До рассвета оставалось меньше часа. Южная ночь над Порт-Мирабелем стояла душная, пахнущая переспелым инжиром, жасмином и солёной тиной.

На каменном молу у Двойного Бастиона старый арбалетчик Матео сбивал о край парапета пепел трубки. В маслянистой черноте внутреннего рейда покачивались двадцать четыре военных корабля — цвет флота герцогства Вергас. Между якорными стоянками и причалами оставался проход к выходу из гавани. Дальше, за головами молов, дежурные огни отмечали место, где под водой лежала заградительная цепь.

Флагманский трёхдечный галеон «Гордость Мирабеля» стоял ближе других к молу. Золочёная резьба на его корме тускло мерцала в свете фонарей. Паруса были убраны, тяжёлые реи неподвижно чернели на фоне звёзд.

Море лежало спокойно. С набережной ещё доносились переборы лютни, звон посуды из портовой таверны и редкий смех. Большинство окон уже погасло.

Город спал уверенно: армия де Сильвы стояла у Лилового Брода, береговые батареи стерегли море, сухопутные дороги были под наблюдением. Болота к востоку считались защитой надёжнее любого гарнизона.

Матео зевнул, потянулся — и замер.

Под кормой флагмана проступило багровое пятно.

Сначала арбалетчик решил, что это отражение фонаря. Но свет шёл снизу, из-под воды. Вокруг рулевого пера собирались пузырьки, затем поверхность вспучилась и выпустила клочья белёсого пара.

— Что за дьявольщина?..

Он подался к парапету.

Вода у кормы забурлила. Свет исчез в глубине, будто его втянуло внутрь корабля.

А затем из кормовых окон вырвалось пламя.

Саргов камень не разрывал корпус ударом снаружи. Проснувшееся плетение проводило негаснущий огонь сквозь мокрое дерево, туда, где за переборками хранился порох.

Матео успел увидеть, как из щели над водой выбился короткий белый язык.

«Гордость Мирабеля» взорвалась.

Вспышка выхватила из ночи мачты, снасти, лица людей на молу, на мгновение превращая ночь в полдень. Кормовую надстройку разорвало изнутри. За ней поднялись обломки палубы и чёрная громада грот-мачты, переломившейся у основания.

Удар пришёл по воде и камню. Матео бросило грудью на парапет; трубка вылетела из пальцев. Он пригнулся, закрыв голову руками.

Над гаванью пронёсся грохот. В домах первой линии набережной посыпались стёкла.

Горящий обломок реи рухнул поперёк снастей соседней каравеллы «Святая Инесса». Люди на её палубе заметались с топорами, пытаясь обрубить зацепившийся такелаж. Огонь уже перебирался на тент у кормовой надстройки.

Следом вспыхнул второй корабль.

Третий.

За несколько десятков ударов сердца сработали остальные одиннадцать зарядов. Не каждый взрыв был равен первому: на одном галеоне огонь ещё пробивался через внутренние помещения, когда на другом уже рванул запас пороха. Отдельные удары слились в перекатывающийся над водой гул.

Корабли теряли мачты, кренились, натягивая якорные канаты. Один из галеонов быстро оседал кормой; другой, сорванный со стоянки взрывом, разворачивало поперёк прохода. Из-за горящих снастей и плавающих обломков выход из внутренней гавани становился невозможен.

У причалов загорелся навес над грузом пакли. Пламя добралось до сложенных под ним канатов. Работники ближайшего склада выбивали дверь изнутри.

По воде разносились крики.

Матео поднялся на колени. Уши звенели так, что он не сразу услышал набат Святого Антония. Потом к нему присоединились колокола цитадели.

— Нападение! — кричали на набережной. — К оружию! К молу!

Капитан ночной портовой стражи бежал вдоль причалов в незастёгнутой кирасе, на ходу размахивая шпагой.

— Батареи — к орудиям! Цепь поднять! Фонари на выход! Не стрелять без цели!

Никто ещё не видел противника. Взрывы под кораблями приняли за начало морского нападения: ждали брандеров, вражеских шлюпок, десанта под прикрытием пожара.

В порт отправили резерв нижнего города. Посыльные побежали к караульным домам с приказом вести туда свободные от постов отделения. Ополченцы тащили багры и вёдра, солдаты расчищали дорогу орудийным упряжкам.

Ворота не оставили без охраны. Часовые остались на стенах, караулы — в башнях.

Но подкрепления теперь шли к морю.

И почти все глаза были обращены туда же.

***

Восточная куртина Порт-Мирабеля считалась глубоким тылом.

