Глава 1. 

Прошло пять лет.

Пять лет — срок, достаточный для того, чтобы полностью переписать ландшафт чужой жизни, затереть в памяти звуки старых голосов и превратить былую, выжигающую дотла боль в ровный, едва заметный шрам.

Ольга Власова вернулась в родной город сырым мартовским утром. Слякоть, тяжелое свинцовое небо и знакомый, пропитанный промышленным дымом воздух мгновенно накрыли её, стоило лишь шагнуть из салона представительского седана на перрон. Она прилетела из Нью-Йорка не ради ностальгии — бизнес Матвея расширялся, инвестиционный холдинг закрывал сделку по покупке крупнейшего регионального логистического комплекса, а Ольге, кроме того, нужно было окончательно закрыть вопросы с продажей родительской квартиры и оформлением старых доверенностей.

Она изменилась до неузнаваемости.

За эти годы манхэттенская жизнь, дорогие клиники, личные стилисты и неограниченный бюджет Матвея довели её внешний вид до звенящего, безупречного совершенства. На ней было строгое кашемировое пальто оттенка графита, идеальная укладка, а в глазах — та особая, спокойная уверенность женщины, которая больше никогда в жизни не слагает в уме цены на продукты и не думает о завтрашнем дне.

Её сын — пятилетний мальчишка с глазами Власова — остался с нянями в Нью-Йอร์ке. Сказка, о которой Ольга когда-то шепталась с самой собой в холодной двухкомнатной хрущевке, стала её повседневной реальностью. Она получила всё: роскошный дом в Хэмптонсе, уважение в обществе, мужа, который исполнял любой её каприз и искренне гордился своей красивой, породистой женой.

Но в этом городе оставался один незакрытый гештальт. Один призрак, который изредка, в самые тихие и бессонные нью-йоркские ночи, поднимался из глубины памяти. Вадим.

Ольга была свято уверена, что знает, как сложилась его жизнь. В её представлении он так и остался простым, немного наивным заводским мастером, который, скорее всего, со временем женился на какой-нибудь простой, тихой женщине, завел детей и тянет свою скромную, серую лямку от зарплаты до аванса. Она искренне желала ему добра. В глубине души, с высоты своего сегодняшнего статуса, Ольга даже чувствовала к нему некое великодушное, покровительственное тепло.

Встреча произошла абсолютно случайно.

Во второй половине дня Ольга приехала в строящийся бизнес-центр класса «А» — главный инвестиционный объект Власова в этом регионе. Матвей задержался на переговорах в мэрии, и она решила лично осмотреть холл и панорамные площадки верхних этажей, чтобы оценить готовность объекта перед финальным подписанием актов.

Гулкие, высокие пролеты недостроенного атриума встречали эхом, запахом сухих строительных смесей и холодным светом мощных прожекторов. Ольга шла по полированному граниту в сопровождении главного инженера объекта и генподрядчика, на ходу просматривая план-график в планшете.

— Здесь у нас задержек нет, Ольга Николаевна, — суетливо рапортовал генподрядчик, вытирая платочком вспотевшую лысину. — Технический директор подрядной организации лично контролирует монтаж инженерных систем. Все строго по графику. Вот, кстати, и он.

Ольга мельком подняла взгляд от экрана.

У несущей колонны, сверяя чертежи с установленными распределительными щитами, стояли трое мужчин. Один из них — высокий, широкоплечий, в безупречно отглаженном строгом костюме глубокого синего цвета и дорогом темно-сером пальто поверх — что-то тихо и суховато выговаривал бригадиру.

Мужчина обернулся на звук шагов.

У Ольги перехватило дыхание. Сердце ухнуло куда-то вниз, опадая тяжелым, ледяным комом.

Перед ней стоял Вадим.

Но это был не тот Вадим, которого она помнила. Не тот растерянный, замученный бытом и усталостью заводской рабочий в помятой куртке с запахом мазута, от которого она когда-то сбежала в свою швейцарскую иллюзию.

Перед ней стоял взрослый, тридцатидевятилетний мужчина с высеченными, суровыми чертами лица. Сильный, подтянутый, с аккуратной короткой стрижкой и легкой, ухоженной сединой на висках. Его плечи стали шире, осанка — безупречно прямой, а каждое движение излучало мощную, сдержанную, стальную силу человека, который выстроил себя сам, пройдя через самый ад.

— Вадим?.. — выдохнула Ольга, сделав невольный шаг вперед. Слово сорвалось с её губ раньше, чем она успела себя проконтролировать.

Мужчина медленно перевел на нее взгляд.

Ольга ждала чего угодно. Она ждала, что в его глазах вспыхнет старая боль, ревность, обида, испуг или хотя бы тень того растоптанного чувства, с которым он когда-то смотрел на нее на крыльце подъезда. Она была готова увидеть в нем смущение перед её богатством или ярость за прошлые упреки.

Но в глазах Вадима не было ничего.

Он смотрел на неё абсолютно холодным, пустым, отстраненным взглядом. Так смотрят на полированную гранитную колонну, на чужую дорогостоящую деталь интерьера или на совершенно незнакомого прохожего в толпе. В этом взгляде не было даже ненависти — лишь звенящая, стерильная пустота.

Вадим не дрогнул ни единым мускулом. На его жестком лице не отразилось ни тени узнавания или волнения.

— Добрый день, — произнес он.

Его голос изменился. Он стал низким, глубоким, бархатистым, но от него веяло таким арктическим холодом, что у Ольги застыла кровь в жилах.

Вадим слегка, исключительно из рамок делового этикета, наклонил голову в сторону генподрядчика и произнес:

— Алексей Сергеевич, я закончил сверку по третьему узлу. Документация у вас на столе. Если к технической части вопросов нет, я уеду на главный объект.

— Да-да, конечно, Вадим Альбертович! Спасибо, всё отлично! — угодливо закивал подрядчик.

Вадим спокойно застегнул пуговицу на пальто, убрал кожаную папку с документами под мышку и пошел к выходу. Он прошел в каких-то двадцати сантиметрах от Ольги. Прошел так, словно между ними никогда не было юности, одной постели, ремонта в квартире, слез, общих надежд и той страшной ночи, когда он выбросил кольцо в черную воду.

Он просто прошел мимо, даже не оглянувшись.

Ольга осталась стоять посреди огромного, гулкого атриума. Её идеальный, выверенный мир вдруг дал глубокую, незаметную для окружающих, но страшную трещину. Внутри поднималось дикое, неконтролируемое, забытое чувство: она только что осознала, кого на самом деле тогда потеряла.

Глава 2.

Выйдя из гулкого атриума новостройки на прохладный мартовский воздух, Вадим спокойно подошел к своему строгому черному кроссоверу, сел за руль, но не стал сразу запускать двигатель.

Он положил руки на руль и на мгновение закрыл глаза.

Первая вспышка, пробившая его броню там, у бетонной колонны, длилась буквально долю секунды. Это была обычная человеческая растерянность: «Неужели?.. Неужели это она?» Следом за ней на микросекунду пришел липкий, инстинктивный страх из прошлого — страх того, что старая рана откроется, что он сейчас сломается, проявит слабость, выдав хоть какую-то эмоцию на своем лице.

Но Вадим Ковалев давно научился виртуозно управлять собой. За эти годы он выжег в себе всю чувствительность, сжал волю в кулак и превратился в стальной кремень. Он с легкостью подавил эту вспышку.

И уже через секунду, пока он суховато прощался с генподрядчиком, в его голове созрел холодный, трезвый и беспощадный анализ.

Вадим мгновенно понял всю схему. Власов не зря отправил сюда именно Ольгу. Этот тертый нью-йоркский девелопер ничего и никогда не делал просто так.

Матвей Власов прекрасно помнил тот день на крыльце. Помнил, как увозил беременную Ольгу, помнил свой надменный, глумливый взгляд и то, с каким садистским удовольствием он демонстрировал свое абсолютное мужское и финансовое превосходство. Для Власова та история с «покупкой» Ольги никогда не была вопросом великой романтики — это был акт чистейшего доминирования. Ему доставляло физическое удовольствие осознавать, что он может с потрохами забрать женщину у простого заводского мастера, прогнуть его, раздавить и оставить ни с чем, наглядно показав, что в этом мире решают только деньги и статус.

