НАША ТАЙНА Ч.6

Она шла вперед, не оглядываясь, её ягодицы ритмично покачивались с каждым шагом. Рекс следовал за ней, буквально втираясь в её спину, скребя когтями по паркету. Когда мы вернулись в спальню, мама резко обернулась.

– Теперь снимай, – приказала она мне.

Я быстро включил камеру и установил её так, чтобы в кадре всё было видно: и её, и пса, и всю обстановку.

Мама взяла Рекса за ошейник, притянув его к себе.

– Ты заслужил это, – прошептала она, закрывая глаза.

– Теперь ты можешь взять всё.

Рекс, больше не сдерживаясь, бросился на неё. Его массивная грудь ударила её в живот, сбивая с ног, и они оба рухнули на кровать. Рекс мгновенно свернул её на спину, наваливаясь сверху всем своим весом. Мама вскрикнула, но в этом крике не было страха — только чистый восторг. Он начал жадно лизать её лицо, шею, грудь, всё с таким напором, что она задыхалась.

– Ох, боже... Рекс... – стонала она, впиваясь ногтями в его мощные плечи.

Пёс сполз ниже, к её бедрам. Его язык, большой и шероховатый, начал исследовать её влажную плоть. Мама выгнулась, её ноги обвили его торс, притягивая его ближе.

– Да, вот так... там...

Рекс вошёл в неё рывком. Мама задохнулась, её тело задрожало. Она обхватила его шею, прижимаясь к нему всем телом.

– Ох, какой ты большой... какой ты сильный...

Его движения стали яростными. Он буквально вдалбливал её в матрас, стараясь проникнуть как можно глубже. Каждый его толчок сопровождался влажным, громким звуком, от которого у меня кружилась голова. Мама сжималась вокруг него, жадно принимая каждый удар.

– Сильнее... ещё сильнее!.. – кричала она, закинув голову назад.

Рекс, почувствовав её экстаз, ускорился. Его дыхание стало напоминать рычание. Он вбивался в неё снова и снова, заполняя всё пространство вокруг мощным, животным ритмом. Мама буквально захлёбывалась, её грудь вздымалась, соски стали темно-бордовыми, твердыми.

– Я сейчас... – выдавила она, когда он сделал особенно глубокий и резкий выпад.

– Снова... Боже, как хорошо!

Она сжала его так сильно, что он на мгновение замер, а затем с яростным рыком выплеснул всё содержимое внутрь неё. Его тело напряглось, он замер в конвульсиях, не выходя, оставляя всё внутри неё. Мама вцепилась в него, её лицо было искажено от удовольствия, а ноги задрожали. Они лежали так несколько минут: она, распростертая, тяжело дышащая, и он, накрывший её своим массивным телом.

– Достаточно, – сказал я, выключая камеру.

Они оба посмотрели на меня. Рекс с выражением легкой грусти, мама — с торжеством.

– Ты видел? – спросила она, поднимаясь и поправляя волосы.

– Это будет лучшая серия.

– Да, – согласился я, стараясь справиться с волнением.

– Только нам понадобится новый штатив. Потому что кровать всё время трясется. Мама усмехнулась, встала с постели и, взяв один из своих шелковых халатов, медленно повернулась ко мне.

— Помоги мне с монтажом. Ты же разбираешься в этом лучше меня. Я сглотнул.

– В каком смысле «помогу»?

– Ну, например, – она подошла ко мне, объединив наши взгляды.

– Мы можем вместе просматривать кадры. Обсуждать, что оставить, а что вырезать.

Её пальцы легли мне на плечо, и я почувствовал, как по телу пошло тепло.

– Но учти, – добавила она иронично.

– Ты должен быть объективен. Иначе покупатели не увидят всей картины.

– Обещаю быть максимально объективным, – ответил я, чувствуя, как сердце забилось чаще.

Мама кивнула и, развернувшись, направилась в комнату, оставив дверь открытой. Рекс, всё еще возбужденный, побежал за ней, и я, взяв камеру, последовал за ними, понимая, что этот день станет началом чего-то совершенно нового в моей жизни. И, возможно, гораздо более интересного, чем я мог себе представить.

– Посмотри, какой кадр получился, – сказала мама, когда мы устроились перед монитором в её комнате.

На экране застыл момент, где Рекс, закинув голову, жадно слизывал капли с её бедра, а её пальцы, впившись в его шерсть, направляли его всё глубже. Я сглотнул, глядя на изображение. Её плоть была буквально распята между его мощными лапами, ярко алая на фоне тёмного меха.

– Да, — выдавил я, чувствуя, как в паху становится тесно.