Шестиметровая стена из известняка тянулась между двумя невысокими башнями. Перед ней лежал сухой ров шириной в четыре сажени. У подножия кладки, за внутренним откосом рва, оставалась узкая полоса утоптанной земли.

Здесь не было ни складов, ни богатых домов. Боковые проезжие ворота открывали по утрам для кожевников, огородников и подвод с древесиной.

На всём участке между башнями дежурил десяток ополченцев. Двое стояли над воротами, остальные обходили стену попарно.

Варг ждал на краю оливковой рощи в ста шагах от рва.

За ним, пользуясь тенью деревьев и складками земли, лежала первая штурмовая сотня. Дальше, вдоль осушительной канавы и за низкими оградами садов, были рассредоточены остальные подразделения полка.

Три тысячи бойцов не теснились одной чёрной массой перед стеной. Сотни подходили к исходным местам по очереди, занимали укрытия и замирали. Приказы передавали жестами и короткими прикосновениями к плечу.

На железных деталях снаряжения были кожаные обмотки. Пряжки не звенели, оружие не билось о броню.

Впереди ждали двадцать пластунов.

Они оставили тяжёлые щиты и длинные топоры при сотне. На поясах — короткие клинки и ножи; на корпусах — плотно подогнанные панцири без свободно болтающихся пластин. Разрезные кожаные накладки защищали ладони, оставляя когти открытыми. Задние лапы были обуты в такие же мягкие штурмовые полусапоги с открытыми носами.

Когда над портом поднялась первая вспышка взрыва, дозорные на стене повернулись к морю.

Варг дождался грохота.

— Молчаливые, — негромко сказал он двум десятникам. — Взять гребень. Ворота открыть.

Пластуны скользнули из-под деревьев.

Они шли низко, переходя с короткого бега на четырёхлапый галоп. У рва распрямились, оттолкнулись от края и перелетели провал.

Не все прыгнули одновременно. Первые уже приземлялись у стены, когда следующие ещё разбегались. Один боец соскользнул на внутреннем откосе, выбросил руку, удержался за корень и вылез вслед за остальными.

До кладки оставалось несколько шагов.

Когти вошли не в камень, а в углубления между блоками, где старый раствор выкрашивался от сырости. Пластуны двигались по швам, распределяя вес между четырьмя опорами. Каменная крошка сыпалась под лапами.

Один из часовых обернулся на скрежет.

Над парапетом показалась чёрная голова.

Человек открыл рот, но крик потонул в новом взрыве со стороны гавани. Ликан перехватил его за ворот и втянул за зубец. Короткий клинок мелькнул у горла.

На соседнем участке второй дозорный успел поднять арбалет. Пластун сбил оружие в сторону и навалился на него всем весом.

Дальше по стене ещё горели факелы. До дальних постов пришлось добираться бегом, пригнувшись за парапетом. Один ополченец бросил фонарь и кинулся к башне; его настигли прежде, чем он добрался до лестницы.

У ворот всё заняло меньше минуты.

В привратном помещении двое караульных уже пытались понять, что происходит наверху. Один потянулся к сигнальному колоколу. Пластун ударил его поперёк руки, прижал к стене.

Второй успел выстрелить.

Болт ударил в дверной косяк. В тесноте тяжёлый арбалет больше не помог.

Ликаны отодвинули железный засов. Вдвоём приподняли и вынули деревянный запорный брус.

Створки проезжих ворот пошли внутрь с долгим скрипом.

Варг уже пересекал ров по низкому каменному мосту перед воротами.

Первая сотня втянулась в проём двумя колоннами. За ней шла вторая. У створок остался десяток; пластуны на стене разошлись к башням, прикрывая вход.

Из переулка Кожевников доносились шаги.

Из караульного дома выходили три десятка солдат, вызванных на помощь порту. Впереди шёл седой лейтенант с факелом. За поворотом он увидел распахнутые ворота и фигуру в чёрной броне.

Остановился.

Свет поднятого факела скользнул по волчьей морде, стальному налобнику и широкому лезвию топора.

Лейтенант не стал спрашивать, кто перед ним.

— Назад! Копья вперёд! Тревога у восточных ворот!

Варг поднял руку.

— Первая сотня — за мной. Остальным — по приказу. Проход не забивать.

Он опустил ладонь.

— В клыки. Пленных не брать.

***

Люди успели перегородить переулок.

Передние опустили копья, задние попытались разойтись к стенам, чтобы прикрыть фланги. Но тридцать солдат не могли одновременно перекрыть улицу, удержать караульный дом и остановить поток бойцов из ворот.

