Вечер начался с шампанского. Искристые пузырьки щекотали нос, снимая первые слои скованности. Ирина, укутавшись в пушистое белое полотенце поверх скромного бюстгальтера и трусиков, нервно потягивала из бокала, стоя у огромного окна с видом на ночной город. В роскошной квартире-лофте директора Арсена, превращенной на вечер в банкетный зал, царил шумный, раскрепощенный хаос. Воздух был густ от ароматов дорогого коньяка, шашлыка и дорогих духов ее коллег.

Она пыталась не думать о Сергее, своем парне. Он знал про корпоратив, даже подшучивал: «Смотри там, не увлекайся». Тогда она лишь отмахнулась. Теперь же его слова висели в сознании колючим грузом. Но еще больше ее мучил другой приказ – устный, но прозвучавший как ультиматум от самого Арсена Васильевича на планерке: «Девушки, завтра у нас сауна и хамам. Расслабляться будем по-настоящему. Купальники оставьте дома, полотенца найдём». Он сказал это с такой небрежной уверенностью, словно объявлял о безусловно приятном бонусе, а не о вторжении в личное пространство.

Ирина оглядела комнату. Ее подруги по работе – Ольга, Оксана, Ксения и Наташа – уже давно переступили порог стеснения. Они сидели на диванах и пуфиках, завернутые в полотенца, но полотенца эти были накинуты небрежно, часто сползали, обнажая плечи, спины, длинные ноги. Они смеялись громко, их голоса звенели, уже сдобренные алкоголем. Они были красивы, молоды, и в их раскованности читалась дерзкая готовность к игре.

А затем появились мужчины. Директор Арсен, сорокапятилетний, с сединой на висках и пронзительным, оценивающим взглядом. Он был облачен в темный халат, но он был распахнут на груди. Ирина заметила, как его глаза, словно сканеры, медленно скользят по силуэтам девушек, задерживаясь на изгибах, приоткрытых полотенцем. Зуботехник Ринат, сорокадвухлетний, более грузный, с хитрой ухмылкой, сразу же подсел к Наташе, начав что-то шептать ей на ухо, от чего та заливалась смущенным смехом. И, наконец, Михаил. Ее одногруппник. Тот самый Миша, с которым они вместе корпели над анатомией челюсти, который всегда подсказывал на экзаменах и чьи шутки заставляли ее краснеть еще в институте. Он пришел позже всех, в простом светлом полотенце на бедрах. Их взгляды встретились через комнату, и Ирина почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он всегда ей нравился. Чуть больше, чем просто друг. Но у него была девушка, потом у нее появился Сергей... Жизнь развела.

– Иришка, чего стоишь одна? Иди к нам! – позвала Оксана, уже заметно навеселе, и откинула полотенце, чтобы потесниться на диване. На мгновение Ирина увидела ее обнаженный бок, округлость бедра.

Ирина сделала глоток шампанского, почувствовав, как тепло разливается по животу. Она подошла. Сидела, сжимая бокал, пытаясь втянуть голову в плечи, стать меньше. Арсен объявил тосты – за команду, за успех, за смелость. Слово «смелость» он произнес, глядя прямо на Ирину. Она потупила взгляд.

– Ну что, коллеги, – голос Арсена перекрыл общий гул. – Предлагаю начать с небольшой разминки перед парной. Конкурс на самую... убедительную речь о пользе водных процедур! – Он усмехнулся. – Выступать нужно, освободившись от лишних деталей. Для полной искренности.

В комнате повисла пауза, затем Ольга, самая бойкая, с вызовом встала, позволив полотенцу упасть на пол. Она стояла перед всеми полностью обнаженная, ее упругое молодое тело освещал мягкий свет торшера. Ирина ахнула про себя, чувствуя, как жар поднимается к ее щекам. Ольга что-то говорила про раскрепощение и детокс, но Ирина почти не слышала. Она видела только ее тело, уверенную позу, и то, как глаза Арсена и Рината жадно впиваются в нее. Михаил смотрел в бокал, но Ирина поймала, как его взгляд скользнул в сторону Ольги.

