Полуденный зной висел над городом тягучим маревом, но в учебном корпусе мед академии царила прохлада, пахнущая формалином, старыми книгами и пылью. В аудитории кафедры физиологии, куда их вызвали для сборки нового шкафа для хранения анатомических пособий, было тихо и пустынно. Марат и Ринат, оба крепкие парни лет двадцати пяти в серых рабочих комбинезонах, уже выгрузили детали шкафа-купе. Ринат, более разговорчивый, с едва заметной казахской чертовкой в черных волосах, что-то насвистывал, собирая инструмент. Марат, более молчаливый и широкоплечий, уже начал сверлить отверстия под направляющие, его мускулистые руки уверенно работали шуруповертом.

– Говорят, тут привидение в виде полуразложившегося скелета бегает, – усмехнулся Ринат, оглядывая стеллажи с заспиртованными препаратами.

– Мне бы его тебе на шею повесить, чтобы меньше болтал, – буркнул Марат, но уголки его губ дрогнули.

Их работу прервал неожиданный звук – быстрые, легкие шаги за дверью, а затем щелчок замка. Дверь распахнулась, и в комнату буквально ворвалась девушка.

Она была почти голой. На ней был лишь короткий, расстегнутый белый халат лаборантки, из-под которого белели тонкие трусики, плотно обтягивающие округлый низ. Грудь, небольшая, но упругая, второго размера, была полностью обнажена. Сосочки, темно-розовые, будто две спелые ягоды, подрагивали от быстрого дыхания. Лицо у нее было миловидное, с широко расставленными серыми глазами и взъерошенными русыми волосами. Она застыла на пороге, увидев мужчин, и густой румянец залил ее щеки, шею и даже плечи.

– Ой! – вырвалось у нее. – Я думала... тут никого...

Марат замер с шуруповертом в руке. Ринат выпрямился, медленно проводя языком по внезапно пересохшим губам. Его взгляд скользнул от ее смущенного лица вниз, к открытой груди, плоскому животу с аккуратным пупком и ниже, к той самой полоске ткани, за которой угадывались мягкие, сочные очертания.

– Бесплатный стриптиз? – нашелся первым Ринат, и в его голосе прозвучала игривая, чуть хриплая нотка.

Девушка фыркнула, но смущение начало отступать, уступая место иронии. Она схватила края халата и прикрылась, но это движение лишь подчеркнуло изгибы ее тела.

– За все надо платить, я тут работала живым пособием. Первокурсники учились снимать кардиограмму. К счастью, дальше раздеваться не пришлось.- парировала она холодно и начала одеваться. Натянула на трусики узкие джинсы, на грудь – простую серую майку. Халат швырнула на спинку стула. Теперь она выглядела обычной студенткой, только слишком возбужденной, с горящими щеками и слишком блестящими глазами. – Меня Ольга зовут. Я лаборантка здесь.

Разговор завязался сам собой. Они пожаловались на тяжелый шкаф, она – на тупых первокурсников, которые залили её всю гелем для УЗИ. Узнав, чем они занимаются, Ольга оживилась.

– Слушайте, а вы не могли бы ко мне заехать? У меня на кухне шкафчики провисли, дверцы перекошены. И полочку одну прикрутить. Я заплачу, конечно. Только сегодня, после обеда? Я уже свободна.

Марат и Ринат переглянулись. Рабочий день и так был просран, начальнику можно было соврать про сложный монтаж. А тут – симпатичная девчонка, свой заказ, да еще и на квартире.

– Договорились, – сказал Марат.

Квартира Ольги оказалась небольшой, но уютной, пахнущей ванилью и свежим бельем. Пока Марат с Ринатом возились с регулировкой фасадов на кухне, Ольга переодевалась в спальне. Дверь туда была приоткрыта, а прямо напротив нее в коридоре висело большое зеркало в резной раме. Ринат, отвернувшись от шкафчика, чтобы взять уровень, замер. В отражении он увидел Ольгу. Она стояла спиной к двери, скинув джинсы и блузку. На ней были только те самые белые трусики и легкий лифчик, который она сейчас расстегнула. Ее спина была изящной, с двумя ямочками у основания позвоночника. Она наклонилась, чтобы достать что-то из комода, и в зеркале на мгновение мелькнул гладкий, аккуратный лобок, лишенный растительности, и округлые, упругие ягодицы, почти полностью выскользнувшие из краев простого белья.

