Глава 7. Волосы

На следующий день, стоя утром под душем, Анна, подмываясь, сунула палец в вагину и почувствовала, что у неё внутри слишком скользко. Она прекрасно помнила, что тщательно спринцевалась после того, как Максим кончил в неё без предупреждения. В недоумении вымыв из себя белёсые сгустки, Анна понюхала их. Потом лизнула, на всякий случай.

Нет, никаких признаков болезни, слава богу! Похоже, это просто сперма Максима. Но...как?

И тут её осенило.

Быстро закончив с утренней гигиеной, Анна пошла в комнату сына. Он спал там, что Анну несколько насторожило. Утром, проснувшись в своей спальне, она не обнаружила Максима рядом, как это было в последнее время, как они стали регулярно трахаться.

Анна тихонько села рядом на кровать и погладила сына по волосам. Судя по ровному дыханию, он действительно спал. Она бросила взгляд на одеяло, под которым спал сын, и уставилась на бугор, который торчал посередине. Осторожно приподняла край одеяла... ну точно, обычный утренний стояк!

Анна улыбнулась. Она подумала, что – вот так, пока она спала, Максим проделывал с ней всякие непристойности. Почему бы ему не вернуть той же монетой?

Анна сунула голову под одеяло и невольно залюбовалась молодым, крепким членом. Он, словно едрёный боровик, с налившейся спелой шляпкой, гордо торчал среди густого мха – курчавых чёрных волос. Она лизнула упругую головку. Потом ещё раз, медленно обведя языком вокруг и нежно касаясь уздечки. Стала лизать ствол, проводя мягким языком снизу-вверх, задерживаясь на уздечке и на дырочке, из которой уже показалась прозрачная капля.

Под одеялом стало тяжело дышать, и Анна откинула его совсем, рискуя разбудить сына неосторожным вмешательством. Анна протянула руку и осторожно помяла мошонку сына, ощутив яички внутри заветного мешочка. Потом наклонилась и поцеловала головку. Потом ещё раз и ещё. Задержалась губами на ней, не впуская её в себя, и стала языком лизать дырочку короткими прикосновениями.

«Интересно, сможет он кончить только от лизания члена, без привычного отсоса?» – подумала Анна.

Она вспомнила, как во время студенчества, в общаге, когда её посвящали в первокурсницы, она на спор зализала одного прыщавого очкарика. Он кончил через три минуты, выпустив длинную тёплую струю. Анна тогда увернулась, и этот бедный студент – оказавшийся, к тому же, ещё девственником, – спустил на старосту группы, толстую Маньку, которая, собственно, и была зачинщицей спора. Анна тогда выиграла спор, предъявив, как говорится, доказательства на лицо.

Анна улыбнулась воспоминаниям и, вернувшись к действительности, недовольно обнаружила, что смачно сосёт сына, заглатывая его член до самых гланд, даже не попытавшись провести эксперимент с лизанием ещё раз.

«Я словно какая-то нимфоманка, – думала Анна, всасывая мужское хозяйство с приятным чмоком, – как вижу член, так обязательно его куда-нибудь вставлю». Она посмотрела на сына и... встретилась с его внимательным взглядом. От неожиданности она прикусила головку, и Максим вскрикнул, недоумённо глядя на мать.

— Так! Послушай меня внимательно, – сказала Анна, вспомнив, наконец, о цели своего визита, – у меня к тебе очень важный вопрос!

— Доброе утро, мам, – обиженно сказал Максим и кивнул на член, который Анна держала в руке и медленно дрочила, видимо, не отдавая себе отчёт, что она делает, – может быть, закончишь начатое, а потом мы поговорим?

— Доброе утро, Макс, – Анна кивнула и перестала дрочить сына, – просто ответь мне, и мы...вернёмся к начатому.

— Что ты хотела узнать о сексе, но боялась спросить? – пошутил Максим, но Анна даже не улыбнулась.

— Скажи мне, только честно: ты ночью кончал в меня?

— Конечно, – Максим улыбнулся, – ты сама прекрасно об этом знаешь, мам.

— Нет, не во время рассказа о свидании, – отмахнулась Анна, – а потом? Ночью?

