Блестящие

Глава 2. Разогрев

Начало концерта я, конечно же, не пропустил. Это была не просто формальность, а необходимая часть моей работы — убедиться, что всё идёт по плану, что техника не подведёт, а организаторы на месте не накосячат. Шоу стартовало ровно в назначенное время, без единой заминки. Звук, свет, слаженная работа команды — всё было на высшем уровне. Многотысячный зал взрывался аплодисментами, публика ловила каждое движение, каждый взгляд своих кумиров.

На сцене три ослепительные красавицы были не просто неотразимы — они были совершенны. Энергия била из них ключом, они порхали по сцене, словно невесомые. Белый порошок, заботливо занюханный перед самым выходом, делал своё дело: девушки находились в состоянии лёгкой эйфории, которая позволяла им три часа подряд скакать по сцене с улыбкой в тридцать два зуба, даже не сбивая дыхание под фонограмму. Глаза их горели, движения были отточены до автоматизма, но при этом полны той магии, за которую их и обожала вся страна.

Убедившись, что концерт идёт как по маслу и моё присутствие в зале больше не требуется, я с чувством выполненного долга и лёгким предвкушением в паху отправился обратно в отель. Впереди была не менее важная миссия — подготовить плацдарм для нашей послеконцертной вакханалии. Я всегда бронировал для себя самый большой номер в гостинице — люкс с гостиной и огромной кроватью. И дело было вовсе не в мании величия или клаустрофобии. Просто этот номер нужен был не столько мне, сколько всей нашей разгорячённой компании, жаждущей хорошенько оторваться после официальной части.

                                                                                  ***

Ровно через три часа, когда отзвучали последние аккорды и стихли овации, вся наша команда собралась у меня. Анна, Ксения и Юля, смыв с лиц яркий концертный грим, предстали перед нами в своём естественном, домашнем виде. И знаете, это было даже лучше, чем на сцене. Без тонны тонального крема и накладных ресниц их натуральная красота проявилась ещё ярче, ещё притягательнее. На них были лёгкие халатики-кимоно из мягкого шёлка, в которые они облачились после освежающего, расслабляющего душа. От них пахло чистотой, дорогим мылом и той особой женской свежестью, от которой у любого мужика сносит крышу быстрее, чем от самых откровенных духов.

Оля, в отличие от певиц, была слегка подкрашена — тонкий слой туши и блеск на пухлых губках делали её взгляд ещё более загадочным. На ней было надето чёрное обтягивающее трикотажное платье до колен, которое сидело на её стройной фигурке как влитое, подчёркивая каждый изгиб. Завершали образ туфли на высоких, убийственно сексуальных каблуках. Стилист — она и на марафоне стилист, всегда должна выглядеть безупречно, даже когда знает, что через час будет стоять раком на кровати. Мы с Сашей, как всегда, были в простых джинсах и расстёгнутых рубашках — наша униформа для неофициальных мероприятий.

На огромном столе, который я предусмотрительно сдвинул к стене, красовалось изобилие: вазы с сочными фруктами (виноград, персики, клубника), изысканные закуски от шеф-повара ресторана, тарелки с чёрной и красной икрой, тонко нарезанная ветчина и сыры. И, конечно, бар — настоящий рай для алкогольного гурмана. У каждого из нас были свои предпочтения. Оля и Ксения неизменно выбирали сухое шампанское или лёгкое просекко. Юля отдавала предпочтение благородному Мартини с оливкой. Я, как ценитель, наливал себе выдержанный ром. Саша, верный своим рок-н-ролльным привычкам, предпочитал односолодовый виски. А вот Анна, к всеобщему удивлению, но уже ставшему традицией, налегала на ледяную водку, закусывая её ложками чёрной икры.

На журнальном столике, рядом с диваном, лежала небольшая баночка с кокаином и несколько самокруток с отборной анашой. Добывать эту нелегальную дурь в каждом новом городе было самой рискованной частью моей работы. Перевозить через аэропорты было смерти подобно, поэтому приходилось заводить полезные знакомства по всей стране. Но опыт, как говорится, не пропьёшь и даже не прокуришь — к каждым гастролям у меня уже был наготове номер нужного человечка.

