"Заяц спрашивает у слона:

— Слон, хочешь получить кайф?

— Хочу. ..

И заяц залазит слону в жопу и вылазит через хобот.

— Слон, а хочешь ещё получить кайф?

— Хочу. ..

И заяц залазит в хобот, и вылазит через жопу.

— А хочешь и ещё получить кайф?, - спрашивает заяц.

— Ну кханешна же ххацу!

И когда заяц опять залез слону в жопу, слон сразу же засунул свой хобот себе в жопу, и сказал:

— Вечный кайф. .."

... вспоминаю, как я плевался про себя, как херово пел песенку на сцене актового зала загородного дома отдыха от завода, где работала моя мамка, какой-то мальчик, мой свертсник ещё такого же детсадиковского возраста как и я, ту, в те времена, популярную детскую шуточную песенку под названием "Чепуха", а именно :

["Между небом и землёй поросёнок рылся,

И нечаянно хвостом к небу прицепися. .. (и т.д. и т.п)"]

И я начал мечтать, как бы Я!!! бы классно бы спел эту песню.

А дальше больше, - как-то мамка повела меня на концерт какого-то ВИА, в какое-то ДК, и там был классный вокалист, который объявил, что он заболел гриппом, и от того явно как по тогдашнему мне, пел ещё лучше, но увы, пел всякое советское говно, по сравнению с тем, что мой старший братик гениальный от рождения доставала, начал доставать магнитоальбомы Битлов, Роллингов, Криденсов, Зеппелинов. ..

А уже когда я пошёл учиться в школу, то на уроках пения у меня и вовсе кровь из ушей лилась, когда некоторые полностью домашнего воспитания мои соученики, лишённые детсадиковских уроков пения, пели между нот, что так чтоу меня аж кровь из ушей тогда лилась.

...(хотя, правда, тот же междунотный, от домашнего бездетсадиковского воспитания, Юрка Шеховцов, через пару-тройку лет уроков пения в нашей средней школе ЗАПЕЛ!!!

... и ещё КАК!!! - во главе туристической колонны в турпоходе, как самый высокий по росту, а именно песню Роллингов "Satisfaction", но конечно же в Кирилице, как не знавший тогда перевода этого суперхита, а именно:

"Я не знаю, как получить удовлетворение (сексуальное, конечно же).

Но я тружусь, пытаюсь и пробую".

Короче, кастинг на каком-то из уроков пения, на какой-то городской конкурс Пионерской песни, я хоть и проиграл моему однокласснику Герке Каримову (мы были самыми лучшими певцами, в нашей возрастной группе), но тем не менее, когда нас через пару-тройку лет начали на одном из уроков пения, чуть ли не насильно загонять в местный Дом культуры на уроки вокала Пионерской песни, то единственный, кто согласится совершенно добровольно пойти на уроки вокала Пионерской песни, оказался именно Я !!! (а не тот же в т.ч. и Герка Каримов, с Юркой Шеховцовым, вместе взятыми, которые предпочли свои занятия спортом, урокам вокала).

... а вот я, таки, пришедший в этот Дом культуры, чисто из любви некоторых песен из Криденсов, и желающий эти песни петь сам, а заодно и завидев Эту совершенно ещё юную, тощую, костлявую, почти моего тогдашнего ещё роста миниатюрную, но тем не менее, уже вполне зрелую студентку Консерватории по классу Вокала, мне сразу захотелось её, с чего-то ещё и видеть голой, в моём-то ещё тогдашнем возрасте. ..

Ну и она тож, не промах, - в качестве тест-драйва Меня Любимого, на перспективы её учеников по вокалу, предложила мне хоть как-то попытыться взвыть вступительный вокализ "Ямайка" великого Робертино Лоретти!!!

...и тут мы встретились:

— И я движимый сексуальным влечением к этой училке Так!!! Вдохновенно и взвыл, и от Души!!!!!!!!!!! тот, ею назначенный, вокализ от Робертино Лоретти, что Она, эта вожделённая мне моя эта МОЯ!!! Любимая!!! Училка музыки, вдруг, ни с того, ни с сего, стащила с себя свои трусы, из-под своего и без того короткого, по самое небалуйся, платья, ка бы не обписяться, как Профессионалки, от заслушанного ею ТАКОГО !!!!

... заодно, также сочно и сверкнув перед моим восхищённым взором, своей, на те времена СССР, своей несколько волосявой недобрито прореженной (согласно общепринятым стандартам тогдашнего "обликоморале" Минздрава СССР) пиздой. ..

