Крышка погреба была открыта и внутри горел свет, значит тётя Лена там! В этот раз лучшего момента уже не будет. Посмотрев, как вор, по сторонам, Никита крадучись начал спускаться вниз по деревянной лестнице. Тётка Лена стоя спиной к нему, наводила порядок на полках с солениями. Тихо подойдя сзади, парень обнял женщину руками за живот, крепко прижавшись к спине.

— Тётя, Лена...

— Никита, отстань от меня! Опять что ли?.. Спалимся вместе с тобой, что подом будем делать?

— Не спалимся, тётя Лена, если осторожно.

— А сестра моя где?

— Мама к соседке ушла, т­ёте Ире. Пока они там болтать будут, точно полчаса пройдёт.

— Точно к Ирке ушла?

— Ага. В спальню, как в прошлый раз, пойдем, тётя Лена?

— Нет племянник, так далеко не пойдем. А вдруг мать твоя, всё-таки вернётся? А мы с тобой в спальне нехорошим занимаемся.

Долго уговаривать тётку не пришлось. Усевшись на ступеньки деревянной лестницы, она сняла с ног домашние тапочки и задрав юбку, принялась стаскивать трусы. Никита с жадностью уставился на зрелище, которое он так жаждал ещё раз увидеть.

Промеж тёткиных бледных ляжек рос тёмный лес, в зарослях которого влажными лепестками блестела уже мокрая пизда. Она похожа на розовую раскрывающую лепестки орхидею и пахла грехом. Пряной смесью мочи и дешёвого парфюма, проще говоря, неподмытой сорокалетней бабой.

Присев на корточки, парень, дрожащими пальцами раздвинул разовые полове губы, разглядывая содержимое пизды. Потом погрузил в розовый фарш сразу четыре пальца, постепенно надевая широкое влагалище на руку словно перчатку.

— Племянник, ты гинеколог?.. Еби меня быстрее, пока нет никого!

Долго просить Никиту было не надо. Он быстро скинул спортивные штаны, оставшись по пояс голым. Подойдя к родственнице, которая раздвинула ноги, примерялся.

Затвердевший молодой корень вторгся промеж розовых лепестков. При входе, жесткий тёткин кустарник, каждый раз колол яички. В сельской местности, женщины постарше, не бреют свою промежность.

— Давай, миленький! Еби! Еби! А! А-а!! — запричитала тётка Лена.

Она возбудилась в один момент. Слабой на передок деревенской бляди только дай поебаться. Если это чей-то муж, двойное удовольствие, а тут какой раз ей удается сблядовать с родным племянником. Пизда, влажно вздыхая оставляет на Никитином стволе белёсые маслянистые сгустки.

— Давай, Никитушка! Давай, мой миленький племянник, давай! А-а! А!!

Никита старательно работал попой, и, хотя тёткино влагалище было очень широким, а потом и вообще, как у большинства рожавших женщин переходило в бездонную пропасть, тётка могла довольно сильно сжимать вход, обхватывая его член. Что-что, а ебаться тётушка Лена, за свою жизнь научилась. Отрывая толстую попу от лестницы, подмахивала любимому племяннику профессионально.

Вскоре у Никиты уже всё плыло перед глазами.

— Давай, родненький! Давай, кончай, кончай в меня! Раз! Раз! Раз! Ещё! Ещё! Ну! Ну! Давай!!

Для тётки Лены, сам факт блядства с племянником, был важнее того, кончит она сама или нет. Она может сделать это и в собственной спальне, рукой, вспоминая что они делали дела с Никитой, в погребе.

— У-у-у!! — наконец взвыл парень, и схватив тётку Лену за ляжки, притянул к себе, содрогаясь всем телом.

— Хорошо...

Наверху неожиданно послышались шаги, и тётка Лена с трудом успела опустить подол юбки. В кулаке она сжимала трусы. Никита, и вовсе, как ошпаренный, отскочил в дальнюю часть погреба, и торопливо принялся натягивать штаны. В квадратном отверстии появилась голова матери.

