Продолжаю рассказ "Мигрант". Некоторые читатели знают его под названием "Киргиз".

Она перевернулась на бок, обняв подушку. Закрыла глаза.

И тут же - вспышка в памяти: Толик. Его руки. Его губы, слишком близко. Его дыхание. Его тяжёлый взгляд, с примесью жадности. Он смотрел так, как никто другой не смотрел на неё. Никогда.

Анюта сжала подушку крепче. Сердце стучало. Внутри - щемящее беспокойство. Непонимание. Тревожное тепло, которое нарастало где-то в животе, поднималось к груди, к горлу.

Как он посмел?..

Почему я позволила?..

Почему я... дрожала?..

Рука скользнула по телу, словно сама собой - неосознанно. Пальцы провели по бокам, по животу, ниже. Она не собиралась. Не планировала. Просто тело жило отдельно от мыслей. А мысли.... Мысли опять вернулись к тому, как он держал её. Как его пальцы были грубые, чужие, но уверенные. Как она стояла, не отталкивая.

Она зажмурилась.

— Прекрати, - прошептала самой себе, но рука не послушалась.

Дыхание участилось. Веки дрожали.

Образы Игоря, такие добрые и родные, вдруг померкли.

И на их место встал Толик.

В его измятой рубашке.

С кривой, но самодовольной улыбкой.

С жёсткими пальцами, что вцепились в её тело.

Почему он?.. Почему сейчас?..

Всё ускорилось. Дыхание, движения руки, ласкающей лоно, мысли. Страха уже не было. Остался только жар. Как будто всё, что она так тщательно сдерживала в течение дня, прорвалось наружу.

Оргазм был резким, неожиданным и опять невероятно бурным.

Анюта подавила громкий стон, уткнувшись в подушку.

И только тогда пришло раскаяние. Она лежала неподвижно, растерянная, опустошённая, с солёным привкусом стыда. Сердце билось в ушах.

"Что я наделала?" - подумала она, - "Что вообще происходит со мной?"

На лестнице раздался топот ног. Скрипнуло окно. Гавкнула где-то собака.

Мир был прежним. Только внутри неё очередной раз что-то поменялось.

...

Утро выдалось обычным. Чайник шумел на плите, капли воды стекали по плитке в ванной, с улицы слышались приглушённые звуки проезжающих машин. Всё шло, как всегда, но только внутри всё было иначе.

Анюта смотрела на себя в зеркало, вытирая волосы полотенцем.

Глаза казались чужими. Она не узнавала этот взгляд, немного отрешённый, задумчивый, как будто в нём не хватало одного слоя реальности.

В груди по-прежнему тянуло. Где-то глубоко, тревожно.

"Это всего лишь тело, " - попыталась сказать себе, - "Это просто... химия."

Но слова звучали пусто. Она знала, что не может свалить всё на гормоны. Не после того, как в ту ночь, с закрытыми глазами, сжимая простыню, её последнее сознательное ощущение было не голос Игоря, не его ладонь, не воспоминание о тёплой постели в их квартире... а образ Толика. Его близость. Его желание. Её ответ на него.

Рабочий день был как в тумане.

Клиенты, звонки, привычные фразы, от которых язык сам находил нужную интонацию - всё это происходило как будто вне её. Между одним звонком и другим, пока распечатывала документы или шла за кофе, она ловила себя на мысли, что вспоминает ту самую сцену. Не то как Толик её целовал - нет. А то, как она стояла, почти не сопротивляясь. Как ощущала его ладонь. Как... дрожала.

"Почему?"

"Что со мной?"

"Я ведь люблю Игоря..."

Она ведь правда любила его. В этом не было сомнений.

Но... стоило закрыть глаза, как в голове возникал совсем не муж.

Сначала это был шок.

Потом - отвращение к себе.

Потом - усталость.

А под вечер... что-то внутри как будто сломалось. Или, наоборот, сложилось.

Анюта сидела в автобусе, прижавшись к окну. Солнце клонилось к горизонту. Горели окна, лица пассажиров были расцвечены золотыми красками. Она смотрела на своё отражение в стекле и вдруг подумала:

"А если это просто я? Такая. Не только хорошая, не только верная. Иногда слабая. Иногда странная. Иногда - не такая, какой меня ждут."