Ринат толкнул локтем Марата. Тот поднял голову и тоже увидел отражение. По его скулам пробежала краска. Они молча переглянулись, и в воздухе повисло напряженное, густое молчание, полное невысказанных мыслей.

Через минуту Ольга вышла из комнаты в просторной футболке и шортах. Но теперь они уже знали, что скрывается под этой домашней небрежностью. Разговор за чаем на маленькой кухне потек легко. Ольга оказалась веселой, остроумной, не поступила в академию и решила остаться там работать, чтобы попытаться поступить снова, жила одна. Марат и Ринат рассказывали про свои заказы, смешные случаи. Между ними проскакивала искра – легкий флирт, задержавшийся взгляд, случайное прикосновение к руке, когда Ольга передавала сахарницу.

Ольга посмотрела на него, потом на Рината. В ее глазах созрело решение.

– А знаете что, – тихо произнесла она. – Я сегодня целый день была на виду. Как экспонат. Меня трогали, водили по мне приборами... Это возбуждает, понимаете? Дико возбуждает. И сейчас... я вся изголодалась.

Слова повисли в воздухе, густые и сладкие, как мед. Марат кивнул, не в силах говорить. Этого было достаточно.

Ольга встала, взяла их за руки и повела в спальню. Комната была залита мягким светом из окна. Она остановилась перед ними, посмотрела снизу вверх своими большими глазами, а затем медленно, словно исполняя ритуал, стянула футболку через голову. Ее груди, те самые небольшие, но идеальной формы груди с набухшими, темными сосками, предстали перед ними. Она расстегнула шорты и сбросила их вместе с трусиками на пол. Теперь она стояла полностью обнаженной, и они могли рассмотреть все: ту самую гладкую, бледную кожу лобка, аккуратную щель между ног, узкую талию и бедра, готовые принять их.

– На колени, – тихо сказал Ринат, но это прозвучало не как приказ, а как просьба, горячая и нетерпеливая.

Ольга послушно опустилась перед ними на мягкий плед. Марат и Ринат расстегнули свои рабочие комбинезоны и стянули их, оставаясь в боксерах. Выпирающие шишки под тканью говорили сами за себя.

– Кого первого? – прошептала Ольга, и ее дыхание уже стало прерывистым.

– Меня, – выдохнул Марат, шагнув вперед.

Ключ повернулся в замке с тихим щелчком, знакомым до боли. Ирина, прижимая к груди папку с конспектами по анатомии, переступила порог квартиры своей лучшей подруги Ольги. В прихожей пахло свежим кофе и ее любимым гелем для душа с ароматом кокоса. Они договорились готовиться к зачёту по гистологии вместе, и Ольга должна была уже вернуться с работы.

— Оль? Я уже! — тихо позвала Ирина, скидывая потёртые кеды и поправляя выбившуюся из короткого хвостика прядь тёмных волос.

В ответ из глубины квартиры донёсся невнятный звук — приглушённый, влажный стон, больше похожий на стон. Ирина замерла, папка едва не выскользнула из её рук. Сердце вдруг заколотилось где-то в горле. Она знала эти звуки. Они были ей знакомы по редким, смущающим её до краски стыда, просмотрам порно на ноутбуке, когда дома все спали. Но здесь, в тишине уютной квартиры Ольги, они звучали иначе. Реальнее. Грязнее.

«Уйти, — моментально пронеслось в голове. — Немедленно уйти». Её щёки пылали. Ноги, казалось, приросли к паркету. Но любопытство — тягучее, ядовитое, всепоглощающее — сковало её сильнее стыда.

Дверь в комнату Ольги была прикрыта не до конца. В щель шириной в палец пробивался узкий луч света и те самые звуки, которые теперь становились отчётливее с каждым её шагом. Ирина, затаив дыхание, крадучись, как вор, приблизилась к двери и приникла к холодной деревянной поверхности, прикрыв ладонью собственный рот.

То, что она увидела, заставило её забыть, как дышать.

Комната была залита мягким светом настольной лампы. На полу, на раскинутом розовом пледе, стояла на коленях совершенно голая Ольга. Её светлые волосы были растрёпаны, спина выгнута, а округлые ягодицы, гладкие, без единой волосинки, были подняты вверх. Ирина мысленно отметила, как контрастировала эта гладкость с её собственным тёмным, кудрявым пушком, который она стеснялась. Перед Ольгой стояли двое парней. Совершенно незнакомые. Один, постарше, коренастый, с волосатой грудью и внушительным, уже возбуждённым членом, который легко угадывался под его боксерами. Другой — молодой, спортивный, со строгим прессом.

