на плечо, такая цветная, красивая.

Я: — Ты, по ходу, головой ударился.

Мое недоумение било через край.

Виктор: — Точно, придумал: какой-нибудь узор на шею сзади.

Зная, как мама относится к подобному проявлению индивидуальности, я даже никогда не думал о татуировках.

Я: — Да не хочу я тату.

Виктор: — Пирсинг?

Я: — Да ты достал! Нет, ни то, ни другое.

Виктор: — Почему?

Я: — Мама все это на дух не переносит.

Виктор: — Можно сделать там, где мама не увидит. На жопке, ты же маме жопку не показываешь?

Я: — Да не хочу я, чего ты пристал.

Виктор: — Просто хотел тебе подарок сделать.

«Хрен знает, с таким настроем лучше я без подарка обойдусь.»

Я: — Ничего не надо.

Виктор: — Альтруистка.

Я: — Да никакая я не альтруистка, просто ты такую дичь предлагаешь.

Виктор: — Ладно, не альтруистка, я подумаю, чем тебя порадовать.

«Писец, он опять какую-нибудь фигню придумает.»

Я: — Лучше не надо.

Виктор: — Все, там мамка твоя, по ходу, готова уже, ты никуда не пойдешь?

Я: — Чего это вдруг?

Виктор: — Она какая-то заряженная очень, мы, наверно, себя прям очень громко будем вести.

«Блин, чего он такой заботливый? Раньше его это не беспокоило.»

Я: — Некуда мне идти, в наушниках посижу.

Виктор: — Ну ты погромче музыку сделай, чтоб не слышать, как я ее буду пялить.

Внутри стало противно — по многим причинам: и потому, что это моя мама, и потому, что о ней говорят как о недостаточно благородной девице.

Я: — Фу, да что ты за человек такой?

Виктор: — Ты только не ревнуй, у меня с ней ничего серьезного.

Возникла небольшая пауза, которую разрядила мама, нарисовавшаяся на кухне в том самом халате на голое тело, и он совсем не собирался ничего прикрывать.

Проходя мимо меня к своему мужчине, она слегка пошурудила у меня в волосах, случайно открыв мне взор на обнаженную грудь — и через рукав, и через ниспадающие половинки халата, которые свободно порхали в воздухе при ходьбе.

«Блядь, как мне теперь это развидеть?»

Подойдя к Виктору вплотную, она взяла его руку и, уложив себе на задницу, спросила.

Мама: — Ну что, папочка, я себя очень плохо вела, как со мной поступишь?

Даже учитывая, что Виктор меня предупреждал об этом, услышать блядскую речь от своей матери было для меня неожиданным. Видя мое вытянувшееся от удивления лицо, Виктор спросил:

Виктор: — И как же мне надо с тобой поступить, дрянная девчонка?

Мама: — Вероятно, отшлепать.

Это была последняя капля. Я резко подорвался и умчал в свою комнату, хлопнув дверью.

«Офигеть, она совсем меня перестала стесняться?»

Прыгнув на кровать, я открыл телефон, наболтал громкость на максимум и включил первое, что попалось в рекомендации.

Сочный звук, никогда раньше не слышал ничего подобного.

Koresma – Bridges.

На 5 минут меня буквально растворило в ритмах, а потом сразу же Inzo, LSDREAM – Artifacts Of Higher Dimension – это вообще что-то космическое.

Правда, уже ближе к середине трека мне захотелось послушать, действительно ли там все так ярко, как обещал Виктор. Тихонько отодвинув один динамик от уха, я не услышал никаких экстравагантных звуков и, сняв наушники, хотел было сесть за комп, как до ущей долетел протяжный женский стон, заставивший встрепенуться.

Почему-то в этот момент мне стало стыдно, как будто я нарушаю интим, нагло врываясь в их сексуальную жизнь. И почти сразу же меня захлестнуло старое чувство, которое накрывает всегда, стоит только услышать звуки секса.

В голову полезли пошлые сцены; я попробовал вернуться к музыке, но было уже поздно.

«Сука, где туалетка?»

Скинув наушники, я бегло избавился от одежды и, расстелив три кусочка на животе, начал вслушиваться в звуки, представляя в голове эту сцену.

«Блин, а если они в комнату зайдут, а я... Надо хоть свет выключить.»

Выключив свет, скинув покрывало, я расположил одеяло сбоку, чтоб, если что, быстро укрыться и притвориться спящим.

«Поехали.»

Активные шлепки и синхронные поскуливания будоражили сознание. На все сто процентов понятно, что там за поза. Я хорошо знаком с одним из персонажей: я видел его тело, его образ сразу нарисовался в голове.

«А кто его любовница?»

Образ мамы совсем не хотел проявляться, и мне пришлось корректировать сцену.

«Так он стоит, голый, держит ее за талию и мощно насаживает, да, вон как она скулит. А где? На кровати, конечно, она раком, ножки разъехались, и, чтоб заглушить стоны, зубами вцепилась в подушку.»

Представляя это, я не заметил, как нацепил на себя образ партнерши, и как только осознал это, начал кончать. Скинув запачканную туалетку на пол, я вернул наушники на голову и завернулся в одеяло.

«Прикольно, представляя себя в роли девушки, мои оргазмы гораздо ярче. Интересно почему?»

Ночью проснулся в туалет. Убедившись, что возня в спальне прекратилась и все спят, справил свои дела и еще часа два сидел в телефоне, просматривая рилсы, поэтому проснулся довольно поздно и сразу учуял запах сырников из кухни. Виктор сидел за столом, пил кофе, а мама орудовала возле плиты, что-то напевая себе под нос.

Мама: — Соня, ты есть хочешь?

В таком настроении я ее не видел давно. Пожав плечами, я уселся напротив сожителя.

По ходу завтрака выяснилось, что эта парочка сваливает буквально через час и не вернется аж до воскресенья, что очень вдохновляюще повлияло на меня. Весь следующий час я рассматривал образы девиц в интернете, пытаясь придумать для себя наряд, а как только услышал, что они готовы, вышел провожать и сам закрыл за ними дверь.

«Офигенно, теперь надо убедиться, что они точно свалили, и тогда приступим».