И в этом принятии было неожиданное облегчение. Как будто тяжёлое покрывало сползло с плеч.

"Я не обязана всё контролировать, " - подумала она.

"Я не обязана быть святой. Я просто человек."

Когда она подошла к подъезду, сердце забилось чуть быстрее. Сама мысль, что Толик может быть поблизости, уже не вызывала у неё ужаса. Больше - ожидание. Слабое, нечёткое... но сладкое.

Теперь она не собиралась ничего обещать себе. Ни "никогда больше", ни "я справлюсь", ни "это было ошибкой".

"Это - я, " - подумала Анюта.

И впервые за день улыбнулась. Слабой, виноватой, но настоящей улыбкой.

...

В это время Игорь в своём гостиничном номере уже вернулся с работы и теперь поглядывал на монитор ноутбука. Когда его супруга появится на кухне? К ней снова придёт дворник? Интересно, а соседи ещё не заприметили, что Толик не постоянно пропадает в подвале, а стал захаживать на третий этаж?

Анюта давно уже должна была вернуться, но её всё не было. В принципе она иногда задерживалась на работе, а с учётом того, что мужа не было дома, то и звонить-предупреждать об этом не было необходимости. Но всё же на душе было неспокойно. Он весь извёлся, когда наконец часов в восемь хлопнула входная дверь.

В обзоре камеры появилась его жена. Она плюхнулась на кухонную табуретку, держа перед собой телефон и уставилась в выключенный экран. Присмотревшись, Игорь понял, что Анюта смотрит не в телефон, а куда-то в пространство сквозь него. Это продолжалось достаточно долго. Игорь успел рассмотреть спутанные волосы, смазанную помаду и слегка поплывшую тушь. Она была у Толика, понял он. Не Толик сегодня пришел к ним в гости, а сама она спускалась в подвал. Не было почти никаких сомнений, что его супруга изменяет ему. Вот только почему? Почему она делает это втайне, если он сам свёл их с дворником? Почему не решилась открыться ещё тогда, после первого раза? Зачем терзается, если видела, что муж получал удовольствие от её встреч с Толиком?

Жена тем временем разблокировала телефон. Зачем-то нашла фото Игоря в галерее и долго смотрела на неё. Игорю плохо было видно, но это свое старое фото он помнил. Глаза её увлажнились. Наконец она приняла решение. Открыла мессенджер и стала печатать. Замерла. Стёрла и снова напечатала. Опять замерла, глядя на написанное.

Игорь вспомнил, что его шпионская программа позволяет подключиться к её телефону в режиме просмотра экрана и тут же запустил её.

На экране был выбран его контакт. Именно ему жена сейчас начинала писать снова и снова, и тут же стирала написанное, не решаясь отправить:

— Милый, прости. Это сильнее меня. Я не понимаю почему это происходит.

— Игорь, я очень люблю тебя, но...

— Малыш, я сейчас была у Толика. Хотела всё прекратить....

— Игорёша, прости меня! Я честно не хотела, но он....

Игорь в принципе понимал, что хочет ему сказать жена и сейчас раздумывал, как бы он сам поступил на её месте. Какими словами мог бы попытаться объяснить свою измену? Как бы начал разговор? Позвонил бы? Или дождался личной встречи? А может, как она, искал бы нужные слова в сообщении? И вдруг ему пришло решение. Он открыл чат с женой и написал:

— Приветик, солнышко! Завтра скорее всего последний день командировки. Очень соскучился. Люблю тебя!

Игорь надеялся, что после этих слов Анюта не будет пытаться оправдываться перед ним, а просто попытается успокоиться. Так и случилось:

— Я тоже люблю тебя, мой медвежонок! – пришел ответ.

Потерянное лицо жены озарила улыбка. Она встала и вышла из кухни. Раздался шум включившегося душа, и Игорь закрыл крышку ноутбука. Его уже не удивляло то, что он не чувствует ревности. Он тоже принял себя. Своё необычное отношение к сексуальной жизни. Нужно было только найти точки соприкосновения с женой в этом вопросе.

