Аяне поправила белоснежный край своего медицинского халата, который плотно облегал ее молодую, еще совсем девичью фигуру. В свои двадцать два года она была воплощением скромности: темные, как ночь, густые волосы всегда были собраны в строгий хвост, глаза смотрели исподлобья, глубокие и печальные, а кожа имела благородный оливковый оттенок. Ее грудь третьего размера, которую она тщетно пыталась скрыть под форменной блузкой, всегда привлекала излишние взгляды, но сама Аяне казалась этим смущением вполне естественным.

Она больше всего на свете любила свою работу — медсестрой в городском госпитале. Помощь людям была ее призванием. Однако сегодня обстановка в отделении была странной. Заведующий отделением, доктор Аркадий Борисович, человек влиятельный в больнице, но сегодня явно перебрал с самого утра, а потому вел себя не вполне так, как подобает врачу.

Аяне зашла к нему в кабинет, чтобы сдать отчеты. В комнате было темно, шторы задернуты, а в воздухе витал тяжелый аромат дорогого табака и спиртного. За дубовым столом сидели двое мужчин: сам Аркадий Борисович и доктор Олег, хирург с железной репутацией и холодным, пронзительным взглядом. Между ними на столе лежали карты и несколько пачек денег.

– А, пришла, – прогудел завхоз, икнув и развалившись в своем кресле. В его глазах плясали искорки какого-то бессмысленного азарта. – Подойди-ка сюда, Аяне.

Девушка робко приблизилась, сжимая в руках документы.

– Что-то случилось, Аркадий Борисович?

– Случилось, милая. Мы тут с Олегом... играли в карты. К сожалению, в этот раз я проиграл тебя.

Олег, молчавший до этого, внимательно рассматривал ее, медленно, почти по-оценивающему, проходясь взглядом от ее тонких щиколоток, обтянутых белыми чулками, до пышного бюста, который вздымался под тканью халата от волнения.

– Ты теперь работаешь у меня, Аяне, – спокойно, но властно произнес хирург.

– Простите? – Аяне растерянно моргнула, губы ее дрогнули. – Я не понимаю - я же только устроилась.

– Что не понятного, – хохотнул Аркадий Борисович. – Не повезло в картишки - проиграл и деньги, теперь еще и тебя. Ты теперь должна «отработать» мой и свой долг. Иди к Олегу в ординаторскую - теперь ты работаешь в их отделении. А я пойду протрезветь.

Он встал, пошатываясь, и вышел из кабинета, оставив ее наедине с мужчиной, который смотрел на нее так, будто она была не столько коллегой, сколько ценным трофеем.

– Пойдем, – Олег поднялся, подошел к ней почти вплотную. От него пахло дорогим парфюмом и стерильностью операционной. – Я не привык ждать.

Аяне попыталась отступить, ее щеки вспыхнули.

– Доктор, я не могу... я же только устроилась. Я думала, что останусь в этом отделении. Я даже не знаю что мне там делать.

– Именно поэтому ты пойдешь со мной. Я тебе все расскажу, а еще и покажу. Твое дело маленькое - просто выполнять то, что я говорю и все.

Он повел ее в свое отделение и передал старшей медсестре. Аяне начала выполнять повседневные задания, но из-за неопытности не все получалось. Аяне устала, потому в конце дня не смогла поставить капельницу даже с третьей попытки.

– У тебя с какого места руки растут, криворукая! - старшая сестра не стала подбирать слова и грубо ругала новенькую. - Иди к Олегу Ефимовичу, он уже в курсе. Удивлюсь если после такого тебя не уволят или не переведут утки носить.

Аяне с понурой головой вошла в кабинет Олега.

– Ну что, Аяна или как там тебя... Косячим?

– Простите, я... - Девушка не знала, что ответить и просто стояла с понурой головой.

– А ведь я за тебя хлопотал. И что мне теперь с тобой делать?

– Только не увольняйте...

– Снимай халат, – приказал он, усаживаясь на край стола и расслабленно скрестив ноги.

Аяне замерла.

– Но...

– Ты хочешь решить проблему или будешь припираться?

Дрожащими пальцами она расстегнула верхнюю пуговицу блузки, затем вторую. Кожа на ее руках покрылась мурашками. Когда халат соскользнул с плеч, обнажив аккуратный белый лифчик, поддерживающий тяжелую, спелую грудь, Олег издал низкий, гортанный звук. Его глаза потемнели.

