Дядюшкин сон. Часть 13. Во сне и наяву.

Дни складывались в недели, а недели - в месяцы. Время течет как река... Обитатели особняка привыкли видеть как много времени проводят вместе Аня и Зенон. Что Аня посещает массажный кабинет Зенона и частенько проводит там гораздо больше времени, чем нужно. Но всегда покидает кабинет расслабленная и в хорошем расположении духа... Прислуга перешептывалась и переглядывалась, но ведь Аня теперь полновластная хозяйка дома, вольна поступать по своему разумению. Тем более, что "дядюшка" судя по всему был в курсе происходящего и вовсе не возражал. Он только снисходительно улыбался и бормотал негромко, но многие слышали: "Главное, чтобы она улыбалась. Ее переменчивое счастье - мною контролируется, это не предательство, это как воздух, без которого она не сможет благополучно дотянуть до того дня, когда малыши наконец не известят весь мир о своем рождении!" Томас же только качал головой на перешептывания и тонко намекал им, что у богатых свои причуды и лучше не осуждайте их ребятки - здоровее будете...

Вечер. Ким Арсентьевич сидит у окна, листает старый журнал "Экономист", делает вид, что читает. На самом деле он прислушивается к каждому шагу, каждому шороху. Когда Аня проходит мимо, он поднимает глаза, и на секунду в них вспыхивает то самое, что его и губит: нежность такая острая, что дышать становиться тяжко.

- Ты как? - спросил он, стараясь, чтобы голос звучал обычно, по-домашнему. - Нормально, - ответила Аня, останавливаясь и поддерживая руками огромный живот. - Просто спина устала. И еще много документации в последнее время. Это отвлекает меня, но и напрягает. Теперь я понимаю почему ты так заставлял меня вникать в дела корпорации... Аня взяла руку "дядюшки" и проверила его пульс. Он прикрыл глаза, сжал ее пальцы - совсем ненадолго, он просто учится дышать, когда сердце ноет не только от счастья, но и от изношенных мышц и клапанов...

Аня слегка улыбнулась: "Ты знаешь ... мне наконец удалось полностью просмотреть и разобраться с отчетностью. Но самое главное я запомнила как зовут временного поверенного в делах корпорации - Эдмон Петрович ! Странное сочетание имени и отчества...

"Дядюшка" усмехнулся : " Да, его имя Эдмон Петрович и он знает, что делать ... если мне станет не по силам. Я хочу, чтобы ты знала: даже если меня не будет рядом, ты будешь не одна. Эдмон Петрович - не просто подпись на бумаге. Он мой голос, когда я не смогу сказать сам. Это мой способ продолжать быть рядом, даже если я не смогу сидеть в этом кресле и смотреть как ты ходишь по этому дому.

Аня мотает головой. Она не пытается сдержать слезы - просто позволяет им быть. Они не катятся по щекам, они собираются в уголках глаз, как дождь собирается в трещинах старого асфальта, чтобы потом тихо просочится глубже.

- Спасибо, что не прячешь это, - сказала она. - Я прятал слишком долго, - ответил "дядюшка", и в его голосе впервые нет стальной твердости. В нем - усталость, но и облегчение. - Я думал, что сила - в том, чтобы никому не показывать, как тебе страшно. Что если ты признаешь, что можешь уйти, - значит, ты уже сдался. Я теперь понимаю: сила - в том, чтобы сказать: "Я не вечен. Но я сделаю все, чтобы тебе было на что опереться, когда меня не станет". Завтра у нас важная встреча с поставщиками. Ты как хозяйка всего дела должна быть там, вместе с Эдмоном Петровичем и генералом. Вы сделаете все как надо, а дальше процесс пойдет - только контролировать останется. "Дядюшка" слабо улыбнулся и прикрыл глаза.

Аня в задумчивости смотрела на "дядюшку" и в чертах ее лица появились признаки жесткости и уверенности. С поставщиками она будет разговаривать не как жена Кима Арсентьевича, а как владелица корпорации....

Встреча с поставщиками прошла быстро и документы подписали все заинтересованные лица. Вот что значит хорошо подготовленный вопрос, работа на опережение. И никто не посмел косо посмотреть на живот Ани. "Дядюшка" оказался прав, впрочем он всегда прав.... Аня смотрела список в телефоне, но буквы расплывались. Теперь программа на год была расчерчена четко, как по линейке: курсы, стажировки, дедлайны. Но вот наступил момент и линейка как будто треснула. Рядом появился Зенон, и от его присутствия в воздухе стало тесно. Аня поймала себя на том, что непроизвольно поправляет волосы - жест, который она считала глупым. "Это чертовы гормоны", - строго сказала себе она. Но где-то внутри уже шевельнулось другое слово: "хочу его!"

А Зенон в это время добивался стерильной чистоты в массажной комнате, этом ставшим почти святым местом для него. Этой комнате он пожалуй обязан самыми счастливыми минутами в своей жизни ... Зенон бросает тряпку в ведро и замирает, прислушиваясь к тишине - не к той когда кто-то стоит и ждет ответа, а к настоящей, когда в комнате только ты и твои мысли. И эта тишина вдруг оказывается оглушающей, громче любого разговора.