Достаточно быстро, лично для моих вокальных лично с нею упражнений она как-умудрилась выбить достаточно глубокое подвальное помещение этого Дома культуры, где можно было орать всё что угодно, и главное от всей души, не парясь быть услышанными, мешать урокам танцев, и даже тишине в билиотеке Дома культуры там наверху, когда с левыми девочками, чисто для своей зарплаты, она формально также и продолжала вести формальные уроки пения из репертуара тогдашней пионерской песни для отчётности, и туда же к нам в это наше подвальное помещение, она, каким-то необъяснимым образом, и затащила полуразбитое совершенно расстроенное, явно списаное с баланса нашего Дома культуры фортепиано, а заодно и неширокий топчан, на котором нам не редко, забыв о часах нашего совместного вокализа, приходилось ложиться спать, конечно же в полуобнимку с моей училкой, чтоб не ёбнуться с него на пол, когда по окочании рабочего времени, этот Дом культуры запирался уходящим домой персоналом снаружи, где я мог спокойно, пока она спала, или претворялась что спит, когда она перед сном традиционно напивалась для хорошего сна, ещё и красного какого-то грузинского вина, я любил залезать к ней под её юбку, и изучать её тугие вагинальные и анальные её проходы, что промеж её стройненьки таких её ножек, своими пальчиками, так и прощупывать чисто уже из своего юношеского любопытства, глубинные такие её подкожные пещеристые наощупь устройства её женских сисечек, временами даже и пытаясь отсасывать из них и какое-то у неё молочко, конечно же украдкой подзадрав её блузочку, пока она дрыхла, или прикидывалась что дрыхнет (хотя, со временем, у неё реальное молоко из её сисек, таки и пошло, когда она родила ребёночка, как пришло время моим сверстникам одноклассникам заниматься онанизмом, но только лишь конечно же не мне, с такой моей классненькой училочкой вокала).

А теперь о деле: - моя училка, буквально через пару месяцев наших совместных весёлых таких уроков вокала, как-то умудрилась уболтать (наверно через минет каждому) вокально инструментальный ансамбль местного военного училища, что бы, я на их предновогоднем концерте в актовом зале нашей школы, спел совершенно невинный простенький трёхаккордный рок-н-рольчик от Криденсов, про некую девчушку, которая на танцполе так классно выделывала некое "Ooby-Dooby", что сам величайший вокалист всех времён и народов, Джон Фогерти предложил этой девчухе запрыгнуть к нему на сцену. - И вот я выхожу на сцену, и передо мной там внизу на танцполе рослые дядьки-старшеклассники, а я пока ещё пацанёнок размером с клопа, моё юное тельце которого, ещё и совершенно прятала такая огромная для меня, ещё совершенно мелкого пацана, чего-то всученная мне в руки электрогитара, с чего-то ещё и подключённая к усилкам этого вокально инструментального ансамбля.

Ну я с перепугу, едва добравшись до микрофона, став на цыпочки и задрав кверху свой рот, чтобы дотянуться до микрофона, сразу же и взвыл, а-ля Робертино Лоретти слова в англоязычной кирилице:

"Эй беби, джумп овер гир!

Ю до зэ губи-дуби,

Готта бе зир. .."

Но зал стоял как вкопаный, а вокально-инструментальный ансамбль, не успевший даже взяться за свои электромузыкальные инструменты, и вовсе, словно хватил паралич.

но тут моя училка пения, сидевшая в глубине зала, мгновенно нашлась, - начала мне грозить кулаком, что-то начала имитировать брынчание на гитаре, неприкрыто гримасничая, мол:

"ну спой, птичка, спой же, мой зайчик. .."

Ну и я брынькнув что-то не впопад на электрогитаре, опять встав на цыпочки и задрав свой рот к микрофону взвыл а-ля Робертино Лорети уже медленно, смекнувши, чтобы дождаться аккомпанимента:

"Эээй, Беээби, джумп, овер, гир. ..",

заодно, и со временем, так и не дождавшись аккомпанимента, забрынькав и эти простенькие три аккорда, на приблудшей мне не весть откуда этой электрогитаре, размером с больше моего роста.

... а там и чьи-то услужливые руки подтянули мне микрофон, чтобы я не стоял на цыпочках, а пел нормально. Затем подключились барабаны, бас, электроорган, и старшеклассники на танцполе буквально взбесились.