Все эти годы Власов, если и вспоминал о Ковалеве, представлял его спившимся, опустившимся неудачником. Человеком, который топит горе в дешевой водке в обшарпанной хрущевке, живя с какой-нибудь грузной, вечно недовольной бабой.

И вдруг — сокрушительный удар по эго.

Когда перед заключением сделки века аналитики Власова провели аудит региональных подрядчиков и ключевых лиц, от которых зависел ввод комплекса в эксплуатацию, среди главных фигур всплыла фамилия Ковалева. Не сломленного алкаша, а совладельца и технического директора ведущей инжиниринговой компании региона, без подписи которого ни один объект Власова не получит допуск к энергосетям и узлам связи.

Власов мгновенно осознал: этот «слизняк», которому он когда-то растоптал жизнь, сейчас держит его за горло. Вадим не мог полностью заблокировать контракт, но имел все легальные рычаги, чтобы затянуть сроки на месяцы, вымотать юристов, назначить десятки дополнительных экспертиз и удорожить реализацию проекта на миллионы долларов. Ровно настолько, чтобы Власов почувствовал вкус собственной крови.

И тогда Матвей, как истинный, нечистоплотный бизнесмен, решил сыграть по привычной схеме — применить «беспроигрышный», как ему казалось, козырь.

Он отправил вперед Ольгу.

Власов свято верил, что появление шикарной, лоснящейся от богатства бывшей жены смутит Ковалева, выбьет у него почву из-под ног и заставит идти на уступки. А если повезет — если верная и благодарная Ольга проявит «женскую гибкость» и попытается снова найти подход к бывшему мужу, — у Власова появится идеальный компромат для шантажа или просто легкий способ закрыть сделку без лишних трат.

Вадим открыл глаза. На его губах мельком скользнула едва заметная, горькая и ледяная усмешка.

— Ты плохой игрок, Власов... — тихо произнес Ковалев в пустой салон автомобиля. — Ты судишь обо мне по себе. И понятия не имеешь, с кем связался.

Он завел двигатель и плавно выехал с парковки. Игра началась, но правила в ней теперь устанавливал вовсе не Нью-Йорк.

Глава 3. 

Вернувшись в люкс пятизвездочного отеля, Ольга беспокойно ходила из угла в угол. Взгляд её бегал по панорамным окнам, за которыми город утопал в мартовских сумерках, а в голове сокрушительным ураганом крутились мысли.

Только сейчас, после этой немой встречи у бетонной колонны, до неё дошла вся полнота картины. Пазл сложился с тошнотворной, ледяной чёткостью.

Власов опять её использовал. о сегодня использовал в темную.

Матвей рассчитал их «случайное» пересечение в атриуме с той же профессиональной, холодностью, с какой он просчитывал финансовые риски на бирже. Он с самого начала знал, кто такой Вадим Ковалев. Он знал, что именно этот «экс-неудачник» держит в руках судьбу его многомиллионного инвестиционного проекта. И отправляя Ольгу на объект под предлогом «личной проверки готовых площадок», Матвей хладнокровно бросал её в бой как тайный, самый грязный козырь.

И самое страшное — Ольга понимала, что она сама, добровольно и с готовностью, шла на эту игру.

За эти годы в Америке их брак с Власовым стал идеальным коммерческим предприятием. Ольга с удовольствием помогала мужу закрывать сложные сделки, потому что давно поняла правила игры: её ослепительная внешность, кашемировые пальто, дорогие украшения и умение очаровывать нужных людей были самым эффективным финансовым инструментом. С каждой подписанной бумагой Матвей становился богаче, а Ольга наконец-то конвертировала свою красоту и грацию в живые деньги, счета в швейцарских банках и статус в обществе.

Она с гордостью считала себя не просто женой, а соратницей. Она боготворила Матвея, была безумно влюблена в его силу, мощь и хватку.

Ольга невольно вспомнила историю двухлетней давности в Дубае. Сделка по строительству элитного гостиничного комплекса зашла в тупик — главный инвестор, влиятельный шейх аль-Мактум, отказывался подписывать документы на предложенных условиях. Тогда Матвей с легкой, почти незаметной улыбкой попросил Ольгу «провести вечер с уважаемым партнером в его частной резиденции на Пальме, чтобы разрядить обстановку». Ольга знала, чем закончится этот вечер. И она пошла на это с легкостью и собачьей преданностью — ради мужа, ради их общего успеха, ради миллионных дивидендов, на которые он потом купил ей яхту. Она привыкла быть его лучшим, самым дорогостоящим оружием.

И перед этой поездкой Матвей снова мягко обнял её за плечи, поцеловал в шею и шепнул: — На объекте будет один важный, упрямый человек. Встреться с ним «случайно». Улыбнись, напомни о себе, найди к нему подход. Сделай так, чтобы он стал мягче. Ты ведь умеешь брать мужчин в оборот, любимая. Мне нужен компромат или его подпись.

Она согласилась мгновенно, с жаром, с готовностью доказать свою полезность любимому мужчине.

Лишь об одном не сказал ей Власов. Он утаил главное — имя того человека, под которого собирался с легкостью подложить собственную жену.

Матвей был свято уверен, что его схема безупречна: бывшая жена, ради которой Вадим когда-то плакал и ночами ремонтировал квартиру, придет, сыграет на старых чувствах, соблазнит, вытянет подпись или компромат, и бизнес-империя Власова снова победит.

Но теперь, стоя посреди роскошного люкса, Ольга сгорала от адского, удушающего стыда и глубочайшей досады.

Её муж впервые ошибочно просчитал тактику. Этот «беспроигрышный» план не просто дал трещину — он разлетелся в дребезги.

Вадим не стал глотать слюни при виде её дорогого пальто. Он не сломался. Он не посмотрел на неё как мужчина на желанную женщину. В его глазах была лишь стальная, ледяная пустота. И именно эта пустота доказала Ольге: Вадим теперь недосягаем. Он перерос их обоих. Попытка использовать Ольгу как разменную монету не просто не ускорила сделку — она лишь сильнее разозлила Ковалева, превратив его из обычного строгого подрядчика в беспощадного врага, который теперь заставит Власова заплатить двойную цену.

Ольга опустилась в кресло и закрыла лицо руками. Впервые за пять лет роскошной жизни она почувствовала себя не королевой Манхэттена, а дешёвой, использованной куклой, которую муж отправил на убой, не предупредив, что резать будут по живому.

Глава 4.

Дверь в президентский номер Власова распахнулась от резкого толчка.

Ольга вошла в гостиную, кипя от нескрываемой ярости. Власов сидел в глубоком кожаном кресле с бокалом виски, вальяжно закинув ногу на ногу и просматривая биржевые сводки в планшете. Он даже не вздрогнул — лишь медленно поднял на неё свой ровный, внимательный взгляд.

— Ты знал! — тяжело дыша, выкрикнула Ольга. Её голос дрожал от обиды и кипевшего внутри гнева. — Ты с самого начала прекрасно знал, кто этот подрядчик! Ты знал, что это Ковалев! Ты специально отправил меня туда, устроил эту «случайную» встречу! Какого черта, Матвей?!

Власов спокойно сделал глоток, отставил бокал на столик и поднялся. В его движениях не было ни грамма суеты или вины.

— Разумеется, я знал, Оля, — сухо произнес он, не меняя тона. — Я никогда не делаю движения наугад. Это бизнес. И раз уж твоя маленькая прошлая драма так удачно пересеклась с моим пятидесятимиллионным контрактом, ты просто обязана использовать это.

— Использовать!?.. — Ольга сделала шаг назад, с ужасом глядя на мужа. — Ты понимаешь, чего ты от меня требуешь?! Ты хочешь, чтобы я совратила своего бывшего мужа? Чтобы я пошла и легла под Вадима ради твоих инвестиций?! Матвей, я твоя жена! Я не проститутка!

На губах Власова медленно расползлась ядовитая, кривая усмешка.

Он неспешно подошел к ней вплотную. Ольга попыталась отвернуться, но Матвей жестко, до боли сжал её подбородок пальцами, заставив смотреть прямо себе в глаза. В его взгляде вспыхнула абсолютная, безжалостная тьма.