Он подходит к окну, упирается ладонями в подоконник, опускает голову. Пальцы, ладони все еще помнят каждый изгиб, тепло ее спины, упрямые узлы мышц, то как Аня вздрагивала от каждого движения - не от страха, а от того, что напряжение было слишком сильным. И вот это тепло не уходит, оно будто вьелось в кожу, и от этого внутри все натянуто как струна. Он резко выпрямляется, проводит ладонью по лицу, буто стирая с себя эту слабость. Потом берет полотенце, складывает его ровно, по изгибу, снова разворачивает, складывает иначе - просто чтобы руки были заняты.

Потом он останавливается и вдруг улыбается - криво, без веселья, но искренне. Затем положил полотенце на полку, смотрит на часы. Да он будет продолжать делать то что умеет лучше многих мужчин, и Аня тихо благодарит его не из вежливости, а потому что чувствует - ему можно доверять!!! Сегодня есть Ким Арсентьевич, а завтра ...слишком рано шагать в завтра!

Зенон включил музыку: тихо заиграла виолончель. В этот момент в комнату вошла Аня и устало легла на кушетку, прикрыв глаза. Зенон начал мягко прорабатывать ее плечи - не как на сеансе, а как специалист, который боится причинить боль, потому что девушка стала более хрупкой. "Ты сейчас будто проверяешь, не сломаюсь ли я?" - шепчет Аня, не открывая глаз. Зенон мягко ответил: "Потому что ты сейчас как первый лед на близлежащем водоеме. Хочется идти рядом и держать за руку, чтобы не провалилась."

Аня усмехнулась: "Теперь я не провалюсь. Теперь я просто росту." Зенон накланяется, касается губами ее виска: едва - едва: "И с каждым днем ты не просто больше ... Я лублу тебя с каждым днем все больше." Аня вздыхает, но в голосе звучат лукавые нотки: "У меня же живот все больше!"

Зенон тоже улыбнулся: "А я лублу не только как ростет твой очаровательный животик. Я лублу, как ты морщишься, когда утренний кофе чуть остыл. Как ты забываешь ключи, а потом они обнаруживаются в холодильнике. И еще ...." Аня перебила его : "Ты невыносимый серцеед!" А Зенон поцеловал ее в макушку: "Я просто человек, который видит, как в тебе помещается целый мир. И этот мир - самое нежное удовольствие на свете!"

Аня в блаженной неге прикрыла глаза и внезапно перед ней возникло лицо Гены....Оно не выражало никаких эмоций - просто холодная ухмылка. Аня вздрогнула и открыла глаза: что это было - напоминание о утерянных мечтаниях? Впрочем ... Аня вспомнила про недавний разговор с Кирой, в котором так, как бы между прочим упоминался и Гена. С некоторых пор Кира взялась составлять жизнеописание Ани. Как она докатилась вниз до вполне наклонной плоскости жизни и все таки оказалась во главе весьма успешной корпорации. Судьба тысяч людей теперь зависит от новой "бизнес-леди". Аня не могла отказать Кире с ее искренним интересом к блогерской деятельности и способностью со вкусом делать посты в сетях. Буквально балансируя на грани излишней открытости и одновременно давая только намеки, без детальной конкретики в фотографиях и текстах. Например! Казалось бы отношения Ани и Зенона, чем не золотой крючек для "желтой прессы", но Зенон преподносился как важная таинственная персона, прекрасно воспитанный и образованный человек! И всех интересовала гораздо больше тайна его происхождения, чем сплетни о каком либо слуге державшим свечку возле постели любовников.

Массаж - это про близость, про доверие, про то, что границы между людьми постепенно стираются. Вот и Аня уже "более расслабленная и откровенная". Она поглаживает мускулистую грудь Зенона и необьяснимым образом замечает, что при определенном угле освещения и температуре кожи довольно четко проступает татуировка из двух изящных рыбок, обращенных носами друг к другу. Причем точки тату имеют сине - золотой цвет!Вот сейчас свет в массажном кабинете был теплый и немного приглушенный - как раз такой, что тени ложились мягко, а детали проявлялись неожиданно четко. Аня откинулась назад на кушетку, и в какой - то момент, когда Зенон чуть наклонился, меняя положен е рук, свет лег на его грудь так, что сине-золотые точки вдруг сложились в отчетливый узор. Две рыбки обращенные друг к другу ... и в этих рыбках Аня вдруг разобрала не плавники и хвосты, а человеческие лица - тонкие, чуть искаженнные, но узнаваемые, будто кто-то спрятал портрет внутри орнамента. Аня замерла пытаясь понять: это свет так играет, или рисунок действительно такой?

"Откуда это у тебя?" - спросила она тихо, почти шепотом, чтобы не разрушить эту странную минуту. Зенон чуть пожал плечами, не теряя ритм движений, будто это самый обычный вопрос, на который он отвечал тысячу раз. "Да кто его знает....Наверное, еще маленьким был не помню толком."

