Борька рысцой взлетел на четвёртый этаж, перепрыгивая по пути подряд через две-три ступеньки. Сегодня у них отменили целых два последних урока. Ужасно хотелось есть и ключ от квартиры он уже держал наготове.

Но в холодильнике его ожидало одно разочарование. Мать опять ничего не приготовила! Наверное, совсем нет денег. После того как полгода назад растворился их с Машкой отец, уехавший на заработки в Москву, остальные члены семьи начали материальные проблемы. Даже за художественную гимнастику сестры заплатить было нечем. Неизвестно что случилось со Степаном Петровичем. Может отца уже не было в живых, а может просто сбежал из семьи. Их отношения с матерью, Надеждой Петровной, последнее время, стали, мягко говоря, натянутыми. В воздухе пахло разводом и деньги от отца пришли всего два раза. Она, конечно, попыталась подать заявление на розыск, но в милиции, узнав, что мужчина уехал на заработки в столицу, её попросту отшили. Начинался 90-й год и страна как будто получила пробоину. Корабль быстро шёл ко дну.

Обнаружив в кухонном шкафчике съеденную наполовину пачку печенья, Борька заварил себе чаю и пообедал тем что было, лишь частично уняв голод.

Затем пошёл в спальню родителей, чтобы взять пылесос. Утром мать просила его убраться в квартире. Если не пропылесосит, она будет ругаться. Его рука только потянулась за пылесосом, как раздался звук открывающегося дверного замка.

Его мать пришла домой раньше обычного, и не одна.

— Давненько, Надя, я у вас в гостях не был! — произнес мужской голос.

— Проходи, снимай обувь вот там тапочки.

— Надежда, а может я не буду разуваться? Думаю, минут пятнадцать нам хватит.

— Не разувайся, – ответила мать холодным равнодушным голосом. Стало понятно, что гостю она не рада.

— Давай, пойдём туда, где ковёр, а то коленкам больно будет.

Каким коленкам? Причём здесь коленки?.. Теперь, Борька, точно узнал по голосу, что это бывший коллега отца по бедствующему ныне заводу, дядя Игорь. Ковёр у них был только в спальне и ему вдруг стало неуютно, от того, что сейчас сюда явится мать, с этим Игорем Петровичем. Этого здорового и грубого мужика Борис недолюбливал. Тот часто напивался, отпускал сальные шутки, и вообще вёл себя некрасиво. Борису, наверное, следовало сразу дать понять, что он дома.

Дурацкое решение пришло в голову мгновенно. Открыв дверь платного шкафа, парень втиснуться между развешенной одеждой. Внутри пахло шерстью и нафталином.

Совсем тихо он приоткрыл створку шкафа, и стал наблюдать, пока абсолютно не понимая, что случится дальше.

— Надежда, ты ничего не слышала? Как будто шорох какой в квартире был.

— Тебе, наверное, показалось. Борька в школе, только часа через два будет. Маша тоже. Борис, Маша! – позвала она на всякий случай.

– Видишь, нет никого.

– Наверное что-то у соседей.

Мужчина в обуви встал на ковер, а Борькина мать опустилась перед ним на колени.

– Блузку и лифчик сними! – командовал он.

– А это ещё зачем?

— Так кайфовее будет сверху на тебя смотреть. Снимай говорю, а то денег не получишь!

Надежда Петровна, опустив глаза и заметно краснея, начала расстёгивать пуговицы. Сняв блузку, она положила её на кровать и привычным движением, завела руки за спину расстегнув застёжки бюстгальтера, сняла с плеч бретельки. Кружевные чашечки медленно сползли и упали на ковёр, обнажив ещё не до конца опавшую грудь сорокалетней женщины, с большими коричневыми, теперь сморщенными от волнения сосками.

Борька в шкафу напряжённо замер, он ещё ни разу не видел мать голой. Что к чёрту творится?.. Он, конечно, понимал всё умом, но не мог поверить своим глазам.

– Давай расстёгивай мне ширинку!

Мать повиновалась. Вскоре штаны мужчины были спущены до колен. Из густого чёрного кустарника, виделись морщинистые яйца и свисал большой, медленно набирающий твёрдость член.

Мать, нерешительно потрогав мужское хозяйство рукой, оттянула кожу с головки. Затем наклонив голову, деликатно взяла её в рот.

– О-о! Молодец, Наденька, хапнула-таки вялого, как надо! Соси, соси, зайка, давай! Соси нежненько! – проговорил мужчина, блаженно поднимая подбородок к потолку.

Надежда Петровна начала старательно облизывать встающий член, периодически отправляя сизую головку в рот, а потом снова вынимала и щекотала кончиком языка бороздку снизу. Сразу было видно, что она умеет хорошо выполнять эту работу.

– Давай, сучка! Давай! Хорошо сосёшь! Правду твой Степан говорил.

— Что говорил?..

— Не отвлекайся. Заткнись и соси!

Постепенно, тело Игоря Петровича начало корёжить в сладких муках, которые ему доставляла Борькина мать.