За Ольгой последовала Ксения, затем Наташа. Каждая, сбросив полотенце, будто сбрасывала и последние остатки скромности. Они хохотали, позировали, выкрикивали шутки. Алкоголь делал свое дело. Ирина сидела, как истукан, чувствуя себя последней дурочкой в своем мокром от пота бюстгальтере и трусиках. Ее полотенце было затянуто так туго, что дышать было тяжело.

– Ирина, а ты? – мягко, но настойчиво спросил Арсен. Все взгляды устремились на нее. Михаил поднял глаза. В его взгляде не было насмешки, лишь тихое, почти болезненное ожидание.

Что-то внутри нее дрогнуло, а затем оборвалось. Страх, стыд, верность Сергею – все это вдруг показалось хлипкой бумажной стеной перед напором этого вечера, этих взглядов, этого пьянящего, запретного воздуха. Она не хотела быть белой вороной. Она хотела быть здесь, с ними. С ним.

Не говоря ни слова, Ирина встала. Пальцы, холодные и неуверенные, разжали узел полотенца на ее груди. Оно соскользнуло на пол бесшумным облаком. Она задержала дыхание, затем потянулась назад, расстегнула крючок бюстгальтера. Ткань упала, обнажив ее небольшую, но аккуратную грудь с набухшими, темными от возбуждения сосками. В комнате стало тихо. Она чувствовала на своей коже взгляды всех присутствующих. Спуская трусики по дрожащим бедрам, она на миг закрыла глаза. Холодный воздух коснулся ее лобка, где рос светлый, почти прозрачный пушок, который хоть и не сильно но прикрывал то место, показывать которое она всегда стеснялась.

Она стояла полностью голая. Ее тело, стройное, с тонкой талией и изящными изгибами, было другим – не таким смелым и опытным, как у подруг. Оно дрожало. Но она подняла голову.

– Водные процедуры... – ее голос прозвучал тихо, но четко. – Они смывают не только грязь. Они смывают... условности.

Она не знала, откуда взялись эти слова. Арсен одобрительно кивнул. Ринат присвистнул. А Михаил не отрывал от нее взгляда. Его глаза потемнели.

После этого барьер рухнул окончательно. Ирина выпила еще бокал, потом рюмку коньяку. Огненная волна смелости захлестнула ее. Она смеялась громче всех, участвовала в дурацких конкурсах – нужно было с завязанными глазами на ощупь угадать коллегу (ее руки коснулись мускулистой груди Михаила, и она отдернула их, как от огня), переносить виноградину с тела на тело без помощи рук (Ольга передавала ей ягоду со своего соска, и Ирина, склонившись, губами сняла ее, чувствуя соленый вкус кожи).

Их перевели в сауну. Густой, обжигающий жар обволакивал ее голое тело, заставляя кожу мгновенно покрыться румянцем и испариной. Она сидела на нижней полке, рядом с Михаилом. Их бедра иногда соприкасались. От каждого касания по ее телу пробегали искры. Она видела, как пот стекает по его грудным мышцам, по твердому животу, исчезая под полотенцем на бедрах. И снова их взгляды встречались, и в этом взгляде уже не было вопросов – только голодное понимание.

– Предлагаю охладиться в бассейне! – крикнул Арсен, и все, кряхтя от жары, потянулись к небольшому джакузи, расположенному в соседней комнате.

Вода была ледяной и бодрящей. Ирина нырнула с головой, пытаясь остудить не столько тело, сколько пылающие мысли. Когда она вынырнула, откинув мокрые длинные волосы назад, она увидела, что Михаил уже в воде, напротив нее. Вода была достаточно прозрачной, чтобы видеть смутные очертания тел. Ольга и Ринат уже что-то шептались в углу, его руки были на ее бедрах под водой. Наташа и Ксения болтали с Арсеном, который сидел на бортике, и его взгляд, как всегда, скользил по поверхности воды, выискивая обнаженные формы.