– Подойди ко мне, – прошептал он.

Девушка подошла, чувствуя себя абсолютно беззащитной. Олег протянул руку и обхватил ее бедро, притягивая к себе. Его пальцы впились в мягкое мясо, заставляя ее вздрогнуть.

– Знаешь, Аяне, у меня есть одна особенность, – он ввел пальцы в ее волосы, заставляя ее закинуть голову назад и открыть шею. – Ты же кажется армянка? Люблю как быстро вы возбуждаетесь.

Его губы коснулись ее уха, горячее дыхание обжгло кожу. Аяне зажмурилась, чувствуя, как ее охватывает паника, смешанная с возбуждением.

Поцелуй был жадным, властным. Он прижимал ее к себе, чувствуя, как ее грудь прижимается к его рубашке. В другом конце комнаты лежал его белый халат, а теперь он разпоясывал ее.

– Ты такая хрупкая, такая маленькая, – шептал он ей в губы, пока его руки исследовали ее фигуру. – Но в тебе столько огня, который ты пытаешься спрятать.

Он поднял ее на стол, раздвигая ее колени. Аяне всхлипнула, чувствуя, как его пальцы скользят под ее юбку, забираясь под тончайшие кружева белья. Олег медленно стянул с нее трусики, обнажая ее чистоту и ее страх.

– Ты что пытаешься меня соблазнить, чтобы я забыл твой проступок?

Девушка пытался что-то сказать, но ее голос сорвался.

– Я ведь еще не замужем, потому еще девственница, - наконец призналась она. - Если бы не это, то была бы согласна.

– А в жопу ты не пробовала?– он усмехнулся, глядя ей в глаза.

Он увидел, как ее зрачки расширились, как она тяжело дышит, стараясь не скрыть своего возбуждения. Его рука скользнула вниз, исследуя ее плоть. Она была влажной и горячей, готовая принять его.

– В... - девушка осеклась от такого вульгарного слова. - Нет, не пробовала.

– В жопу, Аяне, тут нечего стесняться. Тем более уверен - тебе это понравится.

– Нет, я... это нехорошо. Так нельзя.

– Ну почему же нельзя если ты такая мокрая, - Олег массировал ее киску, которая предательски возбудилась. - И целку свою сохранишь - соглашайся.

Аяне почувствовала, что ей дают право выбора и от ее решения будет зависеть все дальше. Она подумала несколько секунд и у нее пронеслась целая вереница мыслей в голове. Таких противоречивых, таких разных. Но когда вереница пронеслась, то в душе осталось только одно решение. Молодая армянка молча кивнула.

– Вот и молодец, вот и умница, – он резко развернул ее лицом к столу.

Аяне почувствовала холодную поверхность поверхности под грудью и животом. Ее юбка была задрана, бедра разведены. Она сжалась, стараясь закрыться, но Олег был непреклонен. Он прижал ее к столу своим телом, чувствуя, какой жар исходит от ее кожи.

– Расслабься, маленькая. Если ты зажмешься — будет больно, а если доверишься мне — ты узнаешь, что значит истинное удовольствие.

Он достал из кармана халата тюбик с лубрикантом (врачебная привычка), даже тут проявив профессионализм. Теплый гель коснулся ее самого сокровенного места, и Аяне непроизвольно выдохнула.

– Сейчас будет немного странно. Но ты потерпи.

Олег пристроился сзади, прижимаясь к ней всем телом. Она чувствовала его твердый, горячий член, который упирался ей в ягодицы. Аяне задрожала.

– Пожалуйста, нежнее...

– Ш-ш-ш.

Одним плавным, но мощным движением он вонзился в нее. Аяне вскрикнула, вцепившись пальцами в край деревянного стола. Резкая, колющая боль пронзила ее, заставив тело выгнуться.

– Хм... какая тесная, – выдохнул Олег, замирая внутри нее. – Ты действительно никогда не давала в жопу.

– Мне больно... – жалобно прошептала она, сжимая зубы.

– Это пройдет. Просто дыши. Посмотри вниз, на свои руки. Видишь, как они дрожат? Это не только от боли, Аяне, это от предвкушения.

