С моим повзрослением, у меня, конечно же начал ломаться и мой тот Робертино-Лоретиевский голос. Но моей этой моей любимой училке вокала, тоже было совершенно похуй, поскольку к моему во истину голосищу, с возрастом добавилась ещё и некая эдакая сексуальная хрипотца, от которого моя любимая училка вокала, и вовсе, меня уже пубертата, с прорезаемой на лобке моего писюна волоснёй, вопреки моим и моего бати желаниям, посещать мне также и какие-то и спортивные тренировки по плаванию, борьбе, боксу, а в нашей школе и по гандболу, начала меня вместо причитающихся мне летних спортивных лагерей, во избежание перерывов в вокальных распевок наших уроков вокала, начала ещё и меня затаскивать в летнее время по совершенно диким безлюдным загородным пляжам, нашей великой речки, протекавшей через центр нашего Вечного города, и по совместительству столицы крупного государства, где для нас совершенно голых, и соответсвенно, и совершенно беспрепятственно принимавших витамин D солнечных ванн, как для блага растущего моего всего организма, так и для блага и растущего моего писюна, для ежевечернего ублажения перед сном моей училки вокала.

И на счёт моих эти тренировок (на тот раз уже, кажись, по боксу), когда я начал припираться в наш этот уютненький подвальчик уже довольно поздновато, и воняющий от пота спортивных тренировок, то несколько и попозже, когда снаружи уходящими последними сотрудниками снаружи запирался на замок весь наш Дом культуры, мы с моей училкой украдкой, уже под свет фонарика, дабы на улице мне проявить наше это уже нелегальное присутствие в нашем Доме культуры, украдкой пробирались в душевую от танцзала, где она по-матерински раздевала меня до гола, но в отличие от моей родной мамы дабы меня не стеснят и сама раздевшись догола, хоть и весьма целомудренно положенному статусу ученика и училки, радостно с энтузязизмом, с весёлыми взаимными шуточками, натирали мочалочкой друг другу спинки, прежде чем вернувшись в наш тот подвальчик, вполуобнимочку залечь переновать на том нашем любвеобильном топчанчике.

*

Да, отвлёкся, и вот мы как-то лежим с моей училочкой, уже совершенно голенькие, совершенно, ввиду вышеуказанных обстоятельств, не стесняясь, друг друга, словно так и должно быть, и таким образом совершенно беспрепятственно придавая наши тела витамину D летнего солнца, на бережку залива на уютненьком таком пляжике, окружённом камышами и кустарниками в почти безлюдном месте на окраине нашей столицы.

Ну и лежим мы и лежим, и нам опять как-то стало скучно, и моя училка из полулитровой бутылки налила мне и себе отмеренную дозу какой-то прозрачной микстуры, для раскрепощнния голосовых связок, и мы опять запели аккапельно чего-то классного, заслышанного из тогдашних магнитофонных бобин, нелегально завезённого в тогдашний СССР Западного музыкального контента.

Но на этот раз на нас повылазило, не отдельные одинокие рядом находящиеся рыбаки, а уже целое шобло пацанов с пол десятка, и на вид с старшеклассников, и завидев мою голую училку, повылупляв глаза, обступили нас.

Ну моя училка пения, поняв всю педагогическую ответственность за меня как своего ученика, во избежании конфликта с непредсказуемыми последствиями, быстро нашлась, обратившись к парням с такими словами:

— Давайте, я вам всем по быстрому отсосу, и вы оставите нас в покое. - и хлопнув всё содержимое бутылки с эликсиром (как позднее выяснилось водки), безропотно расстегнув ширинку ближайшему, освободила из штанов уже стоячий его член, и взяла себе в рот.

Но тогда был ещё СССР, и никакого тогда секса ещё не было, и видимо этот продвинутый вариант того пацана не впечатлил, поскольку видимо ему было гораздо интереснее просунуть свой пенис всё таки в пизду, и возможно в первый раз в его жизни, и поэтому он просто повалил мою училку за плечи на наше покрывало, и начал сам её ебать в позе миссионера, поскольку опять-таки никакого секса в СССР тогда не было и в помине.

Затем кто-то самый смышленный из них принес ещё и брёвнышко, и подложил под попу моей училки, чтобы ебать её было, видимо, посподручнее и ебя её по очереди, другие ребята начали ещё и качать ещё её и за ноги.

Ебали мою училку по кругу и по нескольку раз, пока не выдохлись и засобирались домой. Правда пока пацаны одевали штаны, кто-то тоже из самых продвинутых, поставив пьяное тело моей училки на ноги, начал её ещё и ебать в её попу в положении стоя сзади.

Когда всё это закончилось, пацаны ушли, был уже вечерний закат, и мне ничего не оставалось, как напялить на неё ещё совсем пьяненькую, и не лыка вяжущую, её юбочку, как-то помочь ей надеть её синенькую блузочку, позастёгивав помеж её сисек пуговки, а усадив попой на наше покрывалко, и напялив на неё её туфельки, и собрав наши манатки, повёл её уже к себе домой, знакомиться с моими родителями, поскольку на птичьих правах ученика своей училки, я не знал, где она там живёт в своих консерваторских общагах, а бросить её после всего такого совместно пережитого плодотворного сотрудничества и речи быть не могло.