Простояв несколько минут у окна, я проводил взглядом машину, выезжающую со двора, только после этого решился зайти в спальню. Распахнув дверцы шкафа, я отошел на шаг назад и стал изучать гардероб.

«Ох, я сегодня покуражусь!»

Кинул на кровать несколько комплектов одежды и заметил небольшую елочную игрушку возле подушки.

«Елку собрались наряжать?»

И тут же понял истинное назначение этого предмета.

«Это что, то, о чем я думаю?»

Сев рядом, я как кот, несколько раз прикоснулся к ней, потом покатал туда-сюда и наконец решился взять предмет в руки.

Я: — Такая гладкая.

«Положи на место».

Я: — Надо искупаться перед маскарадом.

«Зачем, что за бред?»

Сидя на краю ванны и дожидаясь, когда вода наполнит хотя бы половину, я включил телефон и начал смотреть видео, где девушки активно пользовались анальной пробкой. Возбуждение стремительно поползло вверх, ролики настолько были сочными, сладкими, что волей-неволей меня начали посещать сумасшедшие идеи.

«Прекрати в телефон пялиться, а то вон уже идея вставить пробку в себя не кажется такой уж сумасшедшей».

Запрыгнув в ванну, я отложил телефон в сторону и, пытаясь занять взволнованный мозг чем-то, кроме пробки, вгляделся в свои ножки.

«А чего я парюсь? Меня, по большому счету, только мама и, может, увидеть с голыми ногами, в институте я в спортивных штанах на физ-ре, а Виктор... Да он только рад будет. Придумает что-то там себе и будет ходить с умным видом».

Налив в ванну геля для душа, я смотрел, как над водой начала подниматься пена, и, закинув руку на полку с маминым барахлом, которое осталось в квартире на черный день, извлек из ее недр станок.

Через несколько минут я уже гладил кожу на своих ножках, закинув их на противоположный борт ванны.

Член стоял колом и требовал внимания, а я неимоверными усилиями сдерживал себя от самоудовлетворения.

«Рано, только после того как наряжусь».

Вытеревшись, я уже даже не смотрел на свою одежду, специально, как это делает мама, обмотал голову полотенцем и, надев халат, прямиком отправился к шкафу. Но там на кровати снова ждала меня она.

Я: — Вот чего ты крутишься тут? Не даешь нормальным людям жить спокойно.

Простая мысль: «Такой шанс выпадает нечасто», заставила усомниться в идее, что подобное поведение недопустимо для парня, и я полез в телефон спросить у ChatGPT, как происходит процесс проникновения.

«Ага, очистить, смазать, подготовка...»

Я: — Хм, а чем смазать-то?

Бегло изучая текст, убедился, что нельзя заменять лубрикант детским кремом или вазелином, но, оглядев мамины полочки, понял, что вариантов, в общем-то, и нет. На столике одиноко стоял крем Johnson & Johnson, а все остальное мама забрала с собой.

«Ладно, от одного раза ничего кошмарного не случится».

Налив содержимое на руку, поднес ее к промежности и остановился.

Я: — Я так все трусики запачкаю. И, пытаясь не разлить содержимое ладошки, стянул свободной рукой кружевной элемент.

«Что я творю?»

Проведя ладошкой между ягодицами, я настроил средний палец на проникновение.

«Так, главное — не спешить».

Фаланга, встречая сопротивление, но не сильное, вошла внутрь. Сразу вынув ее, поднес к лицу на осмотр.

«Ну, вроде не грязно и не пахнет. Хотя это странно».

Снова палец устремился внутрь и уже смелее начал орудовать в районе кольца.

Я: — Ох, как это странно. И так необычно.

«Как бы изловчиться и посмотреть, что там происходит?» Покрутившись, я понял, что взглянуть на нужное место не получится, и лег на кровать. Только на спине, раскинув ноги, я увидел свое анальное отверстие.

Какое-то новое, странное ощущение. Я никогда не смотрел на себя в зеркало при мастурбации, даже наоборот, старался избегать отражений, а сейчас смотрю, как пальчик проникает внутрь, и не чувствую какого-то позора, да что там позора — мне наоборот интересно, и я с сожалением констатировал факт, что зеркало могло быть и поближе. Прикрыв левой рукой гениталии, я следил, как расположены ножки в пространстве, чтоб максимально быть схожим с артистками OnlyFans.

Я: — Ну-ка, дружок, иди на помощь братцу.

Покрутившись вокруг кольца, внутрь начали пытаться проникнуть уже два пальчика: средний и безымянный.

«Я уже как опытная онлифанщица, вот только волоски на попке видно, надо бы их тоже сбрить. А в остальном зрелище потрясное». Дело оставалось за последним. Я поднес пробочку к попке и, вставив кончик, замер на секунду.

Отражение в зеркале практически ничем не отличалось от видео с подобными действиями, за исключением того, что в зеркале был я. Я не просто видел изображение, я полностью чувствовал все, что происходит.

Ожидая, что анальное колечко начнет сопротивляться, я остановился примерно на полпути и засмотрелся на сладкую картинку.

Я: — Я сейчас кончу, вот прям сейчас.

Немножко надавив на ножку, пробка, не встречая особого сопротивления, прошла середину и дальше сама поскользила внутрь.

Я: — Ох!!!

И как только ножка коснулась ягодиц, из моего дружка начали стрелять струйки.

«Черт!»

Пробка моментально стала создавать дискомфорт внутри, и я потянул ее наружу.

Оргазм получился скомканным и невнятным. Он произошел слишком неожиданно, и от этого я чувствовал некую досаду.

«Капец, так долго терпел, чтоб побольше накопить, и такой облом. Хотя прикольно, что даже не дотронулся до члена и кончил. Или дотронулся? Не помню, все так быстро произошло.»

Полежав немного на спине, смотря в потолок, я пошел в ванну сполоснуть живот. По пути ощущая какое-то послевкусие в попке от проникновения в нее предмета. Было чувство, что теперь чего-то там не хватает.

«Так, раз ты все испортил, теперь тебя ждет наказание. Будешь до вечера ходить в женском и называть себя в женском роде.»

