Семья Алиевых жила в обычной трёхкомнатной квартире на окраине Махачкалы. Отец работал на стройке, старший сын уже женился и жил отдельно. Остались они втроём: мать Зарема, ей было сорок семь, и младший сын Рамазан — двадцать.

Зарема была женщиной строгой и скромной. Никогда не носила ничего вызывающего, всегда в длинных платьях или юбках ниже колена, волосы аккуратно собраны. Но фигура у неё была сочная: рост сто семьдесят, вес около семидесяти килограммов. Полная, тяжёлая грудь, широкие бёдра, круглая мягкая попа, которую никакая скромная одежда не могла до конца спрятать. Кожа смуглая, тёплая. Рамазан смотрел на неё уже несколько лет. Смотрел и хотел. Не просто трахнуть — хотел владеть. Чтобы она принадлежала ему.

Однажды вечером, когда отец уехал в соседний район к родственникам и должен был вернуться только утром, Рамазан остался с матерью наедине. Он долго молчал, а потом прямо сказал:

— Мама... я больше не могу. Я хочу тебя. Хочу, чтобы ты была моей.

Зарема сначала побледнела, потом вспыхнула. Села на край дивана, сжала руки.

— Рамазан... это грех. Я твоя мать.

— Я знаю. Но я всё равно хочу. И если ты скажешь «нет» — я уйду и больше не трону. Но скажи честно. Ты никогда не думала обо мне так?

Она молчала очень долго. Потом тихо, почти шёпотом:

— Думала... Иногда. Когда ты смотришь. Когда я одна. Но это неправильно.

— Сегодня можно. Только сегодня. Хочешь?

Зарема подняла на него глаза. В них был страх, стыд... и что-то ещё. Она кивнула.

— Хорошо. Но тихо. И... аккуратно.

Рамазан встал, подошёл, взял её за руку и повёл в свою комнату. Закрыл дверь. Свет оставил только ночник. Он медленно снял с неё платье. Под ним была простая белая комбинация и хлопковые трусики. Грудь тяжёлая, соски уже твёрдые от волнения. Он обхватил её ладонями, сжал, и Зарема тихо ахнула.

— Рамазан...

Он поцеловал её в шею, потом в губы — глубоко, собственнически. Она ответила неуверенно, но ответила. Когда он опустил руки на её бёдра и стянул трусики, она дрожала.

— Ляг, — тихо приказал он.

Зарема легла на живот, уткнувшись лицом в подушку. Рамазан раздвинул её ноги, разглядывая. Круглая, мягкая попа, тёмная розочка ануса, чуть ниже — мокрые складки. Он плюнул на пальцы и начал медленно растягивать её зад. Сначала один палец. Зарема резко вдохнула и сжала простыню.

— Ах... больно...

— Терпи. Ты согласилась. Я хочу тебя здесь.

Он добавил второй палец, медленно двигая, растягивая. Зарема стонала в подушку — низко, сдавленно, стыдливо. Когда он решил, что достаточно, смазал себя и приставил головку к её анусу.

— Мама... сейчас войду.

Она только кивнула, закрыв глаза.

Рамазан толкнулся. Головка продавила кольцо мышц. Зарема вскрикнула — коротко, резко.

— Ааах! Рамазан... большой...

Он не остановился. Медленно, сантиметр за сантиметром, вгонял свой член в её тугую горячую задницу. Когда вошёл полностью, оба замерли. Зарема тяжело дышала, её попа дрожала.

— Боже... он весь... внутри...

Рамазан начал двигаться. Сначала медленно — вынимал почти до конца и снова всаживал глубоко. Каждый толчок выбивал из неё стон.

— Мммм... ах... Рамазан... не так глубоко... ахх...

Но он уже не слушал. Темп нарастал. Он держал её за бёдра и жёстко трахал в зад, шлёпая яйцами о её мягкую попу. Зарема стонала уже громче, забыв про скромность. Её голос срывался на всхлипы.

— Ааа... да... там... больно... но... хорошо... Рамазан... сынок... сильнее...

Он наклонился, прижал её к матрасу всем телом и начал долбить коротко и жёстко. Каждый удар заставлял её тело дёргаться.

— Ты моя, — хрипел он ей на ухо. — Эта жопа моя. Скажи.

— Твоя... — простонала Зарема. — Я твоя... ааах... трахай... не останавливайся...

Он ускорился. Комната наполнилась звуками мокрых шлепков и её протяжных стонов. Зарема уже не прятала лицо — она повернула голову, глаза полузакрыты, рот открыт, слюна стекала на подушку. Её сочная попа тряслась от каждого толчка.

Рамазан чувствовал, как её анус сжимается вокруг него. Он ещё сильнее раздвинул её ягодицы и начал вгонять до самого основания, жёстко, почти жестоко.

— Сейчас кончу... внутрь...

— Да... — простонала она. — Кончи в меня... сынок... ааааах!

Он всадил до конца и начал изливаться глубоко в её задницу. Толчками, сильно. Зарема в этот момент кончила тоже — её тело выгнулось, ноги задрожали, из неё вырвался долгий, сдавленный стон.

Они лежали так несколько минут. Рамазан всё ещё был внутри неё. Потом медленно вынул. Из её растянутого ануса потекла густая белая сперма.

Зарема тяжело дышала, вся мокрая от пота. Она повернулась к нему, посмотрела усталыми, но уже не стыдливыми глазами.

— Больше никогда... — тихо сказала она. И сразу добавила: —. ..по крайней мере, пока отец дома.

Рамазан улыбнулся и поцеловал её в плечо.

— Как скажешь, мама. Но сегодня ты была моей.