Аня хотела спросить еще - про лица, про то, как это вообще делают, про то, почему они смотрят друг на друга, - но он снова улыбнулся и перевел все в шутку: "Может это мои внутренние я. Одно серьезное, другое веселое. Или просто мастер был с фантазией."

Аня почти улыбнулась в ответ, но в груди все равно остался холодок. Ей казалось, что он что-то не договаривает, и это "не помню" звучало не как забывчивость, а как аккуратная дверь, которую он прикрыл перед ее носом.

А потом дверь в кабинет распахнулась, и на пороге "нарисовалась" Кира - как всегда, без стука, с телефоном наготове... "А, вот вы где!" - бодро воскликнула она, одновременно сделав несколько снимков, не спрашивая разрешения, и тут же уткнулась в экран, быстро тыкая пальцами. - Так, это пошло в первый пост. У нас сегодня тренд на "загадочные детали".

Анна резко села и запахивая халат, заговорила с заметным раздражением: " Кира, послушай! Я просила больше не втягивать меня в эту историю с Геной. Не надо мне больше ничего "докладывать". Если он делает что-то странное - фиксируй факты, а не домыслы и сплетни бабок на скамейках во дворе... И не надо фотографировать все подряд."

Кира на несколько мнгновений замерла, обдумывая ситуацию, понимая, что не только вошла не вовремя, но и перегнула палку: " Прости ...Я думала, это про образ. Про атмосферу."

Реакция не изменилась. Было уже слишком поздно. Аня уже поняла, что эти фото уже улетели куда-то в сеть...И теперь сине-золотые рыбки с человеческими лицами будут обсуждать все, кому не лень.

Аня встала, глубоко вздохнула, пытаясь удержать внутри раздражение и внезапно навалившуюся усталость. И вдруг снова преред глазами мелькнуло лицо Гены - его лукавая усмешка, как тогда, когда он говорил: "Да ладно, не дергайся, все под контролем! Устроится все все как надо ...само собой." Но теперь она знает точно: нельзя полагаться на случай ...ничего само не устроится. Придется разбираться ...в это мнгновение низ живота стало "тянуть"..... Неужели вот так начинаются роды? Аня тревожно оглянулась: Зенон как нарочно куда-то исчез, видимо из-за возможной женской разборки.

Неожиданно Кира подхватила ее, с тревогой произнося: "Ой, Аня что с тобой? Ты вся бледная... Обопрись на меня, я выдержу." Затем Кира несколько раз крикнула ...зовя на помощь!

Коридор в особняке особенно длинный, с высокими окнами - свет падает полосами на паркет. Аня идет, будто каждый шаг дается тяжелее предыдущего. И вдруг - как будто пол чуть качнулся. Перед глазами мелькают темные пятна, руки становятся чужими, слабыми. Кира шагает рядом - она вообще редко бывает тихой, все время что-то говорит, что-то фотографирует, куда-то торопится. Но сейчас она замолкает на полуслове, внимательно вглядывается в лицо Ани - и сразу все понимает.

- " Эй! - голос у Киры резкий, собранный, как у человека принявшего на себя ответственность. - "Держись за меня. Не падай." Она быстро подставляет плечо, обхватывает аккуратно Аню за талию, не дает осесть на пол. "Кто-нибудь!" - кричит она еще громче в сторону лестницы, в сторону кабинета, в никуда - просто чтобы кто-то услышал. - "Сюда ! Быстрее!"

Аня пытается выговорить: "Я в порядке", но слова получаются беззвучные... Аня только вцепляется пальцами в ткань Кириной блузки - крепко, до побеления костяшек. Из кабинета Кима Арсентьевича резко распахивается дверь. Выскакивает Томас - он как раз приехал проведать приятеля и предложить еще один курс реабилитации в свете последних достижений в области микрохирургии серца. Но теперь теперь он услышал призыв о помощи, увидел как Кира поддерживает Аню, и важность всех текущих проблем померкла перед самым главным в жизни этой семьи...

"- Сюда!" - Томас уже бежит, не думает, не рассуждает. Он подхватывает Аню с другой стороны, и теперь она между ними - не падает, держится, глубоко дышит. Затем из кабинета выкатывается инвалидная коляска. Ким Арсентьевич держится за поручни, лицо встревоженное, пылающие глаза ищут только одно - Аню. "Что? Что с ней? - голос у него хриплый, но твердый. Не тратя времени на обьяснения, Томас коротко бросает: "Схватки, и слабость. Надо везти. Прямо сейчас!" Ким Арсентьевич кивает и по экстренной связи приказывает Виктору немедленно подать лимузин прямо к крыльцу... Потом он крикнул удаляющемуся Томасу : " Я буду ждать любую информацию, я остаюсь здесь и все время на связи!"