Сам удивляясь такому неожиданному решению, я гордо принял наказание. Правда, в голове было легкое сомнение, что — это наказание. И, глядя на себя в зеркало ванной, я сам себе высказал.

Я: — Тебе что, мало? Значит, еще пробку вставь, будешь как телка весь день, еще губы накрась, а то выглядишь как чувырла.

Твердой походкой я вернулся в спальню, вставил обратно пробку, надел трусики, мамин халат и, покрутившись перед зеркалом, заценил, как выглядит пробочка, немного приподняв халатик.

Я: — Сама губы крась, чего это я по дому буду накрашенная шастать.

Я чувствовал внутри протест, чувствовал зарождающуюся революцию и, занимаясь домашними делами (какие у меня могут быть дела? Сидел в зале, смотрел сериал), понимал, что никакое это не наказание.

Врать самому себе было бессмысленно, я просто был крайне возмущен и разочарован, то ли в людях, которые меня окружали, то ли в себе, потому что не распознал в своем окружении их.

«Ладно, Лена!!! А что ладно? Ты зачастую ее считал роднее, чем мама. Наоборот, скорее ладно, мама оказалась этой...»

Назвать родную мать блядью я не смог.

«А с чего она вдруг блядь? Она, в отличие от Лены, трахается с одним, да во все щели, вернее сказать, совсем не в те щели, о которых я думал. Да, сука, я вообще не думал. Даже когда слышал ее стоны из-за двери раньше, я как-то не думал, что это именно она. Типа, ну, стонет там кто-то. А теперь я знаю, что если стонет, то она, так еще от чего, от анала!!! А если не стонет, то значит делает минет.»

Я поднялся с дивана и, зайдя в спальню, взял ободок.

Я: — Вот в этом делает минет, прям как ты, шлюшка. Водрузив ободок на голову, я посмотрел на себя в зеркало.

«Интересно, Лена тоже, когда сосет, волосы подвязывает?»

Я: — Конечно нет, говорили же, что она сосать не умеет. А вот ты красотка умеешь.

«Это теперь у нас достоинство? Типа – есть чем гордиться?»

Я: — За то, Лена в другие дырки дает и даже сразу в обе.

«Ебаный пиздец, я мечтал на ней жениться, а она...»

Я: — Хуже было бы, если б ты на ней женился. Виктор небось на свадьбу бы пришел, а может, даже и трахнул ее в свадебном платье.

Картинки гурьбой полезли наружу, и, как я ни старался скрыть за злостью свое возбуждение, оно так и рвалось из трусиков, уже пуская сок.

Я: — Что смотришь, ничтожество? Жри давай.

Смахнув пальчиком смазку, я сразу же поместил ее в рот.

Я: — Нравится?

Отвечать самому себе было бессмысленно, и, даже при условии, что мне совсем не нравились слова, слетающие в порыве гнева с губ, я продолжал унижать сам себя, одновременно поглощая нектар.

Я: — Спермоглотка! Шлюха!

Самобичевание продолжалось недолго. Спустив руку и схватив ножку пробки, меня сразу понесло вниз по склону, и, откинувшись на спину, раскинув ножки в стороны, левой рукой начал теребить ствол, а правой шевелить предмет в попке.

«Я вообще когда-нибудь дрочил левой рукой?»

Вся в моем оргазме, левая рука лежала на животе, а правая свободно откинулась в сторону.

«Зачем ноги собрал? А ну, раскинь их в стороны, шлюха».

Выполнив собственное указание, я пытался представить себя девушкой, только что кончившей и наслаждающейся оргазмом, но удерживать ноги вверху было явно неестественно.

«Как у них это получается? В видосах такое ощущение, что для них это естественное положение».

Подняв испачканную руку, я смотрел на нее и не мог решиться на следующий шаг.

Я: — Что смотришь? Ты же уже это делала, жри давай, шлюха.

Закрыв глаза, я направил руку ко рту и начал ее облизывать, ощущая стремительное падение в своих же глазах и почему-то получая от этого удовлетворение.

Я: — Да, всё скушай и с тела всё слижи.

Почувствовав, что дальше падать уже некуда, я решил открыть глаза и смотреть на свое унижение, но, сделав это, мне сразу же стало невероятно стыдно от того, что позволил себе так низко пасть.

Снова откинулся на спину и закрыл глаза.

Проснувшись, я долго не мог понять, что происходит, где я и что на мне надето, но, когда окончательно пришел в себя, почувствовал какую-то безысходность.

«Писец, еще и заснул. Сколько времени, интересно?»

В чувства меня привел шум ключа, вставленного во входную дверь.

«Блядь!!!»

Быстро окинув спальню глазами, я понял, что изменить ничего не могу, и поэтому ринулся к себе в комнату.

Мама: — Сына, ты там где?

Я стоял посередине комнаты в ее нижнем белье и понимал: данный оклик означает одно — она идет ко мне.

«Сука!!!»

Не придумав ничего лучше, я прыгнул в кровать и, укрывшись одеялом, притворился спящим.

Дверь открылась, мама, увидев меня в кровати, возмутилась еще больше.

Мама: — Э, ты что, спишь?

«Надо что-то ответить, а то подойдет и сорвет одеяло».

Я: — А в чем дело, чего кричишь?

Мама: — Мы на базу, с ночевкой, а завтра оттуда поеду к себе, так что вставай, обними мать.

Она вышла из комнаты, и я хотел было подняться, но в дверях нарисовался Виктор, который с загадочным видом оперся о косяк двери, не отрывая глаз от телефона.

«Сука, что ты тут встал?»

Ситуация накалялась, мама явно возмутится, если я не поднимусь, а подняться мне мешает Виктор.

«Блядь, у меня же еще и пробка внутри!»

Это был шок, в голове пролетел миллион вариантов вопросов от мамы, где ее вещь.

«Да блин, свали уже куда-нибудь».

Я: — А ты маме не хочешь помочь?

Виктор поднял на меня глаза, улыбнулся и громко спросил.

Виктор: — Милая, тебе помочь?

Откуда-то из спальни послышался ответ.

Мама: — Конечно, помоги. Иди со мной постой, подействуй на нервы.