Ольга потянулась к резинке боксеров, стянула их вниз. Его член, уже полностью твердый, толстый и тяжелый, с выступающей веной, выпрыгнул наружу, упруго качнувшись. Она замерла на секунду, рассматривая его, а затем обхватила основание ладонью. Ее пальцы были прохладными и нежными. Она наклонилась и коснулась головки кончиком языка, легким, едва уловимым движением, словно пробуя на вкус. Парень ахнул, его живот напрягся.

Затем она взяла его полностью в рот. Это было медленно, чувственно, с откровенным сладострастием. Ее губы, мягкие и влажные, плотно обхватили его ствол. Она не просто двигала головой вперед-назад, она играла им: кончиком языка водила по уздечке, исследуя каждую складку, каждую реакцию; щеками создавала вакуум, от которого по спине Марата пробегали судороги наслаждения; когда он поглубже входил ей в глотку, она лишь прикрывала глаза, принимая его, и легкий рвотный спазм лишь сильнее сжимал его плоть. Звуки были откровенно пошлыми: чавканье, тихие всхлипы, прерывистое дыхание Ольги, переходящее в стон, когда она одной рукой стала ласкать свои мокрые от возбуждения половые губы. Слюна стекала по его члену, блестя на свету, смешиваясь с капелькой прозрачной смазки на его головке. Она ловила ее языком, жадно, не оставляя ни капли.

– Готов кончать, – сквозь зубы прошипел парень, вцепившись пальцами в ее волосы.

— Да... вот так, глотай, — стонал коренастый, его живот дрожал.

Ирина чувствовала, как между её собственных ног пробежал горячий спазм. Она прижала ладонь к низу живота, сквозь тонкую ткань джинсов ощущая нарастающее тепло. Её влагалище, маленькое, узкое, как она сама себе представляла, вдруг сжалось, а потом предательски заныло пульсирующей пустотой.

Ольга, отстранившись от первого, тут же повернулась ко второму парню, к тому, что помоложе. Она взяла его длинный, бледно-розовый член в руку и, не сводя с него восхищённых глаз, ловко, будто давно тренировалась, обхватила губами. Она сосала его иначе — быстрее, более страстно, используя зубы легкими, игривыми прикусами, от которых парень закидывал голову и с силой вгонял ей в горло.

Ирине казалось, она чувствует этот член у себя во рту. Шершавую кожу, солоноватый вкус, пульсацию вены. Она облизнула пересохшие губы.

Потом всё изменилось. Коренастый грубо уложил Ольгу на спину, раздвинул её длинные ноги — они были абсолютно гладкие, до самого низа — и без прелюдий, одним мощным, резким толчком, вошёл в неё. Ольга взвизгнула — не от боли, а от дикого наслаждения. Её киска, с аккуратными разовыми губами, была уже залита смазкой и сверкала на свету. Ирина видела, как его толстый член исчезал в ней до самого основания, как её живот вздымался от каждого толчка.

— О, боже... да, да! — кричала Ольга, впиваясь ногтями ему в плечи.

Они двигались в грубом, быстром ритме. Звук шлепков кожи о кожу, хлюпающих, мокрых звуков её киски заполнил комнату. Потом их сменил второй парень. Он вошёл в Ольгу сзади, пока она всё ещё лежала на спине, просто перевернув её ноги себе на плечи. Его длинный член проникал глубже, и Ольга завыла, изгибаясь дугой.

Но кульминация была ещё впереди. Коренастый снова встал на колени на пледе. Ольга, дрожащая, мокрая от пота и спермы, с покрасневшими, растянутыми половыми губами, забралась на него сверху, оседлав его член своей киской. Она начала скакать на нём, её грудь второго размера подпрыгивала в такт, соски были твёрдыми, как камешки. А второй парень, не теряя времени, смазал чем-то свой член и, присев сзади, упёр его острый кончик в её маленькое, сжатое анальное отверстие.

— Нет... подожди... — простонала Ольга, но это было похоже на ритуал.

Он надавил. Сильнее. Её лицо исказилось гримасой невыносимой боли, смешанной с экстазом. Медленно, с нечеловеческим усилием, он начал входить в её попу. Анальное кольцо растягивалось, обхватывая его член. Ольга кричала — хрипло, раздирающе. Кричала от боли, которая, судя по её глазам, тут же переплавлялась в нечто иное. В неистовое, запретное удовольствие. Она продолжала двигаться на члене первого, а второй уже вовсю трахал её в задний проход, его яйца бились о её влажную промежность.