Мы не играли в галантных кавалеров и благородных дам — каждый наливал себе сам, кто сколько хотел. Под негромкую музыку, лёгкий смех и обсуждение прошедшего концерта мы пили, нюхали дорожки и затягивались косяками. Я лично не курил — марихуана меня не бодрила, а, наоборот, клонила в сон, делая вялым и сонным. А когда тебе предстоит трахать самых желанных женщин страны, да ещё в групповой вакханалии, хотелось быть собранным, с твёрдым взглядом и, что немаловажно, с таким же твёрдым членом. Поэтому я ограничивался парой дорожек кокаина — он давал мне энергию, ясность мысли и ту самую неутомимую эрекцию, которая нужна для многочасового марафона.

Девушки и Саша заметно хмелели на глазах. Глаза их блестели, движения становились более расслабленными, смех — более громким и непосредственным. Алкоголь и травка сделали своё дело: все были готовы к главному событию вечера.

— Ну что, девчонки, покажем мальчикам нашу красоту? — задорно произнесла Анна, самая бойкая и бесшабашная из всего трио. Она резво вскочила с кресла и, не тратя время на кокетство, одним движением стащила с себя шёлковое кимоно. Оно упало к её ногам, обнажив тело, от которого у меня перехватило дыхание. Ксения и Юля, переглянувшись с хитрой улыбкой, последовали её примеру, сбросив свои лёгкие халатики на пол. Три обнажённые певицы, три эталона женской красоты, предстали перед нашими с Сашей жадными взглядами. Оля, чуть помедлив, тоже принялась раздеваться, но её элегантное платье и туфли на шпильках требовали больше времени и изящества.

Я, судорожно сглотнув загустевшую слюну, не мог оторвать глаз от этой картины. Голая и грациозная красота девушек, освещённая мягким светом гостиничных ламп, была подобна полотну эпохи Возрождения, только живая, дышащая и бесконечно эротичная.

Анна была, без сомнения, самой аппетитной и броской. В её фигуре чувствовалась порода: очень женственная, с округлыми, широкими бёдрами при удивительно тонкой талии. Но главным её богатством, конечно, была грудь. Её знаменитые, внушительные сиськи не менее пятого размера с крупными, тёмными, идеально круглыми ареолами, казалось, жили своей собственной жизнью. Они мягко колыхались при каждом её движении, притягивая взгляд, как магнитом. Именно эта грудь была её фирменным знаком, объектом вожделения миллионов мужчин от Владивостока до Калининграда. У бывшей фигуристки тело не было спортивно-поджарым, оно было женственным, классической формы «песочные часы», созданной для того, чтобы её обнимали и ласкали.

И при всём при этом лицо у неё было удивительно милое, почти кукольное. Круглое, с очаровательными ямочками на щеках, которые становились особенно заметны, когда Анна улыбалась своей открытой, задорной улыбкой. Большие, светлые, чуть наивные глаза создавали образ доброй, простой девчонки с соседнего двора. Этот контраст между соблазнительной, взрослой, пышущей сексом фигурой и невинным, девичьим лицом сводил с ума похлеще любой откровенной порнографии.

Юля, стоящая рядом с пышнотелой Анной, представляла собой совершенную противоположность. Высокая, стройная, с фигурой, которая говорила о часах, проведённых в фитнес-зале. Её тело было подтянутым, рельефным, но без излишней мускулистости — идеальные женственные формы, которые дают регулярные тренировки. Грудь у неё была небольшая, чуть меньше второго размера, но ладная, аккуратная, с тугими, всегда готовыми к ласке сосками. В сочетании с её общей стройностью это создавало настоящие модельные пропорции.

Её лицо было эталонным. Длинные, до плеч, платиновые волосы обрамляли овальное личико с высокими, благородными скулами. Большие выразительные глаза невероятного зелёного цвета смотрели на мир с лёгкой загадкой. Губы — аккуратной формы, но довольно пухлые, чувственные. Тонкий носик с изящными линиями завершал образ аристократичной красавицы, сошедшей с обложки глянцевого журнала.