Ирина отплыла к краю, чувствуя, как холодная вода заставляет ее соски затвердеть и болезненно выступить. Она облокотилась на бортик, закрыв глаза. И тут почувствовала чье-то присутствие рядом. Открыла глаза – Михаил стоял вплотную, его тело почти касалось ее тела под водой.

– Просто скажи «нет», и я отойду, – тихо сказал он. Его голос был хриплым.

Ирина ничего не сказала. Она посмотрела на его губы. Вспомнила, как в институте представляла, какими они должны быть на ощупь. Она медленно, будто не сама, выдохнула и чуть приподняла подбородок.

Это было разрешением. Михаил наклонился, и его губы коснулись ее губ. Сначала несмело, вопросительно. Потом, когда она ответила, приоткрыв рот, поцелуй стал глубже, жаднее. Его язык проник в ее рот, и она почувствовала вкус коньяка и чего-то своего, мужского. Его руки скользнули по ее мокрым бокам, притягивая ее к себе. Их тела соприкоснулись полностью под водой. Она ощутила его возбуждение, твердый, горячий бугорок, упершийся ей в лобок. Теплая волна накрыла ее с головой, смывая последние остатки мыслей о Сергее, о стыде, о чем бы то ни было.

Они целовались, словно в забытьи, не обращая внимания на окружающих. Но окружающие обратили внимание на них. Раздался одобрительный смех, чей-то возглас: «Давно пора!»

– Кажется, у нас образовалась новая пара, – усмехнулся голос Арсена где-то рядом. – Но в джакузи тесно. Предлагаю переместиться в комнату отдыха. Для... более подробного знакомства.

Ирина и Михаил разъединились, запыхавшиеся. Ее губы горели. Он взял ее за руку, и она позволила ему вывести себя из воды. Они не смотрели на других, прошелестели по мокрому полу в соседнюю комнату, где на полу лежали матрасы и груды подушек.

Комната была в полумраке, освещена лишь гирляндой. Двери за ними не закрыли. Ирина понимала, что их могут видеть, слышать. И от этого становилось только жарче.

Михаил притянул ее к себе, и они упали на мягкий матрас. Его тело было тяжелым, мокрым, реальным. Он покрыл ее лицо, шею, плечи жадными поцелуями. Его руки сжали ее грудь, большими пальцами принялись тереть соски, которые и без того стояли колючими камешками. Ирина застонала, впервые за вечер издав этот тихий, похотливый звук. Она впилась пальцами в его волосы, в мокрые от воды и пота пряди.

– Я всегда хотел тебя, – прошептал он в ее ухо, губами касаясь мочки. – Всегда.

Его рука скользнула вниз, по ее животу, преодолевая легкий пушок, и уперлась в ее влажную щель. Ирина вздрогнула всем телом. Она была невероятно мокрой, ее тело само себя предало, приготовилось. Он провел пальцем по всей длине ее половых губ, от клитора к влагалищу, и она не смогла сдержать стон, громче прежнего.

– Тише, – усмехнулся он, но сам был возбужден ее реакцией. – А то все услышат.

Но ей уже было все равно. Она хотела, чтобы слышали. Чтобы видели. Его палец проник внутрь ее, и она выгнулась, ощущая, как ее внутренние мышцы судорожно сжались вокруг него. Он был грубоват, но именно такая грубость сейчас и была нужна. Он вводил и выводил палец, затем добавил второй, растягивая ее тугой проход. Хлюпающие звуки были неприлично громкими в тишине комнаты, и Ирина знала, что их отлично слышно из-за двери.

– Миша... – простонала она.

Он понял. Отстранился, встал на колени между ее раздвинутых ног. В тусклом свете она увидела его член – большой, напряженный, с набухшей головкой, блестящей от его собственной смазки. Он направил его к ее входу, терся им о ее клитор, заставляя ее бессильно биться в конвульсиях желания.

– Ты уверена? – спросил он последний раз, и в его голосе была неподдельная забота, смешанная с животной похотью.