...

Игорь закрыл крышку ноутбука, но образ Анюты - спутанные волосы, поплывшая тушь, красные щёки - въелся в сознание. Она была у Толика, он не сомневался. Подвал, о котором она упоминала с деланой лёгкостью, стал для него тёмным пятном, где их брак растворялся. Но вместо привычной боли он чувствовал жар, растекающийся по телу, и это пугало больше, чем её измена.

Он мерил шагами номер гостиницы, где остановился на командировке. Тишина давила. Телефон Анюты, синхронизированный с его шпионской программой, был единственным способом заглянуть в её мир. Он открыл приложение, хотя клялся себе, что устанавливает просто на всякий случай. Чаты, звонки, галерея - всё доступно, но удалённые сообщения программа не показывала. Анюта стирала переписку с Толиком, и это бесило. Что она скрывает? Почему так осторожна, даже когда его нет рядом?

Он пролистал текущие чаты. Пусто. Только сообщения с подругой и напоминание о встрече на работе. Но её вид, её задержка - всё кричало о подвале. Игорь открыл галерею телефона. Среди фото кота и скриншотов рецептов он нашёл его. Толик. Снимок, сделанный исподтишка: он мёл двор, в рваной футболке и привычном оранжевом жилете дворника. Зачем она это сохранила? Это был не просто дворник, а её тайна, её желание, которое она не могла стереть, как чаты. Игорь почувствовал укол - не ревность, а что-то другое, острое, как перчинка в блюде. Она хранит его образ, как он хранит её.

Игорь вернулся к кухонной камере. Анюта была в душе, шум воды доносился через микрофон. Он перемотал запись на час назад, когда она вошла домой. Её движения были медленными, будто она несла невидимый груз. Бросила сумку, посмотрела в зеркало, провела пальцем по губам, стирая следы. Потом улыбнулась - той улыбкой, которая когда-то принадлежала ему. Теперь она казалась чужой.

Игорь закрыл глаза, и подвал ожил в его воображении. Они вместе в той самой каморке, где дворник поил его чаем. Толик хватает Анюту, прижимает к стене. Её платье задрано, его член входит в неё, грубо, без прелюдий. Она стонет, вцепившись в его плечи, её щель сжимается вокруг него. Игорь почувствовал, как его собственный орган напрягся. Он расстегнул брюки, рука скользнула вниз. Каждый толчок в его фантазии - Толика в Анюту - синхронизировался с его движениями. Он ненавидел себя, но не мог остановиться. Оргазм накрыл его быстро, сдавленно выдохнув, и тут же пришёл стыд. Но стыд только подстегнул. Он должен узнать больше.

Он написал Анюте: «Солнышко, ты как? Уже дома?». Ответ пришёл через десять минут, что было не в её стиле. «Да, только пришла, в душе была», - написала она. Слишком сухо, слишком поздно. Игорь нахмурился. Он вспомнил, что камера на двери подъезда, установленная управляющей компанией, доступна через админа домофона. Друг из соседнего дома помог ему получить доступ к такой системе пару лет назад. Он написал знакомому, запросил пароль. Если Анюта задерживается в подъезде, он узнает.

Через час пароль пришёл. Игорь открыл трансляцию. Запись показала, что Анюта вошла в подъезд в 19:32, но на кухне появилась в 19:54. Двадцать две минуты. Не слишком много, чтобы распивать чаи, но достаточно, чтобы спуститься в подвал для быстрого секса. Его сердце заколотилось. Он представил её там, с Толиком, и снова почувствовал жар. Он не признается. Не сейчас. Он будет следить, пока не узнает всё.

...

Анюта стояла под душем, закрыв глаза. Горячие струи смывали пот, пыль и запах Толика, который въелся в кожу. Она пыталась думать о работе, об Игоре, о чём угодно, но тело не слушалось. Пальцы скользнули к бёдрам, к её вагине, уже влажной не только от воды. Она прикусила губу, выдохнула и сдалась. И почему раньше она считала, что изменяют только те женщины, у кого секс бывает очень редко? Сейчас у неё складывалось впечатление, что чем больше оргазмов она получала, тем быстрее хотела следующего. Ведь кончила совсем недавно, причём бурно кончила, но вот опять до предела возбуждена.

