Отец должен был вернуться только к утру, и Рамазан этим воспользовался. После первой ночи в его комнате они оба уже не могли остановиться. Зарема, ещё недавно такая строгая и скромная, теперь смотрела на сына иначе — с жадностью и страхом одновременно.

Утром она стояла на кухне в просторном халате, готовила чай. Рамазан вошёл тихо, обнял её сзади, прижал к себе. Его уже стоял твёрдый член упирался ей в мягкую попу через ткань.

— Мама... хочу тебя. Сейчас.

Зарема обернулась, губы дрогнули.

— Здесь? На кухне? А если...

— Никого нет. Раздвинь ноги.

Она послушалась. Рамазан распахнул её халат, стянул трусики вниз до колен. Смуглая, сочная пизда уже была влажной. Он провёл пальцами по щели, раздвинул губы и сразу вошёл — одним сильным толчком до конца.

— Ааах!.. Рамазан...

Она ухватилась за край стола. Он начал трахать её жёстко, держа за бёдра. Каждый удар заставлял её тяжёлую грудь раскачиваться, соски тёрлись о столешницу. Зарема стонала в голос, уже не стесняясь.

— Ммм... глубже... да... вот так... аххх... сынок... твоя пизда...

Рамазан ускорился. Шлепки кожи о кожу наполняли кухню. Он наклонился, схватил её за волосы и начал долбить ещё сильнее, так что стол слегка двигался.

— Кончай на мой член, — приказал он.

Зарема затряслась, её стенки сильно сжались, и она кончила с протяжным стоном, почти плача от удовольствия. Рамазан ещё несколько раз грубо вошёл и тоже излился глубоко внутрь, заполняя её горячей спермой.

Они не успели даже отдышаться, как он уже потащил её в ванную.

Там он поставил мать лицом к зеркалу, задрал халат и снова вошёл в мокрую, скользкую от спермы пизду. Теперь он трахал её стоя, глядя в отражение. Зарема смотрела на себя — растрёпанные волосы, открытый рот, трясущиеся груди — и стонала ещё громче.

— Смотри, как тебя ебут, — хрипел Рамазан, вбивая член до упора. — Смотри, какая ты шлюха для сына.

— Ааа... да... я смотрю... трахай... не останавливайся... мммм...

Он одной рукой сжал её грудь, другой — клитор, и начал быстро тереть. Зарема почти сразу снова кончила, ноги подкосились. Рамазан подхватил её, прижал к стене и продолжал жёстко долбить, пока сам не кончил второй раз — снова внутрь.

К обеду они оказались в родительской спальне. Именно там, на большой кровати, где спали отец и мать. Рамазан положил Зарему на спину, раздвинул её полные бёдра и медленно вошёл. Теперь он трахал её глубоко и размеренно, глядя в глаза.

— Здесь ты всегда была только его, — сказал он. — Теперь будешь моей.

Зарема обхватила его ногами, притягивая ближе.

— Твоей... только твоей... ах... Рамазан... сильнее...

Он подхватил её под колени, сложил почти пополам и начал вгонять жёстко, до самого конца. Каждый толчок выбивал из неё громкий стон. Кровать скрипела. Зарема уже не сдерживалась — стонала открыто, просила ещё, царапала ему спину.

— Да... вот так... еби свою мать... сильнее... аааах!

Рамазан потерял контроль. Он трахал её яростно, глубоко, пока она не кончила в третий раз — сильно, с криком, заливая простыню. Тогда он тоже кончил, заливая её пизду до краёв. Сперма вытекала, когда он вынул член.

Зарема лежала раскинувшись, тяжело дыша, вся мокрая, с растёкшейся по бёдрам белой жидкостью. Рамазан лёг рядом, провёл рукой по её сочному животу и груди.

— Сегодня ты везде моя, — тихо сказал он. — Кухня, ванная, эта кровать. Всё.

Зарема повернула к нему голову. В глазах уже не было прежнего стыда — только усталость и голод.

— Да... — прошептала она. — Я твоя.