В ответ она сама подняла бедра навстречу ему, обхватив его ногами за спину.

Он вошел. Медленно, раскрывая её складки, она была так мокра и возбуждена, что ощущала лишь распирающее, невероятное чувство заполненности. Он вошел полностью, и они оба замерли на миг, наслаждаясь этим соединением. Потом он начал двигаться.

Ритм был неторопливым вначале. Глубокие, размеренные толчки, при которых его лобок бился о ее клитор, вызывая взрывы удовольствия с каждым движением. Она обнимала его ногами, поднимала таз, пытаясь принять его еще глубже. Ее грудь прыгала в такт его движений. Он наклонился, взял сосок в рот, начал сосать и покусывать его. Острая, сладкая боль пронзила ее.

– Да... вот так... – шептала она, уже не контролируя свои слова.

Темп ускорился. Он стал жестче, его удары – резче.

Его движения стали яростными, почти беспощадными. Каждый толчок вгонял ее в матрас, заставляя скрипеть пружины. Звуки их соития – хлюпающие, влажные удары плоти о плоть, его хриплое дыхание и ее прерывистые стоны – наполняли полутемную комнату, вырывались в открытую дверь. Ирина перестала стесняться. Она кричала, тихо, но отчаянно, каждый раз, когда его член достигал особенно глубокой точки, трогая что-то невероятно чувствительное внутри.

Ее ногти впились в его мускулистую спину, она чувствовала под пальцами горячую, влажную кожу, напряженные мышцы, работающие в унисон с его бедрами. Она открыла глаза и увидела над собой его лицо – сведенное гримасой наслаждения, с полуоткрытым ртом. Он смотрел на нее, и в его взгляде было дикое, первобытное торжество. В этот момент он был ее, а она – его, и вся их долгая история дружбы, невысказанных взглядов и упущенных возможностей сгорала в огне этой грубой, животной близости.

– Ты такая тугая... – выдохнул он, ускоряясь еще сильнее. – Такая охуенная...

Грубость его слов, звучавших непривычно из его уст, заставила ее содрогнуться от нового витка возбуждения. Она почувствовала, как внутри нее начинает нарастать знакомое, неумолимое давление. Волны удовольствия сходились в низу ее живота, готовые вырваться наружу.

– Я... Я сейчас... – успела прошептать она, но голос сорвался в стон.

Он понял. Одной рукой он опустился между их тел, нашел ее вздувшийся, невероятно чувствительный клитор и начал быстро тереть его подушечкой большого пальца. Это было последней каплей. Ее тело вздрогнуло, потом затряслось в мощных, неконтролируемых конвульсиях оргазма. Внутренние стенки ее влагалища судорожно сжимались вокруг его члена, молоточками выбивая волну за волной ослепительного наслаждения. Она закричала, по-настоящему громко, не в силах сдержаться, и где-то вдалеке, из-за двери, послышался одобрительный смех и чей-то возглас.

Ее оргазм, казалось, подстегнул его самого. Михаил зарычал что-то нечленораздельное, его толчки стали короткими, резкими, без ритма. Он глубоко вошел в нее в последний раз, замер и, с силой вдавливая ее в матрас, излился внутрь нее горячими, пульсирующими потоками. Ирина чувствовала каждую пульсацию его члена, каждый выброс спермы, заполнявшей ее, и это чувство, постыдное и невероятно сладкое, продлило отголоски ее собственной разрядки.

Он тяжело рухнул на нее, весь в поту, его дыхание обжигало ее шею. Они лежали так несколько минут, слипшиеся, липкие от смеси пота, ее соков и его семени. Постепенно в комнату вернулись звуки – тихий смех из соседней комнаты, плеск воды в джакузи, приглушенная музыка.

Михаил медленно, будто нехотя, выскользнул из нее. Ирина почувствовала, как тепло вытекает из нее на матрас, и смущенно сжала бедра. Он перевернулся на бок рядом, положил руку ей на живот. Его пальцы были липкими.

– Вот и дождались, – хрипло произнес он, и в его голосе была усталость и удовлетворение.

