Глава 1.

Работа шла. Нужно было идти, иначе бы её — работу — знатно бы подпинывали под ягодички в направлении заданном сапогом. Но в техническом тоннеле было тесно. К тому же — невыносимо жарко.

Впрочем, жар давно стал привычным. Старый контур не любил, когда его трогают, и отвечал на каждое движение тонким, до безобразия раздражающим звуком: то щёлкнет клапан, то всхлипнет гидролиния, то где-то впереди, за двумя изгибами, коротко вздохнёт металл. Звуки эти тоже с годами стали привычными для слуха экипажа. Лидия лежала на спине между теплообменником и кожухом реакторного узла. Каска светила в упор. В луче плавала пыль, смешанная с микроскопической окалиной. Воздух пах палёной изоляцией и дешёвым растворителем, которым на «Писце» мыли всё подряд по распоряжению капитана.

Комбинезон она стянула до пояса ещё в начале смены. В тоннеле ткань только мешала. Остался серый топ, уже тёмный от пота между лопаток, и рабочие шорты, которые на мокрых уже бёдрах сидели неприлично плотно. Рост у Лидии был небольшой, тело сухое, спортивное. Грудь почти не обозначалась под тканью. Зато задница, напротив, обозначалась слишком хорошо.

Руки она потеряла ещё во время обучения — с тех пор техника безопасности для неё не была пустым звуком.

Левый протез тяжелее, угловатый, со видимыми сервоузлами; правый чуть тоньше и с более прогрессивными материалами. Оба она собирала сама. Теми уродливыми и неповоротливыми огрызками, какие правительство выдавало всем пострадавшим. Плевок в лицо. Но Лидия смогла не просто собрать себе новые руки, но смогла это сделать при отсутствии возможности приобретать необходимые компоненты легально в официальных магазинах. Всё доставалось из-под полы, а расплачиваться порой приходилось так удачно выпирающей задницей. Барыги отчего-то любили вставлять своё кочерыжки именно с анал. Лидия не была против. Лишь бы заработали новые протезы. И они заработали. На стыках иногда искрило, а когда сервы нагревались — поднимался слабый запах смазки. Зато теперь это были полноценные манипуляторы.

Штуцер сидел в щели, куда живая кисть и не прошла бы.

Лидия зажала запасную деталь зубами, вдохнула через нос и просунула левую руку в паз. Пальцы щёлкнули, нащупали кромку, пошли дальше.

— Сиди, крошка, и не рыпайся мне — сказала она, предварительно выплюнув изо рта запасную деталь. — В следующий раз я такой нежной не буду, ты меня поняла?

Труба, разумеется, поняла. Старый сплав за долгие годы стоянок и ремонтов кривыми руками неумех приобрёл характер. И теперь рад был попасть в заботливые, пусть и металлические, руки механика. Лидия упёрлась ступнями, прогнулась, почувствовала, как каска съезжает на лоб, и всё-таки довернула штуцер до нужного положения. Из щели брызнула тёмная горячая жидкость. Механик не отдёрнулась. Правым протезом перехватила, заглушила протечку и поставила новый узел. Проверила целостность конструкции. Ещё раз. На всякий, как говорится. Потом ударила ребром ладони по соседней трубе, чтобы услышать, какой пойдёт звук.

Звук пошёл ровный.

— Вот и заебумба, — сказала Лидия. И уже обратилась громче. — Давление. На третий. Не на второй, ебать тебя конём, Инира. На третий!

— На третий, — отозвался голос сверху. — Я так и сделал. Ты сказала «на три», я поставила на три. Конём меня не надо. Меня надо ласково.

Лидия закрыла глаза. Нет — Инира умела быть собранной, все это знали. Беда была в том, что собранность эта включалась исключительно в моменты не бытовые. Быт она, казалось, рассматривала как слабо формализованную среду, в которой допустимы ошибки первого рода.