— Не проститутка? — тихо, с приглушенным цинизмом прошептал он, чуть сильнее сжимая её челюсть. — А кем ты была, Оленька, когда впервые пришла в мой кабинет? Вспомни. Ты пришла продавать себя. Ты предложила мне стать моей фиктивной женой, стать фасадом ради денег, элитных шмоток и ухода от своего нищего мастера. Ты была проституткой с самого первого дня.

Ольга замерла, пораженная его словами, словно ударом тока.

— Ты подвела меня лишь однажды, — продолжал Власов, сверля её холодным взглядом. — Когда забеременела. Ты очаровала меня, самого Матвея Власова! и я, как дурак, честно попытался сыграть в семью. Я пытался полюбить тебя, Оля. Но когда я окончательно понял, что полюбить проститутку не сможем ни я, ни один нормальный мужчина, я просто решил монетизировать тебя. И до сегодняшнего дня у меня всё отлично получалось.

Он чуть встряхнул её за подбородок, окончательно добивая.

— Но здесь ты провалилась. Твой Ковалев оказался не таким слизняком, каким я его считал. Каким ты мне его рисовала. Видимо он был идиотом пока был влюблен в тебя. Но я не такой, я никогда не любил тебя и даже не делал вид. За меня ты делала всё сама. И если ты не исправишь ситуацию, если ты не сделаешь всё возможное и невозможное, чтобы достать мне его подпись или компромат — я просто сверну проект. А потом я найду тысячу причин для громкого, грязного развода.

— Матвей... нет... — выдохнула она, чувствуя, как под ногами рушится земля.

— Да, Оля. И запомни: наш сын останется со мной. Навсегда. В Нью-Йорке. Его будет растить или моя новая, нормальная жена, или профессиональные няни. А ты вернешься туда, откуда я тебя забрал. В эту слякоть и нищету.

Власов разжал пальцы и сделал шаг назад, спокойно вытирая руку платочком, будто коснулся чего-то грязного.

— У тебя есть 24 часа, чтобы найти подход к Ковалеву, — холодным, будничным тоном подвел итог он. — Выбирай.

Ольга стояла посреди комнаты, тяжело дыша. По ее щекам текли жгучие слезы. Ей было больно, мерзко, дико. Но парализующий страх потерять сына, потерять свой роскошный мир и, самое главное, дикая, болезненная, рабская любовь к Власову перевесили всё. Она подчинилась.

— Я всё сделаю... — едва слышно прошептала она, сжимая кулаки.

Глава 5.

Вадим сидел за рулем своего «Порше Кайен» — строгого, черного, безупречно чистого. Это была, пожалуй, единственная  дорогостоящая покупка, которую он позволил себе за все эти годы успешного бизнеса. Мера его статуса перед партнерами, не более того.

Он завел мощный двигатель, но не поехал в свой новый офисный центр или ресторан. Вадим направил машину в тот самый старый, знакомый до боли район.

Он так и не сменил квартиру. Не продал ту самую двухкомнатную хрущевку, не уехал в элитный загородный поселок, хотя деньги давно позволяли купить хоть целый этаж в новостройке. Он даже не стал переклеивать обои — те самые, цвета топленого молока с едва заметным растительным орнаментом, которые они когда-то клеили вместе с Олей, пачкаясь в клейстере и смеясь.

Он жил среди вещей, которые помнили её руки. В этой квартире еще долгие месяцы после её ухода витал призрачный запах её духов, и, парадоксально, именно этот фантом, эта ежедневная прививка болью не дала ему тогда окончательно упасть на самое дно и спиться. Каждый день, возвращаясь в эту тишину, Вадим засыпал и просыпался с одной-единственной, заставлявшей двигаться вперед мыслью: доказательства. Доказать ей, Власову, всему миру, что он — Вадим Ковалев — чего-то стоит.

И он доказать смог. Сдержал каждую букву той суровой клятвы, которую дал себе в ночь после её ухода.

Вадим не пил — лишь изредка, по крупным праздникам и в кругу проверенных бизнес-партнеров, мог позволить себе пару бокалов, чтобы просто «сбросить маску». Женщин он теперь обходил стороной. И словно по закону подлости, чем холоднее и неприступнее он становился, тем активнее они пытались пробить его броню. Модели, молоденькие секретарши, успешные бизнес-леди — все они лезли в его жизнь с фальшивыми улыбками. Вадим смотрел на этих прилипал с брезгливым равнодушием, как на мокриц. Он органически, на физиологическом уровне перестал переносить женские ужимки, наигранную ласку и намеки на «чувства».

Для удовлетворения чисто физических потребностей — для здоровья и снятия напряжения — у него имелась одна-единственная, проверенная схема. Замужняя тридцатилетняя дама по вызову с рабочей кличкой Симона. У неё было потрясающее, идеальное тело — идеальное как у фитоняшки, ухоженное, в чем-то даже более шикарное, чем у Ольги. Ему от неё нужно было только здоровое, молчаливое тело без вопросов и драм, а ей от него — его очень хорошие деньги, которые он платил всегда щедро и вовремя. Чистый бизнес. Никакой романтики, никакой фальши.

Вадим понимал, что когда-нибудь, лет через десять, ему придется подумать об наследнике для своей растущей компании и накоплений. Но пока он даже слышать об этом не хотел.

Поднявшись к себе в квартиру, Вадим щелкнул выключателем. Тусклый свет зажегся в прихожей.

Он прошел на кухню, снял пиджак и достал из бара бутылку премиального вермута — Martini Gran Lusso, выдержанного, темного, стоимостью под двести долларов за бутылку. Поставил её на стол — как символ того, что сегодня можно позволить себе немного отвлечься от правил.

Мысли снова вернулись к Власову.

— Ну и недоумок... — вслух произнес Вадим, глядя на темное окно. — Великий гений грязных сделок и шантажа.

Матвей просчитался самым постыдным образом. Он пригнал на переговоры его бывшую жену, наивно полагая, что сможет подложить её под Ковалева, сыграть на старой ностальгии и с легкостью забрать подпись на контракте.

— Нет, Власов, — жестко усмехнулся Вадим, наливая вермут в тяжелый рокс. — Ты думал, что заберешь у меня жену, а потом приползешь вытирать об меня ноги? Теперь катитесь вы оба. И контракт твой станет золотым.

Вадим достал из кармана телефон, пролистал защищенную медкнижку и открыл зашифрованный контакт.

Пальцы уверенно набрали номер. На том конце провода ответили после третьего гудка — мягким, бархатистым, ухоженным женским голосом.

Вадим даже не стал здороваться. Спросил прямо, сухо и буднично:

— Симона, ты сегодня работаешь?

Глава 6.

Первые двое суток после жесткого разговора с Власовым Ольга провела в настоящем аду.

Она металась по номеру отеля, как запертая в клетке пантера. В её голове крутился ураган из мыслей, планов и дикой, отчаянной паники. Потерять сына, потерять статус, быть выброшенной обратно в нищету — этот страх парализовал её. Но еще сильнее жгла рабская, болезненная любовь к Матвею и желание доказать ему, что она — не просто списанный со счетов инструмент, а женщина, способная решить любую его проблему.

Когда в её голове наконец созрел план — сыграть на ностальгии, встретиться с Вадимом без свидетелей, застать его врасплох и пробить его стальную броню, — она обратилась прямо к Власову.

— Мне нужно знать, где он живет, — твердо сказала она мужу, старательно пряча дрожь в голосе. — Где его новая квартира? Какая-нибудь элитная новостройка или загородный дом?

Матвей молча достал из папки отчет службы безопасности и протянул ей листок с распечаткой.

Ольга бросила взгляд на строчку с адресом... и замерла. Дыхание перехватило. На белой бумаге чернели знакомые до каждой цифры названия улицы, дома и квартиры.

Тот самый адрес. Их старая двушка в обшарпанной хрущевке.

Управленец крупной компании, человек, через чьи руки проходили миллионные контракты, никуда не съехал. Он не купил пентхаус, не построил особняк. Вадим так и остался жить в той самой квартире, где они когда-то клеили обои, где спорили из-за мелких трат и откуда она сбежала за своей красивой сказкой. Этот факт ударил по Ольге сильнее, чем любой холодный взгляд. Внутри все сжалось от странного, липкого чувства: почему? Почему он остался там?

Но времени на долгие рефлексии не было. Бизнес-машина Власова работала без остановок.

