Продолжаю рассказ "Мигрант". Некоторые читатели знают его под названием "Киргиз".

Игорь решил сделать завтрак для всех. Он нажарил яичницы с колбасой, сварил свежий кофе, и, похоже на запах, наконец выбрались и заспанные любовники. Анюта была в той же футболке, но натянула штаны, чтобы не сверкать голой задницей. А Толик был всё в том же халате Игоря. Смотрелся старый киргиз в нём несуразно, но держался гордо, уверено. Как будто именно он хозяин, а совсем не Игорь. Впрочем, дворник и не скрывал своего отношения, когда с аппетитом уплетал яичницу:

— Молодец, Игорь! Очень вкусно! Ты прямо хозяюшка. Повезло тебе, да Анют с таким мужем? – он явно делает акцент на слове «таким». Вроде и хвалит, но указывает на странности Игоря.

Игорь, хоть и сидел во главе стола, но чувствовал себя лишним. Его яичница с колбасой, ещё дымящаяся, кажется нелепой попыткой удержать контроль. Аня, сгорбившись, ковыряет вилкой в тарелке, избегая его взгляда. Её щёки горят, пальцы теребят край футболки, будто она хочет спрятаться в ней. Она явно ждёт реакции мужа, на слова дворника. Толик, развалившись в Игоревом халате, жрёт с аппетитом, запивая кофе громкими глотками. Его наглость заполняет кухню, как дым.

— Да, старался! Гость в дом – счастье в дом! – Игорь попытался скрыть свою нервозность за поговоркой.

— Молодец, хозяюшка, - тянет старик, глядя на Игоря с лукавой ухмылкой. - Яичница - огонь. Как моя жена готовила. Ты – прямо, как она.

Игорь чувствует, как слова дворника бьют под дых, но молчит. Его губы кривятся в фальшивой улыбке:

— Кушайте, пока горячее, - цедит он, а в голове каша из ночных стонов Ани, чавканья её рта и собственного стыда, который почему-то снова будит жар в паху.

Аня вздрагивает от каждого слова Толика, ожидая, что он ляпнет что-то, что выдаст их. Когда тот кидает:

— Аняке, ты ночью такая жаркая была... одеяло, в смысле, - она роняет вилку.

Звук металла о тарелку режет тишину. Игорь делает вид, что не заметил, но его пальцы сжимают кружку так, что костяшки белеют. Аня бормочет:

— Да, жарковато. Кофе вкусный, Игорь, спасибо, - но голос дрожит, выдавая её.

Толик ухмыляется, чувствуя, как оба пляшут под его дудку.

Наконец, Толик отодвигает тарелку, встаёт, потягиваясь, как кот, который наелся сметаны.

— Ладно, хозяюшка, пора мне, - говорит он, глядя на Игоря сверху вниз. - Дела ждут. Анечка, до скорого.

Последние слова звучат как обещание, и Аня замирает, не поднимая глаз. Игорь кивает, не вставая:

— Заходи, если что.

Его голос звучит ровно, но внутри всё кипит. Он хочет, чтобы Толик ушёл, и в то же время не хочет. Боится, что тот исчезнет навсегда, унеся с собой эту больную игру.

Дверь хлопает, и в квартире повисает тишина. Аня смотрит в тарелку, будто там ответы. Игорь откашлялся, пытаясь заполнить пустоту:

— Я вчера, Ань, прям отрубился, - говорит он, глядя куда-то в сторону. - Как убитый спал до самого утра.

Он врёт, и ложь жжёт язык. Хочет увидеть её реакцию, понять, поверит ли. Аня поднимает глаза, на миг встречаясь с его взглядом. Её плечи чуть расслабляются, она выдыхает, словно скинула груз.

— Хорошо... то есть, я рада, что ты выспался, - бормочет она, но её пальцы всё ещё теребят футболку. Игорь не уверен, купилась ли она, но её облегчение почти осязаемо - не придётся объяснять стоны, шорохи, скрип кровати.

Неловкость растёт, как плесень. Игорь хочет спросить про ночь, вытрясти из неё правду, но слова застревают. Что сказать? «Ты с Толиком трахалась, пока я дрочил на диване?» Он краснеет от этой мысли, отгоняя её. Вместо этого тянет:

— А тебе как спалось, малышка?