Сапоги шлёпнули по трапу. Что-то пластиковое стукнулось о палубу, покатилось. Инира тихо, очень интеллигентно выругалась.

Лидия выбралась из тоннеля задом, протаскивая бёдра между кабелями, выпрямилась в тесном отсеке и сняла каску. Пот сразу потёк за шиворот. Чёрные короткие волосы прилипли к выбритым вискам. Шрам на губе, старый, белёсый, чуть потянул кожу, когда она оскалилась.

Инира стояла у люка с планшетом в обеих руках.

Рыжий хвост растрепался. Из него выбились пряди и липли к шее. Жилет с выцветшим знаком Университета ксеногенетики был ей велик в плечах и короток внизу: между жилетом и поясом штанов оставалась полоска живота, тонкая, почти подростковая. Штаны подвёрнуты неровно.

— Ну и какого хера ты без каски? — тихо возмутилась Лидия.

— Ты вчера говорила, что...

— Мало ли, чего я и когда говорила. Может я ёбнулась с табуретки и затылком о корпус. А вот техника безопасности показаний не меняет. Улавливаешь суть?

Инира прижала планшет к груди. Грудь у неё была маленькая, почти плоская, и планшет закрывал её целиком.

— Не повышай голос на капитана.

— Я тебе ща голову откручу, — Лидия легонько, но всё же болезненно щелкнула металлическими пальцами Инире по лбу. — Чего ты так прижимаешь?

— Письмо, — сказала она. — Не от банка.

— Если не от банка, чего стоишь как вестница конца света?

— От университета.

Лидия подошла, забрала планшет и сначала прочитала не текст, а сумму. Текст её всегда мало интересовал в таких письмах — куча заумного текста на биологическом — а вот сумма, какую им потом на троих делить придётся, играла куда более существенную роль.

Сумма была неприличной. Даже с учётом накопившихся долгов, там еще оставалось на знатный кутёж и даже пару новых насадок для протеза.

Вот теперь можно было и с текстом ознакомиться. Надо же было понять, за что конкретно готовы отвалить такие деньжищи.

Герб Федерации. Печать Университета ксеногенетики. Доставка и установка автономного разведывательного маяка в системе Тета Лебедя; отбор биологических образцов с объекта Cyg c; сдача материала в лабораторный хаб сектора. Две трети на эскроу сейчас. Остаток — по акту.

Система была выписана подробно. Тета Лебедя, шестьдесят световых лет с небольшим, созвездие Лебедя. Главная компонента — жёлто-белая F3V. Компаньон — красный карлик M3V на широкой орбите. В открытых каталогах Федерация числила систему слабо изученной. Подтверждённой биосферы не значилось. Кандидат «c» держался на гравитации и спектре: кислород, водяной пар, сложная органика, две пигментные линии.

Внизу, мелким шрифтом:

«Переход осуществляется по стабилизированной ветви сети Морриса–Торна. Прямое использование неподдержанных горловин на указанной дистанции относится к категории риска деформации коридора».

Она подняла глаза.

— Они хотят, чтобы мы протащили маяк через горловину на шестьдесят световых и потыкали палочкой неизвестный биом. На этом? — она стукнула протезом по корпусу и «Писец» обидно заскрипел. — Хера лысого. Пусть сами летят.

— Там не совсем шестьдесят. По новой параллактике пятьдесят девять и восемь.

— Инира.

— Что?

— Не сейчас.

Инира замолчала. Губы сжались. Пальцы, оставшись без планшета, искали, куда бы себя деть.

— Банк прислал уже третье уведомление, — сказала она тихо. — Если не закроем долг до конца цикла, «Писец» уходит к ним. Нас — в трудовую ротацию. Шлак. Переработка. Ты это читала. Я это читала. Паша это читал. Можем, конечно, поискать ещё...

— Ой, заткнись, рыжая гадость. Дай подумать.