Он начал медленно двигаться. С каждым толчком боль сменялась странным давлением, которое заполняло ее изнутри, заставляя забыть обо всём на свете. Он входил в нее глубоко, чувствуя, как ее плоть нехотя, но всё же, начинает обнимать его член.

– Ох... – Аяне всхлипнула, прикусив губу.

– Тебе нравится? – Олег ускорил темп.

Теперь его движения стали более жесткими, ритмичными. Он вколачивался в нее, не оставляя места для сомнений. Аяне ощущала, как внутри нее всё плавится. Её грудь, прижатая к поверхности стола, сжималась и разжималась, а кончики сосков стали болезненно чувствительными.

– Пожалуйста, быстрее...

– Так хочешь? – Олег схватил ее за волосы, заставляя ее запрокинуть голову. – Ты хочешь, чтобы я взял тебя по-настоящему?

Он толкнул ее еще сильнее вперед, вбивая себя в нее до самого основания. Аяне почувствовала, как по телу прошла искра. Боль разрезала ее, но постепенно ее начало затмевать жаром, который разливался по бедрам. Она наконец почувствовала себя желанной самкой, а член в ней давал ей ощущение самца, который пришел взять свое по праву. И оказывается она была рада дать это

– Да! – вскрикнула она, выгибая спину. — Еще!

Олег перехватил ее за бедра, поднимая ее выше, чтобы лучше чувствовать каждое движение. Теперь он был вне себя от страсти. Его рывки стали яростными, животным. Каждое его движение эхом отзывалось в ее животе, в каждой клетке ее тела.

– Какая же у тебя попка, Аяне, – рычал он, тяжело дыша ей в ухо.

Она чувствовала, как внутри нее что-то надламывается, как плотины, сдерживавшие ее скромность и робость, рушатся. Аяне больше не пыталась скрыть свои стоны; она громко, почти в голос, выводила звуки наслаждения, которые никогда раньше не слышала от самой себя.

Она задыхалась, ее кожа покрылась каплями пота, а в голове спутались мысли. Единственным, что имело значение, были толчки Олега, его горячее тело и то, как он заполнял ее, властно и бескомпромиссно. Ее плоть всегда такая аккуратная теперь выглядела как зияющая рана, в которой снует мужской член, но именно в этом месте начало зарождаться бесконечно приятное чувство заполненности.

– Да... Только не останавливайся! – выдохнула она, закрывая глаза.

Он ускорился, чувствуя, как ее мышцы судорожно сжимаются вокруг него.

– Почти... только еще немного...

Аяне почувствовала, как внутри нее нарастает волна, мощная, неумолимая. Это было совсем не похоже на то, что она испытывала раньше. Это был взрыв, который разнес в щепки всю её осторожность.

Когда она достигла пика, она впилась ногтями в стол, содрогаясь в конвульсиях. Ее тело забилось, она закричала, отдаваясь этому чувству полностью — и в этот же миг Олег сдавленным рыком выплеснул всю свою страсть в нее, прижимая ее к себе так крепко, будто хотел стать с ней единым целым.

Они замерли, тяжело дыша. В ординаторской повисла тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием.

Постепенно Олег начал отстраняться. Он бережно помог ей подняться, подал ее одежду. Аяне, смущенная и красная, дрожащими руками начала одеваться.

– Прости, если я был слишком резок, – сказал Олег, возвращаясь к своему обычному, сдержанному тону, но в его глазах всё еще тлел огонь.

Аяне, застегивая блузку, посмотрела на него. Впервые она не отвела взгляд.

– Все в порядке... – она растерянно улыбнулась. – Я сама не думала, что все будет так.

Олег усмехнулся, в его взгляде появилось одобрение.

– Иди работать, Аяне. И помни - я за тебя поручился, так что теперь ты должна соотствовать.

Когда она вышла из кабинета и пошла по коридору, Аяне чувствовала странную лёгкость и силу. Она больше не была той застенчивой девочкой, которая пришла в больницу пару дней назад. Теперь она была любимицей начальника и была уверена, что он сможет решить любые ее проблемы.