Спустя три дня Матвей устраивал закрытый, шикарный прием для региональных компаньонов и чиновников в лучшем ресторанном комплексе города. Это был классический «парадный выезд» — демонстрация силы, денег и масштаба. И когда Ольга просматривала утвержденный список гостей, её сердце снова сделало бешеная кувырок.

В разделе «VIP-приглашенные» под номером семь чернело имя: Ковалев Вадим Альбертович.

Матвей просчитал и это. Он создал идеальную, публичную площадку, где Вадиму при всем статусе пришлось бы соблюдать светский этикет.

Ольга взялась за подготовку к званому вечеру с остервенением обреченной. Это был её единственный шанс. Она потратила несколько часов на стилистов и визажистов, выверяя каждый деталь своего образа, словно собиралась не на вечер, а на решающий бой.

Стоя перед большим зеркалом в гардеробной, она сжала дрожащими пальцами край столика. На ней было роскошное, сшитое на заказ вечернее платье, подчеркивавшее каждую линию ее фигуры, дорогие драгоценности, идеально уложенные волосы... Но внутри, за этой безупречной картинкой, всё клокотало от дикого, неконтролируемого волнения.

Она смотрела на свое отражение и в голове блуждал лишь один страшащий её вопрос: что она увидит в глазах Вадима, когда он шагнет в этот сияющий огнями зал?

Глава 7.

Получив золотистый конверт с VIP-приглашением на званый ужин, Вадим впервые за последние годы почувствовал, как к горлу подступает знакомая, липкая волна паники.

Он мгновенно раскусил этот ход. Власов и Ольга решили загнать его в угол, используя публичную площадку. Там, под прицелом сотен глаз, уйти от разговора не получится. Но главным риском был не Власов. Вадим глубоко внутри, на самом дне тщательно замурованной души, не до конца доверял самому себе, когда речь заходила об Ольге. Он слишком хорошо помнил её силу над собой. Один неверный взгляд, одна минутная слабость — и вся его стальная броня могла дать трещину на радость циничному девелоперу.

Ему срочно нужна была спутница. Надежная, цепкая, умная. Женщина, которая не отходила бы от него ни на шаг, следила за обстановкой и закрывала собой от любых попыток бывшей жены пробиться к нему с «душевным разговором».

Идея пришла мгновенно: Симона!

Это был идеальный вариант. Ему не нужна была юная, обколотая ботоксом кукла, вызывающая у окружающих лишь снисходительные ухмылки. Симоне было тридцать, она обладала потрясающей, статной, породистой красотой и умела держаться в обществе. С ней он явился бы на банкет как взрослый, уверенный в себе мужчина с роскошной женщиной под стать его нынешнему статусу.

Вадим понимал: эта ушлая дама заломит за такую ролевую игру кругленькую сумму. Но теперь, когда на кону стояла его мужская гордость и репутация, ему было абсолютно плевать на деньги.

Он достал телефон и набрал номер.

— Алло, Симона, — произнес Вадим, когда на том конце ответили. Голос его был собранным, но в нем проскользнула едва заметная, жесткая усмешка. — Есть очень ответственная и очень хорошо оплачиваемая работа. Я приглашен на закрытый званый ужин. Ты должна быть там самой красивой, самой элегантной и самое главное — безупречно верной женщиной. Моей невестой, моей будущей женой.

На том конце провода на секунду повисла пауза, а затем раздался легкий, заинтригованный женский смех: — Невестой, Вадим Альбертович? Это что-то новенькое. Дорого обойдется.

— Все расходы на лучшие салоны красоты, платье, белье, украшения и все, что тебе потребуется, я полностью беру на себя, — не давая ей перебить, ответил Ковалев. — Плюс твой двойной премиальный гонорар за вечер. Единственное условие: играешь роль идеально. От меня не отходишь ни на сантиметр. Никто не должен даже попытаться влезть между нами.

Вадим улыбнулся от мысли, что теперь может с легкостью позволить себе такие траты, даже не глядя на банковский счет. Симона, естественно, слупит с него по полной программе, но этот «щит» стоил каждого потраченного рубля.

— Считай, что я уже сижу в кресле стилиста, дорогой мой "жених", — с бархатным смешком ответила Симона. — Сделаем всё в лучшем виде.

Глава 8.

Тщательно подготовленная сцена, которую Ольга выстраивала в своей голове несколько дней, рухнула в ту самую секунду, когда двери хрустального зала ресторана распахнулись.

Вадим вошел не один.

Ольга, стоявшая неподалеку у фуршетного стола с бокалом шампанского, едва не захлебнулась. Первым инстинктивным, чистокровным женским порывом было мгновенное, въедливое сканирование соперницы. Ольга смерила незнакомку быстрым взглядом с ног до головы и с тихим, ледяным чувством внутри вынуждена была признать: сравнение оказалось увы не в её пользу.

Спутница Вадима была на голову выше Ольги, статная, с потрясающим роскошным телом. Она была чуть крупнее, пышнее в бедрах и груди — именно в тех безупречных, сочных кондициях, от которых у мужчин перехватывает дыхание. На ней было идеально подогнанное вечернее платье, подчеркивавшее каждую плавную линию, а держалась она с таким естественным достоинством и породистым шиком, будто всю жизнь провела на закрытых приемах.

«Эскортница... — с ревнивой злобой подумала Ольга, сжимая тонкую ножку бокала так, что побелели пальцы. — Обычная наемная девка по вызову. Не мог он за это время найти такую женщину для жизни».

Она успокаивала себя этой мыслью: пусть с ее прошлым и статусом разбирается служба безопасности Матвея, их ищейки быстро раскопают грязь. Но главным было другое. План по совращению бывших чувств летел к чертям прямо на её глазах.

Кем бы ни была эта брюнетка — настоящей невестой или высокооплачиваемой актрисой, — она отрабатывала свое присутствие идеально. Женщина мягко, но властно держала Вадима под руку, постоянно улыбалась ему, шептала что-то на ухо и ни на миллиметр не оставляла его одного. Пробиться к нему для «тихого разговора без свидетелей» стало физически невозможно.

Лицо Ольги потемнело.

Она мельком взглянула на Власова. Матвей стоял чуть в стороне, дерзко прищурившись, а в его взгляде впервые за вечер проскользнула тяжелая, острая досада. Его идеальная тактика провалилась. Вадим не просто не испугался их «растяжки» — он сыграл на опережение, выставив против них безупречный, непробиваемый щит.

«Кажется, — с горьким, неохотным уважением подумала Ольга, чувствуя, как по спине пробежал ледяной холодок, — ты кое-чему научился без моего присмотра, Вадим...»

Глава 9.

Светский раут завершился далеко за полночь, когда над городом уже начинал брезжить холодный предрассветный туман.

Черный лимузин, нанятый Вадимом на весь вечер, плавно шел по пустым улицам. В полумраке роскошного салона тихо шумел климат-контроль. Выпитое за вечер шампанское почти не тронуло Вадима — внутри всё до сих пор горело от жесткого напряжения и взвинченного азарта.

Он в сотый раз поблагодарил себя за догадливость. Ольга за вечер испробовала всё: ловко оказывалась неподалеку, роняла взоры, пыталась привлечь его внимание жестами и взглядами, которые раньше выбивали у него землю из-под ног. Но Симона оказалась идеальным бронежилетом. Она с абсолютным, искренним равнодушием игнорировала чужие комплименты, удерживая Вадима в зоне непробиваемого комфорта.

А под конец вечера не выдержал и сам Матвей Власов. Циничный бизнесмен лично «подкатил» к спутнице Ковалева, попытавшись зондировать почву и разузнать, кто она такая.

Но Симона сыграла гениально. За отдельный, весьма внушительный прайс она представилась своим настоящим именем — Татьяна Лапина. Вадим просчитал всё до мелочей: если ищейки Власова начнут копать, они найдут скромную женщину, формально прописанную в старой пятиэтажке и замужем за обычным сантехником Егором Лапиным. Муж уже был проинструктирован на этот счет и готов за небольшую компенсацию озвучить дежурную легенду: «Мы в процессе развода, где и с кем гуляет моя женушка — я не в курсе». Никаких анкет, ни единой фотографии на эскорт-сайтах у Симоны никогда не было — она работала исключительно с элитной, закрытой клиентурой по личным рекомендациям.