Голос звучит слишком буднично, и он ненавидит себя за это. Аня замирает, её глаза бегают.

— Нормально... вроде, - отвечает она, но голос выдаёт - тонкий, как треснувшее стекло. Она быстро добавляет:

— Просто жарко было, ворочалась.

Игорь кивает, будто поверил, но в груди жжёт. Он хочет надавить, сказать, что слышал, как скрипела кровать, но не знает, куда повернёт разговор. Или, даже хуже, Анюта полностью закроется и полностью перестанет общаться с ним, и он останется в этом подвешенном состоянии.

— Кофе ещё налить? - спрашивает он, чтобы не молчать.

Аня качает головой, встаёт, собирая тарелки. Её движения резкие, будто она убегает от разговора. Игорь смотрит на её спину, на задравшуюся футболку, открывающую полоску кожи над штанами, и думает о Толике, который касался её там. Хочет ненавидеть её, но вместо этого чувствует, как член снова твердеет.

— Ань, - начинает он, сам не зная, что скажет, - ты... всё нормально?

Она замирает у раковины, не оборачиваясь:

— Да, малыш, всё нормально, - отвечает тихо, но её голос дрожит, как струна, готовая лопнуть.

Тишина на кухне давит, как сырой воздух перед грозой. Аня стоит у раковины, яростно тёрт скребёт тарелку, будто хочет стереть с неё ночь. Его сердце колотится - смесь злости, вины и чего-то тёмного, что не даёт покоя. Он хочет знать, что она думает о Толике, о тех стонах, что доносились с кровати, но её уклончивые «нормально» и «жарко было» только злят.

Игорь сжимает кулаки, чувствуя, как правда ускользает. И тут его осеняет - Аня всегда была откровеннее в постели. Когда занимались любовью, они шептали друг другу свои страхи, желания, будто ласки развязывали язык. Может, так он вытащит из неё правду? Мысль бьёт током, и он чувствует, как член твердеет, несмотря на стыд. Он встаёт, медленно подходит к ней, стараясь держать себя в руках.

— Ань, сладкая моя, - зовёт он мягче, кладя руки ей на плечи.

Она вздрагивает, но не отстраняется. Его пальцы скользят по её рукам, тёплым и чуть дрожащим.

— Ты чего такая напряжённая? - шепчет он, наклоняясь к её шее, касаясь губами кожи.

Аня замирает, тарелка в её руках чуть не выскальзывает.

— Игорёш, я... посуду домою, - бормочет она, но голос слабый, будто она не верит своим словам.

Он не слушает, прижимается ближе, чувствуя её тепло через тонкую футболку.

— Потом домоешь, - говорит он, целуя её за ухом, там, где она всегда таяла.

Его руки скользят на её талию, пальцы зарываются в ткань, тянут её к себе. Аня вдыхает резко, её тело напрягается, но она не сопротивляется.

— Игорь, подожди, - шепчет она, но он уже разворачивает её к себе, ловя её губы своими.

Её губы тёплые, но вялые, будто она не знает, как ответить. Игорь целует настойнее, прижимая её к раковине, чувствуя, как её грудь упирается в него.

— Пойдём, - хрипит он, кивая на спальню, и тянет её за руку.

Аня идёт, спотыкаясь, её глаза бегают, но она не вырывается. В спальне пахнет Толиком - табак, пот, что-то резкое, и это бьёт Игоря по нервам, но он не останавливается. Он тянет Аню на кровать, ложится рядом, целуя её шею, ключицы, постепенно задирая футболку.

— Я люблю тебя, Анют, - шепчет он, но в его голосе сквозит не только желание, но и отчаяние - он хочет её признания, хочет, чтобы она сказала, что было ночью.

Аня лежит под ним, её дыхание рваное, руки вцепились в простыню. Она закрывает глаза, будто прячется от него, от себя.

— Игорь, я..., - начинает она, но замолкает, когда его рука скользит под её штаны.

Он замирает, глядя ей в лицо, ожидая, что она продолжит, что расколется.

— Что, Ань? Скажи, - шепчет он, но его голос дрожит от смеси возбуждения и страха. Она молчит, только дышит чаще, и он не знает, добьётся ли правды или утонет в этой игре ещё глубже.