И Виктор, удовлетворенный ее ответом, показал мне взглядом, что лучше ее не трогать, и снова уставился в экран телефона.

Виктор: — Слушай, может, бигуди с собой возьмешь?

Мама: — На хера?

Виктор: — Накрутишься на базе, я люблю смотреть, как ты крутишься.

Мама: — Вот расстанусь с тобой и начну крутиться. Лучше сделай нам чаю, задолбал, целый день в телефон пялишься.

Кинув на меня взгляд, Виктор заговорчески выдал:

Виктор: — Идем со мной, я и тебе чаю сделаю.

«Может, он догадывается, что у меня под одеялом?»

Я: — Мне не хочется.

Он снова улыбнулся и направился на кухню.

Выпрыгнув из-под одеяла, я услышал мамины шаги.

«Да блин». Чтоб она не заметила ничего на теле, я впопыхах надел штаны, висевшие на стуле, и натянул футболку.

Мама: — Поднялся — хорошо. Идем, посидишь с нами.

Я хотел воздержаться от похода, ведь мне просто необходимо было извлечь некий предмет и незаметно подкинуть его обратно на кровать, но эту женщину переубедить невозможно.

Прокручивая ситуацию в голове, я понимал, что варианты развития событий ничего хорошего не несли. Но, слава богу, не считая того, что я, сидя на стуле, боялся даже шевельнуться, чтобы никто не заметил какие-то новые нотки в моих движениях, ничего особенного не произошло. Когда они в конце концов уехали, я сделал логичный вывод: «Ну, теперь и смысла нет пробочку доставать».

Мой дружек, как ни странно, все это время вел себя прилично и не показывался, но как только парочка ушла и я подумал о пробке, тут же зашевелился.

«Да сейчас уже пойдем, займемся тобой. Минут десять посидим, вдруг они что-то забыли».

Я: — Так, сейчас сразу начнем с колготок, а то я до них так и не добрался.

На ножках они смотрелись великолепно. Мой возбужденный член, не вмещающийся в маленькие трусики, так и норовил своими выделениями испачкать все вокруг.

Я: — Да как же ты достал! Чем бы тебя успокоить?

«Ладно, не обращай внимания».

Дальше началась полноценная примерка: я менял мамины наряды, разложив все на кровати. Подобрав, на мой взгляд, красивую юбку, я пробовал ее с разными блузками, а потом красивую блузку с декольте попробовал померить с разными юбками. Оценивать сложно, но мне казалось, что все вещи смотрятся шикарно. Хотя это может быть просто из-за моего перевозбужденного состояния. Единственное, что меня волновало, так это лицо. Какой бы наряд я ни надел, с другой стороны зеркала на меня смотрело мое лицо. Я даже губы накрасил, но это особо ничего не изменило. И, может быть, можно было бы освоить макияж, но у мамы тут не осталось косметики. Только губная помада и какие-то тени, но пытаться ими воспользоваться я даже не стал.

Я: — Ладно, фиг с ним, с лицом, Виктора все устраивает.

«Ты для Виктора все это делаешь?»

Я: — А раз его все устраивает, может, и другие не заметят, что это ты, просто в женском.

«Да как не заметят, очевидно же, что это я. Просто пиздец, научишься тут вождению».

Решив посмотреть, что осталось из обуви, я полез в нижний отсек шкафа и, достав пару коробок, увидел достаточно внушительный ящик набора для завивки волос.

«Бигуди? Я люблю смотреть, как ты крутишься? Что за бред?»

Усевшись на диван, я открыл ящик и, глядя на содержимое, не мог сообразить, как это тут очутилось.

Полный набор разнообразных фаллоимитаторов различной длины, ширины и цвета, был даже двуствольный. И несколько тюбиков, видимо, со смазкой.

«Что за херня, а где бигуди? Виктор же сказал...»

Мой мозг начал пересчитывать недавний диалог мамы с Виктором, и мои глаза округлились.

«Фу... Он собирался смотреть, как она?»

Я: — Вот только не надо из себя маленького строить!

«Все предметы без упаковки, а это значит?»

Я: — Она все это попробовала и даже, наверно, при нем.

Самое большое удивление вызвала двустволка.

«Хотя, если она Виктору только в анал дает, ничего удивительного».

Я: — Интересно, когда двустволка была в ней, он зашел спереди?

Я посмотрел на ободок.

Я: — Однозначно зашел и сам еще ободок надел.

Моя фантазия понесла меня в омут страсти.

«Даже не думай об этом!»

Я: - А почему нет? Что случится если я попробую?

«Ты себя слышишь? Ты хочешь попробовать анальный секс?»

Я: — Это не секс, я только попробую.

Руки дрожат, изнутри меня распирает воодушевление, неизвестность и какое-то безумие. Я однозначно понимаю, что этого делать ни в коем случае нельзя, но как раз это же и подстегивает меня на действия.

Я: — Кто вообще сказал, что нельзя попробовать? Тем более никто не видит. Я просто один раз попробую, и все.

«К этому готовиться надо».

Я: — Ой, да что там готовиться?

Открыв телефон, я задал вопрос чату, и тот выкатил список действий, которые необходимо произвести перед внедрением.

Я: — Вот, тут все просто, только клизма непонятно.

Сняв колготки и трусики, я оставил на себе блузку, которая из-зи резинки, ниже талии не опускалась. Мне показалось, что с голой попкой и бритыми ножками я выгляжу сексуальней, и даже стоящий колом член придает внешнему виду какую-то пикантность.

Выбирая фаллос, я не сильно понимал, от чего отталкиваться, поэтому, взял красивы черный, сантиметров двадцать пять в длину и сжал его в руке, как бы настраиваясь.

«Смазка».

Заглянув в ящик, я достал первый попавшийся в руки флакончик и выдавил содержимое на руку.

«Как это делается-то?»

Я: — Намажем эту красоту, а потом попку.

Заведя руку за спину, я извлек пробку и попытался в освобожденное место внедрить дилдо. Но, уперевшись головкой, тот ни на миллиметр не углубился внутрь.

Я: — Что такое? Почему не идет?