Татьяна откинулась на кожаное сиденье, сняла туфли на высоком каблуке и с лукавой ухмылкой посмотрела на Вадима.

— Ну как я справилась? — тихо спросила она, поправляя выбившуюся прядь. — Как я сработала, Вадим?

Вадим заглянул в её умные, усталые серые глаза.

— Идеально, Таня. Лучше, чем я мог себе представить.

Он молча провел рукой по лицу, а затем, поддавшись нахлынувшему любопытству, спросил:

— Скажи, Таня... А как твой муж Егор на самом деле относится к твоей работе? Или это у вас только ширма для налоговой?

— Нет, Егор Лапин — мой самый настоящий муж, — свободно ответила Татьяна, слегка засмеявшись. — И ни про какой развод мы, естественно, не думаем. А статус замужней женщины мне только в плюс. Ты ведь тоже на это клюнул, когда впервые меня вызвал? Признайся. Вечно вы, мужики, мечтаете залезть на чужую бабу. Безопасно, без претензий на борщи и совместное будущее.

Вадим коротко усмехнулся. В её словах была правда.

— Скажи, Таня... А оплаченное мной время уже закончилось? — спросил он, глядя на часы, показывавшие четыре утра.

Татьяна лукаво улыбнулась, провела ногой по его голени и тихо произнесла:

— Формально да. Но,  для такого клиента, как ты... я сегодня с удовольствием поработаю сверхурочно. Без счетчика.

Вадим нажал кнопку связи с водителем.

— К повороту на Строительную, к старой двухэтажке, — назвал он адрес.

Лимузин прибавил ход, унося их из элитного центра в старый, спящий район их города — к дому, где на окнах всё еще висели шторы, помнившие Ольгу, но где её больше никогда не будет.

Глава 10.

Они поднялись на второй этаж старой хрущевки. Вадим повернул ключ в замке, и едва тяжелая дверь закрылась, погружая их в полумрак знакомой прихожей, воздух в квартире показался ему плотным и наэлектризованным. На секунду Вадиму чудовищно, до боли отчетливо показалось, будто тонкий, призрачный запах духов Ольги снова ожил в этих стенах, словно бывшая жена стояла где-то за углом, наблюдая за ним.

Внутри закипела дикая, глухая ярость. Чувство мести — не столько Ольге или Власову, сколько самому себе за годы этой молчаливой, рабской тоски — накрыло его горячей волной.

Пока Татьяна проходила в ванную, чтобы смыть с себя следы усталости и тяжелый вечерний макияж, Вадим остался в прихожей. Он расстегнул воротник рубашки, тяжело дыша.

Через пятнадцать минут дверь ванной открылась. Татьяна вышла, обернувшись в большое белоснежное махровое полотенце, влажные темные волосы падали на плечи, а от тела веяло теплом и чистым паром.

— Вадим, — тихо позвала она, глядя на него из полумрака коридора.

Он не стал ничего отвечать. В пару широких шагов Ковалев сократил расстояние между ними, подхватил её за талию и жестко, с неистовой силою прижал к себе. Татьяна ахнула от неожиданности, но тут же почувствовала сбитое, горячее дыхание Вадима на своих губах.

Это была не мягкая, размеренная ласка — это был дикий, накопившийся за годы аскетизма и боли вулкан. Вадим скрутил её в страстных объятиях, накрыв её плечи и шею жадными, требовательными поцелуями. Вадим знал что она никогда не целовалась в губы. Это было её табу. Полотенце соскользнуло на паркет. Он опустился вместе с ней прямо на мягкий ковер в коридоре, овладевая её роскошным, упругим телом с безудержной, почти первобытной страстью. Татьяна ответила ему с той же пылкостью — без фальшивых ужимок, искренне, принимая его жесткий, властный порыв и отдаваясь этому затягивающему ритму. На несколько минут время в старой квартире остановилось, сгорая в огне чистой, чистокровной плотской страсти.

Когда всё утихло, они лежали на ковре в тишине. Вадим тяжело дышал, глядя в потолок. Впервые за пять лет из его груди словно вырвали тяжелый, раскаленный стальной крюк. Запах Ольги исчез. Навсегда. В квартире остался лишь аромат свежести, пара и тёплой женской кожи Татьяны.

Они переместились на кухню. Вадим накинул халат, налил в бокалы остатки вермута и усадил Татьяну напротив.

Глядя на эту красивую, уверенную в себе женщину, Вадим вдруг испытывал к ней искреннее, глубокое мужское уважение. В его голове скользнула безумная мысль.

— Скажи, Таня... — тихо, с прищуром спросил он. — А что ты ответишь, если я предложу тебе бросить твоего сантехника и выйти за меня замуж?

Татьяна замерла с бокалом у губ, а затем искренне, заразительно рассмеялась.

— Ох, Вадим... — отсмеявшись, сказала она с лукавой улыбкой. — Это слишком дорого. Вряд ли ты потянешь мой пожизненный абонемент!

Но тут же её лицо посерьезнело. Татьяна поставила бокал на стол и посмотрела на Вадима прямо, без единой тени игривости.

— А если серьезно... Прости, Вадим. Ты очень симпатичный, сильный мужик, мечта любой женщины. Но — абсолютно нет.

Вадим удивленно поднял бровь.

— Я реально люблю своего Егора, — жестко и веско произнесла Татьяна. — Он мой муж. И если кто-то из клиентов хоть словом плохо отзовется о моем Егоре или попытается его унизить — я тут же вношу этого человека в черный список. И больше никогда в жизни не поеду к нему на вызов. Понятно?

На её лице проскользнула такая стальная верность и достоинство, которых Вадим не видел ни у одной «порядочной» женщины из высшего общества. Внутри него вспыхнуло чистое уважение. Он подумал, что ради такой верности — пусть и спрятанной за такой странной профессией — он действительно когда-нибудь нарушил бы свой обет.

— Я понял, — тихо сказал Вадим и чуть улыбнулся. — А еще поиграть в мою жену, если потребуется для дела... ты сможешь?

Татьяна улыбнулась в ответ, сделав глоток из бокала: — За твои деньги, Вадим Альбертович... хоть в королеву Великобритании.

Глава 11.

Вернувшись в отельный номер после провального вечера, Матвей и Ольга долго сидели в гнетущей, тяжелой тишине.

Еще никогда тщательно спланированная операция Власова не терпела такого оглушительного, позорного фиаско. Матвей молча ходил по комнате, и от его фигуры веяло опасным, сдавленным бешенством. В его арсенале всегда оставался привычный набор: подкуп, шантаж, прямые угрозы и даже крайние меры вроде физической расправы — с него бы сталось, опыта и связей хватало. Но начинать крупный бизнес в этом городе с открытого криминала и мокрухи он жутко не хотел. Это создало бы слишком много шума и привлекло внимание федеральных структур.

Пока оставался хоть один шанс обыграть Ковалева легально, Власов намерен был его использовать.

Как чуткий и тертый делец, Матвей с самого начала чувствовал, что в этой «новой невесте» Вадима есть какой-то подвох. Служба безопасности уже через пару часов выискивала на неё всё: Татьяна Лапина, замужем за обычным сантехником, прописана в старой пятиэтажке. Ищейки Власова даже успели аккуратно переговорить с её мужем, и тот, слегка навеселе, мрачно буркнул, что они в процессе развода, а его женушка «нашла себе богатого сукина сына и прыгнула к нему в постель при первой же возможности».

Легенда выглядела гладко: заурядная охотница за кошельком, которая ради денег Ковалева с потрохами предала своего мужа-работягу. Ничего криминального или компрометирующего на Вадима накопать не удалось. Но Власов нутром, самой пятой точкой чуял: тут кроется хитрая фальшивка, а вот где именно — понять не мог, и это бесило его еще сильнее.

Он бросил тяжелый, почти ненавидящий взгляд на Ольгу, сидевшую в углу дивана.

Та, которая когда-то казалась ему его главной трофейной победой, демонстрацией превосходства над нищим мастером, теперь висела на его шее бесполезным, тяжелым камнем. Ольга не смогла выполнить простейшую задачу — не смогла ни очаровать, ни смутить бывшего. Власов уже практически ненавидел свою жену за эту беспомощность.