— Ты пошла в постель, я доел ужин, потом я заглянул в спальню – ты уже спала – и я пошёл спать в свою комнату, чтобы тебя не будить.

— Это правда? – недоверчиво уточнила Анна, и вновь стала двигать тонкую кожицу крайней плоти, то закрывая, то открывая головку.

— С чего бы мне тебя обманывать? – Максим так убедительно пожал плечами, что Анна почти поверила ему, – ты же сказала, что у тебя открылось окно... как его... Овертона, и мне всю неделю нельзя приближаться к матке на расстоянии выстрела спермой.

— Дурень! Фертильное окно, а не Овертона, – Анна почти успокоилась. По крайней мере, это объясняло его отсутствие ночью в спальне.

— Неделя минета, день второй! – провозгласил Максим и призывно качнул бёдрами.

— Ну, не обязательно только минета, – снисходительно сказала Анна, наклоняясь к члену, – ты можешь меня трахать, как обычно, только не кончать внутрь.

— Ну, раз, говоришь, минет – значит минет! – улыбнулся Максим, и Анна рассмеялась в ответ.

Пососав сына несколько минут, Анна почувствовала, что хочет эту толстую колбасу засунуть себе внутрь, и как можно быстрее. Она оторвалась от члена, облизала губы и пристально посмотрела на сына.

— Слушай, а презики у тебя есть?

— Гусары в презах не ебут! – гордо провозгласил Максим, и выскользнул из маминого захвата, – я немедленно вас поимею, мадам, с помощью техники прерванного акта!

— Не хами, – сказала Анна, – то, что ты... пялишь меня с утра до вечера, не даёт тебе никакого права...

— Как может «Не хами» и «Пялишь» стоять в одном предложении и означать противоположное? – Максим возмущённо пожал плечами, приближаясь к Анне с подветренной стороны.

— Только помни: никакой спермы во влагалище! – строго сказала Анна и стала в коленопреклоненную позу, выпятив зад. – Просто потрахай и выходи.

— Вот так и живешь при цензуре с самого детства, – проворчал Максим, водя головкой по промежности матери, – кончать в вагину – нельзя, в анус – нельзя, хамить – нельзя...

Она хотела что-то возразить, но Максим ловко вставил свой дрын на всю длину, и Анна поплыла. Двинулась бёдрами навстречу движениям сына, стараясь подмахивать в такт его ударам. Их половая гонка усилилась, а когда Максим схватил мать за груди и стал крутить соски, Анна застонала в голос, бешено вращая бёдрами и стараясь впустить в себя каждый сантиметр жилистого наслаждения.

— Мам... я скоро кончу, – задыхаясь, возвестил Максим, – ты как там?

— Сына, погоди... дай мне немного времени, я уже на грани, – стонала Анна, выдавая тверк на члене сына, – потерпи, родной, ещё чуть-чуть... ещё чуть-чуть...

Максим послюнил палец и осторожно ввёл его в анус матери. Анна вскрикнула и застонала ещё громче.

— Нет, Макс! Прекрати... прекрати... я сейчас...

Максим стал двигать пальцем в маминой заднице, перемежая это с ударами члена во влагалище. Анна замерла на мгновение, потом дёрнулась и с громким стоном сползла с члена на кровать. Она хрипела и билась в конвульсиях, размазывая слюну, вытекшую изо рта, по простыни и одеялу. Потом снова встала на колени, высоко подняв вздрагивающий зад.

— Кончи мне на спину, – попросила она, оглядываясь на сына.

— Может быть в рот? – спросил Максим, вовсю надрачивая пульсирующий член, готовый выстрелить в любую секунду. Он не мог оторвать взгляд от маминых прелестей, беспардонно выставленных напоказ.

— Хочу на спину, – почти капризно сказала Анна, – и потом разотри. Для кожи полезно.

Максим не стал возражать – даже если бы хотел: первая струя ударила Анне точно в шоколадный глаз, и она инстинктивно сомкнула бёдра. Максим оперся на них рукой, и стал сдрачивать накопившееся наслаждение на мамину спину. Яйцами старался коснуться маминого ануса, который так неожиданно помог ей в быстром окончании процесса. Анна медленно двигала бёдрами навстречу движениям Максима, как бы выдаивая его своей раскрытой промежностью. Кончив и стряхнув последние капли, Максим широкими жестами – всей пятернёй – размазал сперму по маминой спине. Она извивалась под его импровизированным массажем и что-то приятно ворковала.