Ирина не ответила. Она смотрела в потолок, ощущая, как реальность медленно и неумолимо возвращается. Что они сделали? Где? При ком? Сергей. Мысль о нем пронзила ее, как ледяной штырь, но странным образом не вызвала ни паники, ни раскаяния. Было лишь пустое, оглушенное спокойствие. Она повернула голову и увидела, что в дверном проеме, прислонившись к косяку, стоит Арсен Васильевич. Он держал в руке бокал, смотрел на них оценивающим, спокойным взглядом и медленно улыбался. Ирина не стала прикрываться. Она встретила его взгляд, и в ее усталом теле снова, слабо, но явно, шевельнулся червячок возбуждения от этого бесстыдного наблюдения.

– Прекрасная работа, команда, – мягко сказал Арсен, сделал глоток и отвернулся, скрывшись из вида.

Михаил фыркнул. – Придурок. – А тебе не нравится? – неожиданно для себя спросила Ирина. Ее голос звучал сипло. Он посмотрел на нее, удивленно приподняв бровь, потом ухмыльнулся. – Мне нравится то, что было здесь. С тобой. А он просто зритель.

Он наклонился, поцеловал ее в плечо, потом провел языком по ее ключице. Дрожь пробежала по ее коже. – Чувствуешь себя грязной? – прошептал он ей в ухо. Она кивнула, не в силах солгать. – Хорошая грязная, – сказал он, и его рука снова легла между ее ног, пальцы легко коснулись размякших, перевозбужденных губ. Она вздохнула. Ее тело, вопреки усталости, откликнулось слабым, но горячим толчком. Он чувствовал это.

В соседней комнате зазвучали более откровенные шумы – приглушенные стоны, шлепки, чей-то нетерпеливый шепот. Кажется, Ольга и Ринат, а, возможно, и не только они, тоже не теряли времени даром. Вечеринка входила в свою главную, неограниченную ничем фазу.

– Давай примем душ, – предложил Михаил, поднимаясь. Он потянул ее за руку. Они прошли через комнату отдыха, не обращая внимания на то, что в дальнем углу, на другом матрасе, Наташа, сидя верхом на зуботехнике Ринате, ритмично подпрыгивала, а Арсен, сидя в кресле рядом, просто наблюдал, поглаживая себя через ткань халата. Ирина отвела глаза, но образ врезался в память.

Душ был отдельной небольшой комнаткой с прозрачной стеклянной дверью. Михаил включил воду, отрегулировал температуру. Струи были сильными, массажными. Он ввел ее под них первой. Горячая вода смывала с ее кожи пот, запах секса, следы его спермы, стекающей по внутренней стороне ее бедер. Она стояла, закрыв глаза, подняв лицо к потоку, позволяя воде литься по ее волосам, груди, животу. Он стоял сзади, обняв ее за талию, прижимаясь своим все еще полувозбужденным членом к ее ягодицам.

Его руки скользнули вверх, намылили ее грудь, терли соски, которые сразу же вновь набухли под его пальцами. Он наклонился, целуя ее мокрую шею, плечи, сосал воду с ее кожи. Его руки опустились ниже, скользнули между ее ягодиц, потом снова вперед, к ее лобку. Он раздвинул ее половые губы пальцами, вводя один, а потом и два внутрь, вымывая из нее остатки своей спермы. Действие было настолько интимным, настолько постыдным и властным, что Ирина прислонилась лбом к прохладному кафелю, постанывая в такт движениям его пальцев. Она была размякшей, чувствительной, и каждое прикосновение било током.