Воспоминания нахлынули. Подвал. Она не хотела туда идти. Утром, читая сообщение Толика, она твердила себе: «Это конец. Я просто скажу, что всё». Но после работы, когда её ноги понесли вниз, в каморку, где пахло сыростью и старой краской, желание разорвать эти отношения становилось всё меньше. Впрочем, хозяин каморки и не дал ей выговориться. Толик ждал её под тусклой лампочкой, у фанерного стола, заваленного хламом. Продавленный диван, раздолбанный шкаф с посудой и баночками, ящик с барахлом в углу - всё как в прошлый раз. Анюта удивилась, что нет грязи, которую она ожидала. Это снова заставило её задуматься: она недооценивала старика. Он не был опустившимся, как она думала. Но это не отменяло его наглости.

— Аняке, - ухмыльнулся он, вытирая руки о штаны. - Ну, ты и красотка сегодня. Для меня одевалась так?

Его слова звучали как лесть, но в глазах была властная уверенность. Анюта хотела возразить, но он шагнул ближе, и её горло сжалось. Его запах - табак, пот, дешёвый одеколон - ударил в нос, и её нутро отозвалось, ещё до его прикосновения. Почему рядом с ним она становилась такой? Это была зависимость, которую она не понимала. Она боялась потерять контроль, но хотела этого снова.

Он не стал ждать. Сгрёб её в охапку. Быстро, по-хозяйски помял груди. Развернул и уложил грудью на фанерный стол. Анюта ахнула, чувствуя, как её белая офисная блузка прилипает к чайным подтёкам на фанере. Её ухоженные ногти, её дорогой парфюм, её статус - всё это растворялось в убожестве его каморки. Она была чужой здесь, но это только сильнее разжигало её. Толик задрал её юбку, его пальцы грубо скользнули внутрь. Она застонала, вцепившись в край стола. Его член был твёрдым, когда он расстегнул штаны. Он вошёл в неё резко, без прелюдий, заполняя вагину. Анюта задрожала, её тело выгнулось, стол скрипел под их весом. Каждый его толчок был грубым, наглым, как он сам. Она стонала, не сдерживаясь, её мысли путались. Это было грязно, унизительно, но тело хотело именно этого.

Между его хриплыми стонами и её вскриками она подумала: «Кто я?». Женщина, которая пачкает белоснежную блузку в подвале? Женщина, которая любит Игоря, но не может перестать трахаться с дворником? Оргазм накрыл её, как удар. Тело содрогалось, а Толик продолжал, пока не кончил с низким рыком. Он отстранился, и бросил:

— Нормально кончил. Иди. Мне отдохнуть надо.

Его голос был холодным, равнодушным. Анюта почувствовала себя использованной, но это только усилило её смятение. Она поправила юбку, чувствуя, как его сперма стекает по бёдрам, и ушла, не ответив.

Теперь, в душе, Анюта ласкала себя, вспоминая его грубость, его наглость. Её пальцы двигались быстрее, она представляла, как он прижимает её к столу, но образ сменился мужем. Игорь. Родной. Его нежные руки, его голос: «Ты моё солнышко!». Она кончила, всхлипнув. Колени подогнулись. Оргазм был ярким, но после него пришла пустота, как будто потеряла себя.

Она выключила воду, завернулась в полотенце. Телефон мигал сообщением от Игоря: «Солнышко, ты как? Уже дома?». Она ответила, стараясь звучать обычно, но пальцы дрожали. Она открыла черновик: «Милый, я должна рассказать...», но стёрла. Что она скажет? «Я трахаюсь с Толиком, потому что не могу остановиться»? Игорь не поймёт. Или поймёт слишком хорошо - и это всё разрушит.

...

На следующий день Анюта шла из магазина, неся пакет с продуктами. Во дворе она увидела Толика - он чинил лавочку. Сердце заколотилось. Она хотела пройти мимо, но он поднял глаза:

— Аняке, - ухмыльнулся он. - Чё, продукты таскаешь? Давай помогу.