А Кира - она не отпускает Аню, даже когда Томас берет основную тяжесть на себя. - "Держись, - шепчет она Ане, и в этом шепоте столько неловкости и настоящей заботы, что у Ани теплеет внутри, даже сквозь эту ледянящую слабость. - " Мы тебя доставим в лучшем виде. Все будет нормально."

В лимузине просторно, пахнет кожей сидений. Томас на переднем сидении, смотрит на дорогу, но краем глаза на Аню. Аня сжимает кулаки, потом разжимает. Пытается дышать глубоко и ровно. Томас тихо говорит : "Совсем не обязательно быть каменной. Можно злится. Можно вообще ничего не говорить и мы уже подьезжаем." Аня усмехается, но без злости - скорее от того, что напряжение ищет выход. Она шепчет: " Я не боюсь...Просто бесит, когда все происходит вот так. Внезапно. Не по плану." Томас кивает: "Планы это хорошо. Но иногда сама жизнь вносит свои коррективы!"

И вот уже ближе к утру в родильном доме раздается первый крик. Еще некоторое время спустя - второй. Все вокруг наполняется этим живым, настоящим звуком, замирает на несколько мнгновений, чтобы услышать их. В просторной палате слышны шаги, тихий голос медсестры.... Тут же доктор, внимательный и уверенный. Аня лежит измученная, уставшая, но удивительно спокойная.

Медсестра улыбается к Ане: " Мальчик и девочка. Близняшки. Оба в поряке. Хотите взглянуть на них?" Аня кивает, и в этом кивке столько отобразилось: облегчение, усталость, гордость, нежность - все сразу. Доктор чуть улыбается, делает пометку в карте, потом смотрит на Аню уже не как врач, а как человек: " Вы большая молодец. Очень сильная женщина."

А Аня не говорит в ответ "спасибо". Она просто смотрит на малышей - и отчетливо осознает: вот оно. То ради чего не жаль было пройти через этот брак, все эти фото, ужимки, ухмылки, слова, которые чаще ранили... Но теперь у нее есть дети и все возможности обеспечить им достойное будущее.

А потом - возвращение в особняк. Не в ту суету, что была раньше, а в тихое, специально приготовленное место: где все под рукой, нянечка средних лет - такая, у которой руки надежные, движения уверенные, и сразу понятно: "Я тут, я все сделаю, ты просто посиди, понаблюдай за своими сокровищами!" И вот в этой тишине, когда наконец-то все устроено, наступает тот самый момент - Ким Арсентьевич увидел своих детишек!

Их комната большая, но сейчас кажется уютной из-за правильно подобранного освещения. У окна - кресло, рядом две аккуратные детские кроватки. Кровати стоят не по линейке, а чуть наискосок - как нянечка сказала, чтобы утром солнышко не светило малышам прямо в глаза. Бортики облицованы светлой тканью, почти как пеленкой, и на одном из них - крошечная зацепка, будто кто-то уже пытался дотянуться и потрогать. Нянечка тихо поправляет одеяльце у девочки, потом наклоняется к мальчику, прислушивается, будто проверяет, все ли с ним в порядке. Нянечка ходит бесшумно, но слышно как она иногда тихо напевает что-то без слов - не колыбельную, а простую мелодию, душевную, успокаивающую.

Через некоторое время в дверях появляется Томас. Аня уже сидит в кресле, держит на руках девочку - та спит, прижавшись к ней, теплая настоящая. Мальчик пока в кроватке, чуть хмурит во сне бровки, будто уже сейчас решает какие-то свои важные дела. Томас остановился у окна, будто боится подойти ближе: боится, что его шаги - внесут смятение в этот новый хрупкий покой. Он принес маленький букетик - не торжественный, а такой, какой мог купить на углу улицы : несколько ромашек и веточка чего-то зеленого, что он сам не знает, как называется. И он с облегчением выдыхает, когда Аня улыбается ему необыкновенно приветливо. Томас увидел поближе близняшек и смог промолвить: "Они очаровательные, как два свежих дыхания. Я еще не видел такой прелести..."

Ким Арсентьевич появился безвучно и незаметно. Он в своем инвалидном кресле и по его щекам катятся те самые скупые мужские слезы счастья..." Он берет руку Ани и покрывает ее поцелуями. В горле у него тесно и горячо ... он еле выговаривает: "Самое главное ты и они здесь ..."

А потом приезжали многие знакомые и незнакомые люди, чтобы выразить свое почтение и поздравить счастливых родителей. А что Гена? Он в этой комнате не появился. Он пробыл некоторое время где-то в полумраке корридора, возле "черной " лестницы. Он пришел с коробкой - в ней что-то простое, детское, но он так и не решился войти. Его чуткий слух улавливает голоса, слышит тихий плач, который становится тише - нянечка берет малыша на руки, и звук меняется, становится уютным. Гена стоит, сжимает коробку, потом разжимает пальцы и ставит коробку на диванчик ...тот самый возле которого мог состоятся важный разговор с Аней и но не случился.... Он делает шаг назад, потом еще один - не потому что злится, а потому что остро чувствует: он здесь совершенно лишний. Он указал на коробку кому-то из прислуги: " Передайте, пожалуйста. От меня." И уходит не оглядываясь. В его голове стала постоянно крутиться одна простая мысль: " Я сделал ставку и она оказалась бита. Расчет был верным. Возможно я поставил на то чего не было на самом деле? Тогда мне не в чем упрекать себя... И эти деньги от Кима Арсентьевича - они теперь лежат у него в кармане и не жгутся. Не на радость, не на праздник. Просто как напоминание "Ваш счет закрыт!"

