ОБЫЧНАЯ ИСТОРИЯ / A Boilerplate Rendering Ch. 01 ©TheUnoriginalist

Опубликовано на сайте LE в разделе Loving Wives 20.02.2014

Несколько важных моментов:

1. Это то, что оправдывает мое имя (Unoriginalist – англ.- Неоригинальный).

Я больше полагаюсь на свою работоспособность и знания, когда дело касается моих писательских способностей, и осознаю недостаток своего таланта в отсутствии у меня возможности придумывать оригинальные или креативные сюжетные линии. Я просто сижу, и сижу, и сижу, . .. и ничего особенного не происходит.

Так что я надеюсь, что, несмотря на личные проблемы, просто приступая к написанию, мой "писательский нюх" начнет проявляться.

Первоначальная предпосылка этой истории уже неоднократно повторялась. Я понимаю это. Несколько строк могут даже дословно совпадать с другими источниками. Но надеюсь, что, добавив несколько фрагментов из произведений других авторов и попытавшись проследить за тем, как герои проходят через то, что кажется им естественным процессом принятия решений, я смогу сделать это достаточно увлекательным. И, в конечном счете, я надеюсь, что упражнения, подобные этому, помогут мне развить способность делать что-то уникальное.

2. Это не история BTB (Burn this bitch, англ.- сжечь эту суку). .. но я расскажу вам, как вы можете это изменить.

Меня нисколько не интересует сочинение рассказов как метод создания архетипического героя, на место которого читатели могли бы поставить себя, чтобы какое-то время полетать в моих "потрясающих штанах". В комиксах это хорошо получается. То же самое происходит с фильмами и, я полагаю, с видеоиграми. Истории существуют для изучения персонажей, идей или эмоциональных путешествий. Цель этих путешествий не в том, чтобы дать вам тот финал, который вы хотели бы для себя, а в том, чтобы исследовать на чисто человеческом уровне, на что может быть похож такой опыт в любых ситуациях, для любого количества людей.

Ладно, таково мое мнение. Не совпадает с вашим? Хорошо. Я намеренно оставил первую главу отдельно, потому что она немного более двусмысленна с точки зрения того, что планируется дальше и как это произойдет. Таким образом, любой желающий может взять за основу это начало (первую главу) и написать собственное окончание.

Так что, пожалуйста, может ли кто-то другой... не знаю... закончить эту чертову историю? Хотя основная идея этой истории, - стара как мир и высказывалась ранее, она, безусловно, менее изучена, чем многие другие архетипы LW. Я специально ухватился за нее, потому что мне, как читателю, хотелось бы, чтобы она была более изучена. Если вы хотите придумать свою собственную альтернативную концовку, можете "сходить с ума".

Глава 1

Она едва взглянула в мою сторону, когда, суетясь, входила на кухню. Даже простой кивок головы или знакомая улыбка были бы кстати. Но она просто поправила платье, тревожно оглянулась через плечо и сказала: - Не забудь, я сегодня гуляю с девочками. У меня есть сотовый, если что-то срочное, но не звони без крайней необходимости.

Я внимательно посмотрел на нее, прежде чем ответить. Немного удивился, как она могла даже ожидать, что я поверю, что ее обтягивающее маленькое черное платье, которое было на ней, предназначалось для "девочек". Или ее макияж. Или духи. Неужели она ожидала, что я поверю в то, что ее "девочкам" понравится видеть другую "девочку", так сказать, выставленной напоказ, какой она и была сейчас?

Мне следовало бы обидеться, что она так плохо обо мне думает. Или даже я должен был бы прийти в ярость от того, что она просто допускала такую возможность.

Но я и злился особо, потому что знал, что сам заслужил это.

В конце концов, ей удавалось держать меня в неведении о своих других отношениях гораздо дольше, чем следовало. Я был худшим из дураков: из тех, кто доверяет кому-то. Из тех, кто впускает кого-то в свою жизнь. Из тех, кто ставит на кон свою жизнь.

Итак...Ошибка совершена, ошибка осознана, а теперь... ошибка должна быть исправлена.

— Прежде чем ты уйдешь, - наконец сказал я, - мне нужно, чтобы ты присела на минутку, чтобы мы могли кое-что обсудить.