Но моя эта песня была короткая, двухкуплетная, и зал был буквально готов убить меня, когда я петь замолк.

Но тут невесть от куда вылез ко мне на сцену, под мой микрофон, этот мой одноклассник Герка Каримов, который перешёл мне дорогу на том кастинге пионерской песни, и под уже своевременный аккомпанимент вокального инструментального ансамбля, начал петь суперхит всех времён и народов от Слэйдов, на ломаном английском, "Koz I Luv You", но тем не менее от которой, весь зал, включая и меня, и мою любимую училку, аж все дружно заторчали.

А затем на сцену, невесть с чего-то под микрофон вылезла и моя соседка по дому где я жил, Ирка Бутиха (в смысле, её фамилия "Бут"), и выдала нипадецки взрослую ту, на то время, крутейшую "Шизгару" от Shocken Blue, где в словах песни недвусмысленно пелось про некую блестящую Богиню голубой планеты Венеры, тем не менее, с какого-то перепугу, спустившейся ублажать мужиков нашего бренного Земного шара. И как позже выяснилось, она тож брала уроки вокала, тоже от какого-то студента консерватории, от которого позже и забеременела ещё малолеткой, и поэтому и вовсе исчезла из нашего класса в неизвестном направлении, навсегда.

И тут моя любимая училка пения, явно взревновав этим конкурентам по певческому цеху, ткнув мне шпоры с текстами англоязычных тоже нипадецких песен, буквально пинками выпхала меня на сцену под микрофон, мне петь уже тоже нипадецкие песни от наркомана Эрика Клэптона: "Before you accuse me" и конечно же, величайшего, и аж по ныне здравствующего певца всех времён и народов, Джона Фоггерти: "I heart through the grapevine", крутейшей на то время американской группы Криденс, с текстом про педика, который изменил мнение великого Джона Фоггерти, насчёт гомосексуализма.

А зал просто уже стоял на ушах, практически все старшекласницы на танцполе, чудным образом лишились своих трусов, а у парней старшекласников, в районе ширинок их штанов, попроявлялись пятна явной их кончины. И чтобы, хоть как-то остудить зал, дабы он меня не порвал на куски, так как время уже было в те советские в те времена декретное, десять часов вечера, и всем, соответственно, надо было расходиться по своим домам спать, я спел англоязычную песенку на русскоязычной кирилице из шпоры моей любимой училки тоже, как и у Герки Каримова, песню тож от Слэйдов: "Бай-бай, бай-бай", с переходом на русскоязычное:

"Прощай, прощай.

Но, прошу, меня не забывай", в тексте которой говорилось о том, как, и тоже до сих пор ныне здравствующий, великий вокалист Дэн Маккаферти, как-то зашёл в гости к своей подруге, а ней голой лежал (и уж точно, видимо её ебал какой-то другой чувак, на что Дэн Маккаферти, вместо того чтобы скинуть этого чувака с балкона, начал говорить ей это душераздирающее: "Ба-бай, бай-баай. .. ", и я тож пел также душераздарающе, это "Бабай", так долго предолго, что аж всем это начало потихоньку остоибенивать, после чего улучив момент, я мог уже спокойно позволить себе исчезнуть со сцены.

***

С моим же повзрослением, у меня, конечно же и начал ломаться и мой тот Робертино-Лоретиевский голос. Но моей этой моей любимой училке вокала, тоже было совершенно похуй, поскольку к моему во истину голосищу, с возрастом добавилась ещё и некая эдакая сексуальная хрипотца, от которого моя любимая училка вокала, и вовсе, меня уже пубертата, с прорезаемой на лобке моего писюна волоснёй, вопреки моим и моего бати желаниям, посещать мне также и какие-то и спортивные тренировки по плаванию, борьбе, боксу, а в нашей школе и по гандболу, начала меня затаскивать в летнее время по совершенно диким безлюдным загородным пляжам, нашей великой речки, протекавшей через центр нашего Вечного города, и по совместительству столицы крупного государства, где для нас совершенно голых, и соответсвенно, и совершенно беспрепятственно принимавших витамин D солнечных ванн, как для блага растущего моего всего организма, так и для блага и растущего моего писбна, для ежевечернего ублажения перед сном моей училки вокала, для которой и вовсе мои родители, сдавшись перед моими явными успехами в певческом деле, выделили нам отдельную комнату в нашей квартире, как и под всё разразрастающийся склад электромузыкальных инструментов, так и под широченной такой в углу этой нашей комнаты двуспальной кровати, эдакого трахкодромища (видимо в тщетной надежде моих родителей, чтобы всё-таки отношения от засидевшихся до поздна уроков музыки нас, как и меня, их сынульки, так и моей уж явно блядовитистой училки моего вокала, были бы ну хоть как-то поцеломудренней, и в т.ч. и в соответствующей необходимости, ей переспать вместе со мной в нашей квартире), тем не менее, когда она забеременела, и у неё родился сынуля мои родители безоговорочно, как взяли его на полное содержание, так и на полное его усыновление. ..