— У-у-у! Сучка! Как же хорошо! Полегче давай... Полегче!

Потом Игорь начал подталкивать голову матери положив ладонь на её затылок. Через некоторое время он, с видимым удовольствием уже трахал её в рот, и, по-видимому, начал перебарщивать, как в порнофильмах.

– Игорь, не надо так со мной! — возмутилась Борькина мать, пытаясь отстраниться от его работающего как отбойный молоток члена.

— Как это не надо?.. Ты за деньги услугу оказываешь. Значит, надо как клиент хочет!

Схватив женщину за голову обеими руками, Игорь Петрович, начал ритмично засаживать свой здоровый половой орган ей в рот. Несколько раз Надежда Петровна давилась, и тогда они останавливались, давая ей продышаться.

Вскоре, стало ясно что мужчина почти готов кончить. И действительно, громко взвыв, он вытащил член изо рта Боркиной матери, и начал мощными плевками орошать её лицо белёсыми дорожками спермы. Семени, в больших яйцах, было на удивление много. Закончив, он с силой оттолкнул от себя женщину, которую только что обкончал, да так сильно, что Надежда Петровна ударилась попой на ковёр, а потом упала на спину, чуть не стукнувшись головой о пол.

– Хорошо, бля!! Очень хорошо! – прохрипел Игорь, – И часто ты Борису, такой праздник устраивала, пока у вас ещё всё нормально в семье было?..

– Не твоё дело! — огрызнулась поверженная женщина, — Ты знаешь, что ты мерзкая свинья Игорь!

– Ну не обижайся, Наденька, давай руку! Для нас, мужиков, сразу после того, как кончим, женщина, которую мы только что хотели, на время становятся противной. Иногда, так и хочется, ей пинка под зад дать! Муж тебе такого, конечно, не скажет, но многие просто к стенке отворачиваются и спят. Садись на кровать, поговорим.

— Ну что ещё тебе надо, Игорь? Я всё сделала, отсосала, как ты просил. Потом меня чуть не покалечил. Что ещё?!

– Молодец, Надя! — похвалил Игорь Петрович, её ещё раз. – Теперь ещё надо облизать хуй, чтобы я мог его в штаны положить. Подойдя вплотную сидящий на кровати женщине, он снова представил член к её рту.

Надежда Петровна, покорно придерживая обмякший кожаный хобот рукой, стала облизывать с головки остатки спермы.

– Теперь всё, забирай свои деньги, – сказал мужчина, протягивая её фиолетовую купюру, номиналом в 25 рублей.

Мать молча взяла бумажку, и сложив крепко сжала в ладони, как будто Игорь, мог отобрать её.

Борька, притаившийся в шкафу, и видевший абсолютно всё, дышал тяжело, испытывая жгучий коктейль странных чувств. С одной стороны, это была жалость к своей униженной матери, с другой сильное отвращение к ней же, а ещё сильное возбуждение, которое выражалось холодком в яичках, и вставшим членом.

– А откуда ты вообще знал, что мне такое за деньги предложить можно? Я что, такой блядью выгляжу? И ещё, что ты там про моего Степана говорил? – уже более спокойным голосом поинтересовалась Надежда Петровна.

– Тут всё просто. Во-первых, я знаю, что ты без мужа в бедственном положении, почти без денег. Назанимала у кого только можно и не можешь теперь отдать. Во-вторых, Степан хвастался что ты хорошо сосёшь. Между мужиками разговор был в бане: у кого жена как сосёт. Например, у Саньки Никифорова и Петьки Обухова жёны вообще не сосут. Как так можно?.. А некоторых надо просить или заставлять. А твой Стёпка тобою хвастался. Говорил, любишь ты это дело! Так почему мне не предложить, если его нет? Мне удовольствие, тебе деньги.

– Ах вот значит, как...

– Как есть. Конечно, не одна ты такая, что ждёт трамвая...

– Много таких как я?..

— Ты, Наденька, наивная! Мужики на районе, у которых деньги водятся, знают кто им может сладко отсосать. Хочешь нескольких женщин перечислю? Верка Гладышева, воспиталка из детского сада, популярностью пользуется. Смуглая такая, как цыганка, невысокая, с большими глазами. Ты её точно должна знать. Продавщица Марина, пышная блондинка, из продуктового на углу. Библиотекарша Анна Павловна. Знаешь её?..

– А эта как?.. Ей уже за 60...

– Возраст здесь большого значения не имеет. Сосать и семидесятилетняя может. Многие даже любят женщин постарше. Школьники, например, у которых родители побогаче, я знаю, к ней ходят. Она и чаем их в библиотеке напит, и про писателей с поэтами расскажет, и всё что надо, этим мальчикам, с ними сотворит. Говорят, она им скидку делает, и всего по пятёрочке берёт.

— Что ты такое говоришь, Игорь? Я тебе не верю! Байки тут рассказываешь, как будто все женщины в округе у чужих мужиков сосут! Как будто у нас полный город проституток. И меня, такой же, сделать хочешь?..