Она отдала планшет, отошла к ящику с деталями и села. Протезы сложила на коленях. Штаны обтянули бёдра. Топ лип к коже. В таком виде она выглядела не героически и не соблазнительно — она выглядела как человек, который только что закончил одну работу и которому предлагают другую, смертельную, за право не потерять первую.

— Почему не их корабль? — спросила она. — У университета суда есть. Старые, но целые. С нормальной поддержкой горловины, с живым навигационным контуром.

Инира кивнула, точно ждала этот вопрос и считала его правильным.

— Система формально федеральная. Фактически — серая кромка. Флот не ставит постоянных точек без гарантии добычи. Университету нужен маяк и пробы. Им проще нанять учёного н стороне. Мне декан по большой дружбе этот заказ отдала. Она знает про нашу ситуацию.

— Она знает, что ты чокнутая, и что у нас выбора нет.

— И это тоже.

Сверху, с мостика, донёсся не голос даже — сначала свист, потом топот, потом что-то упало, и сразу после этого что-то заговорило:

— Вы чего там застряли? Если вы там лижетесь — погодите, я спущусь.

Инира покачала головой.

— Он принимал сегодня таблетки?

— Принимал, — сказала Лидия. — Пошлит, бодрый, речь связная. Но запасы перед полётом пополнить надо. Там две пачки осталось, кажется. Проверю сегодня.

Паша спустился по трапу боком, длинный, нескладный на вид и очень складный в движении, едва дело доходило до поручней и люков. Голубые волосы стояли во все стороны. На куртке Академии Космофлота светлел прямоугольник на месте вырезанного шеврона.

Он увидел Лидию — полуодетую, в масле. Взглянул на одетую Иниру. И грустно выдохнул.

— Вот вы всегда так, — с некоторым осуждением сказал он. — Что за письмо?

— Университет, — сказала Инира.

— Дай гляну.

Он читал стоя, покачиваясь с пятки на носок. Губы шевелились. На строке про сеть Морриса–Торна он замер.

— Не-а. На прошлой неделе туда три корвета послали. Мир их праху.

— Дочитай, — сказала Лидия.

— Я увидел всё необходимое. Этого хватает. Тоннель Морриса–Торна — не дверь, чтоб вы понимали. Это дыра, которую держат открытой, накачивая её отрицательным значением. На коротких ветвях это ещё куда ни шло. На длинных — да я рот их топтал, там якорь до сих пор хер пойми как работает. Не. В жопу такие письма.

— Оплата, — сказала Инира.

Паша опустил взгляд до цифры и некоторое время молчал. Прядь упала на лоб. Он сдул её, не отрывая глаз от экрана.

— Много, — сказал он. — Подозрительно много. Так платят в двух случаях. Когда вас посылают туда, откуда не возвращаются. Или возвращают туда, куда не посылали.

— Чего блядь? — брови Лидии сошлись на переносице. — Про первое понятно, но второе — ебень какая-то.

Паша ткнул пальцем в Иниру, не касаясь.

— А чего мы обсуждаем? Эта, вон, уже едет. По глазам бесстыжим вижу. Правильно вас дядя Торквемада к столбам вязал. У рыжих души нет.

— По спектру там хлорофилл-подобные комплексы и ещё две линии, которых нет в стандартных таблицах, — сказала Инира. — Если атмосфера стабильна и пигмент не артефакт рассеяния, биомасса может быть непрерывной. Сплошным покровом. Быстренько возьмём образцы и обратно.

— Капитан, — Лидия глубоко вдохнула. — Помнишь, я тебе говорила, что я с тобой сделаю, если ты опять с нами на своём заучном начнёшь говорить?

Инира смолкла. Рядом с Лидией она казалась ещё миниатюрнее. Почти плоская грудь, тонкие запястья, аккуратная маленькая задница. И ростом она была чуть ниже. Лидия же в довесок ко всему обладала протезами. Сделать с капитаном обещанное она могла с непревзойдённой лёгкостью. А ощущать в обеих дырочках металлические пальцы механика, вибрирующие на чудовищных скоростях, пока как-то не хотелось.