Ксения ничуть не уступала своим партнёршам. В ней чувствовалась энергия и задор. Стройная, спортивная фигурка с остроконечными, торчащими вперёд, как две пули, грудками второго размера. Девушка была в домашних тапочках, но из-за её невероятно длинных, точеных ног казалось, что она стоит на высоких каблуках — настолько они были совершенны. Светло-голубые, лучистые, по-настоящему счастливые глаза и миловидное, открытое личико дополняла короткая стрижка блондинистое каре — её визитная карточка на сцене, которая делала её похожей на озорного эльфа.

Пока мы с Сашей, замерев, любовались этим парадом красоты, Оля наконец справилась со своим нарядом. Платье упало на пол, обнажив её хрупкое, но бесконечно сексуальное тело. Туфли она, напротив, оставила — высокие каблуки удлиняли её и без того стройные ножки, придавая осанке особую стать. Стилистка со своей внешностью абсолютно не уступала поп-звёздам, а в чём-то даже выигрывала за счёт своей порочной, чуть хулиганской сексуальности.

Четыре обнажённые богини стояли перед нами, с лёгкой усмешкой и откровенным ожиданием в глазах глядя на двух пока ещё одетых мужчин. Медлить было глупо. Мы с Сашей, словно по команде, быстро скинули с себя джинсы и рубашки. Сашино мужское орудие уже было в полной боевой готовности — стояло вертикально, гордо глядя в потолок, налитое кровью и готовое к действию. Мой член, хоть и почувствовал мощный прилив крови при виде этой эротической феерии, пока ещё находился в полубоевом, чуть повисшем состоянии. Сказывался возраст и опыт: звукорежиссёр был моложе и более пылкий, ему для полной готовности хватало одного визуального стимула. Мне же, кроме картинки, нужны были тактильные ощущения, живое тепло женского тела, чтобы окончательно прийти в форму.

Девушки, опытные участницы наших игр, это прекрасно понимали. Они не стали томить меня ожиданием. Меня тут же подхватили под руки и усадили на широкий диван, зажав с двух сторон. Слева прильнула Ксения, справа — Анна. Их обнажённые бёдра плотно прижались к моим, и это тепло тут же передалось всему телу.

Прижавшись ко мне бочками, девушки начали поочерёдно целовать меня. И целовались они совершенно по-разному. Ксения делала это нежно, почти робко, слегка покусывая мои губы и кончик языка, дразня и раззадоривая. Анна же, напротив, целовалась смачно, жадно, плотно впиваясь своими пухлыми губами в мой рот, её язык властвовал, проникая глубоко и требуя ответной страсти. Я таял от этих контрастных ласк, одновременно сжимая ладонями их упругие груди. Я чувствовал, как подушечки пальцев находят тугие, набухшие соски, как они упираются в мои ладони, и начинал медленно покручивать их, наслаждаясь разницей в ощущениях. Огромные, тяжёлые и невероятно мягкие Аннины сиськи, которые я с трудом мог обхватить одной рукой, и более скромные, упруго-твёрдые грудки Ксюши, идеально помещающиеся в ладонь.

Надо сказать, что по жизни мне всегда больше нравилась небольшая женская грудь — такая, как у Ксении, или совсем миниатюрная, как у Оли. В этом было своё очарование, своя эстетика. Но сейчас, осознавая, что эти самые сиськи, которые я мну с особым остервенением, являются объектом воздыхания почти всех мужиков нашей необъятной родины, я испытывал какое-то извращённое, животное удовольствие. Я сжимал их, сдавливал, наблюдая, как они меняют форму под моими пальцами, и чувствовал себя властелином мира.

Тем временем Юля, грациозно опустившись на колени перед диваном, склонилась к моему члену, который наконец-то начал подавать признаки жизни. Она сперва нежно, почти целомудренно чмокнула его в самую головку, глядя на меня снизу вверх своими огромными зелёными глазами. А затем, чуть приоткрыв пухлые губки, обхватила головку и медленно, смакуя, погрузила её в горячую влажность своего рта. Я глубоко, со свистом втянул воздух, чувствуя уже знакомое, но каждый раз заново удивляющее ощущение. Это была тянущая, нарастающая волна восторга, которая зарождалась в самом основании члена, концентрировалась где-то внизу живота, а затем растекалась по всему телу обжигающим током. Меня аж передёрнуло от этой сладкой судороги.

