(все 18+, с паспортами, абсолютно взрослые как в горсовете)

День перед премьерой выдался жарким, и в небольшом школьном кафе неподалёку от актового зала было людно и душно.

Валентин сидел за угловым столиком, уткнувшись в телефон и стараясь не отсвечивать. Настроение было паршивое, а за соседним диванчиком, прямо за его спиной, громко шептались и хихикали две одиннадцатиклассницы из параллельного «А» — яркая брюнетка Катя и бойкая блондинка Даша.

Валя сначала не вслушивался, но девочки, судя по всему, даже не задумывались, что их кто-то слышит.

— Я тебе говорю, я два часа в ванной раком стояла! — катилась со смеху Катя, жестикулируя соломинкой. — Ногу на раковину, зеркальце на пол, одна рука держит губу, вторая бритвой орудует! Чтобы всё абсолютно гладко было, как у Барби, ни единого волоска! А там же складки, половые губки нежные, выкручиваешься, как на йоге, боишься лишнее срезать!

— Ой, не говори, — прыснула Даша, прикрывая рот ладонью. — Я вообще чуть клитор себе не оттяпала бритвой! Рука дрогнула, бритва соскользнула — я от страха так визгнула, думала, всё, капец анатомии! Потом полдня перед ним «извинялась» — ласкала и гладила его безустанно, прямо до самого вечера, пока родители с работы не пришли!

— Зато каков результат! — Катя победоносно отхлебнула латте. — Мой потом своим языком там всё полировал буквально до блеска! Сказал, что так гладко у меня ещё никогда не было. Зато теперь вообще не стыдно на всю школу писю показать, хоть в первом ряду перед директором!

У Вали, слушавшего этот разговор в упор, мгновенно пересохло во горле. Кровь от головы разом прилила совсем в другую сторону. В джинсах стало катастрофически тесно, и он отчаянно заерзал на стуле, пытаясь как-то уложить внезапный и весьма внушительный стояк, пока никто не заметил. В голове крутились дикие, физиологичные образы, о которых он раньше даже думать не смел.

В этот момент у Кати зазвенел телефон. Она глянула на экран и скривилась.

— Ну зашибись! Ира пишет. Говорит, слегла с температурой под сорок, не придет на спектакль.

— Да какая температура! — фыркнула Даша. — Сгорела она от стыда, вот и всё! Испугалась на сцену без трусов выходить, трусиха. И что нам теперь делать? До спектакля полчаса!

Катя в панике оглянулась по сторонам. Ее взгляд упал на Валю, который в этот момент судорожно пытался прикрыть портфелем свои паховые проблемы.

— О! Смотри, Валя из параллельного! — Катя подскочила и буквально подлетела к его столику. — Валичка, миленький, спасай!

— Ч-что? Я? — заикаясь, выдавил Валя, сползая ниже по стулу и крепче прижимая портфель к коленям.

— У нас Ира заболела! Спектакль рушится! Текста всего три фразы, ты гений, ты запомнишь за секунду! Пошли скорее в актовый! — Катя и Даша схватили его с двух сторон за руки и буквально потащили за собой.

Через две минуты его уже затолкнули в небольшую костюмерную за кулисами.

— Так, быстро раздевайся! — скомандовала Даша, уже вытаскивая из чехла пышное женское платье.

— Эй, в смысле раздевайся?! Вы чего?! Я парень вообще-то! — перепугался Валя, упираясь руками в косяк и пробуя вырваться.

— Да некогда спорить! Снимай шмотки, времени нет!

Краснея до кончиков ушей, Валя упирался до последнего, но под натиском двух девчонок всё же сбросил толстовку и джинсы. Оставшись в одних обтягивающих боксерах, он не успел ни прикрыться, ни отвернуться — его огромный, окаменевший от недавних разговоров стояк выпирал под тонкой тканью абсолютно очевидно и выпукло.

Катя и Даша на секунду замерли, уставившись на этот внушительный бугор, а потом переглянулись и хором прыснули от смеха.

— Ого-о-о… — протянула Катя с ехидной ухмылкой. — Вот это я понимаю — тяга к искусству! Ты так за наш спектакль переживаешь, Валичка?

— Прямо рвется на сцену! — хихикнула Даша, вовсе не смутившись. — Ладно, артист, некогда созерцать твои восторги, натягивай чулки!