Ликаны не бросились на острия грудью.

Вперёд вышли щитоносцы. Их щиты были деревянными, обтянутыми сыромятной кожей, с железными полосами по краям и поперечными усилениями. Человеку такой щит закрыл бы почти всё тело; вервольф держал его перед собой от плеч до голеней.

Копья ударили в наклонённые плоскости. Одно застряло, другое соскользнуло в сторону.

Щитоносцы сделали ещё шаг.

За ними двигались бойцы с топорами и короткими палашами. Когда копья оказались отведены, они вошли в открывшиеся промежутки.

Варг ударил первым.

Его топор был тяжёлым даже по меркам полка. Он не порхал в руке: полковник разгонял его всем корпусом, переносил вес с лапы на лапу и выбирал удары так, чтобы не останавливать лезвие в воздухе.

Седой лейтенант принял удар на поднятый палаш. Клинок отвело, лезвие топора сорвалось по наплечнику и вошло у основания шеи.

Варг выдернул оружие, отступив на полшага.

Следующий солдат попытался ударить его под руку. Полковник левой лапой отвёл древко, толкнул человека в грудь и вбил в сомкнувшийся строй.

За его спиной ликаны работали парами.

Один связывал щитом оружие противника, второй бил в открывшееся место. Они не пытались разрубать каждый нагрудник: искали горло, подмышку, сгиб локтя, незащищённую часть бедра.

Люди сопротивлялись.

Копейщик, зажатый у стены, ранил молодого бойца под коленом. Тот осел на одну лапу, и стоявший рядом ветеран заслонил его щитом. Другой солдат ударил сверху по налобнику пластуна; сталь выдержала, но ликан на мгновение потерял равновесие.

Этого оказалось недостаточно.

Строй гарнизона разорвался у входа в караульный дом. Солдат оттеснили внутрь и к стенам. Короткая схватка закончилась прежде, чем к воротам успели прийти остальные сотни.

Варг не задержался.

— Раненых — в караульню. Ворота держать. Посыльных к сотникам.

Он указал топором в глубину улицы.

— Вторая — на северный проход. Третья — к портовой дороге. Первая — за мной.

Полк входил в город группами, организованно, не мешая друг другу. Сотни расходились по заранее назначенным направлениям: занимали перекрёстки, отрезали пути от казарм, выставляли заслоны у лестниц к стенам.

Основная колонна двинулась к Базарной площади.

***

Арбалетчики появились на ступенях ратуши, когда передовые уже выходили из переулка.

Их было около шестидесяти. Старший успел поставить первый ряд на колено, второй — за ним. В свете фонарей лязгали стремена и натягивались тетивы.

Варг увидел поднявшиеся дуги.

— Щиты!

Передняя линия сомкнулась. Первый залп ударил в дерево, камень и железные обкладки. Один болт прошёл над щитом и сбил бойца с шага; другой вошёл в плечо щитоносцу.

— Нижний ход! Левая сторона!

Вся сотня разом опустилась на четыре лапы.

Щитоносцы продолжали двигаться прямо на ступени, закрывая собой стрелковую линию. Два десятка лёгких штурмовиков ушли вбок, за прилавки и каменный водосборник.

Короткие клинки оставались в ножнах; длинного оружия и щитов у них не было. Они бежали низко, пользуясь тенями и укрытиями, пока арбалетчики пытались перезарядиться.

Несколько человек заметили обход.

— Слева! Слева идут!

Часть стрелков повернулась. Один выстрелил почти в упор и попал ликану в бок. Боец упал за прилавком, сбив доски плечом.

Остальные уже были на ступенях.

Арбалеты оказались слишком длинными для тесной схватки. Люди хватались за ножи, отступали к дверям ратуши, мешали друг другу.

Щитоносцы дошли до нижней ступени.

Сопротивление распалось на отдельные короткие стычки.

Варг пересёк площадь, пока его бойцы ещё вытесняли последних защитников с крыльца. У фонтана десятник перевязывал раненому плечо, прижимая сложенную ткань к месту, где вошёл болт.

Прямо по ходу боя, Звери демонстрировали железную дисциплину — для раненых, не способных передвигаться самостоятельно мгновенно организовали эвакуационную команду в уже сложившийся тыл в виде караульной у Восточных ворот. Те же, чьи раны не были значительными, продолжили вести бой после коротковременной первой помощи.

Все помнили приказ полковника и брошенное оружие не спасало солдат, оказавшихся на пути штурмовых сотен.

Но за окнами площади прятались десятки людей, и Варг знал это. Запирать каждый дом означало потерять время. Сейчас требовалось другое: не оставить за спиной организованного отряда, способного ударить по воротам или перерезать колонну.