— Не надо, - буркнула она, но он уже забрал пакет, будто это само собой разумелось. Его пальцы задели её руку, и Анюта почувствовала, как её тело предаёт её.

— Муж не приехал?

— Нет ещё, - Анюта почувствовала, как краска заливает щёки.

— Ну, вот видишь! Помогу! – уверенно и весело сказал дворник.

Почти в дверях подъезда они столкнулись с Ниной Сергеевной с пятого этажа. Стало ещё неуютнее. Что она подумает? Какими словами расскажет соседям? Нина Сергеевна вежливо поздоровалась, а после проводила их долгим, задумчивым взглядом.

Пока поднимались на третий этаж, они какое-то время молчали, но всё же разговорились - о погоде, о соседях. Но каждый его взгляд, каждое слово были заряжены вторым смыслом. А когда Аня поймала себя на том, что смеётся над его шутками, это её испугало. Почему он так легко влезал в её мысли, так легко находил ключик к ней?

Они дошли до её с Игорем квартиры. Анюта хотела забрать пакет на пороге, но Толик шагнул внутрь, как к себе домой. Она запротестовала:

— Толик, не надо, я сама...

— Да ладно, Аняке, - перебил он, закрывая за собой дверь, - Покажи, где кухня.

Его тон не терпел возражений. Анюта, растерянная, пошла за ним. Он поставил пакет на стол, развернулся, схватил её за талию и судорожно прижался к ней.

— Соскучился! Не представляешь, как!

— Толик, нет! – попыталась возразить Анюта, но набухающее чрево ей не верило.

Даже саму себя не удавалось обмануть. Толику же и вовсе было плевать на её робкие слова. Впрочем, когда он повёл её в спальню, то попытки вырваться напоминали больше детские забавы:

— Толик, нет, не здесь, - прошептала она, но он уже толкнул её на супружескую кровать.

— Давай! Хочу на кровати тебя. Долго....

Её супружеское ложе, где она спала только с Игорем. Анюта ахнула, когда он задрал её платье, его пальцы грубо скользнули внутрь. Её лоно было уже наполнено влагой и предательски отозвалась на вторжение:

Аааах! Ну, нет же! – увы, даже голос предал её, столько было в нём вожделения.

Также, как и попытки удержать на себе одежду смотрелись лишь пародией на реальное сопротивление. В этот раз дворник решил раздеть её полностью, скабрезно комментируя её формы и желание. Хотелось возмутиться, но, увы, дворник был прав и о том, что соски её бесстыдно торчали, отзываясь на каждое прикосновение, и вагина изливалась соками, предчувствуя близкий секс.

Когда Толик вошёл в неё, член провалился, не встречая сопротивления, и кровать заскрипела под их весом. Анюта стонала, ненавидя себя, но не могла остановиться. Оргазм накрыл её, когда она представила, как Игорь смотрит на неё.

Дворник остановился и вышел из неё. Анюта с благодарностью подумала, что он, как внимательный любовник решил дать ей понежиться после оргазма, но нет. Перед лицом оказался блестящий от соков, резко пахнущий член:

— Возьми, хорошая моя! Поработай ротиком!

И Анюта взяла. Она вспоминала, как совсем ещё недавно и подумать не могла о том, что будет сосать даже член мужа, если он побывал в её пещерке, а тут сосала у грязного дворника. Насколько низко она пала!

В этот раз он не спешил, как и обещал. Толик так и не кончил, минетом дело не ограничилось. Он поставил её раком. Только в этот раз наглые пальцы влезли не во влагалище, а всего лишь макнулись, собирая соки, и переместились на соседнюю дырочку, скользя и разминая её. На возмущение Анюты дворник успокаивающе выдал покровительственным тоном:

— Ну-ну-ну! Стой спокойно! Нужно твою жопку подготовить. Мало ли что....

Анюта хотела сказать, что ни к чему ей готовиться не нужно, поскольку анальный секс она не практикует и не собирается, но получилось лишь взвизгнуть. В её зад вломился шершавый стариковский палец и стал по-хозяйски орудовать там:

— Ничё-ничё, потерпи! Потом спасибо скажешь!