Ну и открываю я дверь своей квартиры, и бесцеремонно проталкиваю перед собой свою училку, с пьяненько вихляющим её походняком перед моими родителями, буркнув мимолётом им, что "это моя учительница пения Елена Витальевна", в уже полностью мою комнатушку, после съехавшего уже жить к своей жене, женившегося моего старшего братика, а перед тем, как укладывать на свой односпальный диванчик, начал чухать свою репу, в плане того, что в верхней её одежде, в чистые белые простыни моей постели, её укладывать стало, тож как-то нихарашо, и сняв с неё пьяненькой её блузочку оголив её сиськи, а также и юбочку соответственно, совершенно опять голенькую, уже нежно по отцовски, уложил её под стеночку своего диванчика, и сам тож из чувства солидарности, раздевшись до гола подлёг рядом с нею, конечно тоже вполуобнимочку, положив свою руку между её сисек, в силу односпальных размеров моего диванчика.

Но правда мой писюн вдруг с чего-то стал топориком, так что я не мог никак заснуть. И тут уже и я сам для себя оказался не промах, чисто из чувства юношеского любопытства, уже и свой стоячий топориком писюн просунул в пизду моей спящей училки, и от кайфа чуть по началу было не полез на стену, а неожиданно для себя, несколько в пообвыкнувшейся, на ощупь моей головки прожилистой её мокрой пизде, совершенно неожиданно для себя в её пизду и спустив, ненашутку при этом и испугавшись, чисто из юношеской неосведомлённости, за припасы моей спермы в моём организме для моего будущего потенциального отцовства.

Но и моя училка и тут тож оказалась не промах, когда протрезвев и проснувшись, учудила мне под утро ещё и весёлую, доселе невиданную мне игру: подлёгши ко мне валетиком, начала своими когтиками чесать мне мои пяточки, и если я хихикну, то уже я должен был ей чесать пяточки, и так, чтобы хихикнула уже она.

По началу, по крайней мере мне, было нестерпимо лоскотно, и поэтому мы часто менялись друг другу чесать пятки, но со временем это нам обоим так очень понравилось, что мы оба на это так подсели, что во-первых, так и провалялись голые на уже нашем общем односпальном диванчике, всё то воскресение наступившего дня, что под вечер опять встал вопрос ребром ей ночевать в моей комнатке, на теперь уже нашем общем односпальном диванчике, и опять конечно же в полуобнимочку, прижпвшись уже к её голым сиськам.

А посколькуна на том узком топчане нашей подвальной студии, чесать друг другу ещё и пятки, в позе валетом, стало и вовсе невозможно, то моя училка вокала и вовсе перелезла жить ко мне со мной в мою комнату, спать со мной голой вполуобнимку на моём односпальном диванчике.

Но когда моя училка зачастила ночевать у меня, то это уже встревожило моего отца, вплане моего будущего как женатика.

Но и тут моя училочка, как профессиональный педагог Консерватории, быстро нашлась, как отправивив меня учиться в свою среднюю школу, сама же и завела воспитательный разговор с моим отцом, где она вместо похождений моего отца по любовницам, предложила ебать себя, для стабильности, и большего благополучия семьи моих родителей, учитывая также и тот фактор, что фригидная наша мать и вовсе давать отцу никогда не хотела.

Да и у моей училочки тоже были свои общагинские проблемы, когда женские общагинские комнатки в консерватории были двухместные и если её красивая и высокая соседка по номеру быстро нашла своего постоянного ёбаря, то друг моей училочки оказался не совсем порядочным, и начал хаживать к ней поебаться ещё и со своим другом, а тот ещё и начал приводить поебаться с нею и ещё своего друга, и так дошло, что почти каждый день мою училочку приходило ебать по трое по четверо студентов, и когда она опомнилась, то и не возможно стало такой ситуации и отказать, а тут ей открылась перспектива жить у своего любимого ученика, и удовлетворять растраханую свою похоть бабы, от отца своего любимого ученика, пока писюн ученика ещё не созрел, и регулярная ебля несозревшего ещё писюна ученика может ещё и как-то навредить здоровью.

И ебал то мой батя по простецки тоже в полном соответствии с обликоморале тогдашнего СССР в позе миссионера, но очень даже энергично, так что кончал быстро, так что не очень и беспокоил мою училку своей похотью, и как правило либо днём, когда я в школе, а моя мамка на работе, либо вызывая мою училку по ночам, думая что я уже сплю.

И когда она забеременела, и у неё родился сынуля, то мои родители также и безоговорочно, как взяли его на полное содержание, так и на полное его усыновление.. .

... да, кстати, опять возвращаясь к делу, на следующий летний сезон, нам уже не довелось летом уединяться по диким пляжам, в противовес спортивным летним лагерям на пользу моего вокала, поскольку нежданно негадано случилось вот что:

Глава 3

(продолжение следует)