А Зенон ... он поздравил Аню с рождением детей и больше не приближался к ней. Видимо он был влюблен в ту другую восхитительную страстную девушку, единственное - немножко беременную. Но это обстоятельство нисколько не мешало темнокожему парню предаваться с ней нехитрому искуству секса во всех его проявлениях. Зенон уже предвкушал, что еще немного и случится анальный секс - предел его желаний в отношении этой перспективной любовницы. Но вроде бы естественные и ожидаемые роды некоторым образом кардинально изменили ситуацию. Изменилась прежде всего Аня как женщина и внешне, и по характеру. Аня стала зрелой красивой женщиной, и еще ее глаза. Точнее взгляд стал властным, господствующим во всем...вот на своих малышей она смотрела нежным материнским взглядом. Вот этот проницательный незнакомый взгляд заставил Зенона умерить свой пыл и ждать, что будет дальше....

Домоуправительница Люся еще с большим рвением и педантичностью следила за порядком и организациеей ведения домашнего хозяйства. Любые продукты, отопление, вода, обслуживание: все поступает бесперебойно и с опережением. Вполне логично, что именно она обратила внимание на то что "дядюшка" почти все время улыбается... Люсе по должности приходилось много разговаривать с "дядюшкой" и ничего не свидетельствовало о помутнении разума. Но все же Люся и Томас решили провести тестовую беседу с "дядюшкой". Они застали Кима Арсентьевича сидящим в инвалидной коляске напротив широкого окна в его рабочем кабинете. Томас мягко поинтересовался у него, почему тот уже несколько минут смотрит в направлении дальней глухой стены, которой заканчивается сад. На этот вопрос последовал неожиданно подробный развернутый ответ "дядюшки". Не прекращая улыбатся, он расказал о странном сноведении повторяющемся в различных интерпретациях.

Получается в итоге ситуация : "дядюшка" шагает по грунтовой дорожке вслед за своей покойной женой, причем она ведет за руку мальчика. Покойная жена приветливо улыбается и зовет его словами и взмахом руки в сторону приоткрытой калитки устроенной в ограде сада. "Дядюшка" замолчал на мнгновение, а потом продолжил : "Я останавливаюсь не доходя до калитки пары метров. Покойная жена снова зовет - пойдем там ...там ты увидишь какой у нас мог вырасти сынок!!! Он сможет повернуться лицом... А мне, видите ли, воздуха не хватает на эти пару шагов!"

Вот оказывается в чем дело ... Вот какие сны у Кима Арсентьевича! Томас задумался. Он вдруг вспомнил упоминание о таком явлении как "шагреневая кожа", уменьшающейся в размерах показывая укорачивание жизни. Неужели жизнь Кима Арсентьевича сьежилась и вот-вот закончится! Но вслух Томас конечно сказал ему только пару слов поддержки... Утешать пустыми словами было бы неуместно. Люся просто положила свою ладонь на плечо "дядюшки".

Около двух месяцев Аня была почти полностью поглащена волшебным чувством материнства помноженным на два. Всеми делами компаний и движением капиталов занимался поверенный в делах Эдмонд Петрович. В последнее время с ним как и с Зеноном происходили некоторые метаморфозы. Эдмонд стал одеваться строже и отпустил великолепные бакенбарды. Это вызывало легкое веселье Ани, пока Томас не посвятил ее в происходящее. Он предупредил, что возможно Эдмонд будет надевать на приемы награды унаследованные вместе с дворянским титулом: орден Андрея Первозванного, и одноименного ордена Анна на шее.... Эдмонд Петрович утверждает все это существенно влияет на успех заключения сделок на самом высоком уровне!

В это же время от охранников стала поступать информация о появлении людей в национальной одежде Африки тусовавшихся неподалеку, пока к ним не вышел Зенон. После непродолжительной беседы все эти люди упали на колени и опустили головы перед Зеноном. Африканцы более не появлялись, а вот Зенон стал еще более задумчивым и замкнутым...

Аня посчитала возможным переговорить с Эдмоном Петровичем и Зеноном, но произошло вполне естественное и все таки заставшее врасплох, событие по значимости затмившие возникшие вопросы... "Дядюшка" побывав у Ани и своих детишек, отправился в свою спальню. Самое странное в его теперешних ощущениях было в том, что чем слабее становилось его тело, тем спокойнее становилось его лицо. Физическая тяжесть будто не могла пробиться сквозь ту внутреннюю ясность, которая теперь жила в нем. Ломота в суставах, которую он раньше не скрывал, теперь словно перестала его задевать - он просто принимал ее как часть бытия, как дождь за окном: есть, и ладно.