Валя готов был провалиться сквозь землю от дикого смущения. Девочки сноровисто натянули на его дрожащие ноги белые шелковые чулки, прикрыли его срам пышным, многослойным платьем и туго затянули ленты корсета на спине, от чего Валя аж пискнул.

Затем его усадили за гримерное зеркало.

— Какое счастье, что ты волосы отрастил и стричься не захотел! — радостно проворковала Катя.

У Вали действительно были свои густые, мягкие волосы ниже плеч. Девочки быстро принялись за работу: Даша ловко разделяла пряди и плела изящные сложные косички, переплетая их между собой и закрепляя невидимками на затылке в аристократичную прическу. Катя тем временем взялась за косметичку — легкий тон, румяна, аккуратные стрелки, подчеркнувшие глаза, и нежно-розовый блеск на губах.

Когда они закончили и Валя взглянул в зеркало, у него перехватило дыхание. Из-под искусной прически из косичек и нежного макияжа на него смотрела невероятно утонченная, хрупкая и потрясающе красивая девушка.

— Емае… — выдохнула Катя, осматривая его со всех сторон. — Да ты же просто красавица! Вообще никто не догадается!

Валя сидел, сгорая от смеси стыда, смущения и странного, щекочущего чувства, пытаясь привыкнуть к ощущению помады на губах и тяжело дыша в корсете, даже не подозревая, какой именно сценарий ему сейчас придется отыгрывать.

Пока Валя сидел в корсете и пышной юбке, отходя от шока после собственного перевоплощения, дверь подсобки бесцеремонно распахнулась.

На пороге появилась Елена Сергеевна — 35-летняя учительница русской литературы и по совместительству руководительница этого безумного театрального проекта. В руках она держала огромный чехол с костюмом Королевы.

— Девочки, занавес через двадцать минут, а у нас полный хаос! — быстро заговорила она, на ходу скидывая туфли на каблуках.

Не обращая ни на кого внимания и ничуть не стесняясь, Елена Сергеевна сбросила строгое повседневное платье и осталась в одном лишь кружевном полупрозрачном белье. Валя, сидевший у гримерного столика, чуть не подавился собственным дыханием. На уроках литературы он часами заглядывался на её стройную фигуру, гадая, что же скрывается под строгими юбками-карандашами.

И вот сейчас, прямо перед его глазами, в полутора метрах, стояла его учительница. Сквозь тонкое кружево трусиков отчетливо просвечивал аккуратно выбритый холмик и очертания половых губ. От этого зрелища стояк под многослойными юбками Вали вспыхнул с новой, почти болезненной силой. Корсет сжал грудную клетку, а лицо залила пунцовая краска.

Елена Сергеевна мельком взглянула на «новенькую» в зеркале и на секунду нахмурилась:

— А это кто? Лицо вроде знакомое... Из параллельного?

— Это Валя! — быстро подхватила Катя, ни капли не соврав, но мастерски опустив подробности. — Она из соседней школы, наша знакомая! Ира же слегла с температурой, вот Валя нас и спасает, у неё буквально три фразы!

— Ох, Валечка, милая, спасибо тебе огромное! Ты просто спасительница, — вздохнула учительница, искренне не узнав в накрашенной и причесанной утонченной «девушке» своего молчаливого ученика с задней парты. — Главное, не перепутай выходы. Владлен прислал из столицы очень смелую концепцию, компромиссов он не терпит!

Катя и Даша подскочили к учительнице, помогая ей влезать в тяжелое королевское платье.

— Елена Сергеевна, а по поводу сценария... — с хитринкой спросила Даша, затягивая на ней корсет. — Половине девочек реально придется снимать трусики прямо на сцене?

— Без вариантов, — вздохнула Елена Сергеевна, поправляя декольте. — Цвет белья не соответствует «дресс-коду королевства» по задумке автора. Владлен настоял: либо полная аутентичность и обнаженная эстетика, либо он снимает имя с афиши. Так что да, девочки, придется доигрывать с голыми попами и писями. Ничего стыдного в этом нет, это чистое искусство!

Валя слушал это с открытым ртом, чувствуя, как земля уходит из-под ног. *«Они что, реально будут голыми на сцене?!»* — панически пронеслось в его голове.

— Так, а где мои королевские чулки? — спохватилась учительница. — Валечка, милая, помоги, пожалуйста! Пояс уже на мне, зацепи подвязки, а то девочки мне сейчас корсет затянут и я не согнусь.

Валя оторопел.