Пальчиками прощупал вход: он достаточно мягок, и два пальчика входят в него, не испытывая труда, но искусственный член входить отказывался наотрез. Тогда я поменял позу. Лежа на спине и разкинув ножки в стороны, я даже видел, как неловкими движениями тыкаю себе в раскрывшееся, но не достаточно для огромной головки колечко.

Я: — Капец, попробовал.

Примерно поняв, в чем причина, я взял пробочку и соединил два предмета вместе. Толщина фаллоса была примерно в полтора раза больше.

Я: — Ебать, да ты себя Леной возомнил?

Вспоминая слова Виктора о том, что она, вероятно, знает на себе, что такое фистинг, я тут же представил, как ее колечко легко расширяется под давлением и она со сладким стоном насаживается на этот болт.

«Вот бы это увидеть вживую!»

Тело аж содрогнулось от предвкушения.

Я: — Пожалуй, начнем со своего размера.

Конечно, оптимизм быстро улетучился, и теперь я примерно представлял, какой размер мне нужен для первого раза, но такого тут не было.

Все приборы были хоть немного, но толще пробки; выбрав самый, на мой взгляд, демократичный размер, я стал смазывать его гелем из флакона.

Я: — Ну что, родной, давай, не подведи.

Сидя коленями на кровати, я привстал и подставил прибор под себя, сразу соединив головку с колечком. Немного подался назад и потихоньку начал опускаться вниз. Головка этого прибора была острее и без труда протиснулась внутрь и уже там уперлась во что-то.

Я: — Ну, сейчас-то что?

Я попробовал предпринять новую попытку, но сюжет повторился, и, не понимая, что мешает ему двигаться вглубь, я, упав на бок, всунул внутрь пальчики, пытаясь понять, что происходит. Исследуя недра, я не смог определить причину.

Я: — Да что такое?

Снова воткнул фаллос в попку, только теперь уже лежа на боку. Затем попробовал разкинуть ноги, но все безрезультатно. Опять встал на колени, добавил смазки, и, когда головка вошла внутрь, я немного сильнее надавил на нее телом. Фаллос немного согнулся, но, раздвинув какие-то невидимые рамки, головка двинулась вглубь, создавая невероятные болевые ощущения.

Я: — Ай, блядь!!!

Резко выдернув член изнутри, я с удивлением посмотрел на прибор в руке. Желание продолжать пропало полностью; даже пробку сейчас не хотелось вставлять внутрь, и, наверно, я бы собрал все предметы обратно в ящик и закинул бы ящик в шкаф, если бы не подергивающийся и пускающий слюни воодушевленный член.

Я: — Ты долбанулся что ли? Тебе понравилось?

Поднявшись с постели, я направился на кухню попить воды. Там меня и застал звонок телефона.

«Кто это может быть? Лена?»

Из трубки послышался уставший, но заигрывающий голос моей недавней мечты.

Лена: — Масик, привет, ты куда пропал? Совсем меня забыл.

«Вот уж не забыл, несколько раз в день вспоминаю».

Я: — Привет.

Лена: — Чего не заходишь?

«А чего я не захожу? Даже не знаю».

Я: — Да учеба, я допоздна в институте.

Лена: — Ну, осталось немножко потерпеть.

Я: — В каком смысле?

Лена: — Масик, ты чего? Скоро каникулы.

«Ага, почти через 2 месяца».

Я: — Забыл я.

Лена: — Ой, чтоб ты без меня делал, совсем пропал бы. За это ты должен сегодня прийти ко мне и принести что-нибудь вкусненькое.

«Вкусненькое?»

Лена: — Вчера столько народу было, я так устала, сил нет с кровати подняться.

«Где, в клубе?»

Меня начали обуревать флешбэки прошлых встреч по субботам после ее посещения клуба.

«Офигеть, так значит это происходило всегда! Она ходила в клуб, ее несчадно драли там во все дырки, а на следующий день она просила меня прийти принести что-нибудь вкусненькое, еще и жаловалась на дискомфорт внизу живота, а я ее жалел.»

Я: — Пиздец!

Лена: — Что ты сказал?

«Я что, вслух матюкнулся?»

Я: — Спрашиваю, чего вкусненького ты хочешь?

Внутри началось брожение. Яркими красками в самом центре красовалась картинка, на которой эта блядища отдается мужчинам, а я стою в сторонке с пакетиком сладостей, ожидая, когда меня снисходительно поманят пальчиком. И хороводом вокруг этой картинки ходили сцены моих бесконечных посещений Лены.

«Твою мать, она меня и звала только после оргий!!!»

Слезы наполнили глаза, я стоял перед зеркалом в спальне и видел, как внутри человечка в блузке на голое тело зарождается истерика.

«Вот значит как?»

Запрыгнув на кровать, я выдавил смазку на руку и, смазав искусственный член, со злостью направил его в заданном направлении.

Казалось, что Лене все равно, кому и как выдать шквал информации, она просто лилась из нее ручьем, и ей было все равно, слушают ее на другом конце или нет.

В позе наездницы я, как в прошлый раз, удерживая ствол рукой во избежание изгибов, начал давить на него попкой, и он пошел внутрь.

«Терпи, ничтожество!!! Терпи! Хотел девушку трахать? Обойдешься, тебе, ничтожество, только такой секс и доступен!»

Боль физическая, боль психологическая. Наверное, в любой другой момент я бы сломался, замкнулся в себе и постарался проглотить обиду, но сейчас, чувствуя ее, я начал действия, которые внутри что-то сломали.

Добавив немного смазки, член уже увереннее шел вглубь, и я чувствовал удовлетворение от того, что наказание достойно моей обиды.

Я: — Ооооох!!!

Услышав вырвавшийся от неожиданности вздох, я закрыл себе рукой рот.

Лена: — Ты там чего?

Отвечать было сложно. Продолжая сидеть на коленях, моя попка коснулась постели, а это означало, что нечто полностью внутри меня. И от этого закружилась голова. Наклонившись вперед, я коснулся лбом покрывала, пытаясь сдержать одновременно вырывающиеся крики от боли и удовлетворения. Нет, это не удовлетворение, какое может быть удовлетворение, когда тебе больно аж до искр из глаз. Это революция! Именно с такими криками обезумевшие от произвола бунтовщики, прыгают на амбразуры.