И эта непосредственная улыбка... Она появлялась даже тогда, когда повода не было. Утром, едва открыв глаза, он будто встречал что-то хорошее, невидимое остальным. Днем у окна она становилась чуть шире, особенно в те моменты, когда он смотрел на дальнюю стену сада - в то место, где во время сна открывалась калитка. Дядюшка внутренне уже принял, что улыбка живущая на лице, она не про радость, а про согласие. Он будто наконец договорился с жизнью: "Да, я устал. Да, мне пожалуй ... пора. Но я ухожу не в пустоту...."

"Дядюшка" пересел из инвалидной коляски в кровать и в этот момент в спальню вошла Аня. Сегодня второй вечер, когда Аня приходит проверить "дядюшку" ... Аня тихо поправила подушку - не дергая, а будто укладывая что-то хрупкое. Ткань подушки была прохладной, но быстро согревалась от его головы. "Дядюшка" устроился удобнее, чуть подтянул одеяло, и на секунду показалось, что он просто готовится к долгой, расслабляющей ночи - такой, когда можно наконец - то хорошенько выспаться. Он не пожаловался ни на слабость, ни на то, как тяжело стало дышать, ни на сердце, которое билось все тише, будто устало от собственной работы. Только улыбнулся Ане - той самой легкой улыбкой, которая теперь жила на его лице, как тихое "все хорошо".

Он сжал руку Ани - пальцы у него были уже прохладные, но хватка вышла ощутимой, как будто он хотел передать ей что-то важное без слов. " Оставь меня одного, дорогая", - тихо попросил "дядюшка", и в этом слове "дорогая" было столько тепла, что у Ани на несколько мнгновений защипало в глазах. Она кивнула, не стала говорить "я еще посижу", потому что вдруг почувствовала: ему сейчас нужно не ее присутствие, а возможность погрузиться в личное ночное спокойствие...

Аня осторожно прикрыла за собой дверь, и в комнате стало тихо. Совсем тихо. Только где-то далеко тикали часы, да за окном шелестел ветер в саду. "Дядюшка" позволил себе медленно закрыть глаза, и вскоре в его угасающем сознании проступили знакомые силуэты: покойная жена стояла чуть впереди, а рядом с ней - маленький мальчик, уже подросший, такой, каким он мог бы быть через несколько лет. Они вместе вошли в открывшуюся калитку ... За оградой был цветущий сад и в отдалении его особняк ...только еще до реконструкции. Покойная жена прижалась к нему своим телом и торжественно произнесла: вот мы и снова вместе! А мальчик, как и обещала покойная жена, повернулся к нему лицом!!!! Но рассмотреть как следует лицо мальчика "дядюшка" не успел: свет в его глазах погас, дыхание затихло, и спальня приняла эту тишину, как что-то естественное - будто просто наступил самый спокойный час ночи. Мир стал тише, чем шопот, темнее чем мысли и наконец-то - спокойнее, чем все мучительные тревоги, которые, которые он носил в себе столько лет.

Утром Томас медленно вошел в спальню, будто боялся спугнуть тишину, которая там уже поселилась. Он не спешил, не тянул руку к запястью - он и так видел: лицо "дядюшки" было спокойным, будто он просто уснул и перестал бороться с тяжестью дня. Вот только глаза были открытыми. Томас осторожно приложил пальцы к шее, задержал дыхание и слушал ... слушал, пока не понял: сердце больше не бьется. Томас опустил руку, прикрыл "дядюшке" глаза - бережно ...И тихо, почти шепотом, будто говорит не для протокола, а для самого себя, произнес: " Его больше нет. Он ушел спокойно." Аня всхлипнула и приложила платок к влажным глазам...

День похорон "дядюшки" выдался ясным, но холодным - осень уже вовсю хозяйничала в саду, и листья лежали на дорожках, словно потемневшие монеты как символ богатства этого дома. Сам дом будто затих, и даже шаги по паркету звучали иначе приглушанно осторожно, почти на цыпочках. Прощание происходило без показной скорби: пришедшие проститься не кричали, не заламывали руки. Пришли те, кто знал и помнил "дядюшку" не по титулам и деньгам, а потому что он сделал для них не на словах, хотя он умел слушать, давать советы, иногда достаточно было кивка. Когда другому было тяжело, он мог отогрется душой возле его камина. Говорили коротко, но каждое слово было выверенным, как шаги по тонкому льду: не чтобы впечатлить, а чтобы сохранить добрую память.

Аня стояла с прямой спиной, не пряча лица за вуалью, но и не позволяя слезам стать главным в этот скорбный день. Она была не просто наследницей - она была свидетельницей. И в ее спокойствии было столько достоинства, что даже те, кто пришел из любопытства, невольно опускали глаза. Когда все разошлись, она ненадолго задержалась у могилы. Не для красивых слов, а просто постоять и сказать тихо одними губами: "Спасибо, что был, что сдержал обещание. Спасибо, что показал как надо уходить достойно...."