— Я... я? — тоненьким, сорвавшимся от волнения голосом переспросил он.

— Ну конечно, ты же как раз рядом сидишь, давай быстрее!

Елена Сергеевна подошла прямо к нему вплотную и подхватила обеими руками все пышные слои своего тяжелого платья, задрав их выше пояса.

Валя оказался сидящим на стуле прямо перед её открытыми бёдрами. Расстояние между его лицом и пахом учительницы сократилось до пары сантиметров. Он буквально чувствовал исходящее от неё живое тепло и тонкий, интимный запах мускуса, парфюма и естественной женской секреции, пробивающийся сквозь кружево. Ему казалось, что он дышит прямо её влагалищем. В голове всё пошло кругом, а в жилах зашумела кровь.

Дрожащими, одревесневшими пальцами Валя попытался нащупать зажимы на поясе, чтобы прикрепить шелковый чулок к ажурной резинке на её бедре. Руки не слушались, пальцы соскальзывали с тонкого металла, случайно задевая горячую кожу её внутренней стороны бедра.

Елена Сергеевна, глядя сверху на «стеснительную девочку», которая так неловко и трепетно возится у её ног, мягко улыбнулась. Она опустила руку и ласково, по-матерински погладила Валю по аккуратно уложенным косичкам на голове:

— Не бойся, милая, не нервничай так. Ты отлично справляешься, всё будет хорошо на сцене. Спасибо тебе ещё раз, что выручила.

Валя сидел, уткнувшись носом практически в её кружевное белье, пока учительница гладила его по голове, абсолютно не подозревая, что прямо у её влагалища находится её собственный ученик с оглушительным стояком под пышными юбками.

Самый смак начался ровно за десять минут до третьего звонка.

Дверь гримерки со стуком распахнулась, и в тесную подсобку гурьбой влетела остальная дюжина девчонок из спектакля. Все они с ходу, без тени смущения, начали сбрасывать с себя одежду прямо на лету.

Через пару секунд перед опешившим Валей образовался самый настоящий цветник из абсолютно голых школьниц. Девочки сбрасывали трусики и бюстгальтеры, со смехом перешагивали через кучи шмоток и деловито осматривали друг друга. Подчеркнуть невинность персонажей по сценарию Владлена нужно было идеально: юные, упругие тела, у большинства аккуратная грудь едва-едва формировалась, а пахи были выбриты абсолютно гладко, до состояния детских кукол.

— Ой, девочки, смотрю на вас — одна лучше другой! — хихикала одна из девчонок, крутясь перед зеркалом. — Наш директор или оценит это высокое искусство, или прямо в первом ряду со слюной инфаркт схватит!

— Да уж, главное, чтобы завуч в обморок не грохнулась, когда мы трусы на сцену полетим скидывать! — подхватила другая, прыская в кулак.

Причина, по которой все они разделись догола, была простой до абсурда: чтобы надеть те самые «неправильные» яркие трусики, которые по задумке столичного режиссера не подходили по «дресс-коду королевства» и должны были эффектно полететь на пол во втором акте.

У Вали под всеми его юбками стояк достиг каких-то совершенно невероятных, почти космических масштабов. Он сидел на своем стульчике, боялся даже дышать и судорожно сжимал пальцами пышный край юбки, пока вокруг него мелькали розовые соски, гладкие животики и аккуратные выбритые промежности.

— Так, девочки, быстрее, не успеваем! — скомандовала Катя. — Помогаем друг другу, голышам в первую очередь! Валя, выручай, помоги Маше!

У Вали внутри всё просто оборвалось. Маша. Та самая Маша, первая красавица школы, от одного взгляда которой все парни десятых и одиннадцатых классов теряли дар речи и боялись даже дышать в её сторону.

Маша подошла к нему абсолютно голая, на ходу держа перед собой маленькое зеркальце и судорожно подводя губы помадой. На то, что происходит снизу, она даже не смотрела, целиком доверившись «новенькой девочке-костюмеру».

Вале поручили самое ответственное: надеть на нее пояс, прицепить чулки и затянуть корсет.

Он опустился перед ней на колени. С этого ракурса перед его лицом оказалась её анатомия во всей своей юной и нескрываемой красоте. В отличие от остальных, у Маши пах был оформлен особенным образом: аккуратненькие большие губы и слегка приоткрытые, сочные малые половые губки, между которыми отчетливо виднелись белесые, естественные влагалищные выделения. В воздух поднялся пьянящий, сладковатый и ни с чем не сравнимый аромат молодой, распаренной от спешки женщины.