Максим выдохнул, как бы поставив точку в очередном забеге, и поплёлся в душ: ему хотелось вымыть руку, и побыстрее – нужно было собираться на работу.

***

Через два дня наступили долгожданные выходные, и Анна решила, что хватит валяться в постели 24/7 – нужно расширять культурную программу. «И поискать новые места для ебли», – подумала она, но вслух, конечно, не сказала об этом.

— Как насчёт бассейна? – спросила Анна, вытирая губы после традиционного отсоса, который прочно вошёл в их семейный быт – особенно по утрам.

Они нежились в постели – голые, как всегда – прикасаясь и щупая друг друга за разные места. Максим приподнялся на локте и с интересом посмотрел на маму.

— А что, это мысль! – воодушевлённо сказал он. – У меня как раз, по случаю, есть новые плавки – помнишь, «Пожар в джунглях»?

— Это те, широкие, что ли? Это же спортивные шорты, а не плавки.

— Ну и что! Они сделаны из такого материала... как его... в общем в них можно запросто купаться!

— Я считаю, что ты не должен прятать своё достоинство за какими-то дурацкими шортами, размером с парус, – Анна нагнулась и звонко чмокнула сына в член, – я считаю, что ты должен надеть что-нибудь поизящнее.

— Ага... Сейчас! – воскликнул Максим и сорвался с кровати.

Через минуту он явился в их теперь общую спальню и, подбоченясь, гордо посмотрел на мать. На нём красовались мужские бикини синего цвета: треугольник ткани еле-еле скрывал его мужское хозяйство – благо, член был только что тщательно высосан и имел вполне пристойный размер. Волосы на гениталиях орнаментом украшали трусы, торчали кудряшками со всех сторон.

— Ну-ка, повернись, – серьёзно сказала Анна, еле сдерживаясь от смеха.

Максим повернулся. Второй треугольник слабо закрывал мускулистые ягодицы сына, хотя волосы проступали и со стороны спины.

— Нет, в таком виде тебе нельзя никуда идти! – безапелляционно заявила Анна и, видя, как у Максима вытянулось лицо, поспешно добавила: – Тебя надо побрить!

Максим ошарашенно уставился на мать.

— В каком месте, стесняюсь спросить? – уточнил он.

— Везде, – Анна неопределённо очертила круг в воздухе, – сбрить всю эту волосню между ног. Я давно, кстати, собиралась это сделать, а то волосы лезут всё время в рот, когда я сосу тебя... Надоело отплёвываться.

Максим удивлённо вскинул бровь. Потом оттянул резинку трусов и горестно посмотрел на свой лобок.

— Давай, прощайся с ними побыстрее, – сейчас я тобой займусь.

Анна встала с кровати и кивнула сыну:

— Снимай трусы и ложись.

— Ты что, здесь собираешься это делать?

— А где ещё? – Анна безуспешно старалась попасть ногами в тапки, – в душе стоять неудобно. Да и не достанешь стоя везде, где надо... Сейчас я тазик горячей воды принесу, гель для бритья и станок. Располагайся.

Максим лежал на спине, расставив ноги и смотрел в потолок. Он ещё до конца не мог решить: хорошо это или плохо. «Что я, пидор какой-нибудь, – думал он, непроизвольно перебирая волосы на лобке, – с другой стороны, не понравится – отрастут опять».

Анна появилась через пять минут – с чайником кипятка, тазиком и всеми остальными принадлежностями. На ней была надета короткая выцветшая футболка, которая доходила ей до середины бедра, не скрывая собственно ничего – да это было и не нужно: в квартире были все свои.

Анна сначала состригла волосы ножницами, потом тщательно намылила то, что осталось, и осторожно стала сбривать кудряшки станком, периодически макая его в тазик с горячей водой. Она постоянно перебрасывала член из стороны в сторону, стараясь достать везде, где было необходимо, и «доперебрасывалась»: член встал во всей своей красе, как мачта, возвышаясь в Шопене волн.