— Я тоже тебя люблю, но...

Аня чувствует, как пальцы Игоря нырнули в неё. В её влажную расселину. Туда, где не так давно сновал жесткий штырь дворника. Вспомнила, как дворник наполнил её вагину и вздрогнула:

— Малыш! Мне нужно в душ, я даже не сполоснулась с утра!

Теперь об этом же подумал и Игорь. Он вспомнил, как Толик с тихими стонами накачивал его жену. Неужели та порция киргизской спермы всё ещё в ней? Внутри. Член толчком распрямился. Голова закружилась от осознания порочности их семьи.

— Не надо в душ! Люблю тебя! Люблю! Люблю!

Зацеловывая жену, Игорь просто сдирал с неё одежду. Благо свободная футболка, да такие же тонкие и лёгкие пижамные штаны слетели очень быстро. Какое-то время Анюта сжимала ноги, понимая куда стремиться дорожка из поцелуев мужа, но не выдержала его упрямого напора и обречённо развела их, судорожно выдохнув:

— Милый, ну что ты делаешь?

Комнату наполнила смесь запахов. Пот, сладковатый аромат Анютиных соков и... новый, резкий, мужской запах. Игорь шумно вдохнул, какое-то время сомневаясь, и зарылся лицом в лепестках женской вагины. Теперь он чувствовал себя полностью ненормальным – пропащим человеком, но нахлынувшее потоком возбуждение лишало последних сомнений.

— Даааа! – донёсся такой же возбуждённый голос жены.

Её руки легли на затылок и вдавили лицо. Управляя им, размазывая сочащуюся влагу по губам, по носу, по щекам....

Кончила Анюта почти моментально, стоило Игорю только несколько раз пройтись языком по клитору супруги. Она выгнулась дугой, издала протяжный стон и обессилено рухнула, конвульсивно вздрагивая:

— Малыш, я больше не могу! Столько оргазмов! И такие яркие последнее время!

Игорь посчитал эту оговорку жены достаточной, чтобы начать разговор. Он придвинулся к жене, нависая над ней. Вонзил, так и торчащий член, и замер. Слишком сильное возбуждение. Он боялся кончить от любого неосторожного движения:

— Сегодня? Сколько раз кончила?

Похоже Анюта ещё не вполне пришла в себя, она и не заметила блеска глаз мужа, а продолжая пребывать в блаженной, неге сказала:

— Ночью два или три. Не только сегодня, а вообще... последние дни.

Тут она открыла глаза и испуганно уставилась на мужа:

— Я имею ввиду..., - Аня замерла, раздумывая, как выпутаться из паутины слов.

— Я люблю тебя, Анютка! Не злюсь! Расскажи!

Игорь кончил, не сделав ни одной фрикции, как только Аня начала рассказывать. Как только понял, что не нужно больше врать, изворачиваться, следить....

....

...Аня застыла, её глаза, полные слёз, блестели в тусклом свете спальни. Её оговорка - «ночью два или три... последние дни» - повисла в воздухе. Игорь, нависая над ней, чувствовал, как его сперма, ещё горячая, начинает сочиться наружу. Его член, только что пульсировавший внутри, всё ещё был твёрдым, несмотря на оргазм. Он знал, что она говорила о Толике. Знал, что слышал её стоны, скрип кровати, шёпот старика через камеры. Но её испуганный взгляд, дрожащий голос били по нервам, и он ждал, что она скажет.

— Анют, - начал он, стараясь говорить мягко, но голос дрожал от напряжения. - Расскажи. Я не злюсь. Я тебя люблю. Просто... хочу знать правду.

Аня закрыла лицо руками, её плечи затряслись. Слёзы текли по щекам, оставляя мокрые дорожки. Она всхлипнула, её голос был тонким, прерывистым:

— Игорёш... я не хотела. Прости меня, пожалуйста. Я так боялась, что ты узнаешь... что подумаешь обо мне плохо.

Игорь сел рядом, коснулся её плеча, чувствуя, как она дрожит. Его сердце колотилось - смесь ревности, возбуждения и боли. Он видел её с Толиком, слышал её стоны, но хотел, чтобы она сама сказала. Чтобы призналась, что не просто поддалась, а хотела этого. Но её слёзы, её мольба будили в нём стыд за собственную похоть. Как он мог возбуждаться от этого? Как мог хотеть видеть её такой - лживой, падшей?