Дрожащими пальцами Валя начал надевать на её бедра пояс для чулок. Руки чересчур сильно дрожали, пальцы случайно задели её ребра.

— Ой! Хватит щекотаться, Валя! — задорно пискнула Маша, задорно хихикнув и подпрыгнув на месте. — Я же так помадой мимо губ уеду!

Валя старался дышать через раз, проклиная и благословляя судьбу одновременно. Позже он будет мысленно корить себя за то, что в этой суматохе пальцы случайно так и не дотронулись до её клитора, хотя возможность была идеальной.

Застегнув зажимы чулок на ее гладких бедрах, он поднялся, чтобы затянуть корсет сзади. Маша повернулась спиной, и прямо перед его глазами оказалась её узкая, идеальная девичья попка. Затянув ленты и завязав аккуратный бантик, Валя тихо выдохнул:

— Всё... готово.

Маша быстро посмотрелась в большое зеркало, осталась в полном восторге от того, как сидит корсет, повернулась к Вале и от всей душевной щедрости и эмоций прямо-таки просияла:

— Ой, Валичка, ты просто прелесть! Спасительница моя!

И, не давая ему опомниться, Маша обняла его за плечи и звонко, по-девичьи поцеловала прямо в губы — горячо, с ароматом свежего блеска и сладкой помады.

Валя застыл на месте как вкопанный, ощущая, как у него окончательно закружилась голова, а в ушах зазвенел первый предспектаклевый звонок.

Занавес взвился вверх, и на сцену хлынул яркий свет софитов. Зал был набит до отказа: учителям, старшеклассникам и самому директору не терпелось увидеть, что же за «столичный перформанс» подготовил театральный кружок.

На передний план величественно выплыла Елена Сергеевна в пышном королевском одеянии. Приняв невероятно гордую и пафосную позу, она воздела руки к потолку и заговорила грудным, поставленным голосом:

— В нашем Великом и Непорочном Королевстве каждый помысел, каждый вздох и даже каждая нить на теле подданных должны дышать истинным патриотизмом!

Зал затаил дыхание. В этот момент на сцену, семеня, выбежали Катя и Даша. Королева строго смерила их взглядом с головы до ног, подошла вплотную и громко, на весь зал, произнесла:

— А ну-ка, фрейлины! Показать преданность престолу!

Девочки с синхронным, отрепетированным вздохом взялись за края своих пышных юбок и вздернули их выше пояса, демонстрируя королевскому взору свои яркие, совершенно не подходящие по «дресс-коду» цветастые трусики.

— Это что за вопиющее безрассудство?! — загремела Елена Сергеевна, уперев руки в бока и отчитывая их точно так же, как отчитывает двоечников у доски на уроках литературы. — Что за вражеские оттенки на бедрах моих лучших девиц?! Как не стыдно!

Катя и Даша виновато потупили головы, разглядывая носки своих туфелек и изображая глубокое раскаяние. Абсурдность происходящего на сцене была настолько уморительной, что в первом ряду не выдержал директор — он громко расхохотался и принялся задорно хлопать в ладоши, а за ним подхватил и весь остальной зал.

— Снять этот позор с тела! Немедленно! — приказала Королева, указав перстом на сцену.

Девочки, ни капли не смущаясь, легко расстегнули боковые застежки и прямо перед сотней зрительских глаз сбросили «неправильные» трусики на деревянный настил сцены.

Зал мгновенно замер в абсолютной, звонкой тишине. На сцене стояли две юные девушки с совершенно гладкими, кукольно выбритыми пахами. А чтобы окончательно довершить задумку столичного режиссера Владлена, Елена Сергеевна с манерным жестом расстегнула тяжелые верхние юбки фрейлин.

Пышные ткани с шорохом упали к их ногам. Катя и Даша остались на сцене буквально в одних корсетах, шелковых чулках и туфельках. Сзади на всеобщее обозрение открылись подтянутые, узкие девичьи попки, а спереди — абсолютно обнаженные, подсвеченные софитами промежности. В их анатомически аккуратных, слегка приоткрытых половых губках от волнения и движения отчетливо блестели капельки естественных белых влагалищных выделений.

Но пауза длилась лишь секунду. Вспыхнула веселая, задорная музыка, и девочки, как ни в чем не бывало, с ослепительными улыбками закружились в танце фрейлин! Они задорно подпрыгивали, делали па и кружились, сверкая абсолютно голыми попками и гладкими писями прямо перед обомлевшими зрителями.