Перевод в отделение к Олегу стал для Аяне новым этапом карьеры и жизни. Теперь она ежедневно видела его строгое, сосредоточенное лицо, слышала его резкий, но властный голос, отдающий распоряжения. Отношения между ними стали иными: былалым робостью сменилось молчаливое взаимопонимание. Олег больше не приказывал ей заходить в ординаторскую, но каждый раз, когда их взгляды пересекались, в воздухе вспыхивало то же самое напряжение, что и в тот день на столе.

Аяне стала увереннее в себе. Она больше не пыталась скрыть свою грудь или испуганно опускать глаза; теперь она знала свою цену. И всё же финансовые трудности оставались. Зарплаты медсестры едва хватало на аренду комнаты и продукты, а долги семьи в Армении требовали постоянных переводов.

Вечер в отделении тянулся медленно. Большинство пациентов спали или смотрели телевизор. Аяне обходила палаты, проверяя капельницы и заполняя медицинские карты. Осталась последняя палата, где лежал господин Марк — пожилой, но всё еще крепкий мужчина с пронзительными глазами и циничной ухмылкой. Он попал сюда с сердечной недостаточностью, но за месяц пребывания в стационаре успел стать душой отделения, развлекая персонал своими колкими шутками.

Когда Аяне вошла в палату, Марк полусидел на кровати, опираясь на подушки. Он смерил ее долгим, открытым взглядом, в котором читался неприкрытый интерес.

– Опять ты, моя маленькая медсестра, – прохрипел он, улыбаясь.

– Вам нужно принять ваши лекарства, господин Марк, – Аяне привычно достала стакан с водой и таблетки.

Господин Марк взял таблетки, но медленно, не сводя с нее глаз. Его взгляд задерживался на ее бедрах, на изгибе талии. Аяне чувствовала это, и, вопреки обыкновению, не смущалась, а лишь слегка улыбнулась в ответ.

– Знаешь, девочка, ты слишком хороша для этого места. Тебе бы в кино или в модельное агентство, а не здесь, измеряя давление старикам.

– Мне нравится помогать людям, – тихо ответила она, собираясь уйти.

– Послушай, – Марк внезапно стал серьезным, в его голосе зазвучали металлические нотки. – Я тут подумал... Мне так скучно. Врачи не пускают меня даже в курилку. А ты... ты такая красивая, даже смотреть на тебя одно удовольствие.

– Можете смотреть раз вам так нравится пока делаю вам процедуры.

– А если мне этого мало?

Аяне недоуменно подняла брови.

– Что вы имеете в виду?

– Давай заключим сделку, – Марк с трудом засунул руку в карман своего байкового халата и достал оттуда смятую купюру в двадцать долларов. – Дам тебе двадцать баксов прямо сейчас, если ты... ну, скажем так, окажешь мне одну услугу.

– В палаты нельзя спиртное, тем более с вашим диагнозом.

– Да я не по этому делу. Алкоголь меня особо не прельщает. Я больше по шлю... - Марк во время осекся. - По девушкам.

Аяне застыла, её лицо залил густой румянец. Она услышала в его словах явный сексуальный подтекст, и предложение было слишком прямолинейным.

– Что вы себе позволяете! – возмущенно воскликнула она, отступая на шаг. – Я ваша медсестра. Это... это абсолютно неприлично. Я здесь, чтобы лечить вас, а не...

– Так а чем это помешает лечению? – усмехнулся Марк, ничуть не смутившись. – Наоборот, если порадуешь, что глядишь и на поправку пойду Ты же видишь, я одинок. А ты молода, красива и, кажется, тебе очень нужны деньги. Не делай вид, что ты святая.

Аяне сжала кулаки, чувствуя, как глухонько застучало в висках. Она развернулась и стремительно вышла из палаты, хлопнув дверью. Её трясло от негодования на этого мерзкого мужика с его грязными намеками. Она шла по длинному коридору, сжимая в руках планшет с разбитым экраном, который она все не могла починить. Она решила ждать зарплаты, но до нее было еще две недели.

«Как он может? – думала она. – Я ведь так помогаю ему, забочусь о нем... А он предлагает такие пошлости?» Но в то же время она посмотрела на треснутый планшет и вспомнила письмо из дома.

Прошел час. Аяне снова оказалась перед дверью палаты Марка. Она сглотнула, выдохнула, расправила плечи и толчком открыла дверь.

Марк сидел в той же позе, ожидая её. Его глаза блеснули, когда он увидел её решительное лицо.