– Очень... натуралистично. – Натуралистично? – она иронично приподняла бровь, поворачивая голову ко мне.

– Ой, брось. Ты же видишь, что это не просто «натуралистично». Это красиво. Это чистое, нефильтрованное влечение. Она медленно потянулась, и шёлк халата соскользнул с одного её плеча, обнажая следы от когтей Рекса на коже.

– Ты заметил, как его тело изменилось? – продолжала она, даже не думая поправить одежду.

– Первобытный инстинкт. Он не думает о правилах, о приличиях. Он хочет только одного — взять то, что ему принадлежит.

Я молчал, не в силах оторвать взгляд от экрана, где сейчас воспроизводился фрагмент с её возгласами.

– А если мы попробуем сделать ракурс сзади? – спросила она. – Чтобы было видно, как он заходит в меня.

– А когда мы это снимем? – спросил я, чувствуя, как в горле пересохло.

– Прямо сейчас?

– Она повернулась ко мне. В её глазах блестел вызов.

– Почему бы и нет? Рекс, кажется, всё еще не успокоился. Правда, мальчик? Д

оберман, лежавший у её ног, тут же вскочил. Его член снова был возбужден, а хвост бешено мелькал.

– Давай попробуем, – сказал я, поднимаясь с кресла.

Мама сбросила халат на пол, оставшись абсолютно нагой. Она подошла к зеркалу, осматривая себя.

– Помоги мне с позой, – попросила она.

– Я хочу встать на четвереньки, но так, чтобы ты мог взять ракурс под углом.

Я подошел сзади. От неё пахло мылом, потом и чем-то сладким, напоминающим спелый персик.

– Так будет лучше? – я слегка развернул её бедра, чтобы в кадре была видна вся линия её спины и ягодиц.

– Да... так хорошо, – выдохнула она, прогибаясь и выставляя заднюю часть тела назад.

Её ягодицы, плотные и гладкие, задрожали от напряжения. Я установил камеру, фокусируя линзу. В объективе была видна вся её спина, прогиб в пояснице и манящая щель между бедрами, уже влажная и блестящая. Рекс, почувствовав приказ, зашел сзади. Он не стал ждать приглашения. Мощный толчок — и он оказался внутри неё. Мама вскрикнула, её пальцы впились в край кровати, а тело загремело от неожиданного удара.

– О боже, он... он снова...

Рекс рычал, маленькими, резкими толчками вбиваясь в неё. Его задняя часть ритмично двигалась, а когти скребли, пытаясь найти опору. Мама задыхалась, её голос стал прерывистым, почти неразличимым.

– Больше... ещё!

Я заглянул через плечо пса.

– Да, вот так, сынок... – прохрипела она.

– Посмотри, как он гаряч... он не дает мне... ох!

Рекс впился зубами в её шею, притягивая её к себе. Мама резко выдохнула, её тело выгнулось дугой. Она затряслась в экстазе, её грудь с силой билась о края кровати, а соски затвердели, став темно-пурпурными.

– Я вижу, – сказал я, чувствуя, как мои собственные руки начинают дрожать.

Я не выдержал, подошел к ним. Рекс почувствовал меня, он на мгновение замер, но не отпустил её, продолжая вбиваться в неё с методичной жестокостью.

– Посмотри на него, – прошептала мама, глядя на меня сзади.

Её глаза были затуманены.

– Он не остановится, пока не получит всё.

Я положил руку ей на бедро, чувствуя жар её кожи. Она была горячей, почти обжигала. Рекс издал низкий, предостерегающий рык, но не прекратил своего занятия. Я видел, как его член входит в неё, слышал его тяжелое, влажное дыхание.

– Да... – прошептала она, когда я осторожно коснулся её груди.

Рекс в этот момент сделал последний, самый глубокий толчок, и мама вскрикнула, её тело буквально взорвалось конвульсией. Она вцепилась в меня, прижимаясь всем телом, пока пёс, окончательно измотанный, тяжело дышал ей в шею.

Прошло несколько минут. Мы стояли в этом странном, густом молчании, чувствуя запах секса и животного пота.

– Теперь ты понимаешь, почему это стоит денег? – тихо сказала мама, медленно отстраняясь от меня.

Она выглядела измученной и счастливой, её тело было покрыто каплями пота, который поблескивал в свете солнца.

– Да, – ответил я.

– Теперь понимаю.

Внутри меня что-то изменилось. Я больше не смотрел на неё просто как на мать. Весь мир, вся квартира вокруг внезапно стала другой – живой, вибрирующей, наполненной скрытой силой. Я знал одно: мы только начали. И следующая «съемка» будет еще более смелой.