... хоть, хотя и случались случаи на том же диком загородном пляже, когда моя любимая училка вокала, соответственно совершенно голая, с более менее её не шибко вульгарно простриженной волоснёй на лобке её пиздёнки (как для тогдашних требований той тотальной советской медицинской диспасеризации населения СССР), отлив как себе, так и мне по стаканам строго отмеренную дозу какой-то "секретной" медицинской жидкости для раскрепощения голосовых связок (а как со временем выяснилось, водки), мы и там тоже, порой завывали на том диком пляже, так аккапельно, по пьяни, что аж порой, сбегались люди, когда мы тут вокализуем, и при этом, совершенно голые. А когда, вдруг, и сбежалось даже и целое шобло каких-то местных пацанов, то они и вовсе, не церемонясь, завалили голую мою училку, со странной, не по тем временам, такую красивенькую стрижку на пизде её волосянки, на наше же огроменнейшее то покрывало, и так же, бесцеремонно начали её по кругу хором ебать. ..

... хотя, со временем, я, подросши, возмужамши, подкрепившись уже моими изменами к моей любимой училки вокала, в пользу посещения вместо её дополнительных уроков пения на тренировки борьбы и бокса, я бы мог, по её желанию, отбить любое шобло их желание с моей училкой поибаццо, против её желания, поэтому я всё-таки уверен, что этот усыновлённый её сынуля, моими родителями, генетически все-таки мой, тем более что. ..

... блять, опять возвращая своё повествование от разврата к конкретной описываемой мною теме, на счёт ломающегося моего с моим взрослением, моего уже бывшего Робертино-Лоретиевского голоса, то хрипловатый голос моей блядовитой училки вокала (видимо от холодных минетов, как экзаменаторам при поступлении в консерваторию, так и, в дальнейшем, преподам консерватории дабы успешно её закончить), и потому не подходившей под стандарты той бывшей советской сцены, неожиданно начал гармонировать с моим подвозмужавшим уже голосом подвзрослевшего уже пубертата так, что уже как-то весной перед летними школьными нашими каникулами, в отчётной какой-то очередной концертно-танцевальной программе, в концертном зале нашего же ДК (с тем глубоким подвальчиком, где мы, в смысле я, и моя училка так смачно блядовали, конечно же, и с не менее сочными пениями и музицированиями на невесть от куда свалившихся на наши головы, электромузыкальных инструментах), я конечно же, как уже подвозмужавший пубертат, и с таким же подвозмужавшим голосом, пропел конечно же уже под аккоппанимент фонограммы, несколько уже не столько уже тех бывалых моих пионерских детских песенок, сколько уже вполне взрослые, нипадецкие песни коммунистическо-патриотического толка.

И тут и опять прокреативила, моя любимая блядовитая училка вокала, когда я едва кончив свой патриотически-коммунистический контент, неожиданно вне программы того концерта, вдруг втихаря за кулисами врубила на весь концертный зал, магнитофонную запись, нашего инструментала от Дип-Пёрплов "High way star", которую мы столь мучительно дрочили и записывали на бобины магнитофона, целый год, так и не добившись совершенства оригинала от гитариста Ричи Блэкмора&Со. ..

... и, вдруг, впервые, явно тож по пьяни приняв явно уже завышенную дозу водки для раскрепощения своего вокала, сама же, впервые в её жизни, и вылезла на сцену сама же и петь на публику, впервые в жизни !!!, и покуда фонограмма барабанила долгий вступительный бас, моя любимая училка вокала, начала в микрофон взвывать такой вступительный бэлтинг а-ля Робертино Лоретти, и который фронтмэну и вокалисту группы Дип Пёрпл, Яну Гиллану, как мужику, и не снился (кстати, и тож ныне здравствующему, дай Бог ему здоровья).