– Не долго же ты ломалась, – сказал он, приподнимая бровь.

– Я еще не сказала "да", – Аяне быстро подошла к нему. – Мне надо как минимум 30.

– Не многовато ли на себя берешь? – проворчал Марк, усаживаясь удобнее. Он дал бы и больше, но он уловил отчаяние в голосе Аяне.

– Нет, не много, – по реакции мужика она поняла, что он готов подняться до 30, если убедить его. - Зато я могу дать, - девушка замялась, - не по-обычному, а сзади.

– Как?

– Ну в смысле когда вы сзади...

– А, в жопу что ли? - Марк старался сохранить не возмутимый вид, ведь они еще не закончили торговаться.

– Эмм... - Аяне все еще стеснялась сказать это вслух. - Да, так. Что скажете?

Мужчина посмотрел на ее попку, которая даже в халатике выглядела отлично и не мог поверить своему счастью.

– Ладно, тридцать. Только давай, чтобы без вот этого "ой болит", "давай немного помягче".

Аяне кивнула. Чувствуя, как сердце бьется в самом горле, сначала заблокировала дверь комнаты, чтобы никто не зашел. Затем она медленно стянула с себя белый халат, оставаясь в одной короткой блузке и облегающих брюках.

– Сними штаны, – тихо сказал Марк.

Аяне повиновалась. Она чувствовала себя странно, почти нагой в этой стерильной палате, среди медицинской аппаратуры. Она залезла на высокую кровать к нему, оказавшись совсем близко. Марк не стал терять времени; он грубо сгреб её за бедра и развернул спиной к себе. Лн с жадностью приник к её ягодицам, обхватывая их грубыми, мозолистыми пальцами. Аяне вздрогнула, когда его пальцы начали массировать её плоть, разминая нежный анус.

– Какая ты упругая, – прохрипел он.

Его рука скользнула вперед, раздвигая её ягодицы, обнажая самое сокровенное. Аяне зажмурилась, чувствуя холодный воздух палаты на своей коже. Марк плюнул ей на сфинктер и немного растер. Еще секунда и его два пальца прикоснулись к ее смазанному анальному входу. Марк задвигал ими и молодая армянка вскрикнула, вцепившись в простынь. Это было резкое, неожиданное вторжение, которое заставило её напрячься.

– Тсс, расслабься, милая, – прошептал он, продолжая массировать ее клитор своими пальцами. - Ты что никогда раньше в жопу не давала?

– Эмм... – девушка замялась. - Только один раз.

– Это преступление не радовать мужиков такой попкой, – Марк улыбался явно довольный, что ему досталась такая недотрога.

Он уже активно и уверенно двигал в ней пальцами, постепенно привыкая к её узкому телу. Аяне чувствовала, как внутри неё что-то начинает откликаться на эти движения. Смущение постепенно снова сменялось, тягучим возбуждением. Когда он решал, что время пришло, то быстро расстегнул свои брюки, высвобождая горячий, возбужденный член.

Он прижался к ней сзади, тяжело дыша в её шею. Его дыхание было горячим и пахло табаком.

– Я возьму тебя прямо сейчас, – предупредил он, и в этот же миг резко, одним движением, вошел в неё.

Аяне выгнулась, почувствовав, как он заполняет её до предела. Это было не то, что с Олегом; Марк был грубее, его движения были короткими и яростными. Он вколачивался в неё, заставляя её тело содрогаться от каждого толчка.

– Ох... – выдохнула она, ощутила, как всё вокруг становится размытым.

Она чувствовала, как его тело прижимается к её спине, как его руки сжимают её грудь, сжимая податливую плоть. Марк двигался ритмично, с каждым разом всё глубже и сильнее. Аяне впилась пальцами в подушки, её ноги подкашивались, а дыхание прерывалось.

– Давай, малышка, расслабь жопу – рычал он, прибавляя скорость. – Принимай меня.

Она чувствовала, как внутри всё сжимается, превращаясь в один вихрь чувств. Возбуждение нарастало, охватывая каждую клеточку её тела. Она уже не думала о том, что это всего лишь сделка — теперь это было всё, что имело значение.

– Ааа... – всхлипнула она, чувствуя, как стены палаты начинают вращаться.