– Ты уже снова мокрая, – констатировал он, и она почувствовала, как его член окончательно твердеет у нее в спину. Он вынул пальцы, поднес их к ее губам. – Попробуй. Она, не раздумывая, облизала его пальцы, почувствовав солоноватый, знакомый уже вкус их смеси. Это свело его с ума. Он развернул ее к себе, прижал к стене под струями воды и снова вошел в нее одним резким, уверенным движением. Вода лилась на них, создавая скользкую, невесомую среду. Он поднял ее, обвившую его ногами вокруг талии, и начал яростно, по-зверски насаживать ее на себя, держа за ягодицы. Ее спина скользила по кафелю, его удары были глубокими, бьющими точно в цель. Она кричала ему в рот, кусала его губы, впивалась ногтями в его плечи. Кончила она быстро, судорожно, почти беззвучно, просто обмякнув на нем в немом блаженстве. Он вытерпел, довел ее до пика, а потом, вынув из нее, обрызгал ее живот и грудь новой порцией горячей спермы, которая тут же была смыта водопадом воды.

Они стояли под душем еще несколько минут, просто держась друг за друга, целуясь усталыми, мягкими поцелуями. Потом вытерлись большими пушистыми полотенцами и, уже не надевая ничего, вернулись в комнату отдыха.

Обстановка там изменилась. Полумрак теперь нарушался только светом от экрана большого телевизора, на котором беззвучно крутили какое-то эротическое видео. На матрасах и пуфах вперемешку лежали, сидели, обнимались голые тела. Ольга спала, укрытая полотенцем, ее голова лежала на животе у Рината, который, развалившись, смотрел телевизор с бутылкой пива в руке. Ксения и Наташа курили у открытого окна, обнаженные, их силуэты вырисовывались на фоне ночного города. Арсена не было видно.

Михаил принес два стакана с водой. Они уселись на свободный диван в углу, прислонившись спинами к стене. Ирина пила воду большими глотками, чувствуя, как жар и алкогольное отупение постепенно отступают, оставляя приятную, глубокую усталость и странную, новую близость с мужчиной рядом.

– Что теперь? – тихо спросила она, глядя перед собой. – Не знаю, – честно ответил Михаил. – Вечеринка еще не кончилась. Утро вечера мудренее. Он обнял ее за плечи, притянул к себе. Она прильнула к его теплому плечу, закрыла глаза. – А Сергей? – сам себе задал вопрос Михаил. Ирина промолчала. Она не хотела думать об этом. Не сейчас. Сейчас здесь был только этот мокрый от душа запах его кожи, тепло его тела, глухое эхо только что пережитых оргазмов в каждой клеточке и тихий стыд, который уже начинал подниматься со дна, но пока тонул в физическом удовлетворении.

Она открыла глаза и увидела, как из темноты соседней комнаты выходит Арсен. Он был по-прежнему в халате, но теперь халат был распахнут, и под ним ничего не было. Он подошел к ним, сел на корточки рядом с матрасом, его взгляд скользнул по их обнаженным телам, по лицу Ирины.

– Отличная динамика у пары, – сказал он деловым тоном, словно обсуждал рабочий проект. – Ирина, я ценю твою... вовлеченность. Завтра в хамаме продолжим. Будет интереснее. Коллективные процедуры хорошо снимают остаточное напряжение.

Он поймал ее взгляд и улыбнулся. В этой улыбке не было ничего отеческого или дружеского. Была только холодная, хищная оценка и обещание. Обещание того, что границы, рухнувшие сегодня, завтра будут отодвинуты еще дальше.

– Выспитесь, – добавил он, встал и ушел обратно в темноту, к экрану телевизора.

Ирина взглянула на Михаила. Он смотрел вслед Арсену с явным неодобрением, но ничего не сказал. Потом повернулся к ней, поймал ее подбородок пальцами. – Не бойся, – сказал он просто. – Я здесь.

Но она уже боялась. И от этого страха, смешанного с неутоленным еще полностью любопытством и пошлым возбуждением, по ее спине снова пробежали мурашки. Она прижалась к нему сильнее, чувствуя, как завтрашний день, туманный и пугающий, уже тянется к ним из темноты комнаты, пахнущей сексом, дорогим табаком и мокрыми телами. А пока она закрыла глаза и позволила усталости забрать себя, надеясь, что сон хоть ненадолго сотрет и стыд, и страх, и образ улыбающегося лица Арсена Васильевича