«Он внутри, он полностью внутри, обалдеть, я это сделал!»

Выпрямившись и опустив глаза, я увидел, как мой дружок начинает истерично дергаться, смотрю вперед в зеркало, и картинка окончательно добивает меня. Пытаясь не забрызгать все своим семенем, я откинулся назад и начал кончать.

Я: — Блузка!

Вспомнив, что на мне одежда, накрыл рукой головку, ощущая, как при каждом выстреле анус сжимается, сдавливая содержимое внутри.

Лена: — Что ты сказал?

Звон в ушах, в висках отчетливо слышатся удары пульса. Я лежу на спине, с согнутыми в коленях ногами, расположенными по бокам. Хочется извлечь прибор: он и раньше немного удовольствия приносил, теперь же казался просто разрывающим меня изнутри.

Аккуратно приподняв таз, я потянул его за искусственную мошонку, и, достигнув середины, анус, как будто не в силах больше терпеть его присутствие, вытолкнул предмет наружу.

Лена: — Масик, ты еще здесь?

Я даже забыл, что говорю по телефону.

Я: — Да.

Мой голос как из преисподней, такой скрипучий.

Лена: — Ты меня пугаешь.

Откашлявшись, я повторил ответ, и Лена продолжила свой бессмысленный монолог.

«Офигеть, я ее раньше слушал в оба уха и думал, что проявлять участие к собеседнику важно — важно для собеседника, важно для отношений. Пиздец!»

Я: — И кем ты вчера была?

На другом конце воцарилась пауза.

Лена: — Что? Ты меня перебил.

Продолжая отходить от только что пережитого, я как-то обыденно задавал провоцирующие вопросы.

Я: — Да ты же аниматором в клубе подрабатываешь, много вчера клиентов было?

Лена: — Каким аниматором? Да много, почему ты спрашиваешь, что за бред?

Я: — Ну, бредом кажется, что ты работаешь в ночном клубе аниматором.

Лена: — Я не только аниматор, там много, как можно подрабатывать.

Я: — Как?

Лена: — Что за допрос? Ты мне что, мама? Все настроение испортил, лучше Лешику позвоню, он-то уж точно не будет всякую ерунду спрашивать.

«Лешику??? Блядь, Лешику! Я думал, я один такой лошпед, а у нее есть еще Лешик.»

Я: — Ну и звони.

Я переключил внимание на себя и посмотрел на руки. Одна рука в сперме, во второй — искусственный член; поднеся его в поле зрения, увидел на нем нечто странное.

Вокруг головки, в складке, собрался какой-то коричневый пластилин. Я поднес дилдо поближе к глазам.

Я: — Ебать, фу...

Быстро, опираясь на локти, вскочил на ноги.

Лена: — Ну и позвоню, а ты сиди страдай.

Услышав это, я воспринял слова как бред сумасшедшего.

Я: — Да иди нахрен.

И побежал в ванную отмывать и отмываться.

«Теперь понятно, зачем нужно делать клизму перед... этим.»

Подставив игрушку под струю воды, я наблюдал, как вода без вмешательства никак не влияет на очищение предмета.

«Вообще не хочется это выковыривать из-под залупы.»

Я: — Оно что клизму делать, что вот сейчас это выковыривать — по-моему, одна фигня.

«Давай-ка вернемся к названию. Вот это было у тебя в заднице, а значит, у тебя был...?»

Я: — Не выдумывай, это другое.

«Что другое?»

Я: — Я просто высказывал протест, наверное.

«Всю руку себе забрызгал протестом».

Я: — Ой, всё!»

Все тщательно отмыв, я собрал игрушки обратно в ящик и вернул в шкаф.

Я: — Вот, попробовал — и хватит.

Облачившись в свою обычную одежду, я даже пробку бросил на кровать. Но теперь в побеспокоенном месте зудело. Я чувствовал, что колечко стало мягче, потому что, периодически проверяя его и слегка проникая пальчиками, обнаруживал некую податливость. Да и работать оно стало иначе: даже при метеоризме звук выхода газов изменился, а если одну «булочку» в этот момент оттянуть в сторону, то недра сами раскрывались, и воздух выходил беззвучно и беспрепятственно.

«Писец, прочистил канал — это навсегда, интересно?»

Перед сном, по обыкновению, достал туалетку, но, глядя в потолок, так и не нашел подходящей сценки для самоудовлетворения, поэтому решил воспользоваться помощью нового друга.

«Ну и как это будет называться?»

Я: - Ладно, это секс, но лучше уж такой секс, чем то, что было у меня с Леной.

Удивительно, но попка встретила его, не особо сопротивляясь, и как только искусственная мошонка коснулась моего тела, я подумал:

«Так и до черного брата доберемся».

В голове возникла картинка, как огромный дилдо раскрывает мою дырочку и проникает внутрь.

Я: — Да ладно!!!

Выкинув использованную бумагу, я обернул другим, заранее приготовленным для этого кусочком, искусственный член и закрыл глаза.

Проснувшись утром, первым делом обнаружил бугорок в районе паха. А это говорило о том, что с тестостероном у меня все замечательно и надо сбросить накопленный за ночь запас.

«А что там новый товарищ?»

Ожидая увидеть коричневый след на искусственном теле, я развернул бумагу, но предмет оказался чистым.

«Странно, как это работает?»

Недолго думая, я решил воспользоваться его услугами, и как только эта идея появилась в голове, мой настоящий член начал пускать сок.

«Интересно, а этой смазки хватит, чтоб он вошел?»

Так и прошел весь день. Кончив с новым дружком внутри себя, я начинал испытывать стыд за то, что вообще им пользуюсь, но через пару часов, когда мой орган показывал, что пора скинуть лишний тестостерон, я брался за уже знакомый предмет, даже не трогая мамины вещи. Хотя, что значит «не трогая», я с самого утра ходил в халате на голое тело.

Уже ближе к вечеру Виктор написал сообщение, что готов через часик провести для своей девочки урок вождения, и я пошел в спальню наряжаться.

Я: — Ну что ж, мышка, твой выход.