Паша отдал планшет и отошёл к стенке, где мелом была нарисована перечёркнутая птица. Он постоял перед ним и сказал как-то... сам себе:

— Очень длинный коридор. Ни один пилот не станет проходить его в ручном режиме управления.

— Ни один нормальный пилот, — напомнила Лидия. — Но ты ж у нас, сука, уникум. Кому не говорю, что мы без ИИ летаем — не верят. Это ж надо конченным быть. А тут — бац — совпадение какое. У нас как раз конченный пилот.

— Малейшее отклонение от нити, — продолжал он, — и нас... Мы просто перестанем существовать.

Он повернулся к ним.

— Я справлюсь.

— С чем конкретно? С задачей, чтобы нас не стало? Так я в этом не сомневаюсь. Дай только потрахаться перед смертью. И сам можешь вздрочнуть.

— Хватит! — оборвала их Инира. — Мы летим. И Паша будет пилотировать без искусственного интеллекта. Он был и остаётся лучшим пилотом, какого выпускала академия.

Лидия кивнула.

— Пока крышей не протёк, — буркнула она и сразу продолжила. — Ладно. Иди на мостик, лучший пилот. Проверь ручную схему выхода. Если её снова повело после ночной вибрации, я полезу обратно.

Паша ушёл быстро, бормоча себе под нос что-то нелицеприятное о Лидии. Через минуту с мостика донеслась грохочущая музыка. Он ставил её всегда, когда нервничал. Это помогало справиться с приступом не хуже лекарств.

Инира стояла у люка и смотрела на Лидию так, будто решение ещё можно было вернуть назад, хотя обе знали, что нельзя. Банк не шутил.

— Ты согласна, — сказала Инира, хотя предполагалось, что хотела спросить.

Лидия поднялась и вплотную приблизилась к ней.

— Я согласна, потому что ты полетишь даже если я скажу нет.

— Без вас физически не смогу.

— Не сможешь ты себя за спину укусить — всё остальное сможешь.

Инира покраснела. Румянец на таком худом лице был слишком заметным: сразу заливал скулы, шею, прятался под жилет. Она сглотнула.

— Не смогу ответить тебе взаимностью. Ты знаешь.

— А я тебя не под венец зову. Но мы ж, не сегодня-завтра, сдохнуть попытаемся. Чего бы не расширить твои горизонты?

— Мои горизонты, — Инира отступала медленно под напором Лидии, — они про парней в основном.

— Так и я люблю поскакать на члене. Но не всегда же. Надо и разнообразить уметь.

Спина капитана упёрлась в стену. Жилет смялся между лопаток.

Лидия не поцеловала сразу. Металлический большой палец левого протеза поддел край планшета и отодвинул его в сторону.

— Ты и сама хочешь, — сказала она. — Иначе бы уже давно остановила меня. Но ты хочешь, чтобы я вылизала твою пиздёнку до блеска.

Инира моргнула. Планшет перекочевал на ближайший ящик сам, без её согласия, просто потому что пальцы разжались.

— Там Паша, — сказала Инира тихо.

— Паша занят музыкой. Если и спустится — увидит капитана без штанов и передёрнет пару раз, любуясь нами.

— Мне надо... подумать.

— Ты пока подумай, а я начну. Ты же не против?

Лидия провела тыльной стороной правого протеза по скуле Иниры. Шрам на губе механика оказался вдруг очень близко.

Она не оттолкнула.

Лидия поцеловала её без предупреждения и несколько грубо, с прикусом за нижнюю губу. Инира дёрнулась.

— Не противься, рыжая, — пробормотала Лидия. — Завтра ты сама просить добавки станешь.

Инира подалась навстречу. Поцелуй стал глубже, медленнее, и в этой медленности Лидия была неожиданно точной: язык не лез сразу до корня, сначала изучал, потом ласкал. Левая рука легла Инире на талию. Пальцы сомкнулись и по позвоночнику капитана прошло что-то горячее и такое желанное.

Жилет расстегнулся на две пуговицы. Не сам. Правый протез щёлкнул суставом, поддел ткань и стянул её с плеча вместе с лямкой белья. Бельё оказалось простым, университетски-белым, на полразмера свободным. Маленькая грудь, почти плоская, с розовыми небольшими сосками, уже стоявшими от возбуждения.

— Вот, — сказала Лидия. — А ты планшетом прикрывалась, как будто там есть что прятать.

— Да пошла ты.

— Обязательно. Вот только...

Лидия наклонилась и взяла сосок в рот целиком — грудь позволяла. Язык прошёл по нему плашмя, потом остриём, потом она слегка пососала, и Инира стукнулась затылком о переборку.

Правая ладонь механика спустилась по животу Иниры, нашла пояс штанов, не сразу расстегнула — сначала просто легла там, тяжёлая, тёплая, и Инира поняла, что стоит, расставив ноги. Пальцы протеза нащупали пуговицу и сорвали её одним точным движением, штаны сползли.

— Трусы уже влажные, — заметила Лидия. — Моя ты сладкая.

— Лида.

— Что?

— Я... Я хочу тебя.

— Знаю, девочка, знаю.

Инира взялась за плечи Лидии и только тогда заметила, что у механика топ тёмный от пота.

Лидия стянула штаны капитана, за ними трусы. Рыжая дорожка на лобке. Внизу Инира была уже влажная.

Она не полезла сразу внутрь. Сначала провела кончиком языка по внутренней стороне бедра. Потом выше, не касаясь щели. Инира втянула живот. Колени сами разъехались в стороны. Металлические ладони легли ей на ягодицы, сжались, приподняли, придвинули ближе ко рту.

Первое касание языка было пмедленным — от входа вверх, по всем складкам сразу, без цели попасть «куда надо». Инира дёрнулась.

Лидия повторила движение, но теперь развела малые половые губы, нашла клитор и обхватила его ртом. Инира схватила её за волосы.

— Тише, маленькая — сказала Лидия ей между ног. — Мы только начинаем.

— Я не...

Лидия снова припала к её щели. Теперь язык работал шустро: круги, короткая пауза, снова круги, иногда плашмя по всей территории. Правый протез сменил хват. Средний палец лёг у входа, не входя, только надавил, размазал влагу, и Инира сама, стыдно и явно, подалась на него бёдрами.

— Вот так, сучка моя, — пробормотала Лидия. — Сейчас я тебя ебать стану.

Палец вошёл неглубоко. Поверхность гладкая, стыки едва чувствовались. Палец изогнулся, нащупал переднюю стенку, надавил не сильно — и Инира издала звук, от которого у самой загорелись щёки.

Второй палец она добавила только когда первый ходил уже свободно. Инира была мокрая настолько, что металл поблёскивал, выходя. Лидия синхронизировала рот и руку без спешки — язык на клиторе, пальцы внутри коротким крюком.

Когда Лидия включила вибрацию, Инира сначала не поняла, что это не она сама трясётся. Вибрация была низкой, пальцы дрожали внутри.

— Лида... Лида...

Инира кончила неожиданно для себя. Оргазм пришёл с судорогой в бёдрах, колени подломились. Лидия удержала её за задницу и за бедро.

Язык она не убрала сразу. Довела до той границы, где приятно становится почти больно, и только тогда отстранилась, вытерла рот тыльной стороной запястья и посмотрела вверх.

Инира дышала ртом.

— Это... было.

— Было, — согласилась Лидия. — И ещё будет. Ты думала, я на одном клиторе остановлюсь? Мы, между прочим, собираемся подохнуть.

— Я не могу стоять.

— Можешь. Повернись к трубе. Руки сюда.

Она развернула Иниру лицом к переборке не грубо, но не спрашивая. Капитан упёрлась ладонями в тёплый металл корпуса. Штаны мешались у щиколоток. Жилет висел на локте. Маленькая грудь коснулась холодной обшивки сосками.

Лидия встала с колен. Левая рука легла Инире на живот, притянула ближе. Правая снова оказалась между ног, уже без предисловия, два пальца вошли сразу.

— Скажи, если надо вынуть, — сказала Лидия ей в затылок. — Если не хочешь, чтобы я тебя трахала.

— Нет...

— Что «нет»?

— Не вынимай...

— Что? Я не слышу.

— Еби меня! — зарычала Инира, насаживаясь на пальцы. — Еби!

— Умница.

Вибрация стала сильнее. Инира прогнулась ещё, ещё глубже насаживаясь. Лидия свободным пальцем левой руки нашла клитор спереди и придавила его.

— Ты моя рыжая шлюшка, — сказала она. — Я заполню тебя собой.

Инира сглотнула. Лоб упёрся в переборку.

Лидия собрала пальцами правой руки влагу снизу и провела ею выше, по сжатому входу. Покружила. Надавила подушечкой указательного. Инира рефлекторно сжалась.

— Выдохни, — сказала Лидия. — И расслабься.

Инира выдохнула. Палец вошёл по фалангу. Жжение было терпимое. Лидия не двигала им, пока Инира сама не подалась назад. Тогда палец пошёл глубже. Два протеза работали в разном темпе: впереди плотнее и чаще, сзади — осторожно.

— Охуенно, — выдохнула Инира, и это прозвучало так непохоже на неё, что Лидия тихо, хрипло рассмеялась ей в плечо.

— Капитан научилась говорить по-капитански.

Инира уже перестала различать, где кончается одна рука и начинается другая. И кончила второй раз. Ноги затряслись, но Лидия не вынула пальцы до конца судороги, только сбросила вибрацию.

Потом медленно освободила Иниру. Сначала сзади, потом спереди. Она дёрнулась от каждого движения.

Лидия не отступила сразу. Постояла, держа её. Потом, уже мягче, развернула лицом к себе и поцеловала снова.

— Ты... я теперь тебе, — начала она, взглянув вниз, на шорты Лидии, где ткань потемнела между ног.

— Не сегодня. Сегодня ты и так на пределе.

— Это не честно.

— Теперь ты у меня в долгу. Вполне честно.

На мостике Паша уже сидел в кресле босиком. Ботинки стояли рядом. На одной панели светилась карта ветви Морриса–Торна. На другой — схема Теты Лебедя: яркая F-звезда, тусклый карлик.

— Здесь, — сказал он, не оборачиваясь, и ткнул пальцем в тёмное место карты. — Вот туточки мы и подохнем, судя по всему.

Сеть Морриса–Торна в учебниках выглядела изящно: два устья, горловина, слой экзотической поддержки, расчёт приливных градиентов, время собственного прохождения, почти не связанное с картинной длиной в шестьдесят световых. На практике изящества было меньше. Старые ветви Федерации держались на станциях-воротниках и при помощи чьей-то матери. Чем дальше расстояние, тем больше отрицательной плотности требовалось. Чем больше — тем опаснее каждый шаг.

— Сколько по времени? — спросила Лидия.

— Девять часов. До якоря. По самому тоннелю — даже сказать не могу. Может трое суток.

— Нужно проверить щиты, — крикнула из чулана-лаборатории Инира. — Они в прошлый полёт барахлили.

— Если бы они барахлили, то мы бы сейчас не разговаривали, — сказал Паша. — Но что я могу знать, когда у нас целый биолог на корабле.

Лидия наклонилась чуть ближе, проверяя датчики на панели. Паше в этом вопросе она никогда не доверяла.

— Девять часов, — сказала она. — И ещё несколько суток. Норм. Надо только бухла прикупить. Без него я со скуки сдохну.

Инира кивнула. Спорить было бесполезно.