Ирина больше не могла себя контролировать. Её рука сама, будто помимо воли, юркнула в узкие джинсы, под резинку простых хлопковых трусиков. Её пальцы нашли клитор, маленький, твёрдый бугорок, уже набухший от возбуждения. Она начала тереть его, слегка надавливая, подстраиваясь под ритм тех толчков, которые видела в щель. Её собственный сок пропитал трусики, пальцы легко скользили. Она представила, что это не Ольгу трахают в две дыры, а её. Что толстый член коренастого парня разрывает её узенькую киску, а длинный, как у второго, входит в её попу, которую она сама никогда не видела, но сейчас она чувствовала её, сжатую и горячую. Она думала о Михаиле, своём одногруппнике, о котором грезила по ночам. О его руках, губах. Но сейчас его лицо в её фантазии сливалось с лицами этих незнакомцев.

Ирина мастурбировала яростно, отчаянно, закусив губу до крови, чтобы не стонать. Её бёдра сами двигались навстречу пальцам. Она видела, как Ольгу накрывает оргазм — её тело затряслось в конвульсиях, крик сорвался с губ, хриплый и разбитый. Потом застонал и коренастый, его семя брызнуло на живот Ольги. Второй парень, не останавливаясь, продолжал долбить её в задницу, пока она, обессиленная, не обмякла на теле первого.

Больше Ирина не могла выдержать. Волна накатила на неё с такой силой, что в глазах потемнело. Тихий, сдавленный стон вырвался у неё из груди. Ноги подкосились. Она упёрлась лбом в косяк, чувствуя, как её внутренности сжимаются в серии бесконечных спазмов, сладких и мучительных одновременно.

Когда дрожь утихла, она вытащила липкие пальцы и, шатаясь, попятилась от двери. В комнате слышались смех, шлёпок по попе и довольное бормотание. Ирина, на цыпочках, выскользнула из квартиры, даже не вспомнив про конспекты. На лестничной клетке она прислонилась к холодной стене, пытаясь отдышаться. Запах секса, чуждый и возбуждающий, казалось, всё ещё витал в её ноздрях.

Вечером, лёжа в своей кровати в общаге, под тонким одеялом, Ирина снова запустила руку под пижамные шорты. Она снова представляла. Но теперь это были не абстрактные фантазии. Теперь она чётко видела лица. Коренастого парня с его толстым членом и второго, помладше. И себя на месте Ольги. Но на её лобке был лёгкий полупрозрачный пушок, а грудь была меньше. И от этой мысли, от этой детали, возбуждение вспыхнуло с новой силой. Она вообразила, как они смеются над её неопытностью, как грубо раздевают, как её маленькая, туговатая киска с трудом принимает в себя первый толчок, как боль сменяется всепоглощающей жарой. Она представляла анальный секс — ту самую невыносимую, растягивающую боль, за которой следует пьянящее чувство заполненности.

Её пальцы двигались быстрее. В голове звучали голоса — те же самые, что она слышала днём. «Открывай ротик, ». «Глотай глубже». Она зажмурилась, подушка поглотила её сдавленный крик, когда очередной оргазм, уже второй за сегодня, выжег из неё всё, оставив только пульсирующую пустоту и стыд, который был теперь сладким, как наркотик. А за стеной кто-то ворочался, и Ирина на секунду испугалась, что её стоны были услышаны. Но потом она уткнулась лицом в подушку, всё ещё чувствуя на губах привкус собственных пальцев и представляя, что это совсем другой вкус. Солёный, мужской.

Они лежали молча несколько минут, приходя в себя. Воздух в спальне стал густым, насыщенным запахом секса – смесью пота, спермы и ее возбужденной, сладковатой женской влаги. Ольга первая пошевелилась, приподнявшись на локте. Она оглядела своих новых любовников – их мощные торсы, покрытые легкой испариной, расслабленные, но все еще внушительные члены, лежащие на бедрах. На ее лице появилась усталая, но довольная улыбка.

– Ну что, мастера на все руки, – прошептала она хрипло. – Не только мебель собираете.

Ринат засмеялся, коротко и глухо. Он потянулся и провел ладонью по ее мокрой от его семени спине, оставляя блестящий след.

– А ты, как я погляжу, девушка на все дырочки, – парировал он, и его пальцы сползли ниже, к той самой щели между ее ягодиц, которую он только что заполнял. Она вздрогнула, но не отстранилась. – Чувствительная еще.