Используя теперь член в качестве рычага, Анна быстро убрала волосы с лобка и бёдер Максима. Сполоснув его водой – предварительно расстелив клеёнку и полотенце под сыном – Анна скомандовала, чмокнув член в головку и говоря в него, как в микрофон:

— Бёдра вверх и в стороны! Свистать всех наверх! Будем брить яйца!

Максим взял ноги в руки и согнул их в коленях, прижав бёдра к груди.

— Капитан, осторожнее там, пожалуйста, – на всякий случай сказал он.

Анна кивнула и углубилась в процесс.

Максим лежал и наслаждался. Конечно, это не минет, но всё равно – было очень приятно. А осознание того, что это делает мама: трогает, гладит его, бреет и целует выбритые места – забросило Максима на седьмое небо блаженства.

«Наверняка она потом отсосёт, – думал Максим, нежась в маминых руках, – ей же нужно проверить, каково теперь, сосать гладенькую кожу».

— Так, становимся раком, пожалуйста! Ноги на ширине плеч, – мамина новая команда вырвала Максима из приятных грёз. – Будем брить попочку и всё, что внутри.

Максим встал в ту позу, в которой, обычно, трахал мать, и подумал: «Каково это, быть совершенно беззащитным, не зная, что там, сзади, может произойти? Как же нужно доверять человеку, чтобы безраздельно дать ему...»

Додумать мысль он не успел: мама коснулась его промежности кисточкой с пеной для бриться, и его анус непроизвольно сжался.

— Так, расправили жопку-то, – деловито сказала мама, – никто не посягает на твой девственный зад.

— Жаль, – вдруг сказал Максим, совершенно неожиданно для себя, и подумал, что он совершенно не то имел в виду, что может подумать о нём мама. Он хотел сказать, что...

Мамин язык мягко коснулся только что выбритого ануса Максима. Он на сто процентов был уверен, что это именно язык, а не что другое. Максим замер, боясь вспугнуть ласку, о которой он давно грезил в своих местах. Он даже нашёл, каким термином она называется по-научному: римминг или по-другому – анилингус.

Максим почувствовал, как мама языком раздвигает стенки его анального отверстия, проникая всё глубже и глубже. Он непроизвольно застонал, но тут же заткнулся. Вдруг мама подумает, что ему больно.

— Ты как? – спросила мама, на мгновение оторвавшись от оральных ласк, словно прочитав его мысли.

— Я в порядке, – тихо ответил Максим.

— Тебе нравится?

— Да...

— Хочешь, чтобы я продолжила?

— Да.

— Могу я ещё и пальчиком?

— Думаю, да.

— Хорошо.

Максим тут же снова почувствовал мамин влажный язык у себя внутри и улетел на небо от счастья. Анна перемежала язык и палец, нежно вводя его и касаясь чего-то внутри, что доставляло неизъяснимое наслаждение. Иногда Анна просто лизала языком всю его, теперь гладко выбритую промежность: от колечка ануса, поджатой мошонки и до головки напряжённого члена.

— Ляг на спину, – попросила Анна, – я хочу, чтобы ты кончил не на простыню, а мне в рот.

Максим повернулся и поймал мамины губы. Она ответила на поцелуй, который превратился в долгую борьбу языков. Наконец, они оторвались друг от друга, тяжело дыша: мама и сын.

Максим лёг на спину, Анна подползла к нему, села у края кровати и задрала его ноги вверх, разведя бёдра в стороны.

— Держи так, – сказала она и удовлетворённо посмотрела на деяние рук своих: – Ну вот, теперь любо-дорого смотреть!

Анна, глядя сыну в глаза, облизала средний палец и мягко ввела в его анус. Максим закрыл глаза и откинулся на подушку, заботливо подложенную Анной под его голову.

Он почувствовал, как его член погрузился в мамин рот. Она стала двигать головой вверх-вниз, скользя губами по члену, и одновременно массируя пальцем простату сына. Иногда она меняла во рту член на мошонку, посасывая яйца, которые уже поджались к животу, готовя очередную порцию семени.

Максим стал двигать бёдрами навстречу ласкам Анны, а она вдруг затрепетала пальцем внутри ануса, щекоча заветное местечко, повторяя те же движения языком на его уздечке, обхватив губами головку.