Он поднял топор в сторону прибрежного холма.

Над крышами белели колоннады дворца.

— На цитадель. Герцог не мог уйти! Отцепить и обыскать!

Он повернулся к посыльному.

— Сотникам: выходы с холма перекрыть. Охрану подавить. Алессио нужен живым.

***

Порт-Мирабель просыпался кусками.

У гавани всё ещё ждали неприятеля с моря. Пушки Двойного Бастиона были готовы к бою, но их расчёты не видели цели. В дыму мелькали шлюпки с людьми, спасавшимися с горящих кораблей; стрелять по ним капитаны батарей не решались.

В нижнем городе уже кричали о прорванных воротах.

По одним улицам бежали солдаты, по другим — жители с детьми и узлами. Посыльные теряли время на забитых перекрёстках. Один приказ требовал идти к порту, другой — удерживать восточные кварталы.

Во дворце тревогу подняли после первого взрыва. Охрана заняла ворота и внутренние лестницы. Конный дозор отправили вниз, к рыночным улицам, выяснить причину стрельбы.

Герцог ещё не получил связного донесения.

А Варг тем временем уже подошёл к улице Менял.

Здесь его встретили не разбегающиеся люди.

Капитан городской стражи успел собрать полсотни солдат и перегородить проезд двумя повозками. Промежуток забили бочками и мешками с солью. Позади выставили пики; арбалетчики заняли окна первого этажа и площадку над воротами лавки.

Капитан стоял за баррикадой с обнажённым палашом.

— Не выпускать раньше времени! Подпустить к повозкам! Пики держать!

Он ещё не знал, кто идёт из темноты. Но уже понимал, что противник вошёл с востока, а не высадился в порту.

Передовой щит показался из дыма.

За ним — второй.

Свет факелов лёг на воронёные пластины, широкие плечи и чёрные морды под стальными налобниками. Взрослые бойцы поднимались почти на восемь футов. Между щитами блестели жёлтые радужки глаз.

Один из копейщиков тихо выругался.

— Волкодлаки...

Капитан сжал рукоять.

Он тоже узнал их.

На мгновение страх оказался сильнее всего, чему его учили. Но за спиной стояли люди, и отступать им было некуда.

— Целься в промежутки! — крикнул он. — Не в щиты! Держать проезд!

Варг остановил переднюю линию за поворотом, не выводя её целиком под огонь.

Десятник рядом с ним посмотрел вверх.

Слева над улицей нависала капитальная галерея на каменных кронштейнах. За ней шёл низкий парапет плоской террасы. До задней стороны баррикады оттуда оставалось несколько шагов по кровле пристройки.

— Верх, — приказал Варг. — Четверо. Без щитов.

Штурмовики передали щиты и длинное оружие соседям. Один подсадил другого к выступу, затем сам подтянулся на кладке.

Первый боец достиг галереи, когда снизу ударили арбалеты.

Болты застучали по щитам. Один нашёл щель сбоку и вошёл молодому ликану в бедро.

Тот резко припал на раненую ногу.

Сосед подхватил его под локоть, не давая разомкнуть линию. Раненый оскалился, перенёс вес на здоровую лапу. Кровь уже стекала под край набедренной пластины.

— Назад его, — бросил десятник. — Щит принять.

Линия сдвинулась, закрывая образовавшийся промежуток.

Наверху с хрустом треснула черепица. Один из пластунов провалился лапой между рейками, лёг грудью на край террасы и выбрался, ухватившись за каменный бортик.

Лёгкая кровля не держала их веса. Бойцы перебрались на стену пристройки, где под ногами была кладка, а не тонкие доски.

Капитан увидел движение над собой.

— На крышу! Двое — наверх!

Он опоздал на несколько мгновений.

Штурмовики спустились за баррикадой, цепляясь за выступы стены. Последний прыгнул с невысокого навеса на пустой край повозки. Доска проломилась, телега качнулась, но заграждение не рассыпалось само.

Теперь его защищали с двух сторон.

Первый ликан ударил арбалетчика, пытавшегося развернуть оружие. Второй вцепился в древко пики и рванул его вниз. Капитан встретил третьего палашом, отступил к колесу, ударил ещё раз.

С передней стороны щитоносцы навалились на бочки.

Одна покатилась, освобождая узкий проход.

— Вперёд!

Защитники ещё дрались. Несколько человек удерживали правую повозку, не давая раздвинуть заграждение. Копейщик проткнул лёгкий панцирь пластуна под рёбрами и был сбит раньше, чем успел выдернуть оружие.