– Не дразни, – сказала Ольга, но ее глаза блестели. – А то снова возбудишь. А я, кажется, уже вся выжата.

– Сомневаюсь, – негромко вступил Марат. Он лежал на спине, глядя в потолок, его рука лежала на собственном животе. – Такая жадная... Такие быстро не насыщаются.

Он повернул голову и посмотрел на нее. Взгляд был тяжелым, оценивающим. Ольга почувствовала, как внутри, в самом низу живота, снова шевельнулось что-то теплое и влажное, несмотря на только что пережитый шквал ощущений. Он был прав.

Она опустила голову на подушку и закрыла глаза, но не для того чтобы уснуть. Она прислушивалась к ощущениям в своем теле. Растянутая, чуть саднящая киска, заполненная его спермой. Ноющая, непривычно открытая задница. Приятная тяжесть во всем теле. И все равно – зуд. Легкий, настырный зуд где-то глубоко, требующий продолжения.

– Воды бы, – выдохнула она.

Ринат поднялся первым, его тело, высокое и жилистое, отбрасывало тень на стену. Он вышел в коридор, и через мгновение послышался шум льющейся из-под крана воды. Марат остался лежать рядом. Он перевернулся на бок, лицом к Ольге, и положил тяжелую руку ей на живот. Его пальцы вдавились в мягкую плоть чуть ниже пупка.

– Не болит? – спросил он без предисловий, глядя туда, где ее лобок.

– Нет, – ответила Ольга, открыв глаза. – Приятно. Будто... будто до сих пор чувствую тебя там. И его – там.

Она кивнула в сторону двери, откуда вернулся Ринат с двумя полными стаканами воды. Он протянул один Ольге, другой – Марату, а сам сел на край кровати, спиной к ним, и залпом выпил воду из-под крана из сложенных горстью ладоней.

Ольга приподнялась и сделала несколько глотков. Жидкость была прохладной и невероятно вкусной. Она поставила стакан на тумбочку и потянулась, выгибая спину. Груди приподнялись, соски, темные и чувствительные, напряглись. Она поймала на себе взгляды обоих мужчин и улыбнулась снова, уже более игриво.

– Смотрю, вы уже почти восстановились, – прошептала она, бросив взгляд на их постепенно приходящие в боевую готовность члены.

– Мы не из хрупких, – сказал Ринат, оборачиваясь. Его орган уже наполовину стоял, толстый и изогнутый. – А ты?

Ольга не ответила словами. Она сползла с кровати, встала на ноги, слегка пошатываясь. Ее ноги были слабыми, но решимость горела в глазах. Она подошла к Ринату, который все еще сидел на краю кровати, и встала перед ним, раздвинув ноги. Ее киска, рыхлая и влажная, была на уровне его лица.

– Проверь, – сказала она просто.

Ринат не заставил себя просить дважды. Он обхватил ее бедра руками и притянул к себе, уткнувшись лицом в ее промежность. Его язык, широкий и грубый, ловко нашел ее клитор, уже набухший и торчащий из капюшона. Ольга вскрикнула, ухватившись за его волосы. Он не просто лизал – он работал над ней с методичностью настоящего мастера: плоским языком водил по всем складкам, собирая смесь их выделений, затем кончиком сосредоточился на маленьком шарике нервов, заставляя ее вздрагивать всем телом; губами засасывал ее половые губы, покусывая их легонько. Он погрузил в ее влагалище два пальца, до самых костяшек, и начал двигать ими в такт движениям языка, нащупывая внутри те места, от которых ее сознание начинало уплывать.

– Боже... да... вот там... – бормотала Ольга, теряя опору. Ее колени подгибались.

Марат наблюдал за этим, поглаживая свой вставший во всю длину член. Вид был откровенно грязный и возбуждающий: смуглая голова Рината, уткнувшаяся в ее светлую, липкую промежность; ее тело, изгибающееся в немом крике; ее руки, вцепившиеся в его плечи. Звуки были еще более неприличными, чем во время минета: громкое чавканье, хлюпание, ее прерывающиеся стоны, переходящие в визг, когда он удваивал усилия.

Ольга кончила быстро, судорожно, срываясь на крик. Ее ноги задрожали, из ее переполненной дырочки хлынула новая порция соков, смешиваясь с тем, что уже было. Она едва не упала, но Ринат крепко держал ее за бедра, продолжая ласкать языком ее чувствительный, пульсирующий клитор, продлевая оргазм до мучительного, сладостного предела.