На поминках Гена старался держаться поближе, будто пытался поймать в глазах Ани хотя бы искру благодарности - или хотя бы признания, что он все-таки что-то сделал, хотя получился не совсем тот результат, но его расчет не был пустым. Но ... Аня смотрела сквозь него - не с презрением, а с тем безразличием, когда понимаешь: ты смотришь на человека, который когда-то казался важным, а теперь он просто часть старого, старого, уже ненужного узора.

Позже, когда гости разошлись и дом наконец-то наполнился привычными звуками, Аня ясно вспомнила про Гену, про его планы, про то как он хотел все просчитать. Она слегка усмехнулась, потому что почувствовала странную, почти холодную ясность: да он добился своего. Она теперь богатая вдова. Все сложилось ровно так, как он и хотел. Но в том - то и фокус, что результат получился совсем другим. Потому что богатство не грело. Оно было просто цифрами на счетах, предприятиями, домами, землей с садом ... всем тем, что можно пересчитать, но нельзя обнять. Смысл был не в этом.

Аня прошла по коридору, остановилась у детской комнаты, прислушилась к тихому сопению малышей. Один во сне что-то пробормотал, другой повернулся и попытался заплакать... Но няня быстро его успокоила. И вот в этом теплом живом шуме, смысл был самым настоящим. Аня мягко улыбнулась - не с радостью, а с облегчением, будто наконец-то нашла то, что искала. "Вот - эти детишки мой смысл," - прошептала она: "Все остальное просто окружающий мир!"

И вот сейчас Ане стало по-настоящему спокойно. Не потому что боль ушла - она никуда не делась, тихая, как дальний дождь. Но теперь у нее не было сомнений. У нее есть ее дети. И ради них стоит жить дальше!

А окружающий мир преподнес неожиданный сюрприз в виде обновленного Зенона. Он все время был поблизости и выбрав казалось благоприятный момент с важным видом приблизился к Ане почти вплотную. Смотрит строгим гипнотическим взглядом. Не угрожает, но говорит уверенно: "Аня, ты достойна большего, чем этот серый город. Ты поедешь со мной в Танзанию. Ты будешь любимой женой в моем гареме. Я дам тебе все, что пожелаешь: золото, дворцы, уважение почетание целого могучего племени Джагга..."

Аня выслушала Зенона со спокойным изумлением. То, что ей сообщила ее собственная служба безопасности и то что нарыла Кира в социальных сетях давало ей некоторое представление о метаморфозах в личности Зенона. Но тем не менее, сейчас она внутренне улыбнулась - а парень то пожалуй обскакал ее в карьерном росте!!!!! Раньше молоденькая девушка Аня могла увлечься романтикой подкрепленой страстью, но теперешная быстро повзраслевшая молодая женщина прекрасно понимает, что для него она - трофей. Красивая вещь, которую можно поставить на самое видное место. И Аня отрицательно качает головой и отвечает очень просто: "Моя жизнь до краев наполнена смыслом и он не измеряется золотом!" И Аня делает знак рукой, что разговор закончен. А Зенон постояв пару мнгновений ...отступает, и в его глазах мелькает не обида, а такое же удивление. Он казалось предложил ей весь мир, но оказывается его мир меньше, чем ее собственный и он понял это именно так....

Прошло некоторое время и корпорация Ани стала испытывать новые попытки оказать давление и испытать на прочность наследницу вдову как хозяйку огромного "дела". Эдмон Петрович всю эту "кухню" знал как свою ладонь, поэтому ему по работе приходилось встречаться с Аней. Как оказалось он все это время осторожно наблюдал, тихо ждал. Каждый раз Эдмон Петрович заканчивал встречу взглядом заменяющим недосказанные слова... И вот когда все эти эмоции связанные с Зеноном, да и с Геной затихли, Эдмон Петрович задержался у Ани дольше обычно и открылся: " Аня я предлагаю тебе свою руку и сердце. Я не буду обещать тебе любви, такой как пишут в романах. Меня больше всего интересуют деньги и власть. Но не меньше я боготворю и восхищаюсь тобой. И я обещаю, что твои дети будут в безопасности. Что у них будет будущее. Что никто больше не будет пытаться тебя купить или продать. Аня опустила глаза и задумалась: А ведь Эдмон всегда был человеком слова и преданным. Вот сейчас он не требует ее сердца взамен, он хочет быть рядом и защищать то, что ей дорого, быть опорой ей и ее детям. Пожалуй это тот человек, который ей нужен и Аня поднимает руку вместе с глазами. Эдмон падает к ее ногам и прижимает ее руку к губам. Внутренне Аня рассмеялась, а все-таки в романах происходит именно так!!!! А в слух Аня твердым голосом произнесла: вот Вам моя рука Эдмон и я верю что мы сделали правильный выбор! Кажется жизненный путь Ани опредилился на долгие годы вперед.