— Малышка, - шепнул он, гладя её волосы. - Расскажи всё. Я никогда не брошу тебя. Что случилось?

Аня убрала руки от лица, её глаза, красные от слёз, избегали его взгляда. Она сглотнула, её голос был сбивчивым:

— Это... в подвале... тогда, первый раз. Я пошла за деньгами, ты помнишь? Те, что я ему дала. А он... там эти палочки горели, пахло чем-то сладким, тяжёлым. И чай... он налил мне чай, с какими-то травами. Я... я как в тумане была, Игорёш. Не соображала. Он сказал, что расскажет всем, если я... если я не... - она запнулась, её щёки пылали. - Я так боялась, что ты меня возненавидишь. Я не хотела, прости!

Игорь слушал, его лицо было неподвижным, но внутри всё клокотало. Её слова звучали правдоподобно - слёзы, дрожь, стыд. Но он знал, что она врёт. Видел её оргазмы, слышал, как она стонала, как её тело вздрагивало от оргазма с Толиком. Это не было туманом. Она хотела его. И это жгло, но и заводило. Он ненавидел себя за это, за то, что его член набухал от её лжи, от воспоминаний о её сексе с другим.

— А дальше? - спросил он, его голос стал твёрже. - Когда я был в командировке? Соседи говорили, что Толик к нам заходил. Что было, Ань?

Аня ахнула, её глаза расширились. Она сжала простыню, её пальцы побелели. Она не могла отрицать - соседи могли рассказать, а он мог проверить. Её голос задрожал:

— Он... да, заходил. Но я не хотела, чтобы он... он приставал, Игорёш! Я отталкивала его, говорила, чтобы ушёл. Он лез, говорил, что я ему должна, что ты... что ты меня бросишь, если узнаешь. Я так боялась, прости! - она всхлипнула, её слёзы капали на простыню.

Игорь прищурился, его пальцы сжали её плечо. Он знал, что она врёт. Вспомнил, как он следил за ней с экрана монитора. Как легко он поддалась тогда – слишком легко. Но он хотел большего, хотел, чтобы она раскололась.

— Ань, - сказал он, наклоняясь ближе, его голос был почти шёпотом. - Я знаю, что он был у нас. Ни раз. Расскажи правду. Ты... спала с ним?

Аня задохнулась, её глаза метнулись к нему, полные ужаса. Она покачала головой, но её дрожь, её красные щёки выдавали. Она сглотнула, её голос сорвался:

— Я... только раз, Игорёш. Только один! Я не хотела, я была в панике... он... он заставил. Я не соображала, прости! Я так стыдилась, так боялась тебя потерять!

Игорь молчал, его глаза горели. Один раз? Он видел, как она кончала, как её тело дрожало, как она кричала. Её ложь распаляла его, его член пульсировал, и он ненавидел себя за это. Как он мог хотеть её ещё сильнее, зная, что она врёт? Он вспомнил молодого парня - Руслана. Решил надавить.

— А тот парень? - спросил он, стараясь говорить небрежно. - Соседи говорили, с Толиком был какой-то молодой. Кто он? Они вдвоём приходили?

Аня побледнела, её руки задрожали. Она сглотнула, её глаза бегали. Она путалась, её голос был еле слышен:

— Это... его... помощник, кажется. Руслан. Они... кран чинить приходили. На кухне капал, я... я просила Толика посмотреть. Он сказал, что сам не справится, взял этого... парня. Они починили и ушли. Ничего не было, Игорёш! Я... я даже не разговаривала с ним почти!

Она запнулась, её слова звучали сбивчиво. Кран? Помощник? Игорь видел, как Руслан трахал её, как её сиськи прыгали, как она стонала. Её ложь была шаткой, её паника выдавала, но он кивнул, притворяясь, что верит.

— Хорошо, Ань, - сказал он, гладя её щеку. - А... вчера ночью? Что было? Мне показалось, кровать скрипела.