— А вы что тут делаете?

— Анечка?.. Ты откуда? Никита сказал, что ты к Ире ушла. А он помогает мне тут порядок навести. Половину банок с прошлого года, наверное, уже выбрасывать пора. Вот так, наконсервируешь-наконсервируешь, а есть некому. Может ты, Анечка, ещё что-нибудь заберёшь? — заговаривала тётка Елена зубы его матери.

Никита молчал, прижавшись спиной к стеллажу, наблюдая как из-под юбки тётки Лены на деревянные ступеньки капает его сперма. Только-бы мать не заметила! Только бы ни о чём не догадалась...

— Да нет, Лена, я уже в прошлый раз у тебя шесть банок забрала. Мы не съели ещё. Я тут Ире, свою новую сумочку показать хотела, вот и вернулась.

— А ты сейчас к Ине возвращаешься?

— Я же сказала, Лена. Ты словно меня не слышишь.

— А назад, вы сегодня поедете или ещё на ночь останетесь.

— Назад, в город, с Никитой поедем часов после семи. Всё, я у соседки.

Голова матери исчезла из люка и послышались её шаги по направлению к двери.

— Ну всё, кажись, мы влипли... — прошептала тётка, — Что будет теперь, не знаю... Наверное мама твоя, перестанет меня навещать. Рассоримся мы с сестрой чувствую.

Все знали, что его тётка Лена, деревенская блядь. Она часто попадала в различные неудобные ситуации, давая чужим мужьям. Но заниматься этим с родным племянником, это, наверное, даже для неё был перебор!

В первый раз у них всё случилось, полгода назад, когда, будучи совсем пьяной, она вдруг показала племяннику пизду. Это было в стиле Елены Викторовны. Есть женщины, которым только подавай разврат! Они без него жить не могут.

Когда его родственница хотела мужчину, ничто не могло её остановить. Алкоголь и вовсе снёс в её голове все оставшиеся моральные барьеры. Тогда ей, конечно, захотелось просто шокировать племянника. Матери он всё равно не расскажет, в этом Елена Викторовна, почему-то была уверена.

Ничего серьёзного, между ними, не предполагалось, но Никита и сам был нетрезв, выпив перед этим довольно много деревенского вина. Подойдя к Елене Викторовне, он завалил её на постель и начал тискать. Их первая случка произошла там же, в спальне тётки Лены. Мать Никиты, уехала в город по делам, оставив сына у сестры. Бояться было некого, и она как следует потрахались не один раз. С тех пор, Никита с матерью, навещали родственницу четыре раза, в два из которых, пока мать не могла увидеть, Никите удавалось задуманное. Правда украдкой и по одному разу.

Минут через сорок, сын с матерью выехали в город. Монотонная дорога не располагала к разговорам. Мать Никиты вела машину. Шоссе летело под колёсами, по сторонам мелькал сосновый лес. Никита, до того слегка встревоженный, что мать всё-таки что-то заметила их с сестрой, постепенно расслабился и теперь играл в игру на телефоне.

— Ну как, тётя Лена, тебе уже много раз дала? — неожиданно спросила Анна Викторовна.

Никита ошарашено глянул на неё, а потом опустил голову.

— Больше мы к ней, вместе с тобой не поедем. Ясно?..

— Мама, а ты что...

— Я у дверей в комнату долго стояла. Слышала, как вы там в погребе пыхтите. Не хотела просто подходить, чтобы совсем семейные отношения не портить.

— А ты одна к ней поедешь?.. — спросил Никита после долгой паузы, — Она волновалась очень, что с тобой у неё отношения испортятся.

— Не знаю. Пока не решила, — Анна Викторовна, немного помолчав, добавила, — Сынок, найди себе лучше девушку.

— Хорошо, мама!

Анна Викторовна в чём-то понимала родную сестру. Ведь она тоже была известной блядью, только городской.