И я тоже оторопел от такого взвыва моей любимой училки вокала, что аж мои глаза, рядом по-прежнему стоящего у микрофона, аж повыпучивались, как у рака.

А когда воздух под её грудками закончился вопить этот вступительный бэлтинг хита британской группы Диппурпле "Звезда шоссе", она решительно схватила меня за мою жопу, притянула к микрофону, и я понял что надо ей подпевать своим уже хрипотным повзрослевшим бэквокалом в дуэте в один микрофон, эту совершенно мужскую песню, в словах которой говорится и про некую классную тёлку, которую видимо сам певец Ян Гиллан и любит, и нуждается в ней, и за это даже её осеменил. ..

... песня закончилась, но зал молчал, а когда пошли следующие выступления, танцюристов, певцов и рифмоплётов, в зале продолжала стоять гробовая тишина, после услышанного бэлтинга моей любимой училки вокала, аж пока и не закончился и весь тот концерт.

... правда, спустя считанные недели, совершенно нежданно негадано, с чего-то пришло предложение, мне и моей училке вокала, попеть и поиграть на одном из круизных кораблей, плававшего по Великой русской реке, от нашей столицы, и аж до одного из курортов Чёрного моря, и тут тоже не обошлось без сексуальной интрижки, бо нашей всей вокально-инструментальной той банде, для ночлега выделили лишь маленькую четырёхместную каютку типа купе поезда, где помимо меня и моей любимой училки вокала, должны были спать и мой друг с детского сада барабанщик Валерка, который по-жизни любил музыку, и любил под неё, чем попадя под руку, стучать по чему попало, и бас гитарист по кличке Петя (поскольку имя его было Дима Петров) и по совместительству, моего однопартника, и которого мне подсунули сидеть рядом со мной за одной партой, как оставленного учиться на второй год в мой класс нашей средней школы, помимо меня же, любимого, примитивного трёхаккордного гитариста, еще и с подохрипшим уже от зрелого моего возраста вокалиста, и моей училки вокала, но по-прежнему моей бэк-вокалистки (не смотря на её неожиданно прорезавшееся во истину Вокалище, но, видимо уже нах... не нужного для неёперной сцены), и которая перекрывала мои трёхаккордные гитарные домогания, уже своими клавишными электромузыкальными инструментами.

И в итоге, мы все дружно, чтобы нам всем спокойно уснуть в этой нашей четырехместной тесной маленькой каютке, с круглым иллюминатором вместо окна у самой ватерлинии у воды, что порой и захлёстывают вместе с волнами и виды на подводное царство, мы все втроём весьма продвинутым на те советские времена т.н. "вертолётиком", чтобы по-быстрому весело и дружно чпокали её перед сном (но, как правило для музыкантов уже под утро) мою любимую училку вокала. А именно: я великодушно, на правах её практически мужа и отца её ребёночка, как правило ложился на коврик на пол нашей каютки, насаживая мою любимую вокала на свой член, как правило, торчащий колом, как всегда перед сексом, по рефлексу собаки Павлова, а уж мои друзья как Петя, полюблял мою любимую училку вокала натягивать на клык, что в те годы СССР было даже уголовно наказуемо, а Валерка, тож искренне влюблённый в мою училку, чаще любил натягивать её в попку, чем в два смычка, в одну её пиздюшку, что и, кстати, тож было весьма революционно в те годы СССР.

Конечно же, барабанщик Валерка, и басист Петя, по мере своего совершеннолетия вполне успешно попереженились, и их проницательные ну оч. даже красивые их жёны, конечно же поотдирали их мужей от блядства нашего музыкального коллектива, на какие-то уже нормальные человеческие работы со стабильной надёжной зарплатой. А вот я со своей любимой училкой музыки, до сих пор мыкаемся, по морям и океанам, правда уже всего целого цивилизованного, демократического, сытого и благополучного мира, в шикарных круизных лайнерах, в шикарной огромной нашей роскошной постоянной любимой каюте, на самой верхней пассажирской палубе, ещё и с шикарнейшим балконом с креслами качалками, и с просто огроменной, как для нас двоих, ученика и училки, двуспальной кроватью, как по-жизни ну оччень даже классных музыкантов, оччень даже, весьма, востребованных в самых различных музыкальных международных коллективах, всего нашего такого огромного и необъятного Земного шара. ..

(продолжение не следует)