Но удержать баррикаду уже было невозможно.

Капитан погиб у колеса. Оставшиеся солдаты попытались отступить к соседнему переулку; там их встретили бойцы обходного десятка.

Через несколько минут улица стихла.

На повозке лежал раненый пластун. Он дышал коротко и часто. Двое товарищей осторожно снимали с него панцирь.

Варг задержался возле него на один взгляд.

— Перевязать. С собой не тащить. Здесь оставить охрану.

И пошёл дальше.

***

Когда передовые сотни вышли на проспект Патрициев, небо над крышами уже начинало сереть.

Широкая улица полого поднималась к дворцовому холму. Здесь было больше места, но и укрытий меньше.

Сверху послышался стук копыт.

Конный дозор личной гвардии герцога — двадцать пять всадников в кирасах — спускался навстречу. Старший держал отряд на рыси, не позволяя растянуться между домами.

В свете пожаров он увидел щиты и чёрные знамёна.

Поднял руку.

Передние осадили коней. Задние начали обходить их, пытаясь развернуться поперёк проспекта.

— Копья! — крикнул офицер. — Дистанцию держать!

Лошади уже чуяли незнакомый сильный запах. Один жеребец шарахнулся боком, другой задрал голову, упираясь в повод. Но выучка ещё удерживала их.

Варг вышел к передней линии.

За его спиной шестеро ветеранов отдали щиты соседям и подняли головы.

Полковник втянул воздух.

— Голос!

Вой ударил между каменными фасадами.

Не гул, не скрытая дрожь — открытый, протяжный волчий вой, подхваченный сразу несколькими глотками. Низкие голоса переплелись с резкими, срывающимися переливами. Эхо вернулось из боковых улиц, будто звери были не только впереди, но и за спиной.

Люди слышали отдельные голоса.

Лошади услышали стаю.

Передний жеребец встал на дыбы. Всадник лёг ему на шею, пытаясь удержаться. Соседний конь развернулся поперёк улицы и ударил крупом в следующего. Зацепились стремена. Один гвардеец упал, другой в отчаянии рванул повод, ещё сильнее задирая морду животного.

Не все кони обезумели сразу. Двое продолжали слушаться всадников, ещё несколько пятились, храпя и мотая головами.

Но общего строя больше не было.

Копья смотрели в разные стороны. Отряд, едва начавший разворот, застрял на месте.

— В клыки! — приказал Варг.

Щитоносцы двинулись к лошадям, не давая им разогнаться. Бойцы с коротким оружием заходили сбоку, хватали всадников за ноги, стаскивали из сёдел.

Один гвардеец сумел пробиться вниз по улице и исчез за поворотом. Двое повернули обратно к дворцу.

Остальные оказались в тесной схватке.

Ликан, потянувшийся к чужому стремени, получил удар копытом в грудь и отлетел к стене. Другой упал вместе с лошадью, когда всадник подрубил ему лапу.

Люди дрались отчаянно, но воспользоваться главным преимуществом конницы — движением — уже не могли.

Офицер, потерявший коня, отступал к дверям дома с полуторным мечом в руках.

Молодой штурмовик слишком широко отвёл топор.

Клинок ударил его в грудь. Острие скользнуло по пластине, сорвалось под её край и пробило кольчужную вставку сбоку.

Ликан отшатнулся.

Он не закричал, но левая рука сразу опустилась. Офицер попытался довернуть меч, расширяя рану.

Ветеран рядом ударил щитом по его кистям. Штурмовик высвободился, тяжело опёрся о стену.

Другой вервольф закончил схватку, вцепившись в горло офицера зубами, разрывая кадык, связки и сухожилия.

Раненого усадили у порога. Он прижимал ладонь к боку, пытаясь вдохнуть глубже.

Боевой транс позволил ему остаться на ногах после удара.

Но продолжать штурм он уже не мог.

***

На подъёме к дворцу сопротивление стало плотнее.

Здесь не было единой линии, но охрана успела закрыть боковые проходы и занять лестницы. Из окон караульного корпуса стреляли. У верхнего поворота проспекта солдаты пытались выкатить поперёк улицы тяжёлую повозку.

Варг не остановил весь полк ради каждого поста.

Десятки связывали защитников с фронта, обходные группы искали соседние дворы и проходы. Где удавалось, двери выламывали. Где нельзя было пройти сразу, выставляли щиты и оставляли заслон.

Несколько раз колонне пришлось остановиться.

На одном из поворотов простреливалась вся ширина улицы. Пока щитоносцы прикрывали подход, пластуны забрались во двор соседнего дома и вышли к стрелкам с другой стороны.