Аня ахнула, её глаза расширились ещё сильнее. Она сжалась, её пальцы вцепились в простыню. Она не знала, спал ли он, слышал ли её стоны, шёпот Толика. Её голос был хриплым:

— Я... он... Толик... он лез ко мне, Игорёш. Ночью, когда ты спал. Я пыталась оттолкнуть, шептала, чтобы ушёл... его руки... они были такие... грубые, он держал меня, не отпускал. Я боялась тебя разбудить, боялась, что ты подумаешь, что я... - она всхлипнула, её слёзы текли ручьём. - Я старалась тихо, чтобы он быстрее... чтобы всё закончилось. Он... он взял меня, я не могла кричать, прости!

Игорь молчал, его сердце колотилось. Взял её? Он слышал её стоны, видел, как она двигалась на Толике, как её лоно сжимало его член. Её слова - «грубые руки», «шептала, чтобы ушёл» - звучали как ложь, но её слёзы, её дрожь били по нервам. Его член набухал сильнее, и он ненавидел себя за это. Как он мог хотеть её, зная, что она врёт? Зная, что она кончала от Толика?

— Малышка, - шепнул он, его голос дрожал, но внутри всё кипело. - Ты не виновата. Этот хрыч... он тебя запугал. Я понимаю.

Он притянул её к себе, её мокрые щёки прижались к его груди. Но её ложь, её сбивчивые слова жгли. Он представлял её с Толиком, её стоны, её влажное лоно, и его член рвался в бой, снова надувшись, как будто не было оргазма только что. Он ненавидел себя, но не мог остановиться. Его руки сжали её бёдра, он толкнулся внутрь, нависая сверху.

— Игорёш... - Аня ахнула, её глаза расширились, но она не сопротивлялась.

— Ты моя, Ань, - прорычал он, его голос был хриплым от боли и страсти. - Моя.

Он двигался резко, грубо, чувствуя, как её лоно сжимает ствол. Её ложь, стоны с Толиком, её «туман» крутились в голове, распаляя его. Он трахал её ожесточённо, каждый толчок - смесь любви, ревности и ненависти к себе. Аня стонала под ним, её ногти впивались в его спину, и он не знал, кому она врёт - ему или себе.

Когда он кончил, его сперма смешалась с её влагой, и он рухнул рядом, тяжело дыша. Аня всхлипнула, уткнувшись в его плечо. Она думала, что он поверил, что она спасена. Но его глаза, глядящие в потолок, горели. Он не верил. И не собирался оставлять всё как есть.

Аня заснула, её дыхание стало ровным, но Игорь лежал, глядя в темноту. Её слова - «туман», «заставил», «кран» - звучали в голове, как насмешка. Он знал, что она врёт. Знал, что она кончала с Толиком, с Русланом. Знал, что её лоно текло от их грубости. Но её слёзы, её мольба не давали ему надавить. Он не хотел терять её. Но хотел правды. Хотел, чтобы она перестала прятаться и признала свою похоть.

Через день Игорь получил ещё один удар по своему самолюбию. Распахнув дверь подъезда, он невольно сморщился. Дворник стоял на дорожке и подкуривал сигарету. Игорю никак не получалось обойти – была лишь одна неширокая дорожка, окруженная густым кустарником. Не нырять же в кусты, чтобы не здороваться с Толиком. Игорь до сих пор метался в своем отношении к старику-киргизу. С одной стороны, его всё также заводила мысль о том, как этот дворник трахает его любимую Анюту, с другой же, он не мог не понимать, что ситуация давно вышла из-под контроля и продолжает усугубляться. Вот и сейчас:

— Привет, дорогой! – раздался надтреснутый от старости голос Турдумамата.

— Здравствуйте! – односложно ответил Игорь и хотел было уже прошмыгнуть мимо.

— Анюта твоя как? Не жаловалась? – дворник говорил громко, и Игорь тут же остановился, чтобы собеседник не оглашал на весь двор, то, что хотел сказать.

— Да нет..., всё в порядке, - тихо и вкрадчиво ответил Игорь, намекая Толику сбавить звук.

— Ну, я рад, что ей понравилось, - Толик и правда стал говорить тише, но расплылся в такой язвительной улыбке, что Игорю снова стало не по себе, - Когда ты предложил, чтобы я с ней спал я даже испугался немного. Я же думал палку кину жене твоей и уйду, а ты.... Пришлось постараться, я же не молодой уже, а она... ей всегда мало.

— Мммм, - протянул Игорь, не зная, как реагировать.