Она даже не оборачиваясь... издала нетерпеливое "пыхтение", роясь в сумочке, и сказала: - Прости, дорогой, но мне действительно пора идти. Я и так опаздываю.

Я взял себя в руки, ожидая вспышки своей вспышки, и крепче сжал бутылку с пивом, но ничего не произошло. Не было ни гнева, ни ярости, ни обиды. В последнее время это безразличное пренебрежение было слишком типичным ее поведением. Она отвергала меня. Она отвергала детей. И она отвергла саму себя бывшую. И уже. ..мы все к этому привыкли.

Но все же - нет. Пришло время действовать. Я бросил ключи, которые она искала, на стол.

— Я понимаю твою спешку, - отрезал я, - видит Бог, я понимаю. Но если ты пойдешь куда-нибудь и проведешь еще один вечер, трахаясь с Карлом Дженсеном, не поговорив со мной, то я рекомендую тебе никогда больше сюда не возвращаться.

Она застыла в такой позе, все еще держа руку в сумочке, и ничего не говорила.

Наконец, справилась с собой и ее голос прозвучал тихо и недоверчиво: - Что ты сказал?

— Это займет у тебя не больше минуты, - сказал я. – Садись рядом, и давай поговорим.

Она помедлила еще минуту, не оборачиваясь и не реагируя на мое предложение. Но, в то же время сжимала сумочку так, словно это могло спасти ей жизнь. Этого не произошло.

Наконец, ее плечи поникли, руки опустились, и она повернулась. Она выглядела виноватой во всем, кроме своих глаз. Они метались, как зверь в капкане, раненый и потерявший надежду. Шаркая ногами, она наполовину села, наполовину рухнула в кресло напротив меня. В мою сторону было брошено несколько быстрых взглядов, много молчаливых поисков информации, но ничего такого, что привлекло бы мое внимание.

— Джон, - сказала она наконец, - мне... мне так жаль. Ее голос был почти шепотом. Христос. Надеялась ли она одержать победу за счет чего-то столь незначительного, как раскаяние? Насколько ленивой ты можешь быть?

— Жаль чего? - спросил я с притворным удивлением. - Не могу дождаться, чтобы услышать, что же такого ты натворила, что считаешь, может исправить твое извинение?

Она прикусила губу. Опустив взгляд на стол, она провела пальцем по поверхности, прослеживая узоры на дереве: - Я не думаю, что от этого станет лучше. Я... знаю, какой беспорядок я внесла в нашу жизнь, даже если ты в это и не веришь. Но, несмотря на это, я сожалею о случившемся.

Ну вот и оно. Я улыбнулся. Спокойствие, только спокойствие. Первый шаг уже сделан.

— Спасибо, что проявляешь достаточно уважения, и хотя бы не лжешь мне об этом в лицо, - честно сказал я. - Не то чтобы это имело значение. Никакая ложь не спасла бы тебя от правды о том, что я знаю. Но это заставляет меня думать, что, возможно, я сделал правильный выбор, не уходя сразу.

Она слегка побледнела: - Не уходя? Я... я не хочу, чтобы ты уходил, - прошептала она. - Я не люблю его, Джон. Честно говоря, я не понимаю. Я просто...

Я поднял руку, призывая к молчанию. Осознав свое движение, готовое к действию, я почувствовал нарастание искушения у меня в груди.

Не бей ее, что бы она ни делала.

Это было бы так просто, так мгновенно.

Потому что, если начнешь, то можешь никогда не остановиться.

— Я понимаю, что ты "не понимаешь", - я старался выделить эту фразу, чтобы показать ей, как много для меня значит эти слова. - Или, по крайней мере, я знаю, ты думаешь, что не понимаешь. В любом случае, я уже слышал все твои оправдания.

— Слышал? - нахмурилась она. - Что ты имеешь в виду?

Ну, ты и тупая сука.

Стоп, все идет по плану. Не обращай внимания, помни, что поставлено на карту. У тебя все очень хорошо получается. Не разрушай это сейчас.

— Это просто, - пожал я плечами. - Я слышал их, когда ты сама говорила это ему.