Потерянные минуты Варг считал по набату.

Из города приходили посыльные.

Восточные окраины были полностью за Варгом. Но в порту ещё был свой гарнизон. На северной дороге пытался пройти небольшой отряд, но наткнулся на заслон.

До полного покорения столицы было еще далеко.

В гавани горели корабли, у батарей оставались вооружённые расчёты, из казарм ещё могли выйти новые подразделения. В некоторых кварталах люди даже не понимали, кто напал.

Полк держал вход в город, основные перекрёстки и путь к дворцовому холму.

Для первого удара этого был великолепный результат. Но все еще не победа.

Около тысячи бойцов Варг оставил на воротах, у захваченных караульных помещений и на дорогах, связывавших порт с верхним городом. Остальные две тысячи поднимались к резиденции эшелонами.

Восемьсот ветеранов Большой Охоты были главной ударной силой полка. Они шли рядом с молодняком, удерживали порядок в десятках, останавливали тех, кто пытался увлечься погоней.

Именно это отличало наступление полка от набега голодной стаи.

Через четверть часа после схватки с конницей передовые достигли дворцовой площади.

За ними тянулись сотни. Не все помещались у мраморной лестницы: часть занимала подходы, часть расходилась вдоль ограды, перекрывая проезды и садовые калитки.

Варг остановился у подножия холма.

Дворец не спал.

За окнами двигались люди. Внизу, под арками, охрана выставляла щиты. Слуги захлопывали внутренние ставни. На верхнем ярусе несколько фигур поспешно пересекли освещённую галерею.

Алессио давно слышал взрывы.

Теперь он должен был услышать и то, что подошло к его дверям.

Варг провёл тыльной стороной ладони по морде, стирая пот и чужую кровь. Обернулся к сотникам.

— Оцепление сомкнуть. Служебные выходы проверить. Посыльных перехватывать.

Он указал на главный вход.

— Охрана ещё держится. Не лезть по одному.

Из-за дворцовых ворот донёсся приказ, затем скрежет передвигаемой мебели. Там тоже готовили заграждение.

Варг перехватил топор.

— Герцога — живым. По остальным приказ прежний.

Он посмотрел вверх, на освещённые окна.

— Идём.

***

Дворец Вергаса стоял над нижним городом на широкой каменной террасе. Отсюда герцог мог любоваться гаванью, не слыша брани грузчиков и не вдыхая портовой вони. Подпорные стены, лестницы и крутые улицы отделяли его покой от теснившихся внизу кварталов. Теперь это же возвышение позволяло Варгу видеть, как город постепенно приходит в себя.

В порту ещё горело. Между складами тянулись полосы дыма, над водой перекликались рожки. Но огни уже не метались беспорядочно вдоль причалов. Они собирались у перекрёстков, вытягивались цепочками и начинали двигаться в глубь города.

От моря.

К дворцовому холму.

Варг стоял у балюстрады, за которой круто уходили вниз черепичные крыши. Позади него, на площади перед главными воротами, сотники негромко раздавали приказы. Полк прошёл восточные окраины, сомкнулся вокруг дворца и остановился перед следующим препятствием: высокими стенами, запертыми воротами и защитниками, уже успевшими занять бойницы.

Сверху ударил арбалет.

Болт щёлкнул о камень. Ликан у основания лестницы втянул голову в плечи и скрылся за постаментом статуи. Выждав, показал стрелку непристойный жест.

— Не дразни — бросил десятник. — в следующий раз попадут.

Варг не обернулся.

Внизу, на широкой улице, появился ровный ряд огней.

— Ага,, до них дошло— произнёс он.

Стоявший рядом сотник проследил за его взглядом.

— Гарнизон порта?

— Да. Уже идут.

К балюстраде поднялся пластун. На шерсти темнела известковая пыль.

— Нижний город еще не взят, полковник. Стража собирает колонны. Восточные окраины за нами, но от гавани они пойдут плотными отрядами.

— Много?

— Не могу знать. Они еще не всех вытащили с причалов.

За спиной загрохотали дворцовые ставни. Из верхнего окна показалось древко с герцогским знаменем. Почти сразу снизу ответил рожок.

Защитники тоже заметили движение.

Варг посмотрел на знамя, затем на каменные склоны под террасой.

— Подходы закрыть. За бегущими вниз не гоняться. Сотникам — проверить связь с соседями. Перед дворцом никого попусту не держать.

— Со штурма снимать?

— Ровно столько, чтобы удержать подходы. Остальным готовятся.