Зал буквально взорвался аплодисментами и хохотом, оценив всю смелость и комичность этого зрелища. А за кулисами в этот момент стоял Валя, судорожно сжимая в руках свой реквизит. Ему оставалось подождать всего пару минут до своего собственного выхода на эту самую сцену.

Постановка набирала обороты, превращаясь в абсолютный триумф абсурда. Вскоре, повинуясь воле «столичного режиссера», уже добрая половина актрис сбросила лишние элементы гардероба. По сцене в задорном танце кружилась дюжина абсолютно голых ниже пояса девчонок. На их подсвеченных софитами, выбритых промежностях блестели естественные секреции, а узкие попки задорно мелькали при каждом па.

В первом ряду директор школы, покрываясь багровыми пятнами, судорожно глотал валидол прямо из пачки, не в силах оторвать взгляд от происходящего вакханалии.

И вот настал черед Вали.

Выплыв на сцену в своем пышном платье, с искусными косичками и идеальным макияжем, Валя на удивление чисто и звонко чеканным женским дискантом выдохнул свои три фразы по сценарию. Зал затаил дыхание, очарованный «новенькой красавицей».

— А теперь, милая фрейлина, покажи свою преданность престолу! — пафосно возопила Королева — Елена Сергеевна, указывая на его юбки. — Задери подол!

По сценарию Валя должен был подчиниться. Но оказавшись перед сотней зрительских глаз, парень окончательно потерял обладание над собой. Он сжал края платья, залился пунцовой краской по самые уши и отчаянно замотал головой:

— Н-нет... Я не буду! — вырвалось у него естественное, абсолютно не отрепетированное признание.

Елена Сергеевна на секунду опешила от такой наглости, но быстро решила, что это отличная импровизация. Приняв наиграно-гневаемый вид, она рявкнула на весь зал:

— Ах так?! Бунт в королевстве?! Схватить её, девки! Взять бунтарку!

И тут начался хаос, которого не ожидал никто. Голые ниже пояса девчонки, вошедшие в раж, с визгом и хохотом бросились на «застенчивую подружку», отбившуюся от коллектива. Это была чистейшая, задорная импровизация.

Катя и Маша с ходу залетели Вале за спину, подсекли его за руки и с хохотом зажали его запястья прямо между своими бёдрами — Валины ладони оказались плотно прижаты к их влагалищам и гладким, горячим губкам.

— Держи её, а то удрать норовит! — визжала Маша, прижимая его руки всё сильнее.

Тем временем Даша и ещё пара голых фрейлин с гиканьем нырнули прямо Вале под подол.

— Снимай с неё трусы! Отцепляй юбку! — задорно командовали они из-под вороха тканей.

Девочки ловко сдернули с него шелковые боксеры, нащупали застежки и одним махом отстегнули тяжелую пышную юбку от корсета. Ткань с шорохом обрушилась на пол.

И в этот момент время на сцене остановилось.

Прямо перед обалдевшим залом, учителями и родителями, из-под изящного женского корсета и шелковых чулок на волю вырвался абсолютно твердый, гигантский мужской член. От двух часов беспрерывного перенапряжения, вида голой анатомии, запахов и того, что его руки прямо сейчас сжимали влажные женские писи, организм Вали выдал неконтролируемую физиологическую реакцию.

Член прямо на весу, пульсируя, начал мощно и фонтанирующе кончать прямо на деревянный настил сцены и на животы визжавших у его ног девчонок.

Шок настала такой абсолютный, что в зале можно было услышать, как пролетает муха.

Директор школы в первом ряду издал хриплый звук, схватился за сердце и медленно сполз со кресла на пол с полноценным инфарктом. Голые девочки, только что хохотавшие, застыли с открытыми ртами, судорожно прикрывая губы руками и уставившись на дымящуюся лужицу у ног Вали. Даже Елена Сергеевна медленно привстала с королевского трона, выронив скипетр — Валя одним махом переплюнул всю извращенную фантазию столичного режиссера Владлена.

Не дожидаясь финала, за кулисами кто-то судорожно дернул рычаг, и бархатный занавес с глухим стуком досрочно обрушился вниз, отсекая сцену от немого, парализованного зала, над которым уже вовсю нарастала сирена «скорой помощи», спешившей за директором.