Сосала Юля точно так же, как и целовалась — невероятно нежно, бережно, с какой-то пугающей аккуратностью. Её тонкие пальчики тем временем перебирали мои яички, ласково поглаживая и сжимая их, а шаловливый язычок то буравил уздечку, то обводил кругами самую чувствительную зону на головке. Продолжая с упоением целоваться с Анной и мять её знаменитый бюст, я буквально разрывался между двумя источниками наслаждения.

Вскоре Анна, оторвавшись от моего рта, тоже припала к моей шишке. И здесь проявился её характер. Сосала она так же жадно, как и целовалась, — напористо, глубоко, словно голодный зверёк, дорвавшийся до долгожданной добычи. Девушки, словно сговорившись, начали поочерёдно передавать мой ствол друг другу, тщательно облизывая его от самой головки до нежных яичек, не пропуская ни сантиметра. Их острые, возбуждённые соски при этом щекотали мои колени, добавляя пикантных ощущений.

Мои ладони продолжали сжимать и мять их груди, а взгляд, скользнув выше, упёрся в выставленную прямо передо мной попку Юли. Она, продолжая обрабатывать мой член своим ротиком, выгнулась так, что её округлые ягодицы оказались на уровне моих глаз. Рядом с ней Оля и Юля самозабвенно трудились над членом Александра, который лежал на кровати, раскинув руки в стороны, и довольно постанывал. Юлина попка была настолько соблазнительной, настолько идеальной по форме и цвету, что я не выдержал. Аккуратно, чтобы не делать резких движений, я слегка отодвинул таз назад, освобождая свой член из плена девичьих ротиков. Затем плавно отстранил головы девушин, встал с дивана и, сделав два шага, приблизился вплотную к этой манящей цели.

Я провёл головкой своего возбуждённого, влажного члена по очаровательной расщелинке между ягодиц. Там было уже горячо и влажно — Юля была готова. Сначала я просто полозил, дразня и её, и себя, смазывая головку её соками, а затем, мягко надавив, вошёл внутрь, в тугую, обволакивающую глубину. Юля, только что собиравшаяся вновь взять в рот Сашин член, тихонько ахнула, вздрогнула и обернулась. На мгновение наши взгляды встретились — в её зелёных глазах читалось удивление, смешанное с благодарностью и животным удовольствием. А затем она, не разрывая зрительного контакта, снова отвернулась и потянулась своим ротиком обратно к члену Александра.

Обхватив ладонями её бёдра чуть ниже талии, я начал медленно, ритмично двигаться, насаживая Юлю на свой ствол. Я чувствовал каждое миллиметровое скольжение, каждое трение внутри неё, слышал её приглушённые членом Саши стоны. Анна и Ксения тем временем переместились на кровать и тоже присосались к Сашиному члену, удобно устроившись по бокам от него. Саша лежал в центре огромной кровати, а четыре девушки — две у его члена и Оля с Юлей, которая была занята мной — образовали вокруг него живой, пульсирующий цветок. А я, словно шмель, решил не ограничиваться одним бутоном.

Мягко высвободившись из Юли, я переместился к Оле. Мой член, ещё влажный после Юлиной киски, легко вошёл в Олину щель. Десять-пятнадцать глубоких, размеренных движений — и я уже входил в тёплую, обволакивающую глубину тела Анны. Ещё несколько фрикций — и вот мой ствол уже скользит в узком, горячем лоне Ксении. Мне безумно нравилось это «шмелиное опыление» — возможность попробовать каждую, никого не обделить вниманием, ощутить разницу в темпераменте, в ширине и глубине, в реакции на мои движения. Я уже сделал три таких полных круга против часовой стрелки, когда Саша, видимо, утомился быть статичным центром композиции. Он резво вскочил с кровати и, встав рядом со мной, присоединился к моему хороводу.