Он наконец отступил от балюстрады.

— И собери мне быстрых. Без тяжелой брони. Мне нужны добровольцы.

Сотник прищурился.

— Для нижнего города?

— Для тех, кто решит из него подняться.

***

Капитан портовой стражи перестал вглядываться в темные воды бухты только после третьего донесения.

Первому гонцу он не поверил. Мало ли что несут со страха командиры, в первый раз столкнувшиеся с врагом. Второго заставил повторить всё сначала. Третий принёс обломок древка с герцогским вымпелом и сообщил, что восточные посты больше не отвечают.

Теперь капитан поднимался по улице, чувствуя, как пот остывает под нагрудником.

Впереди виднелся дворцовый холм. Там, где должны были стоять герцогские караулы, двигались чужие тени. Слишком высокие. Слишком широкие в плечах.

Как-то раз он видел ликанов — издали, на службе у одного очень богатого заморского купца. Те зверушки носили ошейники, шли рядом с хозяином, выражая покорность всем своим видом, и люди вокруг разглядывали их без опаски.

Те твари, что окружили дворец, не имели с ними ничего общего, кроме волчьей шерсти.

— Держать строй! — крикнул капитан.

Приказ повторили.

Звук знакомых голосов немного успокоил его. Рядом шли люди, с которыми он служил годами. Крепкие портовые стражники, привыкшие усмирять пьяных матросов, разгонять драки и вытаскивать ножи из чужих рук. За ними двигались гарнизонные солдаты. У них были щиты, древковое оружие, арбалеты.

Наверху оставалась герцогская гвардия.

Если ударить достаточно быстро, враг окажется зажат.

На перекрёстке капитан остановился, пропуская вперёд ещё один отряд. Соседний переулок темнел между глухими стенами. Из него пахло сточной водой и прелыми овощами.

В глубине что-то скользнуло.

— Фонарь сюда.

Солдат поднял огонь.

У стены стоял вервольф.

Он был лишен тяжелого доспеха. Только кожаная перевязь пересекала грудь, да короткое оружие блеснуло в опущенной руке.

На одно мгновение капитан испытал почти священный трепет. Даже этого мига ему хватило, что бы оценить размеры и видную глазом физическую мощь монстра.

Ликан исчез прежде, чем арбалетчик успел поднять оружие.

— По сторонам смотреть! — приказал капитан. — В переулки не лезть!

Он двинулся дальше.

Первые крики раздались позади.

Не один испуганный вопль, а сразу несколько — оборванных, сдавленных. Следом ударило железо. Кто-то заорал, что нужно разворачиваться.

Капитан обернулся и увидел, как над головами качнулся факел. На мгновение огонь осветил огромную волчью морду.

Потом факел упал.

Задние ряды смялись.

Ликаны появились сбоку и с тыла так внезапно, словно тесные проходы выпустили их одновременно. Они не пытались продавить весь отряд. Нескольких мгновений хватило, чтобы сбить последних солдат, разорвать связь с шедшими следом и заставить людей повернуться навстречу новой угрозе.

— Щиты назад! Назад, проклятье!

Капитан пробивался к месту схватки, расталкивая собственных людей.

Он успел увидеть, как один из вервольфов принял удар древком на предплечье, дёрнулся и отступил. Второй подхватил его за перевязь, выдернул из-под следующего удара.

Человек с алебардой шагнул за ними.

Из темноты вылетела длинная рука. Солдата швырнуло на стену.

Ещё мгновение — и переулок опустел.

Никто не побежал следом.

Капитан остановился среди лежавших людей. Те, кто мог стоять, жались к стенам, тяжело дыша и направляя оружие в темноту. Один арбалетчик всё ещё целился туда, где только что был враг. Палец его дрожал на спуске.

— Не стрелять, — крикнул капитан, но слишком поздно.

Болт ударил в камень, высекая искры

***

Вернувшиеся с вылазки вервольфы двигались быстро, но уже не бесшумно.

У одного волка кровь стекала с локтя на кисть. Он сердито отталкивал товарища, пытавшегося поддержать его на ступенях.

— Ноги целы.

— Тогда шевели ими.

Их пропустили за внешний рубеж. Укрытый каменной оградой дворик уже отвели под раненых; там расстилали плащи, ставили воду и освобождали место для следующих.

Варг выслушал десятника у входа.

— Подняться не успели. Остановились у развилки. Теперь ждут задних.

— Потери?

— Двое ранены. Оба здесь.

Варг посмотрел на окровавленную руку бойца.

— К лекарям.

— Могу держать...