— Утром, когда трахал её – уже не очень стоял. Хорошо хоть она сосать у тебя научилась. Раньше помнишь не получалось у неё заглатывать – как мороженное облизывала. Ты знаешь чего, Игорь-дорогой!?! В субботу опять к вам приду. Мне друг говорил какие-то таблетки есть, чтобы хер долго стоял. Сходи в аптеку, купи. Я не разбираюсь просто в этом. Ладно? Или могу кого-то позвать с собой. Буду всю ночь твою Аню трахать. Не бойся денег не надо. Ладно, давай Игорь-брат, работать надо. Пойду я.

Дворник даже не стал дожидаться ответа, а просто развернулся и ушел. Игорь тупо стоял, уставившись в спину удаляющегося грязного старика. Привели в себя его только ритмичные взмахи метлы:

— Вжух. Вжух. Вжух.

Игорь стряхнул оцепенение, огляделся по сторонам. Вроде любопытствующих на балконах и в окнах не видно. После этого он наконец отправился на работу. Весь день он никак не мог понять своего состояния. Было стыдно. Более того, накатывала ярость от наглости дворника. Может и правда стукануть на него в органы и пускай депортируют старикашку? И при этом, при всей внутренней неприязни к этому уродливому и грязному киргизу, стоило ему вспомнить, как под ним стонала его любимая Анюта, как в паху начиналось томление, а член беззастенчиво надувался и упирался в штаны.

Так и не придя ни к какому решению, вечером Игорь решил «закинуть удочку» супруге и посмотреть на её реакцию:

— Зайка, ты знаешь, Толика видел. Дворника нашего. Он хотел опять в субботу зайти.

— Зачем? – напряглась Анюта.

— Нууу... в душ сходить – у него же там горячей воды нет. Посидеть..., и вообще....

— Я тогда к маме уеду. Сами тут сидите! – резко выдала Аня.

— Ты не хочешь? Нормально же вроде в прошлый раз....

— Нет! – односложно оборвала его жена и ушла в другую комнату, заканчивая разговор.

Вот и что «нет»? Не хочет сейчас? Не согласна с тем, как Игорь оценил его последнюю ночёвку? Но ведь она сама говорила, что несколько раз успела кончить? Вот как этих женщин понять? И по выражению лица жены Игорь явно видел, что на диалог она не настроена. Скорее готова сорваться на мужа, если он будет продолжать давить.

Ночью, во время секса, Игорь попробовал ещё раз вернуться к этому разговору. Анюта была чуть более разговорчивой, но всё равно в категоричной форме отказалась от появления дворника у них в квартире. Причем с каждым разом всё более уверено утверждала, что сначала секс с Толиком у неё был по инициативе мужа, а дальше – исключительно из-за шантажа дворника. Сама же она ничуть не хотела этого ни тогда, ни сейчас. А оргазмы? Ну, что оргазмы – чистая физиология! Вот уж непонятно, кого она хотела убедить в этом – Игоря или себя саму.

Правда этот разговор привёл к обратному эффекту. Горячо доказывающая, что никто кроме мужа ей не нужен, Анюта этим всё сильнее убеждала Игоря вернуть дворника в их супружескую постель и доказать им обоим, что она обманывает сейчас и его, и саму себя.

Наверное, именно поэтому к субботе, после ещё одной попытки откровенно поговорить с женой у Игоря в портмоне была упаковка с Виагрой и сам он в нетерпении ждал появления гостя. А жена? А что такого? Дворник сам появится – Игорь его не звал.

Весь вечер слонялся по квартире сам не свой, не зная, как встретить гостя, когда он появится. В том, что дворник обязательно придёт – Игорь не сомневался. Анюта же вела себя, как обычно – абсолютно не нервничала. Из чего Игорь сделал вывод, что её Толик не предупреждал о своём появлении.

Хочешь читать раньше других? Обсудить сюжет в процессе создания? Рассказать свою историю или просто поделиться мнением? - подписывайся на телеграмм-канал t.me/xxxstoryhub

t.me/xstoryhub2 (зеркало для тех стран, у кого не отображается основной канал)

Хочешь отблагодарить автора за работу? Пообщаться с ним? Подключайся к Mig Story на Boosty.

boosty.to/mig_stories