Гена же, в свою очередь, постарался убедить себя ... а может все не так уж плохо закончилось с Аней. Аня ... она не стала "плохой" или "холодной". Она просто превратилась в другого человека. Нет больше той девушки, которую можно было вписать в чужой план. Навязываться ей в ближайшее время смысла нет, а там посмотрим. Пора было возвращаться домой. При мысли, что в квартире его ждет Кира, она в последнее время стала очень популярным в определенных кругах блогером и требует от него любой информации про генерала, про его дела...лучше негативной, это продается как горячие пирожки, Гена скривился. Он подумал про себя - я типичный приспособленец! Вот мы живем вместе с Кирой: у нас отличный секс, общая спальня, но это вовсе не гражданский брак. Вот как Ким Арсентьевич предложил ему Киру для секса, чтобы он поменьше пялился на Аню...так по инерции все и продолжается. Хотя Кима Арсентьевича уже нет. Гене захотелось покурить. Гена остановил свою "Тойоту" у тротуара, чтобы купить сигареты в "Магните". Уже стоя на кассе, Гена услышал сзади хрипловатый мужской голос и вздрогнул. Холодок пробежал по позвоночнику, Гена с ужасом подумал, что прошлое догнало его вот именно в эту минуту.

Может надо было бросить корзину с продуктами, но Гена все же оглянулся. Да это был он Крот - человек из прошлого, которого меньше всего хотелось встретить вновь. Крот выглядел осунувшимся, бледным и искренне обрадовался встрече с Геной. Крот широко расклабился: "Надеюсь, ты тоже рад меня видеть ...Гена! Нам есть что вспомнить и о чем поговорить!" Захандривший ранее, Гена окончательно пал духом и согласился продолжить встречу ... Крот коротко сообщил, что сейчас на мели и напомнил Гене, что когда-то помог Гене подзаработать денег. Поэтому теперь Гена должен позаботится о нем. Гена особенно не задумываясь о последствиях посадил Крота в свою "тойоту" и привез в свою квартиру.

А там Кира, к удивлению Гены даже обрадовалось появлению старинного приятеля, каковым представился Крот. Быстро был накрыт стол с выпивкой и нехитрой, но вкусной закуской. Кира все время бормотала себе под нос: "Боже, какой типаж ...все умрут от зависти увидев в сетях его фото!" Крот выпив и наевшись, расслабился. Он все так же считал Гену "ведомым", поэтому говорил откровенно. За последние 2,5 года подлольный бизнес развалился и компания бывших одноклассников Гены тоже. Кое - кто "присел", а он Крот прошел свидетелем и приехал сюда в поисках лучшей жизни, как только закончилась подписка о невыезде. В этот момент Крот протянул руку и потрепал подвыпившего Гену по щеке: " Так что Гена, ты вовремя свалил в армию. И я не препятствовал этому. Хотя за тобой висел должок и вопросы от братвы... Так-что теперь тебе придется обо мне позаботиться!" И Крот подмигнув Гене и Кире добродушно рассмеялся.... Гена ехидно подумал про себя, а про то как ему набил морду морской пехотинец Крот почему-то промолчал и не пожаловался... Но и только.

Прошло несколько дней. Крот занял одну из комнат в квартире Гены. Он действительно искал работу и тут опять помог случай. Фотографии с Кротом заинтересовали помощницу режиссера криминальных сериалов и она связалась с Кирой. Кира привезла Крота на киностудию, его специфическая внешность и манеры "зашли", и Крот стал сначала крикливой массовкой, а потом участником эпизодов. Главное ему платили неплохие деньги .... Гена почувствовал легкую надежду на избавление от Крота, но тот, как-то подвыпив, расставил все точки над "и". Сказал нагловато, что сьезжать не собирается по крайней мере пока не заработает себе на такую же квартиру. И вообще пусть Гена не забывает, что про его "настоящее" прошлое здесь никто не знает...пока молчит Крот!

А дальше больше, каким-то образом Крот и Кира "снюхались" и Гена в один не очеь прекрасный вечер "застукал" их в одной постели. Крот лежал сверху на голой Кире и пыхтел как паровоз. Его волосатая задница непрерывно двигалась, совершая иногда вращательные движения, а налитые яйца звонко шлепались о упругие ягодицы девушки!!! При этом комната была наполнена запахом разгоряченых тел, ароматом смазки и спермы. Кира старалась сдержаться, но все же ее шумное дыхание все чаще сопровождалось повизгиванием от остроты ощущений...

Гена окончательно потерялся и просто вышел из квартиры вон. Потом сел в свою "тойоту" и долго катался по городу, пока не остановился у "хрущевки" на самой окраине. Вышел из автомобиля и задумчиво курил. Пока сидящая на скамье у подьезда бабка не окликнула его: "Чего маешься сынок? Может тебе переначевать негде, так у меня есть!!!" Вот так собственно Гена и оказался в той самой комнате, сидящий за столом со стаканом вина зажатым в руке. У него есть окно, чтобы смотреть. Есть о чем подумать и есть неограниченное время.... Пришло осознание, что хитрый план не сработал и перехитрил он прежде всего самого себя!!!!