Трусики-бразилиана, лиф, колготки в цвет тела, юбка и водолазка. Придраться было не к чему: одежда сидела идеально, и всё, что было ниже шеи, менять не хотелось. Хотелось поменять лицо. Оно всё еще моё и совсем не изменилось из-за прически.

Я: — Губная?

Но и накрасив губы, особо ничего не поменял.

«Меня на все сто узнают, любой, кто меня знает, сразу поймет, что это я».

Немного загрустив, я просто сидел перед зеркалом и думал о всякой всячине. До приезда Виктора еще было минут тридцать.

«Интересно как он понял, что у мамы внутри пробка?»

Пробка вошла в попку как к себе домой. Повертелся перед зеркалом, специально выставил попку, но предмет внутри никак не указывал на свое присутствие.

«Может, колготки скрывают?»

Я: — Нужно попробовать с чулками и стрингами.

Меня снова начало накрывать эмоциями.

«Прозрачные чулки — вот кто и для чего их придумал? Внешне они практически никак не выдают своего присутствия, но если немножко задрать юбку до уровня кружевной манжеты, сразу становится понятно, что в тихом омуте черти водятся. Ну а если оттопырить попку и задрать юбку до конца, от серой мышки не оставалось и следа».

Я: — Если я вот так выйду к Виктору, как он определит, что у меня пробочка в попке?

«С ума сошел, зачем эти эксперименты?»

Я: — Но ведь не видно ничего, не полезет же он под юбку?

«Писать хочется».

Сидя на унитазе с задранной юбкой, я не мог отвести взгляд от своих ног.

«Ножки красивые, особенно в чулках, такие бы на плечи закинуть».

Я сам офигел от этой мысли.

«Это уже перебор. Если постоянно ходить по краю, то когда-нибудь свалишься, а я не то что по краю хожу, я еще сам раскачиваюсь, чтоб побыстрее свалиться. И самое главное — я не контролирую это. Порочность очень быстро овладевает разумом и тянет меня к неизбежному».

Я: — Если он заметит пробку, уже никакое пацанячее лицо тебя не спасет, а ты еще губы накрасил — так и напрашиваешься.

Трезвая мысль заставила встрепенуться и немного одуматься.

«Хватит этих игр, не надо никаких экспериментов, надо вытащить пробку и стереть помаду».

Выйдя из туалета, чуть не столкнулся лбом с новоявленным инструктором.

Виктор: — О, Мася, ты уже готова? Идем?

По телу побежал холодок.

«Как он вошел, я совсем не слышал. Пробка!!!»

Я: — Да, но знаешь, сейчас я кое-что сделаю.

Виктор: — Что?

Я: — Ну, знаешь?

«Блядь! И что ему ответить?»

Виктор смотрел на меня с непонимающим взглядом, ожидая, что я продолжу ответ, но мне в голову ничего похожего на отмазку не приходило, и пауза становилась слишком длинной. Страх от того, что меня поймают с поличным, затуманил мозг, и я совсем потерял возможность думать.

«Нахер это вождение.»

Я: — На самом деле, я боюсь, что меня узнают. Так что лучше пойду переоденусь обратно.

Мне показалось, что этот ответ еще больше удивил собеседника.

Виктор: — С чего это вдруг?

«Как это — с чего это вдруг?»

Я: — Ну, я не хочу, чтоб меня узнали.

Виктор: — С чего вдруг переоденешься, выглядишь великолепно.

Почему-то от слов, произнесенных мужчиной, лицо сильно нагрелось.

«Он не хочет, чтоб я переодевался? Так он всегда и наряжал меня в женское, и как теперь быть?»

Виктор: — Юбочка, водолазка, этакая серая мышка... вот только что это?

Немного засмущавшись, я услышал вопрос и испугался, но, увидев направление взгляда, посмотрел на свои ноги.

Я: — Ты о чем?

Виктор: — Не прикидывайся, ножки гладенькие, хотела мне приятно сделать?

Еще одна волна смущения накрыла меня с головой.

«Я же побрился. Сука!!!»

Я стал лепетать первое, что приходит на ум.

Я: — Ну, я думал, что так будет лучше... Для вождения.

Виктор: — Думала.

Виктор посмотрел на меня строго, но как-то по-доброму.

Я: — Думала.

Виктор: — Правильно думала, тебе так гораздо лучше, и вождение тут ни при чем.

«Что значит — вождение тут ни при чем, мне так просто лучше?»

Виктор: — Я тебе комплимент сделал, что надо сказать?

«Комплимент, какой еще комплимент... Комплимент?»

Я: — Спасибо.

Такого смущения я не испытывал, наверно, с детского сада.

Виктор: — Не выдумывай, никто тебя не узнает, все будут пялиться на ноги, никто твое лицо не увидит.

Я чувствовал, как аргументы заканчиваются и мне нечем больше отмазываться.

«Не сдавайся, надо во что бы то ни стало избавиться от пробки.»

Я: — А вдруг?

Виктор: — Ну, если ты из-за лица переживаешь, можно маску надеть.

Я: — Ведьмы?

Виктор: — Совсем что ли? Обычную ватно-марлевую, как будто у тебя вирус.

«Блядь. Вот дебил «Ведьмы»?

Хотя погоди — это же отличная отмазка».

Я: — У меня нет, давай я завтра куплю, тогда и пойдем.

Виктор: — А чего тянуть? У матери были, пойдем поищем.

Взяв за руку, мужчина увлек меня в спальню и, запустив впереди себя, начал вспоминать, где он видел запас масок.

Виктор: — Вон там посмотри в нижнем ящике. Что, нету? А вон в том верхнем.

Я шарил по полкам, надеясь, что ничего не найду, и не замечал подвоха.

Виктор: — На тебе что, чулки?

Я аж остолбенел. Повернувшись к мужчине, я посмотрел вниз, но именно сейчас юбка была ниже уровня манжеты.

Я: — Как ты заметил?

Виктор: — Может, у меня зрение — сканер.

«Ну да, конечно. Ты бы тогда не только чулки увидел».

Виктор: — Покажешь?

Я чувствовал, как мои щеки горят. Смущаясь, я положил руки на бедра и слегка направил ткань юбки вниз, наоборот, пытаясь скрыть присутствие чулок.