Потерпеть пришлось, поскольку совсем скоро один палец сменился двумя. Очко натянулось до предела. Она жалобно застонала и попыталась аккуратно слезть с мучающих её стариковских пальцев. В тот же момент ягодицу ожег громкий шлепок:

— Стой, сказал! Надо растянуть, а то если порву, потом лечить придётся, - строго сказал дворник.

И Анюта, не узнавая себя, продолжила терпеть боль и стыд, раскорячившись перед дворником. Почему с ним она так безропотно вела себя? Она не понимала.

Когда пальцы дворника сменились членом, Аня была даже благодарна. Колечко ануса то ли расслабилось, то ли член дворника не сильно отличался толщиной от двух его пальцев, но боли она почти не почувствовала. Зато гладкая и нежная кожа члена разительно отличалась от огрубевших мозолистых пальцев. Член легко скользил в её заднице и, стыдно было признаться даже себе, приятно распирал, толкаясь внутри.

Толик кончил с хриплым стоном, отстранился и бросил:

— Уффф, хорошо! Полежи тут, Анют, сразу не мойся. Пускай жопка покушает молофьи моей. Сейчас распробует, потом сама просить будет. Кончина мужская – она женщине полезна. От многих хворей лечит. Так что ты принимай с благодарностью.

Хоть Анюта и сомневалась в словах Толика, но спорить не стала. Она просто легла на бок и зарыла глаза, чувствуя, как в наполненной прямой кишке жидкость просится наружу. Пришлось сжать кольцо ануса, чтобы не выпустить ни капли. Чуть позже она услышала, как дворник прошел в душ и стал шумно мыться. Игорь бы скандал закатил, узнав, что дворник забрался в их белоснежную ванну и особенно если узнает, что он вытирался его полотенцем. Аня тут же одёрнула себя: «Дворник только, что трахнул тебя в задницу, а ты переживаешь о чистоте полотенец!».

Открыла глаза она только после того, как хлопнула входная дверь. Толик просто вышел, не попрощавшись и даже не справившись о самочувствии Ани. Её раздражала манера дворника просто пользоваться ею. Она чувствовала себя какой-то вещью, но почему-то не могла устоять, когда дворник оказывался рядом. Ещё и измены....

Морально немного спокойнее себя чувствовала из-за того, что именно благодаря мужу Толик стал её трахать. Часть ответственности лежала и на нём, но всё же, обманывая мужа, чувствовала себя не очень уютно.

Когда Анюта встала с кровати, задница слегка ныла, но вот ощущения того, что сперма Толика потечёт наружу, не было. Она что, действительно всосалась в её тело? Это вообще возможно?

...

Игорь, в гостинице, смотрел на кухонную камеру. Анюта вошла с Толиком, он слышал их голоса, потом шаги, скрип кровати. Звуки секса - стоны Анюты, хрипы Толика - доносились через микрофон. Он ненавидел Толика за то, что тот вломился в их дом, в их кровать. Но его член напрягся, и рука сама скользнула вниз. Он мастурбировал, слушая, как Толик трахает его жену, и кончил первым, сдавленно выдохнув. Стыд накрыл его, как волна. Он ненормальный, может даже психически больной, но не мог остановиться. Он должен знать больше. Хотелось следить за каждым шагом жены. Знать, о чем она говорит, думает, мечтает. Увы, не всё ему было подвластно.

Анюта, оставшись одна, смотрела на смятую постель. Её постель, её брак, её жизнь - всё было осквернено. Но почему она не остановила его? Почему её тело хотело этого? Она хотела написать Игорю, рассказать, но страх сковал её. Она стёрла сообщение от Толика, но не заблокировала его. Её осторожность слабела, и это пугало.

...

Хочешь читать раньше других? Обсудить сюжет в процессе создания? Рассказать свою историю или просто поделиться мнением? - подписывайся на телеграмм-канал t.me/xxxstoryhub

t.me/xstoryhub2 (зеркало для тех стран, у кого не отображается основной канал)

Хочешь отблагодарить автора за работу? Пообщаться с ним? Подключайся к Mig Story на Boosty.

boosty.to/mig_stories