Она побледнела еще больше, и если это было возможно, - стала еще меньше в своем кресле: - Ты... ты слышал нас?

Я просто уставился на нее, сохраняя непроницаемое выражение лица, и она отвела взгляд. Ее глаза были влажными. Блестящими, я полагаю, самое подходящее слово.

Она глубоко вздохнула: - Что ты собираешься делать? Я знаю, возможно, сейчас тебе не кажется, что я люблю тебя, но это действительно так. И я не хочу терять то, что у нас есть. Если ты уйдешь, это убьет меня.

Я кивнул: - Думаю, что да. Как я уже сказал, я слышал, как ты все это ему объясняла. Мне не нужно повторять.

— Знаешь, я мог бы и сам убить тебя. В любом из тысячи случаев я мог бы протянуть руку помощи и закончить твою историю за тебя. Но не стану. Подумай об этом... о том, что это значит.

Наклонившись, я протянул руку и поднял тяжелый конверт. Наблюдая за ее реакцией, я уронил его на стол. Это был распухший конверт, готовый вот-вот лопнуть. Я провел рукой по линии склеивания и похлопал по конверту для пущей убедительности: - Здесь все, что я знаю о твоем романе.

Она шумно вдохнула и уставилась на конверт, широко раскрыв глаза. Я обдумывал возможные последствия в течение одной долгой, холодной и угрожающей минуты: - Можешь просмотреть его позже. Я не собираюсь ничего скрывать и постараюсь говорить об этом как можно прямолинейнее.

Я сделал паузу, чтобы коснуться глаз большим и указательным пальцами. Хорошо. Глубокий вдох. Теперь самое сложное.

Она смотрела на конверт так, словно это была ядовитая змея: - Он такой толстый, - прошептала она.

Я кивнул и снова похлопал по нему, наслаждаясь звуком моей огромной коллекции. - Как только я стал достаточно подозрительным, чтобы заняться этим, собрать информацию стало пугающе легко. Ты действительно больше не очень старалась это скрывать, не так ли?

— Я думала, ты просто доверяешь мне. Полагала, что так я буду в безопасности.

— Да. Так было. Но так больше не будет никогда.

Она быстро кивнула: - В этом нет необходимости. Прости, Джон. Пожалуйста, дай мне шанс загладить свою вину. Если ты согласишься остаться, я...

— Я уже сказал тебе, - глухо сказал я, - что собираюсь остаться. И я также не собираюсь проходить через процесс тщетных попыток выгнать тебя. Я прекрасно понимаю, как далеко это меня заведет. Нет... Если кто-то и подаст на развод, то это будешь ты сама.

Я проигнорировал удивленное выражение ее лица, тщательно подбирая слова и пытаясь отделить сообщение от реальности.

Правда заключалась в том, что мне потребовался всего один оплачиваемый час общения с адвокатом, целый день поисков в Интернете и недели последующих душевных поисков, чтобы понять, что я чувствую, что мне осталось защищать в своей жизни и что мне нужно будет делать, чтобы выжить.

Сегодняшняя ночь была только первой фазой.

Я сглотнул и продолжил: - Однако, мое пребывание здесь зависит от одного обстоятельства, - теперь я говорил голосом менеджера. Точно. Рублено. Определенно, - Я много думал об этом, и, хотя для меня очевидно, что у тебя, вероятно, еще осталась какая-то любовь ко мне, и я сам не могу просто взять и отказаться от любви к тебе. Но вероятность того, что все останется так как было, теперь полностью исключена.

Она нахмурилась и открыла рот, чтобы ответить, но я поднял руку.

— Твои действия, как по поводу того, как ты ввязалась в этот. .. в это дело.., так и по тому, как ты сейчас себя ведешь, дают мне понять, что я не в состоянии сделать для тебя то, что в настоящее время делает для тебя мой бывший друг. И это тоже твои слова. Ты говорила ему, что у тебя есть лучшее из обоих миров...со мной у тебя есть любовь, забота и семья. С ним у тебя есть тот, кто... "выворачивает тебя наизнанку", - так, кажется, ты это говорила, - я скорчил гримасу. - "С вами обоими я получаю привязанность и внимание. Так что, я рада, что трахнула тебя".