Марк издал громкий, торжествующий рык, в последний раз с силой толкнулся в неё и замер. Она почувствовала, как внутри неё разливается горячая жидкость, которая заставила её содрогнуться в финальном спазме.

– О боже... – выдохнул он, тяжело дыша, всё еще находясь внутри неё.

Аяне лежала, уткнувшись лицом в подушку, пытаясь прийти в себя. Она чувствовала себя опустошенной, но странно счастливой. Наконец она почувствовала, что он выходит из неё.

Марк сел, потирая подбородок и глядя на неё с удовлетворением. Аяне быстро поднялась, лихорадочно собирая свою одежду с пола. Она чувствовала себя смущенной, её кожа всё еще горела от его прикосновений.

– Спасибо, – тихо сказала она, застегиваясь.

Марк потянулся к тумбочке, на которой лежала пачка купюр. Он перебрал сотенные стараясь найти самый мелкий номинал в который он оценил медсестру.

– Вот, возьми, – он протянул ей несколько купюр.

Аяне взяла их, пересчитывая. В её руках лежало всего десять долларов.

– Где остальное? – её голос прозвучал резко: она была расстроена.

Марк пожал плечами, но в его глазах вспыхивал смех. – Завтра придешь - дам остальное.

Аяне смерила его взглядом. Её губы сжались в тонкую линию, а сердце забилось быстрее. Она не ожидала, что он обманет её.

– Завтра? Мы так не договаривались!

– Мы как раз не говорили за сколько раз я тебе дам 30, - он кажется получал удовольствие от унижения девушки.

– Это было на один раз, я ведь не шлюха какая-то!

– "Не шлюха" обижается, что ей мало заплатили? - Марк едва сдержался чтобы не рассмеяться.

Аяне молча спрятала деньги в карман халата. Она посмотрела на свои руки — они всё еще дрожали. В палате повисла тишина, прерываемая лишь мерным тиканьем часов.

– Завтра придешь, отработаешь все как надо и получишь свое, – не терпя возражений сказал Марк. – Ты ведь и сама кончила. Разве нет?

Аяне не ответила. Она просто поднялась с кровати, развернулась и вышла из палаты, плотно закрыв за собой дверь. Только когда она оказалась в пустом коридоре, она осознала, что ей не обидно.

В ней бушевала новая, неведомая до этого сила. Она вдруг поняла, что этот старый, циничный человек сделал с ней то, чего не удавалось никому из её сверстников. Он заставил её почувствовать себя женщиной, а не ребенком, который боится смотреть в глаза мужчинам.

Когда она проходила мимо ординаторской, дверь распахнулась, и из неё вышел Олег. Он остановился, внимательно глядя на неё.

– Где тебя носило? – спросил хирург, прищурив глаза.

Аяне замерла, глядя на него. Она увидела, как он пробежал взглядом по её волосам, которые слегка растрепались, по её лицу, по красным щекам.

– Была с пациентом, – коротко ответила она, стараясь идти ровно.

Олег усмехнулся. – С каким? С Марком?

Аяне смутилась, но не отвела взгляд.

– Да, с Марком.

Олег ничего не сказал. Он просто молча смотрел на неё, в его взгляде читалось понимание. Аяне почувствовала, как между ними опять возникла та невидимая нить, которая связывала их с того самого момента, когда он впервые забрал её в своём распоряжении.

– Ты стала смелее, Аяне, – сказал он, отходя в сторону, чтобы дать ей пройти.

– Жизнь заставляет быть смелой, доктор, – тихо ответила она, мимоходом задев его своим плечом.

Она шла дальше по коридору, чувствуя на себе его взгляд. Теперь она не боялась его. Внутри неё что-то изменилось — она больше не хотела прятаться за белым халатом.

Вечером, когда её смена закончилась, Аяне долго сидела в раздевалке, глядя на своё отражение в зеркале. Она увидела другую девушку — с блеском в глазах, с гордой осанкой, с губами, которые уже не дрожали от страха.

Она вспомнила про десять баксов, которые лежали в её кармане. Эта небольшая купюра, которые стала для неё символом её взросления.

Когда она вышла из госпиталя, начался дождь. Аяне раскрыла зонт и пошла по темным улицам города, чувствуя, как капли воды заливаются в ее босоножки. "Хорошо бы новые купить. Надеюсь Олег не выпишется совсем скоро?"