Но бизнес был прежде всего.

Матвей сжал зубы и полез в карман за мобильным, чтобы вызывать своего начальника охраны и давать команду на жесткий прессинг подрядчиков.

Достать телефон он не успел.

Из коридора апартаментов неожиданно и резко раздалась громкая, дребезжащая трель древнего городского телефона, установленного на тумбочке у входа — аппарата, которым в этом номере никто и никогда не пользовался.

Раздраженный до предела Власов подскочил к тумбе и с силой сорвал трубку с рычага, гневаясь на то, что кто-то смеет отвлекать его — самого Матвея Власова.

— Да! Я Власов, чего вам?! — рявкнул он в мембрану, готовый смешать звонившего с грязью.

Но по мере того как из динамика раздавался спокойный, уверенный, с легкой хрипотцой голос, лицо Матвея менялось на глазах.

Сначала оно вспыхнуло багровым румянцем ярости, затем стремительно побелело, приобретя землянистый оттенок. Рука с тяжелой трубкой мгновенно задрожала, а на сжатых челюстях вспухли желваки. Власов слушал буквально полминуты, не прерывая собеседника.

— Да, Вадим... — наконец выдавил из себя Матвей. Голос его прозвучал суховато, с трудом. — Прийти в кафе «Ромашка». Знаю такое... Буду там в семь. Что?.. А, нет. Буду один. Точно, не сомневайся.

Он медленно опустил трубку на рычаг и буквально оперся спиной о холодную стену коридора, тяжело и прерывисто дыша.

Из гостиной тихо вышла удивленная Ольга. Она переводила растерянный взгляд с побледневшего мужа на старый телефонный аппарат.

— Кто-то звонил на городской?.. — тихо спросила она. — Нам триста лет никто не звонил на городской номер. Кто это был, Матвей?

Глава 12.

Власов ничего не ответил. Лишь окинул Ольгу тяжелым, полным нескрываемой ненависти взглядом и, жестко оттолкнув её плечом, прошел мимо вглубь номера.

Но не дойдя до комнаты, он резко обернулся.

— Сготовь чего-нибудь пожрать, — бросил он сухим, приказным тоном. — У меня впереди сложные переговоры в кафе, но боюсь, мне там будет не до ужина.

Матвей снова окинул жену пустым, чужим взглядом — так смотрят на провинившуюся слугу, которая не оправдала надежд хозяина.

Ольга подалась к нему вперед, сделав шаткий шаг. Внутри всё клокотало от неведения и отчаянного страха.

— Так кто же это был, Матвей?.. — с нажимом спросила она, заглядывая ему в глаза.

Власов замер на пороге. Он медленно развернулся, посмотрел на неё сверху вниз и буквально выплюнул ей прямо в лицо:

— Твой Вадим.

Матвей брезгливо плюнул себе под ноги на дорогой паркет, повернулся и тяжело шагнул в спальню, с силой хлопнув дверью.

Ольга осталась стоять в коридоре. Ноги мгновенно отказались держать её — ватные, подгибающиеся, они еле удерживали вес тела. Она медленно сползла по обоям и прислонилась спиной к стене, судорожно обхватив себя руками за плечи.

«Вадим... — билось в её раскаленном мозге единственное имя. — Что ты задумал?..»

Она знала Вадима прошлым — мягким, терпимым, готовым прощать и отдавать последнее ради семьи. Но человек, который только что позвонил её всесильному, циничному мужу на секретный городской номер и заставил того побелеть от ярости и страха, был совсем другим.

Ольга смотрела в темный угол прихожей и впервые в жизни испытывала перед своим бывшим мужем настоящий, леденящий душу ужас. Переговоры в «Ромашке» должны были стать либо точкой его окончательного триумфа, либо началом войны, в которой у Власова больше не оставалось легких козырей.

*** *** ***

Слова мужа прозвучали как пощечина, но вместо того чтобы окончательно сломаться, Ольга почувствовала, как внутри поднимется волна отчаянной, почти безумной решимости. Она не могла остаться в стороне. Слышать этот разговор, видеть реакцию Вадима, быть рядом — стало для неё единственной возможностью хотя бы попытаться вернуть контроль над рушащейся жизнью.

Поднявшись с пола, она сделала глубокий вдох, прошла к спальне и без стука толкнула тяжелую дверь.

Власов стоял у окна, нервно расстегивая запонки на сорочке.

— Матвей, я пойду с тобой, — твердо сказала Ольга, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты должен взять меня в «Ромашку». Я нужна тебе там. Я смогу найти к нему подход, я прочувствую его слабину! Возьми меня с собой!

Власов замер. Он медленно повернул к ней голову, и его лицо исказилось от дикой, кипящей ярости.

— Ты?.. — тихо, с шипением переспросил он, а затем его сорвало. — Ты пойдешь со мной?!

Матвей в два шага сократил расстояние между ними и так резко рявкнул ей в лицо, что Ольга невольно отшатнулась:

— Да как же ты меня задолбала! Твой бывший поставил мне условие — отсутствия тебя на встрече. Он не хочет там даже твоего духа. И если честно я начинаю его понимать. Ты слышишь меня, Оля?! Задолбала своей собачьей, щенячьей «любовью», своими ужимками и тупыми советами! Ты думала, что нужна мне для красоты?! Я таскал тебя за собой, чтобы ты своим телом открывала мне двери, чтобы ты помогала обделывать дела красиво и без пыли! А ты что?! Ты провалила самое простое задание! Ты не смогла справиться со своим собственным бывшим мужем!

Он навис над ней, сверля её налитыми кровью глазами, и выплескивал всё то презрение, которое копилось в нем годами:

— Ты надоела мне до тошноты. Твоя спесь, твои претензии на «королеву Манхэттена»... Ты же пустой ноль! Без моих денег и моего имени ты обычная приживалка из этой слякотной глухомани!

Матвей жестко схватил её за плечи и почти вышвырнул из спальни в коридор, добивая последними, самыми страшными словами:

— Готовься к разводу, Оля. Слышишь? Поехала назад! Назад в свой родной город, в свою слякоть и нищету! На то, чтобы лишить тебя всего и оставить без гроша, у меня сил хватит с избытком. Сын останется у меня, а ты пойдешь на улицу!

Он вытер выступивший на лбу пот и холодным, не терпящим возражений тоном чеканно произнес:

— А теперь пошла на кухню. Жду обед. И дай мне, б-ть, тишины хотя бы перед переговорами!

Дверь спальни снова грохнула с такой силой, что с потолка коридора посыпалась сухая штукатурка. Ольга осталась один на один с глухим эхом в пустых апартаментах.

Глава 13. Расплата и благодарность

Кафе «Ромашка» было простым, скромным, но уютным заведением на краю городского парка Кувасая. Выбор места был не случайным. Вадим не хотел вести Власова в закрытый VIP-ресторан, подчеркивая: цена этой встречи и самого Власова для него не так уж и высока. Но внутри «Ромашки» Вадим чувствовал себя в полной безопасности — хозяин заведения когда-то был обязан ему спасением своего бизнеса от рейдерского захвата, а старший смены охраны и вовсе был бывшим коллегой Вадима по первому предприятию. Никакого покушения или подлянки от Власова здесь случиться не могло.

Вадим приехал за час до назначенного времени.

Он молча прошел в дальний, закрытый от посторонних глаз зал, снял пальто и заказал у хозяина самый дорогой ужин, какой только могла предложить кухня заведения. Отдельно Вадим щедро заплатил трем самым молодым и красивым официанткам, дав строгий инструктаж: обслуживать его гостя по самому высшему разряду, словно в пятизвездочном отеле.

Сидя у окна и глядя на темнеющий парк, Вадим возвращался мыслями в прошлое.

Власов должен был отлично помнить их первую «встречу». Много лет назад, когда Вадим еще ничего не подозревал о связи Ольги с богатым инвестором, Матвей пригласил его на закрытый раут. Вадим тогда свято верил, что его позвали исключительно как супруга женщины, которой предложили хорошую работу.