Я: — Зачем?

Виктор: — Просто мне нравится смотреть на красивые ножки в чулках.

«Что испытывают девушки в такие моменты? Стыд, страх или похоть?»

Я, испытывая невероятное смущение, умоляюще смотрел на мужчину, желая, чтоб он отказался от своей просьбы, но он, наоборот, подошел ко мне ближе, взял за плечи и, развернув лицом к зеркалу, встал за моей спиной.

Нежный бархатный голос в купе с жарким дыханием начали тревожить мое ушко.

Виктор: — Ну, сама посмотри, разве не прелесть? Давай подними немножко.

«Немножко? Немножко можно».

Я медленно поднял юбочку до краешка манжет.

Виктор: — Ух!!! Ты видишь?

Я: — Да.

Я немного успокоился.

Виктор: — И я вижу, что ты нашла мой подарочек.

Вопросительно посмотрев в отражение на лицо мужчины, я увидел огонь в его глазах.

«О чем это он?»

Виктор: — Думаешь, мамка забыла ее на кровати?

В голову ударила молния.

«Он знает???!!!»

Виктор: — Это я для тебя оставил, знал, что ты найдешь.

Я попытался отстраниться, но сильные руки прижали мою спину к телу мужчины.

Виктор: — Тише, милая, тише.

Я чувствовал, как губы щекочут мое ухо, я чувствовал дыхание и чувствовал, как рука, проскользив по спине, оставляя след из озноба, легла именно на то место, где под тканью юбочки скрывался аксессуар.

В голове вдруг образовался космос. Бесконечный, умиротворенный и пустой. Я мог только моргать, уставившись в лицо мужчины, тесно прижавшегося ко мне со спины.

Развернув меня полубоком, мужчина целенаправленно засунул руку под юбку, пытаясь ухватить предмет, одновременно с этим коснулся губами моей шеи. Мгновенно пустой до этого космос озарился фейерверком.

«Что это? Так не должно быть, это нужно прекратить! Ты знаешь, чем это закончится?»

Виктор: — Моя девочка, в следующий раз маникюр сделай, такой чтоб ноготочки красные. Нравятся красные ноготочки?

Я совсем не в себе посмотрел на свои руки.

«Какие еще ноготочки?»

Я: — А?

Виктор: — Ну-ка положи ручки на покрывало, посмотрим, как они будут смотреться.

«Что за бред?»

Виктор: — Вот это вид. Полюбуйся.

Ничего не понимая, я уставился на ногти, но рука взяла мое лицо и развернула к зеркалу.

Серая мышка в водолазке стоит, наклонившись над кроватью с задранной на пояс юбкой, выставляя напоказ всех своих чертей.

«Спинку надо прогнуть.»

Виктор: — Смотри, смотри, тебе же нравится смотреть?

Я смотрел в отражение, и меня начало затягивать в пропасть.

Виктор: — Чуть повернись, видишь пробочку? Нравится?

Ответить я уже не мог: я смотрел, как мужчина трогает пробочку в попке серой мышки, стоящей в той позе, в которой обычно приглашают мужчин к соитию. Я даже слова произнести не могу, я, как та кошка на случке в каком-то трансе, просто жду своей участи.

Виктор: — Это гены, от них никуда не денешься. Рано или поздно это бы произошло.

Я смотрел в зеркало, как мужчина расстегивает брюки, достает свой вставший член и, вынув пробочку, подставляет головку к открытой норке.

«Это как в порно, когда... Это лучше чем порно: оно вот оно, здесь, я участник.»

Струйка геля потекла в ложбинку, и головка, преградив ей путь как раз перед норкой, перенаправила поток вглубь.

Я: — Оооо...

Анальное колечко гостеприимно раскрылось, пустив внутрь гостя.

«Это оно! Оно началось! Интересно, что чувствуют девушки в первый раз, что чувствовала Лена, что чувствовала мама?»

Смотря в зеркало, я видел, как мужчина, поглаживая спинку своей партнерши, аккуратно продвигается вглубь. И от этого вида в голове начали генерироваться порочные картинки.

Виктор: — Да, смотри, у тебя билеты на первом ряду.

Вытянув член почти до конца, оставив внутри только головку, мужчина еще раз капнул геля в область сопряжения. И снова небольшими фрикциями начал погружаться внутрь, а примерно на середине глубины перестал церемониться, войдя в меня на всю длину, принося с собой знакомые болевые ощущения.

Я: - Аааа!

Я чувствую боль, но даже не пытаюсь остановить партнера, все еще не воспринимая реальность. А мужчина, видя, как я смиренно принимаю страдания, прижимается ко мне и с благодарностью целует шею.

«Девушкам нравится, когда их в шею целуют? Это не может не нравиться, это так приятно».

Невольно я расслабляюсь, и, выдыхая, из моего рта вырывается протяжный стон. Мужчина начинает работать активней и быстро переходит к финишному рывку.

«Секс, мужчина, я!!! Он кончает?»

От мощного напора я теряю равновесие и падаю на локти. Смотрю на сцену в зеркало, а там уже ничего красивого нет. Там порно, грязное, корявое порно, в котором уже далеко не изящно, стоящую мышку трахают раком.

Виктор: — Да, милая, да!!!

«Милая!!!»

Все тело затрепетало. Мне уже не надо смотреть в зеркало, чтоб понять, что происходит; я чувствую, как партнер набегает на финиш, и, погружаясь в его наслаждение, начинаю двигаться навстречу любовнику, как это делала бы девушка в порно.

Я вижу только покрывало и руки, стоящие на локтях, вижу, как трясется эта картинка в такт шлепкам от ударов паха о мою задницу.

«Это наблюдала мама вчера?»

Мозг подхватывает знакомый алгоритм созданный вчера, кинув взгляд в зеркало, я визуально подтверждаю начало его действия.

Чувствую, как спину сковывает мороз, откуда-то из-под холки мурашки клином ринулись вниз по спине, и я начинаю активно двигаться навстречу партнеру.

Я: — Еб...!!!

Слова утонули в потоке моих стонов заглушенных покрывалом, и получив мощнейший оргазм, я обессиленный рухнул лицом на кровать.