Картина, представшая перед нами, была достойна кисти самого искушённого эротомана. Четыре обнажённые девушки стояли на кровати раком, идеально выгнув спины и максимально оттопырив свои аппетитные, упругие попки. Они прижимались грудями и раскрасневшимися личиками к прохладному покрывалу, их руки были сцеплены ладошками в единую цепь, создавая ощущение неразрывного круга. Комнату наполняли громкие, ничем не сдерживаемые стоны, хриплое дыхание и влажные, ритмичные хлюпающие звуки.

Мы с Сашей, действуя слаженно, как заправские музыканты в рок-группе, дружно и размеренно наяривали своими твёрдыми, налившимися стволами в разгорячённые киски, переходя от одной девушки к другой. Наслаждение было всеобщим и абсолютным. Девушек поочерёдно накрывало волнами оргазмов, хотя из-за приличной дозы алкоголя и расслабляющей марихуаны эти всплески были не такими бурными и судорожными, как бывало на трезвую голову, но от того не менее приятными. Я упивался происходящим до головокружения. Это было просто сказочно, фантастически, блестяще! Вот так взять и трахать «Блестящих»! Мысль об этом пьянила похлеще любого коктейля.

Но ничто не вечно под луной. Первым финишировал Саша. Резко выдернув свой подрагивающий, налитый член из влагалища Анны, он громко зарычал, скривившись в сладкой судороге. Его член сильно дёрнулся, и мощные, густые струи спермы начали покрывать Аннину спину — от лопаток, вдоль позвоночника и до самого копчика, стекая белёсыми потёками по ягодицам. Анна лишь довольно мурлыкнула, виляя задом в ответ на эту тёплую, липкую «роспись».

Я же всегда предпочитал кончать в женские ротики. Это было моим особым фетишем — видеть, как моё семя исчезает в приоткрытых губах, как девушки сглатывают его, размазывая остатки по губам. Выйдя из киски Юли, я быстро плюхнулся на спину в самый центр кровати, на то самое место, где недавно возлежал Саша. И почти мгновенно четыре слюнявых, ненасытных ротика обволокли мой дрожащий от напряжения, готовый взорваться член. Четыре языка, четыре пары губ, четыре девичьих дыхания слились в едином порыве.

Я полностью расслабился, отключив контроль, отдавшись на волю их умелым ласкам. Из-за склонившихся голов я не видел, в чей именно рот в итоге попадут мои струи, да мне было уже всё равно. Главное — это невероятное, нарастающее чувство. И вот оно грянуло. Словно взрыв гранаты рванул у меня в паху, и член начал извергаться мощными, пульсирующими толчками. Я чувствовал, как потоки горячего, густого семени вырываются наружу, и не сдерживаясь, громко, по-звериному взвыл от неимоверного, запредельного блаженства. Казалось, сама Вселенная сжимается до размеров этой кровати и этих четырёх ртов, жадно ловящих каждую каплю. Женские язычки и губки ещё почти минуту нежно, но настойчиво вылизывали мой ставший суперчувствительным орган, собирая остатки, не давая пропасть ни единой капельке.

— Девочки, — прохрипел я, когда ко мне вернулась способность говорить и мыслить: — после первой и второй промежуток небольшой! — пошутил я, с трудом приподнимаясь на локтях и любуясь открывшейся картиной. Четыре заляпанных моей спермой личика, четыре пары губ, с которых стекали белёсые капли, и четыре пары глаз, смотрящих на меня с сытостью и предвкушением продолжения.

Все по очереди скрылись в душевой, чтобы освежиться. Затем, обернувшись большими банными полотенцами (я заранее расщедрился и дал горничной хорошую сумму за дополнительный комплект), мы снова вернулись к столу. Снова забулькало спиртное в бокалах, снова пошли по кругу самокрутки, снова на зеркальной поверхности стола выстроились ровные дорожки белого порошка.

Это был только разогрев. Самый сладкий, самый изнурительный и самый блестящий марафон был ещё впереди.

                                                                                         ***

Продолжение следует

Александр Пронин

2025