Но Власов устроил тошнотворный спектакль. Прямо перед своими холеными друзьями Матвей с глумливой улыбкой заявил, что эта чужая жена «из-за бедноты её мужа» будет изображать его идеальную спутницу, добавив с хохотом: «И, может быть, даже не совсем по протоколу!» Вадима тогда глубоко покоробил этот укол унижения. Он молча поднялся и покинул прием. Ольга побежала за ним, всю дорогу плакала, целовала его и убеждала, что это просто «юмор богатых дураков» и она ни за что не свяжется с Власовым иначе, чем по работе.

Как же он был слеп.

Уже потом, когда у Вадима появилась собственная мощная служба безопасности, он ради интереса попросил своих ребят поднять прошлую историю Ольги. И вылезла неприглядная, тошнотворная правда: Вадим почти год ходил с рогами. Ольга уже давно была любовницей Власова, именно от него у нее появлялись дорогие вещи, которые она «покупала на скидках», именно поэтому она стала избегать секса с мужем.

А когда служба безопасности Вадима копала под инвестиционный проект Власова в Кувасае, открылись еще более грязные подробности. Люди Ковалева нарыли весь компромат: как Матвей с помощью Ольги закрывал сложные сделки, как его «святая жена» расплачивалась своим телом с инвесторами вроде арабского шейха.

Поэтому встрече на стройке Вадим не удивился. Он за сутки знал, что Ольга «случайно» появится там. Единственное, в чем он просчитался — это собственные эмоции. Когда он посмотрел в её глаза у бетонной колонны, его обуяла такая дикая, сжигающая ярость от воспоминаний об их «прошлой жизни», что он едва не выдал себя. Но сдержался.

И вот теперь всё должно было закончиться.

Вадим не собирался шантажировать Власова или разорять его. У него был на руках весь компромат — и по грязным схемам Власова, и по «работе» Ольги. Но Вадим приготовил эту папку с одним-единственным условием: Власов забирает документы, забирает свою жену и навсегда исчезает из Кувасая, его стройка может идти как и шла но ни его ни его женушку в Кувасае Вадим видеть не должен. В случае чего его верные люди обнародуют весь этот компромат.

По сути, Вадим даже ощущал к Власову некое подобие горькой благодарности. Ведь именно эта предательская парочка, их цинизм и глумление заставили Вадима выжечь в себе слабость и стать тем, кем он стал — сильным, богатым, недосягаемым человеком. Власов, сам того не ведая, сделал ему величайшее одолжение.

Вадим хотел передать через Матвея короткое послание Ольге: он больше не злится на неё. Боль выгорела. Но и видеть её в своей жизни он больше никогда не желает.

В двери заведения звякнул колокольчик. На часах было ровно семь вечера. В зале появился побледневший, натянутый как струна Матвей Власов.

Глава 14.

Когда Матвей Власов переступил порог кафе, Вадим поднялся ему навстречу.

На лице нью-йоркского девелопера застыла тяжелая, сдавленная ненависть, но Ковалев встретил его абсолютно спокойным, уверенным взглядом. Вадим первым протянул руку — спокойно, с позиции силы. Власов на секунду замер, но под прицелом взглядов охраны и персонала вынужден был протянуть в ответ свою холеную, ухоженную ладонь. Рукопожатие вышло коротким и твердым, как укол рапиры.

— Садись, Матвей, — спокойно произнес Вадим, указывая на мягкий диван напротив.

Едва Власов опустился на место, Вадим сделал едва заметный жест рукой. Из-за стойки мгновенно вышли проплаченные официантки.

К Матвею подошла самая красивая из них — иссиня-черная брюнетка-таджичка по имени Малика. Она с ослепительной, почти королевской улыбкой подала ему меню и грациозно налила в бокал охлажденную минеральную воду. Самого Вадима обслуживала девушка чуть повыше и попроще — Марина, а третья официантка, Света, встала чуть в отдалении, безупречно следя за тем, чтобы на столе не было пустой посуды и гостям всего хватало.

Стол быстро заполнился лучшими блюдами, которые только могла выдать кухня этого скромного, но честного заведения: сочный, истекающий соком шашлык из парной баранины на глиняных блюдах, ароматный ферганский плов с нутом и перепелиными яйцами, свежевыпеченные тандырные лепешки, нарезка из домашних сыров, свежие зелень и овощи, а также запеченный на углях сазан.

Власов сидел, натянув фальшивую маску угодливого постоянства, но внутри его всё клокотало. Он — человек, привыкший к ресторанам Мишлен и пентхаусам Манхэттена — сидел в простом провинциальном кафе, где его обхаживали с таким подчеркнутым, царским уровнем, который в этих стенах выглядел почти сюрреалистично.

И до Матвея мгновенно дошел этот тонкий, беспощадный замысел Ковалева.

Вадим назначил встречу именно здесь, в месте, в которое Власов при иных обстоятельствах брезговал бы даже войти, не то что решать миллиардные вопросы. Этим простым выбором Вадим без единого слова показал: цена самого Власова, его спеси, его денег и всех его прошлых «побед» для Ковалева не превышает стоимости ужина в этом парковом кафе.

Когда официантки отступили, Вадим спокойно отпил из бокала и выложил на стол перед Матвеем пухлую кожаную папку.

— Здесь всё, Матвей, — ровно произнес Ковалев. — Весь компромат на твои серые схемы, на подкупы чиновников в регионе и на то, какими именно способами твоя жена помогала тебе закрывать сделки с иностранными инвесторами.

Лицо Власова мгновенно качнулось, он побелел.

— Но можешь быть спокоен, — продолжал Вадим, опершись локтями о стол. — Я не буду обнародовать эти бумаги. И даже больше — я не стану ставить палки в колеса твоему строительному проекту. Моя компания выдаст все необходимые разрешения и допуски к сетям. Я даже по старой памяти буду помогать твоему бизнесу в Кувасае, чем смогу.

Власов замер с поднятым бокалом, с диким удивлением и шоком уставившись на Ковалева. Он ждал жестокого шантажа, разгрома, вымогательства, драки — чего угодно, но только не этого.

— У меня есть только одно условие, — жестко, с нажимом чеканя каждое слово, добавил Вадим. — Ни ты сам, ни тем более твоя жена больше никогда не приблизитесь к Кувасаю ближе чем на сотню километров.

Матвей тяжело сглотнул, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Забирай свой контракт, забирай свою Олю и живите с миром, — подвел итог Вадим, и в его голосе прозвучало сокрушительное, величественное равнодушие. — Навсегда. Где-нибудь подальше отсюда. Например, на своем Манхэттене. Я не держу на нее зла, но и видеть её в своей жизни больше не желаю.

Власов сидел абсолютно раздавленный. Острое, жгучее осознание накрыло его волной: его сейчас унизили. Унизили не криком, не оружием и не разорением, а так, как он сам когда-то унижал людей — с высоты абсолютного превосходства. Вадим Ковалев не просто вернул ему старый долг. Он доказал, что вырос настолько выше Власова и Ольги, что их прошлые предательства для него — лишь мелкая пыль под ногами.

Глава 15.

Матвей вернулся в номер ближе к полуночи.

Он не вошел — он вломился в апартаменты, тяжело дыша, с пылающим от ярости лицом и налитыми кровью глазами. Ольга, не находившая себе места все эти часы, бросилась к нему в прихожую:

— Матвей! Ну что?! Что он сказал?! О чем вы говорили?!

Власов даже не стал снимать пальто. Посмотрев на неё взглядом, в котором мешались дикая, бессильная злоба и глухое презрение, он с размаху ударил кулаком по зеркальному шкафу. Зеркало пошло мелкой паутиной трещин.

— Заткнись! — рявкнул он так, что у Ольги заложило уши. — Просто заткнись, дрянь!

Это был их первый настоящий, дикий скандал — без светских масок, без холодного цинизма, с полным срывом всех тормозов. Власов орал, срывая голос, выплескивая на неё всё то бессилие, которое сжигало его изнутри после разговора в «Ромашке».

Папка, которую передал Ковалев, жгла ему руки. Матвей был тертым дельцом, но он прекрасно понимал: если данные из этих бумаг — особенно о «специфических» услугах Ольги при работе с инвесторами — всплывут на публику, с ним даже разваривать никто не станет. Некоторые из его влиятельных партнеров за упоминание своих имен в таком контексте просто привинтили бы Власова к полу или спустили с него шкуру.

Впервые в жизни Матвей Власов столкнулся с человеком, равным себе по силе.