Она вздрогнула, услышав, как я повторяю ее собственные слова: - Мне так жаль, что я наговорила такого. Но это неправда! Это было просто... - она замолчала, возможно, обдумывая, насколько невозможно будет убедить меня в том, что она говорит, или, возможно, перебирая в уме список других вещей, которые я, должно быть, слышал. - Я прошу прощения за все, - призналась она через мгновение. - Но я не понимаю, к чему ты клонишь.

Еще один глубокий вдох. Разговор получился не таким бесстрастным, как я надеялся. Оказывается, на самом деле все не так просто.

— Послушай, - продолжил я, - мы живем в трех основных реальностях. Во-первых, у нас с тобой сохраняется определенная форма любви друг к другу. Хотим мы этого или нет, и испытываем ли мы одинаковую любовь друг к другу, не имеет значения. В этом есть любовь, в той или иной форме, с обеих сторон. Кроме того, у нас есть семья, у нас есть история. Возможно, у нас даже есть будущее, - при этих словах она слегка оживилась.

— Но две другие реальности заключаются в том, что у тебя есть любовник, и я больше не испытываю к тебе никаких сексуальных чувств. Или чего-нибудь подобного. Ты очень умело позаботилась об этом. Но я никогда в этом не признаюсь. Ни тебе... ни кому-либо еще.

В любом случае, это больше не твое дело.

То оживление, которое появилось на ее лице в начале моей речи, исчезло: - Джон... - начала она.

Но я перебил и продолжил сценарий: - Я признаю, что не хочу потерять тебя, если этого можно избежать. Но я также и не хочу, чтобы ты была несчастна... И, как уже сказал, я, конечно, не хочу, чтобы ты приходила ко мне и пыталась восстановить физическую связь, на которую я больше не способен или не желаю поддерживать. На этом пути нам обоим будет только больно.

— Итак, - я расправил плечи и приготовился к худшему, - мое пребывание в браке... и возможность оставаться в этих отношениях... зависит от того, продолжишь ли ты свой роман.

Она начала отвечать, но внезапно застыла, а затем ее глаза недоверчиво расширились, когда до нее дошло, что я сказал: - Это не серьезно, Джон.

— Хорошо, - проворчал я, потому что я никогда в жизни не был так серьезен. - Я бы попросил тебя, если твои чувства к нему или ко мне начнут каким-то образом меняться, прийти и поговорить со мной, чтобы мы могли оградить наших детей от худших последствий нашего развода. В остальном, занимайся своими делами, а я буду заниматься своими. По сути, это может быть обычным делом. Если захочешь, ты даже сможешь видеться с ним чаще. Ведь ты этого хотела, не так ли? Чтобы вы могли чаще бывать вместе?

Мы оба были близки к гибели в ту ночь, когда я услышал это. Ты даже не подозревала, как была близка к смерти.

Я, спотыкаясь, поднимался по лестнице после прослушивания записи и просмотра фотографий. Это было первым и окончательным подтверждением того, что ранее было не более чем мрачным подозрением. Я был в ярости. Я был раздавлен. Честно говоря, я думал, что я уже мертв

И ты была там, так крепко спящая, такая мирная... Ты спала счастливая от того, как все складывалось в твоей жизни.

Меня от этого затошнило.

Итак, я стоял над тобой, мысленно сочиняя нашу последнюю главу с клинической точностью... А потом ты перевернулась ко мне и проснулась.

Ты моргнула, прищурилась, посмотрела на меня снизу вверх. Я увидел в твоих глазах беспокойство. Искреннее беспокойство.

Затем ты коснулась моей руки, о, как нежно, и спросила, все ли со мной в порядке. Ты села на кровати, как только спросила, и вся твоя умиротворенность исчезла.

И ты говорила так, будто тебе действительно было не все равно.

Я покачал головой, отгоняя воспоминания об этом.

Она нахмурилась, то ли размышляя обо всем, что я говорил, то ли удивляясь тому, что могла прочитать в моих воспоминаниях.

— Джон, - сказала она, - кое-что из того, что я сказала, когда мы были...

— Не надо, - предупредил я ее. - Просто не надо.