Когда он наконец отпустил ее, она рухнула на кровать рядом с Маратом, совершенно обессиленная, вся мокрая – снизу от соков, сверху от пота. Но глаза ее горели.

– Твой ход, – выдохнул Ринат, вытирая мокрый подбородок тыльной стороной ладони. Он встал, и его член, теперь полностью твердый и грозный, уперся в ее бок. – Но я не думаю, что она сейчас способна на что-то активное.

– И не надо, – сказал Марат. Его голос был низким и спокойным. Он перевернул Ольгу на живот. Она послушно легла, уткнувшись лицом в подушку, ее ягодицы, еще покрасневшие от недавнего анального секса, приподнялись в воздухе. – Лежи и получай удовольствие.

Он плюнул себе в ладонь, обильно смазал свой член и пристроился сзади. Но он не стал вводить его в ее растянутое вагинальное отверстие. Вместо этого он прижал головку к ее промежности, прямо под влагалищем, к той тонкой, нежной полоске кожи ближе к анусу. И с нажимом начал втирать в нее свой член, двигаясь вдоль всей ее щели, сверху вниз и обратно, смазывая ее соками и своей слюной. Это был не проникающий секс, а нечто иное – интенсивное, почти жесткое трение, затрагивающее все нервные окончания сразу.

Ольга застонала в подушку. Это было непривычно, немного грубо, но чертовски возбуждающе. Его ствол, горячий и жесткий, скользил по ее самым чувствительным местам, давя на вход во влагалище, задевая анус, раздражая клитор снаружи. Он двигал бедрами ритмично, с силой, как будто действительно трахал ее, но без проникновения. Сперма, оставшаяся внутри нее, смешивалась с новыми выделениями и вытекала наружу, делая ее кожу еще более скользкой.

Ринат, наблюдавший за этим, не остался в стороне. Он лег на кровать рядом с ее головой, взял ее за подбородок и повернул ее лицо к себе.

– Открой рот, – сказал он мягко, но в его тоне звучала неоспоримая команда.

Ольга послушно открыла рот. Ринат направил свой член ей в лицо. Он не стал сразу грубо вставлять его ей в глотку, как делают в порно. Он начал с нежности: погладил ее щеку головкой, провел по губам, заставив их раскрыться еще шире. Затем он медленно, сантиметр за сантиметром, ввел его ей в рот. Она не сопротивлялась, ее язык принял его, обвил, начала сосать, хотя сил почти не осталось. Ринат положил руку ей на затылок, не надавливая, просто контролируя глубину. Он двигался в такт движениям Марата – когда тот давил на ее промежность, Ринат чуть глубже входил ей в рот. Они работали как слаженный механизм, используя ее тело одновременно, но по-разному.

Ольга теряла связь с реальностью. Ее сознание сузилось до двух точек контакта: жесткого, скользящего члена между ее ног и такого же жесткого, пульсирующего члена во рту. Она была полностью подчинена, заполнена, использована, и это пробуждало в ней какую-то первобытную, животную радость. Слезы выступили на ее глазах от переизбытка ощущений. Она застонала, и звук, приглушенный его членом во рту, заставил Рината вздрогнуть.

– Кончает, – сквозь зузы прошипел Марат, почувствовав, как ее тело начинает биться в новой судороге под ним.

Он ускорил движения, его яйца шлепали по ее мокрой промежности. Ринат, не выдержав, схватил ее за волосы и начал активно, уже без церемоний, трахать ее рот, глубоко заходя в горло. Ольга заходилась в кашле, но не отталкивала его. Наоборот, ее руки вцепились в его ягодицы, притягивая его ближе.

Марат кончил первым – с тихим стоном, извергнув новую порцию горячей спермы ей на спину и ягодицы, продолжая тереться о ее кожу. Почти сразу за ним, с хриплым криком, оргазм накрыл Рината. Он вытащил член у нее изо рта и облил ее лицо, шею и грудь густыми, белыми струями. Ольга, все еще дергаясь в остаточных конвульсиях собственного оргазма, ловила ртом капли, облизывала губы, улыбаясь сквозь слезы и сперму.

К вечеру сил не осталось. Ольга проводила своих новых знакомых и достала из письменного стола маленькую тетрадку в клетку. Номера 26 и 27. Они заслужили свои почётные места в списке тех, кто заполнил собой её мысли и её тело, хотя бы на время.