Нет, не в денежном эквиваленте — по капиталу Власов все еще был на порядок круче, богаче и масштабнее. Он столкнулся с холодной, стальной головой. С интеллектом и волей мужчины, который потратил годы, переписал свою судьбу и выстроил себя с нуля лишь для того, чтобы взыскать с него, господина Власова, все долги давно минувших лет. Вадим не стал с ним драться, не стал разорять — он просто забрал у него право на спесь, превратив великого бизнесмена в послушного исполнителя своих условий.

И Матвей с леденящим раздражением осознал: во всем этом виновата она. Ольга.

Да-да, та самая красотка, которую он когда-то так легко увел у нищего заводского мастера. Увел просто, как отнимают конфетку у ребенка. Матвей ведь тогда хотел не просто забрать красивую бабу — он жаждал публично растоптать Вадима, наглядно показать ему, что тот никто и звать его никак. Ему доставляло садистское удовольствие осознавать: стоит Власову поманить пальчиком, бросить к ее ногам пару купюр и дорогие номера, как эта красавица — совсем не по статусу доставшаяся простому работяге — тут же побежит за ним, встанет перед ним на колени раскроет рот и сделает всё, что он прикажет.

Он тогда упивался своим абсолютным доминированием. А в итоге сам выкормил и закалил своего главного врага.

— Это ты! — кричал Власов, сужая глаза и надвигаясь на сжавшуюся у стены Ольгу. — Это из-за тебя и твоей дешёвой шкуры этот бывший слизняк теперь держит меня за яйца! Ты думала, ты королева?! Да ты проститутка, которая испортила мне всю комбинацию!

— Матвей, пожалуйста... — плакала Ольга, закрывая лицо руками, ощущая, как рушится весь ее глянцевый, идеальный мир.

— Мы уезжаем! — чеканил Власов, хватая её за запястье и больно сжимая пальцы. — Завтра же! Из этого города, из этой страны! И не дай бог ты еще хоть раз произнесешь имя Ковалева или попытаешься взглянуть в его сторону. Ты будешь сидеть в Нью-Йорке и тихо молчать в тряпочку. А если пикнешь — окажешься на улице без единого цента и без сына!

Он швырнул её на диван и пошел к бару, наливая себе полные полстакана виски.

Ольга лежала на подушках, судорожно глотая слезы. В её ушах все еще стоял этот крик, а перед глазами плыл холодный, недосягаемый образ Вадима. Она получила всё, о чем мечтала — деньги, статус, Манхэттен. Но именно сегодня, в этой слякотной провинции, она окончательно поняла, что продала свою душу за фальшивую картинку, а человек, который реально её любил, теперь смотрел на нее как на пустую, давно испортившуюся кожуру.

Эпилог. Чистый лист

Власов с Ольгой уехали из Кувасая буквально на третий день после подписания многомиллионного контракта.

Вадим сдержал свое мужское слово на все сто процентов. Он не стал чинить препятствий, вымогать деньги или тянуть время: подпись Ковалева встала под всеми актами, необходимые письма ушли нужным людям в региональные ведомства, и логистический комплекс Власова получил полный зеленый свет. Матвей забрал свои документы, свою раздавленную, молчаливую жену и улетел обратно в Нью-Йорк, навсегда вычеркнув этот город из своей жизни.

Вечером того же дня, когда последний документ был окончательно утвержден, Вадим ехал с работы. На душе было необычайно тихо, словно после долгого, выматывающего шторма.

По пути он заехал в крупный супермаркет. Настроение было странным — хотелось отметить конец огромного, пятилетнего этапа жизни, выплеснуть остатки напряжения и поставить жирную точку.

Вадим ходил между стеллажами и щедро заполнял тележку: несколько видов выдержанных сыров — пармезан и пикантный дорблю, баночка черной икры, свежайшая красная рыба, спелый темный виноград, свежие ягоды, упакованный в фольгу запеченный окорок и хрустящий багет из пекарни. Из напитков он взял бутылку коллекционного односолодового виски Macallan и пару бутылок хорошего просекко.

Приехав в свою старую двушку, Вадим выложил яства на стол, снял пиджак и набрал телефон Симоны.

— Симона... — произнес он, когда она ответила. — Проведи со мной этот вечер. Информационный повод — завершение крупнейшей сделки. Никакого интима не планирую, честно. Просто хочу хорошенько напиться, чтобы рядом был надежный человек, который присмотрит за мной.

— Присмотрю, Вадим Альбертович, — с бархатным смешком ответила она. — Скоро буду.

Но когда через час замок щелкнул и Татьяна вошла в прихожую, все планы Вадима «без интима» рухнули в ту же секунду.

Она явилась в столь потрясающем, ослепительном виде, что у Ковалева перехватило дыхание. На ней было простое, но невероятно элегантное черное шелковое платье на тонких лямках, идеально облегавшее её пышную, сочную фигуру. Темные волосы свободно ниспадали по плечам, а от кожи веяло тонким ароматом дорогих духов. Она выглядела не как женщина по вызову, а как настоящая, желанная, королевская женщина.

Они сели за стол. Разговоры текли легко и свободно, виски плавно оседало теплом в груди. Забытый гештальт прошлых лет, поступок Власова, отболевшая любовь к Ольге — всё это поднималось из глубины души Вадима.

В какой-то момент, поддавшись нахлынувшим чувствам и алкоголю, Вадим снова посмотрел на Татьяну и тихо, со всей искренностью повторил свое предложение:

— Таня... Оставь своего Егора. Переезжай ко мне. Я дам тебе всё: дом, статус, заботу, любую жизнь, которую пожелаешь. Выходи за меня.

Татьяна не стала смеяться. Она поставила бокал, посмотрела на него глубоким, теплым взглядом и снова мягко, но не колеблясь, ответила:

— Нет, Вадим. Я люблю своего мужа. И никогда его не брошу. Ни ради каких денег на свете.

Вадим посмотрел на неё — и внутри него что-то окончательно надломилось и очистилось. Он проникся к этой женщине таким колоссальным, чистым мужским уважением, какого не испытывал никогда в жизни. Перед ним сидела женщина, чью верность нельзя было купить ни миллионами Власова, ни его собственным статусом.

И неожиданно для самого себя Вадим — сильный, стальной, непробиваемый Ковалев — уткнулся лицом в её крупную упругую, тёплую грудь и тихо, беззвучно заплакал. Это были первые слезы за последние пять лет. Слезы, с которыми выходила вся накопившаяся боль, вся обида за растоптанную семью и все годы тяжелого, одинокого аскетизма.

Татьяна не отстранилась. Она ласково, по-матерински гладила его по голове, шепча тихие, успокаивающие слова. А затем, впервые нарушив свое главное профессиональное правило — никогда не проявлять личных чувств к клиентам, — она приподняла его лицо за подбородок и сама, искренне и нежно, поцеловала его в губы.

Между ними вспыхнул секс — не холодный, техничный или агрессивный, а страстный, глубокий, на самом грани надрыва, полный дикого тепла и взаимного доверия. Они отдавали друг другу всё накопившееся тепло этой ночи.

Утром Вадим проснулся от ярких лучей солнца, пробивавшихся сквозь шторы.

В квартире было тихо. Он повернул голову — постель рядом была пуста. Татьяна ушла тихо, по-английски, не став устраивать неловких утренних прощаний.

Вадим поднялся, накинул халат и вышел на кухню. На журнальном столике у дивана ровной, аккуратной стопкой лежали все пухлые конверты с её повышенным гонораром, которые он приготовил накануне за вечер и ночное «сверхурочное» время. Симона не взяла ни единой купюры.

Рядом лежала короткая записка, написанная её аккуратным почерком: «За присмотр за друзьями денег не беру. Будь счастлив, Вадим».

Вадим стоял посреди залитой солнцем кухни, смотрел на эти деньги и на записку, и на его губах впервые за долгие годы появилась светлая, открытая, абсолютно счастливая улыбка.

Он понял главное: он не купил её как тело. Он впервые за всю свою жизнь заслужил настоящую, чистую женскую симпатию и уважение.

Гештальт был окончательно закрыт. Прошлое сгорело. Впереди была новая, чистая и свободная жизнь.

Конец.

Автор текста и идея: Алексей Челюканов.

Подготовка и публикация: Алик и Наташа Самарские@ (yfnfif)