— Держи себя подальше от врана, пока не перевяжут.

Ликан оскалился, но подчинился.

Из дворца донёсся скрежет. Варг поднял голову. На стене передвигали щиты, освобождая место стрелкам. За воротами звучали команды.

Защитники тянули время.

Он тоже.

Только каждому требовалось, чтобы оно закончилось по-разному.

— Скажи остальным, — обратился Варг к десятнику. — Не вязнуть. Раненых забирать сразу.

— Понял.

— И мне не нужен нижний город. Мне просто нужно, чтобы они не поднялись, пока мы не возьмём герцога.

Десятник коротко кивнул и ушёл, на ходу собирая бойцов.

С площади донёсся глухой удар.

Затем второй.

У ворот начали работать.

***

После первого нападения капитан изменил порядок движения.

Он больше не гнал людей вверх. Сначала собрал отставших, выставил наблюдение, заставил офицеров пересчитать подчинённых. Потребовал больше света.

Это помогло вернуть строй.

Но не потерянное время.

Сверху уже доносились тяжёлые удары, и с каждым из них люди невольно поднимали головы.

Герцог был там.

И враг был там же.

Капитан понимал, что промедление потом назовут трусостью. Если останется кому спрашивать.

— Дальше, — приказал он. — Медленно. Не растягиваться.

Отряд снова двинулся.

Теперь всякий тёмный проход притягивал взгляды. Солдаты вздрагивали от хлопнувшей ставни, от кошки, метнувшейся под ноги, от чужого кашля за дверью.

Когда нападение повторилось, капитан находился ближе к середине колонны.

Он услышал предупреждающий крик и успел повернуться.

На этот раз люди встретили волков оружием.

Передний ликан резко ушёл в сторону, пропуская мимо себя наконечник копья. Второй удар всё же достал его: на боку расползлось тёмное пятно. Вервольф отшатнулся, ударил в ответ и исчез за чужими спинами.

Стражники закричали — уже с надеждой.

Их можно было ранить! А значит, можно и убить.

Капитан вцепился в плечо ближайшего солдата.

— Не гнаться!

Но несколько человек уже бросились следом.

Из переулка донёсся короткий грохот. Один из преследователей выскочил обратно без оружия, упал на колени и пополз к своим.

Остальные не вернулись.

Ликаны ударили ещё раз, прежде чем люди успели восстановить строй. Капитан видел отдельные движения, лица, раскрытые рты — и никак не мог охватить взглядом всю схватку. Противники были рядом, почти вплотную, а затем уже отступали, унося своих раненых, но оставляя на мостовой несколько разорванных человеческих тел.

Улица все равно осталась за стражей.

Но под ногами лежало уже слишком много трупов, чтобы это ощущалось победой.

— Вперёд, — хрипло сказал капитан.

Никто не двинулся.

Он повторил приказ громче.

***

На дворцовой площади Варгу принесли третий доклад.

Подкрепления всё ещё собирались в нижнем городе. Несколько отрядов соединились, другие повернули назад. Люди больше не шли наверх непрерывным потоком.

Летучий отряд возвращался частями. Почти без брони, в пыли и чужой крови, волки казались чернее тех, кто оставался у дворца. Один держал ладонь прижатой к боку. У другого болт застрял в плече, и каждый шаг отдавался глухим рычанием.

Раненых передавали товарищам и уходили снова.

— Потери? — коротко спросил полковник

— Пятнадцать бойцов ранено, из них одиннадцать могут передвигаться самостоятельно, еще четверым уже оказывается помощь.

— Убитые? — уточнил Варг.

— Никак нет.

Он кивнул.

Никто из его бойцов не остался на мостовой внизу. Но у лекарей становилось теснее, а защитники дворца ещё держали ворота.

Над площадью пронеслась арбалетная стрела.

Ликан за низкой оградой выругался и прижал уши. Рядом двое тащили раненого под прикрытие колоннады.

Варг шагнул к воротам.

Снизу прозвучал рожок. На стене ему немедленно ответили.

Он посмотрел вверх.

Между зубцами мелькнул человек в богато украшенном шлеме. Офицер что-то кричал своим, указывая на нижний город. Защитники ещё надеялись.

— Полковник! — позвали у ворот.

Варг подошёл.

В расщеплённом дереве темнела глубокая трещина. За ней блеснуло железо внутреннего крепления.

Он положил ладонь на створку, почувствовал новый удар с другой стороны — там спешно укрепляли запор — и оскалился.

Портовый гарнизон всё ещё был далеко внизу.

А он уже стоял у двери Вергаса.

— Продолжать, — приказал Варг.