ОБЕЩАНИЕ / The Promise © DreamCloud

Опубликовано на LE в разделе Romance 01/14/2015

От переводчика:

Один из мэтров перевода на bestweapon – Пананан как-то посоветовал мне обратить внимание на раздел романтики на сайте Literotica, учитывая эффект исчерпаемости любой темы, а в нашем случае, - рассказов раздела "Любящие жены".

Предлагаю вашему вниманию историю автора DreamCloud, которая с момента ее написания не выходит из тройки лучших в разделе романтики за всю историю сайта LE.

***

Я сидел и потел. Я закрыл глаза и попытался успокоить бешено колотящееся сердце. И видел ее там, в своем воображении. Светло-каштановые волосы были коротко подстрижены и едва прикрывали уши. Я помнил каждую деталь, как морщинки появлялись у ее карих глаз, когда она улыбалась, как левый уголок ее губ изгибался сильнее, чем правый, когда она смеялась. Выражение ее лица, когда мы занимались любовью, ее нежная, чувствительная шея. Я все еще мог разглядеть несколько веснушек, рассыпанных по ее переносице. Все это по-прежнему было моим, но я знал, что это ненадолго. Сохранять в памяти ее образ в течение двух недель было чудом. Мне оставалось выполнить свое последнее обещание.

Нервная девушка, сидевшая рядом со мной, толкнула меня. Ее пирсинг выдавал в ней мужественную бунтарку; ее дрожь говорила о том же страхе, что и у меня. Они утрамбовали нас, как сардин, и рассадили на маленькие пластиковые стульчики, которые выглядели так, словно их стащили из школьной столовой. Большинство из нас уже успели уйти с разочарованием, и я хотел бы уже быть одним из них. Я обещал просто прийти, но не обещал добиваться успеха.

Большинство конкурсантов были моложе меня. Я снова закрыл глаза, чтобы не обращать внимания на их юношеские тревоги. Я сделал несколько глубоких вдохов и вызвал в памяти образ Эмбер. Мне все еще было так легко ее видеть. Я знал, что человеческая память это ненадежный инструмент и скоро начнет свои игры. У меня были фотографии, но они не позволяли представить глубокие трехмерные изображения, которое я пока еще мог вызывать в своем сознании. Пока еще такие красивые и совершенные.

Я услышал, как открылась дверь, и понадеялся, что это не для меня. "Сэнди Риггерс?" Я открыл глаза, когда элегантно одетая женщина в наушниках назвала имя очередного участника конкурса. Сидящая в трех рядах от меня до этого нетерпеливо подпрыгивающая блондинка взволнованно вскочила. Ее волнение передавалось на всех присутствующих. Я сидел здесь уже более половины дня и знал, что прослушивание, должно быть, наконец подходит к концу. Выбор был долгим и желающих было достаточно, а я никогда раньше не выигрывал в лотерею. Мое невезение должно быть на моей стороне. Я снова закрыл глаза и снова погрузился в воспоминания об Эмбер, моей жене.

"Кен Фишер?" Дама опять вернулась и, к счастью, опять вызвала не меня. На этот раз я даже не открыл глаза, когда Кен коротко обозначил свое присутствие и я услышал его быстрые шаги к двери. Я же просто молился, чтобы это поскорее закончилось. У меня была надежда, что он будет последним, но пока нас никто не отпускал. Мне нужно было дышать медленнее. Мой пульс все еще частил, и мне нужно было успокоиться. Так или иначе, этот маленький личный ад скоро закончится. Было уже слишком поздно, чтобы это могло продолжаться долго.

"Последний конкурсант", - объявила женщина, вернувшись через пятнадцать минут. Я почувствовал, как в комнате все как один заволновались. Тишина была просто оглушительной. Я снова закрыл глаза и увидел улыбку Эмбер. На ее лице медленно появилось выражение, которое я слишком хорошо знал. Озорное, с выражением любви показывало мне, что у меня нет выбора в этом вопросе.

Мое сердце ушло в пятки, и я знал что услышу следующие слова еще до того, как они были произнесены. "Дэвид Такстон?" Вокруг раздался почти хоровой стон, когда рухнули надежды многих, в том числе и моя. Мои руки дрожали, когда я открыл глаза, вооруженный только своим обещанием. Я медленно поднялся, пытаясь справиться со страхом, смешанным с моей печалью.

— Боже, тебе повезло, парень! - сказала девушка с кукольным личиком, когда я поднялся. Я посмотрел на нее и на лбу у меня выступил пот. Я собирался что-то сказать; может быть даже предложить ей занять мое место. Обещание удержало меня от этого. Я просто покачал головой и направился к двери, которая, как мне хотелось бы, должна быть на много миль дальше.

Женщина с гарнитурой телефона повела меня по коридору. Она что-то быстро и монотонно бормотала что-то о том, чего мне нужно ожидать. Я перестал ее слышать после того, как она сказала, что я должен встать на маленький красный крестик на сцене. Сразу после выхода на сцену меня встретил молодой человек, который снабдил меня беспроводным микрофоном. Он предупредил меня, чтобы я не прикасался к своей груди, пока буду на сцене. Подошел мужчина в зеленой униформе, быстро вытер мне лоб и припудрил лицо. Он предупредил меня, что свет будет ярким, а я должен просто смотреть на жюри. Я снова закрыл глаза и увидел улыбающуюся Эмбер. Это не успокоило мое сердцебиение, но теперь я не чувствовал себя таким одиноким.

Я услышал, как мое имя эхом разнеслось по залу. Это заглушило низкий гул зрителей, которые, как я и не подозревал до этого, были так близко. Я стоял, не в силах пошевелиться. Кто-то подтолкнул меня, и я, спотыкаясь, направился к маленькому красному крестику. Свет бил мне в глаза и я мог разглядеть только первые несколько рядов за четырьмя креслами жюри. Слабые вежливые аплодисменты приветствовали меня в аду. Я остановился на крестике и повернулся к судьям, чувствуя, как кровь толчками струится по моим венам.

— Добро пожаловать, Дэвид, - сказал мужчина, которого я узнал, четвертый судья справа. У него была копна черных вьющихся волос, рассыпанных по плечам и спине. На нем были солнцезащитные очки и у него было какое-то самоуверенное выражение лица. Я знал, что должен бы знать его имя, но я никогда не смотрел эти дурацкие шоу талантов. Глядя не него, я поймал себя на том, что завидую его солнечным очкам. Я кивнул в ответ на его приветствие, все еще не доверяя своему голосу.

— Как вы думаете, у вас есть все необходимое для победы? - спросил судья. Он выглядел немного встревоженным из-за того, что я до сих пор не подавал голоса. По крайней мере, он хотел помочь мне, задав простой вопрос.

— Нет, - честно ответил я. Я не стал вдаваться в подробности своего ответа, что, казалось, обеспокоило его еще больше.

— Тогда что вы здесь делаете? - раздраженно спросил он. У меня было предчувствие, что скоро его приязнь ко мне изменится. Еще один простой вопрос. Но ответить было труднее.

— Я обещал своей жене, - ответил я. Я вспомнил, когда давал это обещание, и боль снова пронзила меня. Мне пришлось долго моргать.

— Так, значит, ваша жена думает, что вы сможете победить? - спросил мужчина с легкой иронией. Мысль о том, что он мог бы даже придумать такое, что знает о этом желании Эмбер, привела меня в бешенство. Я знаю, что в моем голосе был гнев, когда я ответил. Это чувство во мне сейчас было сильнее, чем страх.

— Я не претендую на то, чтобы знать это, - запинаясь, ответил я. - Я обещал ей и собираюсь сдержать это обещание. Зрители слегка ахнули, а судьи были удивлены моей язвительностью. Наступила пауза, пока "мистер солнцезащитные очки" обдумывал мой ответ.

— Что планируешь спеть для нас, "Хранитель обещаний"? с сарказмом спросил судья, что вызвало небольшой смешок в зале. Мне действительно не понравилось, что этот парень высмеял мое обещание жене.

— Эмбер, - ответил я. Судьи странно переглянулись.

— Песня в стиле регги? (англ. Reggae - музыкальный стиль с медленным расслабленным ритмом и уникальным звуком бас-гитары и барабанов) - недоверчиво переспросил "мистер солнцезащитные очки". Я выругал себя за то, что не сравнил название песен раньше. Конечно, уже была такая песня с таким названием "Amber". Я действительно не хотел больше отвечать ни на какие вопросы.

— Нет. Я сам ее написал, - ответил я. Мой ответ вызвал удивление и немного смеха. Я стиснул зубы, желая, чтобы все это поскорее закончилось.

— Ну, это, по крайней мере, должно быть интересно, - сказал "мистер солнцезащитные очки" с улыбкой превосходства, - Давайте, сдерживайте свое обещание. В его устах это прозвучало как шутка. В этот момент зрители уже открыто смеялись. Я справился со своим нарастающим гневом, пытаясь подавить свой страх. Мне пришлось закрыть глаза, чтобы лица исчезли. Я никогда не пел на публике. Только для своей жены. Я увидел Эмбер, улыбающуюся и гордую. Я всегда был готов петь для нее.

Я написал слова, чтобы они ложились на музыку в стиле "Greensleeves" («Зеленые рукава» - английская народная баллада, одна из самых английских известных и старинных песен). Мне пришлось позаимствовать музыку у других авторов, так как я не знал нотную грамоту, ни тем более не мог сам писать музыку. Мелодия была почти такой же красивой, как мой текст песни "Амбер", и как нельзя лучше подходила к нашей любви. Я услышал, как в моей голове заиграла музыка, и медленно спел своей Эмбер о том, как мы встретились и как наши сердца слились воедино. Я пел о ее красоте, слабо сравнивая ее с восходом солнца. Я пел о ее улыбке, о наших мечтах и, главным образом, о нашей любви. Лицо Эмбер изменилось, и я заметил ее беспокойство, когда дошел до конца. Теперь я пел о своей потере и о ее смерти. Я не смог сдержать слез и дрожи в голосе. Я сдержал обещание, опустил голову и прислушался к тишине.

Я поднял голову и уставился на ослепительный свет. Я думаю, они ждали большего. Хлопки зрителей начались медленно, а мой гнев быстро разгораться. Смерть моей жены не была праздником. Я прикрыл лицо рукой, пытаясь отгородиться от шума и огней. Эти идиоты могут продолжать свои конкурсы, но мое обещание все-таки было выполнено. Я быстро вышел со сцены, моя боль была такой же острой, как и тогда, когда я в последний раз держал Эмбер в руках. Песня вновь наполнила меня страданиями.

Я слышал, как судьи кричали мне вдогонку. - Да пошли они, - думал я. Дама-продюсер, та, что в наушниках, благоразумно уступила мне дорогу, когда я выходил. Мужчина, стоявший за ней, был не так умен: - Ты получил контракт, - сообщил он мне, пытаясь преградить путь. Я был рад этому – моя боль наконец может дать выход в гневе. Я швырнул в него микрофоном и схватил его за воротник: - Подайте на меня в суд! Крикнул я и швырнул его на колонну. Он поскользнулся, упал на землю и быстро отполз в сторону. Мне пришлось пару раз свернуть по коридорам, прежде чем я нашел выход. Свежий воздух ударил меня волной. Я глубоко вдохнул его, направляясь вниз по переулку, темнота уже окутывала город. Я был в куртке и чувствовал холод, но прохлада хорошо взаимодействовала с моей болью. Я слышал, как позади меня открылись двери. Тогда я побежал по улице и исчез в городе...

***

Я был на мосту, когда зазвонил мой телефон. Я не узнал номер, поэтому нажал "проигнорировать". Я шел по пешеходной стороне, глядя на тихо журчащую воду. Проезжали машины, и их пассажиры не замечали смерти моей жены. Весь мир ничего не замечал. Мой телефон снова зазвонил - еще один номер, который я не узнал. Я проигнорировал и его и остановился на середине моста.

Я закрыл глаза и облокотился на перила. И снова увидел Эмбер, такую веселую. Скоро я начну ее забывать. Я больше не мог видеть лиц своих родителей. Я не хотел еще раз пережить потерю Эмбер. Смерть жены – это горе, но мое видение ее - было все, что у меня осталось от нее. Я хотел, чтобы это горе никогда не заканчивалось. Мой телефон снова зазвонил, но я даже не посмотрел на него. Я вытащил его из кармана и бросил в реку.

Было радостно навсегда забыть об этом. Я рассмеялся при мысли об этом, отбросив мир со всеми его бесполезными махинациями. Мои часы последовали за телефоном, и я завернулся в плащ своих воспоминаний. Я вытащил свой бумажник и внимательно осмотрел его. Это было моей связью с миром. Мои водительские права, а также кредитные карточки и значок сотрудника, которые я должен был сдать, когда увольнялся. Я открыл бумажник и увидел старый лотерейный билет и пару сотен долларов. Ничто из этого уже не имело значения. Я сдержал свое обещание, а все остальное не имело значения. Я отбросил бумажник подальше. Мои ключи были тяжелее, и они полетели дальше всех.

Я прошел к восточному концу моста, где река плескалась о скалы далеко внизу. Мне больше не было холодно, или мне было все равно, что холодно. Я перелез через перила и прижался к каменному быку моста, который вода целовала внизу. Я закрыл глаза и снова увидел Эмбер во всем ее совершенстве. Каждую веснушку, каждую ямочку, ее манящие руки, раскинутые в стороны. Я не вздрогнул, а просто прильнул к ней. Я увидел самое дорогое выражение ее лица, такое же, какое я видел, когда мы занимались любовью. Я прижался к ней, когда оторвался от мира. Я сдержал свое обещание.

***

Было чертовски холодно. Все мое тело сотрясала дрожь, и я чувствовал, как при каждом содрогании сводит спину. Я попытался поднять голову, и боль пронзила позвоночник. Я упал обратно и попытался открыть глаза. Было светло, но не угнетающе. Постепенно ко мне вернулось сосредоточение, и я неосознанно огляделся по сторонам. Свет проникал сквозь нагромождение картона и дерева, окружавшее меня. Одна сторона была похожа на поддон, в планки которого были вплетены несколько плоских картонных коробок.

Я был укрыт рваным зеленым одеялом. Я попытался приподнять трясущиеся руки, но боль в спине усилилась. От одеяла исходил отвратительный запах, как от мокрых кроссовок. Я поднял голову настолько, чтобы увидеть белые пятна, очевидно, птичий помет, покрывавшие одеяло. Я задохнулась от этой мысли и снова попытался пошевелиться. Боль была невыносимой, и я рухнул на твердую поверхность своей импровизированной кровати. Я лежал на наклонной поверхности на картонных листах и подозревал, что под ними был бетон.

Меня трясло все сильнее. Я был мокрый с ног до головы, и вода была отвратительной. Возможно, это от меня так плохо пахло. Мост снова всплыл в моем сознании. События, предшествовавшие этому, а затем и Эмбер. Горе нахлынуло на меня, а неконтролируемая дрожь продолжалась. Я даже не смог нормально упасть с моста. А сейчас это было бы медленно, но я должен замерзнуть насмерть. Я чувствовал, как у меня немеют пальцы, а губы не слушаются. Я закрыл глаза, говорят, это все равно что заснуть. Эмбер была там, в моем воображении. Но чего-то не хватало, а я не мог понять, чего именно. Моя память не была идеальной. Я знал, что это была она, но что-то было не так. Она выглядела как-то по-другому, и когда я, дрожа, попытался восстановить ее идеальный образ, но все становилось только хуже. Я терял ее. