Дикий, даже животный, стон доносился из номера уже добрых полтора часа. Если бы это не был характерный для соития стон, то по грохоту его сопровождающему, могло показаться — номер разносят в щепки какие-то вандалы.

Свет в лице жёлтой трубки над умывальником мигал и бил по стенам полосами. Окно было задраено пластиковой шторой. А за шторой гудел порт: домкраты, сирена рабочей смены, чей-то мат в грузовом рукаве. На тумбочке стояла початая бутылка самого дешёвого виски, рядом — три стакана и упаковка презервативов, разорванная так, будто её вскрывали зубами. Уже использованные валялись тут же — возле шести пустых бутылок из-под того же поганого пойла, что и названная выше.

Лидия стояла на коленях на краю кровати, насаженная до упора.

Член в заднице был толстый, не длинный, но широкий в корне, и она насаживалась на него так, как любила: медленно вниз, до шлепка яиц о промежность, потом вверх почти до головки и снова вниз, уже без паузы. Маленькая грудь дёргалась в такт, рот был занят.

Второй стоял у кровати, держал её за затылок и трахал в горло короткими толчками. Не до рвоты. Лидия сама пускала глубже, когда хотела, и сама отстранялась, когда надо было вдохнуть. Слюна свисала с подбородка.

Третий сидел сбоку на краю матраса и смотрел. Член в кулаке, уже красный. Он ждал очереди и комментировал вполголоса: «глубже её», «вот так», «жопа у суки что надо».

Лидия не отвечала. Рот же был занят.

Она сменила темп сама. Села ниже, крутанула бёдрами, но член не выскочил. Кольцо мышц держало его плотно, уже разработанное — не первым заходом этой ночи и не первым в её жизни.

— Ещё, — сказала она, вынув член изо рта на секунду. — Так и будете нежничать или уже трахните меня как следует?

Тот, что сбоку, не стал уточнять. Встал и пристроился рядом. Плюнул себе на пальцы, а потом сунул сразу два ей между ног. Киска была мокрая настолько, что пальцы вошли легко. Третий зашёл, едва-едва растянув стенки.

— Не скромничай, — сказала Лидия. — Смелее.

Парень сложил пальцы и начал входить медленно — фаланга за фалангой. Лидия зашипела, не отстранилась, опустила голову и снова взяла стоящий член в рот — уже глубже, сама себя трахая им до упора. Кулак тем временем прошёл до запястья.

— Я кажется влюбился, — гоготнул тот, что трахал Лидию в жопу. — Давайте дадим малышке то, чего она хочет.

Первый тут же схватил её за затылок и с силой начал ебать в рот. Член врезался в горло, чувствуя как оно сжимается вокруг ствола. Он с таким остервенением трахал Лидию, совершенно не обращая внимания на то, что она уже кашляет и задыхается.

Второй чуть приподнялся, чтобы стало удобнее долбить анус чертовки. Жопа у девчонки была на зависть многим — он вцепился короткими полными пальцами в мясистые ягодицы и старательно вбивал свой толстый член в кишку.

Третий не стал мешкать. Ощущение того, как стенки влагалища обхватили весь его кулак, сводило с ума. И парень слетел с катушек — одной рукой ухватившись за бедро Лидии, он стал буквально вить её кулаком в заднюю стенку матки, двигая рукой внутри девушки.

Живот у неё дёрнулся. Маленькая грудь качнулась. Она кончила не сразу: сначала замерла, вся, от выбритых висков до пяток, потом взорвалась.

Одновременно с этим, видя как струя из киски девушки ударила на запястье и полилась на простыню, парни начали кончать. Первый засадил член до максимума в горло и толчками заполнял его своей спермой. Лидия глотала, чтобы не задохнуться.

Второй спускал кончу в анал девчонки. Много кончи — такого кайфа он никогда не испытывал. Жена мало того, что не позволяла даже пальцем в жопу проникать, так и вообще давала раз в месяц, а то и меньше.

Лидия упала без сил, когда парни вышли из неё и ослабили хватку.

— Нормально, бля, — сказала она. — Ща... Накачу малость и продолжим.

Дверь открылась без стука.

Инира стояла в проёме в полном одеянии капитана. Волосы были убраны в тугой хвост. Глаза прошлись по комнате: трое голых мужиков, бутылки, Лидия вся в конче. Сперма красовалась на подбородке, на бёдрах, вытекала из пизды и из жопы на смятую простыню.

— Валите, — коротко бросила Инира троице.

— А может лучше ты присоединишься? — набрался смелости третий, разглядывая липкий от сока Лидии кулак.

— Я сейчас просто об изнасиловании заявлю и ты сам присоединишься в камере к тем, кто любит таких как ты.

Одевались мужики так быстро, как никогда в жизни своей не одевались. А вскоре сверкали пятками по коридору вдаль от номера.

— Старт был сорок минут назад, — сказала Инира, сделав робкий шаг к лежащей в сперме Лидии.

Та пожала плечами.

— Не могла упустить возможность. Такой трах не каждый день подворачивается.

— Вставай. Собирайся.

— Может искупаешь меня, капитан?

— Вытрись и идём. Душ примешь на борту.

— С тобой?

— Бегом!

Лидия не стала спорить. Встала и вытерлась полотенцем, натянула шорты на мокрые бёдра, надела топ.

Порт станции в этот час был даже слишком оживлённым. Грузчики тащили контейнеры с грузовых трюмов кораблей на склады. Капитаны ругались с интендантами. Экипажи спешили вкусить жизни перед тем, как их вновь поглотит пустота космоса.

«Писец» уже был готов ко взлёту. Обшивка дрожала мелкой дрожью предстартового контура. Сварные швы светились теплом. Трап был спущен. С мостика доносилась музыка — Паша нервничал.

Он сидел в кресле и, когда они вошли, не обернулся сразу.

— Наконец-то. Жива?

— Жива, — раздражённо бросила Инира.

— Не её знатно оттрахали, вот она и бесится, — парировала Лидия и поспешила в кресло механика, уворачиваясь от запущенного в неё планшета.

Шорты врезались в задницу. Сперма ещё чуть текла, и сидеть было мокро, но это её устраивало.

— Валим скорее, — сказала она. — Я хочу в душ сходить. Мы готовы?

Паша положил ладони на штурвал.

— Ну, мы-то были всё это время готовы, — сказал он уже без шутки. — Запускаю двигатели.

Якорь висел в ста астрономических единицах от местной звезды, далеко от всего, что можно назвать портом по-человечески. Два кольца. Внешнее — жилое, двенадцать километров в поперечнике, медленно вращалось, и по его ободу шли огни: доки, казармы, тонкая нитка окон. Внутреннее почти не читалось глазом. Тонкое, тёмное, оно дрожало, и пространство вокруг него рябило, как воздух над раскалённой плитой.

В центре была линза. Сквозь неё уже просвечивало пятно чужого света — размазанное, кривое, с крошечным вторым кольцом на той стороне. Тета Лебедя была там, за один переход вместо столетий.

«Писец» шёл на трети световой. Якорь рос, а звёзды вокруг него вытянулись. И они вошли. Не было хлопка. Вибрации не было. В один миг звёзды за кормой растянулись, побледнели и исчезли, а пятно впереди сжалось в синие точки — доплер. И вокруг развернулся цилиндр.

Стенки стояли в ста пятидесяти километрах. Текучее марево. По краю мигали красные буи. По оси, на всём протяжении, висела Струна: тоньше атома, но массой с небольшой спутник. К ней нельзя было приближаться ближе двадцати километров. «Писец» шёл строго посередине, и Паша старался даже не моргать.

— Сколько? — спросила Лидия.

— Двое суток с небольшим, — сказал Паша, не оборачиваясь.

— Я в душ, — сказала Лидия. — Потом спать. Я, кстати, «манчкин» купила. Можно сыграть будет.

Инира посмотрела на неё и только головой покачала.

Выход случился так же, как вход: без хлопка. Синие точки впереди вдруг стали звёздами нормального цвета, цилиндр сложился, и в стекле встала система.

Тета Лебедя. Жёлто-белая F3V, яркая, близкая по корабельным меркам и далёкая по человеческим. Красный карлик висел чуть в стороне. Ни станций. Ни коридорных огней. Паша сбросил скорость.

— Живы, — сказал он. — И никаких намёков...

— Это же хорошо, — Инира улыбнулась.

— Кэп, — Паша повернулся к ней, — когда у тебя в системе пропадают корабли с завидным постоянством, а сам переход оказывается надёжным...

— Проблема кроется в самой системе, — закончила за него Инира. — Двигаемся осторож...

Приёмник запищал так внезапно, что все трое вздрогнули.

— Это...? — капитан не верила своей догадке.

— Ага, — Лидия шмыгнула носом. — Сигнал бедствия Федерации.

— Не, — Паша нахмурился, — У Федерации по-другому звучит.

— А я и не говорила, что нынешней Федерации. Это ж как из учебников. Сигнал той самой Федерации.

Инира коснулась плеча пилота.

— Откуда он исходит? С планеты?

— Нет, — Паша указал на монитор. — Астероид, три часа хода в сторону.

Лидия посмотрела на датчик расхода топлива.

— Хрен с ним, — сказала она. — Не дотянем.

— Но сигнал, — Инира запротестовала. — Кто-то его послал столетия назад. Вам разве не интересно?

Паша покачал головой.

— Мне жить интересно. Очень интересно.

— Мы военные? — спросила Лидия. — Спасатели? Лично мне это и в хрен не упало.

Инира встала. Ростом она была ниже их обоих, и всё равно в эту минуту говорила как капитан.

— Мы единственные, кто это слышит. Если там кто-то живой — мы его спасём. Если там останки прошлого — я сниму запись, и университет хотя бы узнает, что произошло с тем, кто послал этот сигнал.

Паша вздохнул, положил руки обратно на штурвал и повёл.

Астероид каким-то мистическим не казался — обыкновенный булыжник размером с добрый спутник. На освещённой кромке лежали обломки.

Корабль. Вернее, то, что от него осталось после удара, который случился совсем не вчера: корпус вмят в реголит, корма оторвана, носовая часть ещё кое-как держала форму.

На борту был герб.

Федерация. Только не та, что сегодня ставит печати на их контрактах. А та, что существовала более трёхсот лет назад. Та, что вела Войну за Освобождение. Сириус и Эпсилон Эридана тогда сказали, что больше не колонии гадких капиталистов, и Федерация пошла их возвращать. Вернулась без флота. Сириус остался самостоятельной державой. Эридан последовал её примеру. А этот корабль как-то образом оказался здесь. В те годы, когда даже мечтать о путешествиях на такие расстояния считалось неприличным.

— Долго же он работает, — сказал Паша тихо. — Если, конечно, его кто-то не включил совсем недавно.

— Кто? Призраки прошлого? — Инира указала на чёрный провал, где мелькнула и погасла красная точка. — Вы это видели?

Лидия смотрела на датчики панели управления.

— Я вижу, что топлива с гулькин хрен.

— Садимся, — сказала Инира. — Я выйду.

— Ебанулась в край? — Лидия даже руками всплеснула.

— Я выйду.