— В проститутка тебе, Надя, уже поздно, а вот в сосалки самое то! Женщина ты симпатичная, а это, знаешь ли, важно для возбуждения — какая баба, перед тобой на коленках стоит. Сосёшь тоже, очень неплохо! Но до идеала, нужно ещё тренироваться. Тут кстати, Сашка Черногривов тобою интересовался. Я ему сказал, куда и зачем иду. Он просил, если всё получится, словечко за него замолвить. Короче, он уже на стрёме сидит, и деньги в кошельке пересчитывает.

– Этот, худой заморыш прыщавый? Который ещё и заикается? Да я ему в жизни ничего делать не буду!

— Ну, да, у мужика проблемы с женщинами. Может всё-таки пожалеть его? Разве ещё двадцать пять рублей тебе не нужны? А ты вверх не смотри, когда сосать будешь. Хуй у него, кстати, большой. Я же говорил, мы всем коллективом в баню ходим. Ну так как, уважишь автоэлектрика?..

Борькина мать промолчала, и опустила голову.

– Он тебе позвонит сегодня, а ты уж сама решай. Хочешь соси, а хочешь пошли его.

– Я подумаю.

– Да ты не боись, Анечка! Мы из тебя скоро королеву района по отсосу сделаем. А если по-западному, минетом это называть, будешь известной минетчицей. Согласись, звучит совсем по-другому, солидно! Станешь богатая, и муж больше будет не нужен.

– Я не хочу я быть королевой района! – произнесла мать и вдруг заплакала, растирая слёзы по щекам.

– А если Степан мой вернётся, а тут мужики всякие названивают? А?..

— Да не вернётся твой Степан, не надейся! Он, говорят, с какой-то молдаванкой закрутил, она его своей молдавской мандой околдовала. С ней он в Молдавию уехал. Хочет там гражданство получить и на ней жениться. Мы тебе ничего не говорили, чтобы не расстраивать. Он тоже попросил, ничего не говорить...

– Господи, за что мне всё это?!

– Как есть, так говорю. Тебе сына с дочерью надо подымать. У Борьки выпускной в этом году, а тебе даже костюм ему не на что купить. Так что работку я тебе хорошую подогнал. Может за это, ты мне будешь за так всё делать будешь? Я бы, если честно, тебя трахнул бы, как следует. Раком бы поставил и отшлепал!

– Убирайся отсюда, подонок! Быстро!! – заорала мать.

– Ладно-ладно, я пойду! А то, ты, чего-то разнервничалась. Я ведь только добра тебе желаю, Надя!

– Вон пошел, сволочь!!

Когда дверь за мужчиной захлопнулась, а мать ушла мыться в душе, Борька потихоньку выскользнул из квартиры.

Он бродил по городу, наверное, часа три, а может и четыре, переваривал в голове увиденное. Знакомые парни угостили его пивом и стало легче. Вернулся домой, когда уже начало темнеть.

Матери дома ещё не было, и она пришла только через час, с полными сумками еды. На ногах у неё были новые зимние сапоги. Борька прикинул — столько еды, да ещё и сапоги за два отсоса не купишь. Значит мать его, пошла во все тяжкие и было ещё как минимум два клиента. А может и весь автосервис, владельцем которого теперь этот Игорь Петрович является, осчастливила?

– Боренька, Маша, идите на кухню сейчас ужинать будем! – позвала детей Надежда Петровна деланно весёлым голосом.

— Мама, а откуда столько всего? – спросил Борис из интереса услышать, как она соврёт.

— Нам премию на работе дали! Очень хорошую!

— А, понятно...

Борька то знал, какую премию ей дали и примерно, кто давал. Скоро будут и другие.

Когда надежда Петровна, захотела поцеловать сына, он вывернулся из её объятий. Зная, что в этих губах сегодня, побывало уже несколько членов. Вместо этого он спросил:

– Мам, я пойду ещё погуляю?

– Куда ты пойдёшь?.. Темно уже и снег кругом.

– Просто воздухом подышать хочу. Голова что-то болит. Я ненадолго, полчасика всего.

– Ну ладно, иди. Ты большой у меня уже совсем.

Выйдя из подъезда, Борька оказался в морозной свежести зимнего вечера. На небе сияли звёзды. Из окна на пятом этаже, раздавалась заводная мелодия из 80-х: “Пиколо, пиколо, пиколо, а-аморе! Амо-ре ми-ё!” итальянской группы “Рикки э Повери”. Навстречу ему шла симпатичная соседка Маргарита Анатольевна, тётя Рита, как она сама просила себя называть. Она в одиночку растила двух дочек. “Интересно, она тоже будет брать в рот, у первых попавшихся мужиков, если в семье будут проблемы с деньгами?”

Неожиданно, Борис осознал, что думает о всех женщинах совсем с другой, новой для него, взрослой точки зрения. Ведь, “даст-не даст”, это как раз взгляд на мир, взрослого самца. Куда, в рот или в пизду, уже второй вопрос. Посмотрев вслед Маргарите Анатольевне, он почувствовал, что член в его штанах зашевелился.