— Блядь! – воскликнул Максим, теряя контроль над происходящим.

— Да! – сказала Анна, выпуская на мгновение член изо рта.

— Я кончаю!

— Да! – воскликнула Анна и широко открыла рот в дюйме от раздувшейся головки сына, – давай, милый, кончи мне на язык!

И Максим стал кончать.

Он чувствовал, что внутри него всё сокращается: и анус, от приятных прикосновений маминого пальца, и член от маминых губ и языка, и сердце – от невообразимого счастья, накрывшего его с головой...

— Ну вот! – совсем другое дело!

Максим очнулся от маминых слов и посмотрел на себя: теперь трусы, которые заботливо надела на него Анна, сидели, как на картинке из глянцевых журналов.

— Главное, чтобы меня в бассейне не приняли за гея, – пробормотал Максим, глядя на свой девственный вид.

— А ты и есть теперь гей! – засмеялась Анна, вытирая лицо своей старой футболкой: – Волосы сбрил, в задницу долбишься – что языком, что пальцем – да ещё и тащишься от этих ласк!

— Не хами, – сказал Максим, улыбаясь, – а за римминг, спасибо.

— Прости, больше не буду, – серьёзно ответила Анна, – включаем теперь это в наши ласки?

— А то! – сказал Максим.

— Замётано! – сказала Анна, – а теперь я посмотрю, что мне надеть в бассейн... Где-то у меня был офигительный купальник...

— Да-да! – покажи-ка товар лицом, – Максим уселся поудобнее – стащив с себя выходные плавки – и приготовился к маминым смотринам.

— Скорее, не лицом, а передком, – пробормотала Анна, удаляясь в гардеробную комнату.

«Я смотрю, мама постепенно портится, – но, в хорошую сторону! – удовлетворённо подумал Максим, – может мне скоро удастся раскрутить её на грязные слова во время секса... Я просто мечтаю услышать все эти грубости, они меня страшно заводят».

Через несколько минут мама вошла в спальню в сногсшибательном белом купальнике. Чашки лифчика едва сдерживали напор её упругих грудей, а треугольник бикини утопал в зарослях волос. И верх, и низ держались на завязках: Максим разглядел узелки на верёвочках.

— Ну-ка, повернись, – серьёзно сказал Максим, уже зная, что ему сейчас предстоит.

Анна повернулась, со словами: «Этот купальник точно не подойдёт. Я его носила ещё до беременности. Он совершенно неприличный и почти ничего не скрывает». Максим тупо уставился на голые мамины ягодицы: верёвочка уходила от талии вниз, пересекая промежность. На спине тоже красовалась верёвка – с бантиком посередине.

— Купальник из серии «Ябывдул», – сказал Максим.

— Да? – Анна покраснела, – я помню, как я в нём покуролесила в своё время...

— Только надо тебя побрить, – сказал Максим и подошёл к Анне, – теперь моя очередь.

— Ты хочешь побрить меня... везде? – тихо спросила Анна.

— Нет, только на пизде, – сказал Максим, – голову, я думаю, пока можно оставить.

— Вот охальник! – Анна покраснела и, рассмеявшись, треснула сына по голове, – такие вещи при матери говорить!

— Это просто было в рифму, – сказал Максим и пощупал Анну между ног, запустив пальцы ей в трусы, – а как тебе нравится, чтобы я это называл? Вагина? Влагалище? Писечка? Киска?

— Никак не называй, – ответила Анна, млея от прикосновений сына. Она непроизвольно расставила ноги и сказала: – Просто люби её и всё.

— Давай, тащи всё, что необходимо, – Максим вытащил руку, понюхал её и облизал.

— Чем пахнет? – спросила Анна и тоже понюхала, лизнув его пальцы.

— Пахнет скорой еблей, – серьёзно сказал Максим.

Анна посмотрела на сына и ничего не сказала. Потом пошла из спальни, бросив через плечо:

— Я за чистой водой и своим станком. Будешь делать из меня девочку-целочку.

И сняла по дороге купальник, развязав тесёмки и бросив лоскутки ткани на пол.

Продолжение (девятая глава) уже загружено на канале Boosty: https://boosty.to/giftedwriter