Глупая женщина. Лучшее, что ты сделала, - что была честна. Конечно, ты должна это понимать. Так с какой стати тебе отказываться от этого сейчас?

В любом случае, я не вынесу, если увижу жалость, которая наполнила бы ее глаза, если бы она начала лгать мне сейчас.

— Я бы хотел, чтобы ты начала держать меня в курсе того, где ты находишься и какие у тебя планы, но я не хочу знать никаких подробностей или говорить о чем-либо из... этого. Единственная причина, по которой я вообще хочу знать, когда ты с ним, это то, что так безопаснее для всех нас.

Она сморщила нос: - Я не собираюсь с ним встречаться, Джон. Ты же на самом деле не серьезно говорил об этом... - ее взгляд скользнул по моему лицу, -.....не так ли?

— Как сердечный приступ. Так же серьезно, как рука мужчины на горле женщины. Это не лучшая ситуация, но "лучшая ситуация" больше не является вариантом, поэтому я выбрал эту. Ты можешь принять ее сейчас, как я предлагаю, или мы можем начать говорить о разводе. Но если ты не хочешь, чтобы брак распался и все твои родственники узнали, чем ты занимаешься, так и должно быть.

— Мне страшно. То, что ты делаешь...Для меня это не имеет никакого смысла.

Я горько улыбнулся: - Тогда, я думаю, ты немного представляешь себе, что я чувствовал последние несколько недель.

— Но почему ты не хочешь, чтобы я остановилась?

Тебе решать. Единственное, чего я хочу сейчас, - это никогда больше не прикасаться к тебе и быть рядом со своими детьми.

Но я понял, что она имела в виду на самом деле. - Это ты обманщица, Карен, а я говорю честно. Здесь нет никакого обмана. Я не играю с вами, не подставляю вас и не участвую в какой-то сложной схеме. Честно говоря, у меня, кажется, больше нет такого желания.

Я демонстративно взглянул на часы: - А теперь тебе лучше уйти, "дорогая", иначе он будет волноваться.

Она снова вздрогнула, и я увидел, что она внезапно осознала, насколько вызывающе нарядилась сегодня вечером.

О, сейчас чувствуешь себя дурой, не так ли? Хорошо. Заходи и присоединяйся к клубу.

— Джон, - взмолилась она, - можно я, пожалуйста, просто... останусь дома? Хотя бы на сегодня? Я что-то не очень себя чувствую...

— Ни в коем случае, - огрызнулся я слишком громко, заставив ее отпрянуть. - Честно говоря, мне все равно, чем вы вдвоем будете заниматься. Можешь поговорить с ним о том, какой я монстр, или о том, что я совершаю глупый поступок. Или можете трахать друг друга до бесчувствия. Я не возражаю. Так что иди. Посиди, посмотри фильм или даже съешь мороженое, если это то, чего ты хочешь. Но у тебя сегодня свидание, и ты собираешься довести его до конца.

В какой-то момент я позволил себе немного искренней жалости к себе. И она не должна остаться со мной из-за этого. Ни за что.

— Я... я не..., - она была ошеломлена моей настойчивостью. - Ты действительно серьезно говоришь это, правда?

— Абсолютно.

— И ты... не собираешься разводиться со мной? Ты все еще любишь меня?

— Я не разведусь с тобой и не оставлю тебя. К сожалению, я все еще люблю тебя.

Она изучающе посмотрела на меня, опустила взгляд на стол, а затем слегка кивнула. - Не буду притворяться, что понимаю, - медленно призналась она, - но, наверное, я была бы дурой, если бы не поймала тебя на слове, не так ли?

— Думаю, большинство людей так бы и подумали.

Она медленно встала, ее слишком женственная фигура была подчеркнута платьем. Я отвернулся. Я никогда не любил пялиться на незнакомцев.

За три месяца роман Карен она вернула свою форму. Я полагаю, она была похожа на большинство женщин в том, что сохранила свою восхитительную женственную фигуру, но в колледже приобрела немного пышности в области талии, которая была до ее романа. Что ж, теперь она изменилась, и я никогда раньше не видел ее такой подтянутой и красивой. Она также сменила прическу, сделав ее одновременно игривой и сексуальной, в каком-то эльфийском стиле. Она потратила небольшое состояние на новую одежду и даже сменила свой старый микроавтобус "для мамочки" на элегантный белый внедорожник.

По сути, она стала кем-то другим.

Очевидно, Карл стал для нее триггером, чтобы попробовать себя в совершенно другой жизни. Может быть, это то, что он на самом деле давал ей, в конце концов: шанс какое-то время не быть женой и матерью. Я действительно не знал, да и мне было все равно.

Что я точно знал, так это то, что все эти перемены выдавали ее с головой. На самом деле, именно внедорожник и то, с какой любовью она относилась к нему, в конце концов, навели меня на мысль. Понимаете, она хотела свой белый внедорожник, потому что он был бы для нее зеркальным отражением автомобиля ее партнера по роману. Двое влюбленных подумали, что это мило, что они подходят друг другу.

Я никогда не был в ее новом внедорожнике, никогда не касался пальцами ее новой сексуальной прически и не имел счастья оказаться внутри ее нового изящного тела. Теперь я, в некотором роде, оценил это. Это отделяло меня от этого нового человека, отстраненного, незначительного, у которого было мало общего с женщиной, которая раньше была моей женой.

Она прикусила губу: - В какое время мне следует быть дома? - неуверенно спросила она.

— Ну что ж, - подумал я. - Ты всегда возвращаешься домой со своих "девичников" около десяти, но это было в основном для того, чтобы поддерживать свою ложь, не так ли?

Она опустила глаза и кивнула.

— Тогда, я думаю, можешь возвращаться домой, когда будешь готова, - что-то в том, как я произнес эту фразу вслух, выдало меня. На краткий миг я не смог скрыть в своем голосе нахлынувшую грусть, которую с таким трудом сдерживал в течение нескольких недель, и увидел, как на ее лице промелькнуло чувство вины, когда она осознала это.

Она пошевелилась: - Правда, Джон...Я не обязана идти. Я и сама не хочу этого.

— Ты уходишь. Мне не нужна твоя гребаная жалость, ты, сучка.

— Что ты будешь делать, пока меня не будет?

Ха. Ты имеешь в виду, я собираюсь навредить себе? Искать выход? Сдаться и покончить со всем этим?

Не льсти себе.

— О, - я оглядел комнату. - Если девочки захотят, может, сходим куда-нибудь перекусить и возьмем фильм напрокат. В остальном, мы неплохо научились находить способы занять себя, пока ты развлекаешься.

Она печально кивнула, затем посмотрела на меня так, словно боялась, что больше никогда меня не увидит. - Я...

— Все в порядке, - сказал я. - Просто иди. И если тебя не будет дома после полуночи, обязательно напиши мне, чтобы я не волновался.

Она кивнула, подошла и наклонилась, чтобы поцеловать меня. Я повернулся и подставил ей щеку, которую она послушно поцеловала. Затем она встала, поправила свой наряд и устало, безрадостно улыбнулась. - Я чувствую себя почти как подросток, идущий на свидание, которое не одобряет мой отец.

Иди нахуй. - Только не забудь отправить это сообщение. И скажи старине Карлу, что ему следует очень, очень опасаться за свое будущее.

Она демонстративно закатила глаза, пытаясь придать себе немного легкомыслия. Даже она, казалось, поняла, что это не сработало, но все равно продолжала настаивать: - Я запомню, папочка, - и отвернулась. Я не улыбнулся. Не думаю, что она заметила это.

После того, как она ушла, я обхватил голову руками и очень, очень долго просто сосредотачивался на дыхании. Я чувствовал какой-то мрачный подъем...то же самое можно почувствовать, очнувшись после операции, которая была опасной для жизни и оставляла после себя неизгладимые шрамы. Это было нелегко, но я справился. Я был уверен, что в предстоящем путешествии будут и другие моменты, которые будут такими же трудными, но прямо сейчас я позволил себе одержать маленькую победу, зная, что по крайней мере один из них навсегда остался позади.

Затем, когда я был готов, встал и умылся у кухонной раковины.

И пошел спросить, не захотят ли мои дочери заказать пиццу.

Слава небесным богам, они захотели.

To be continued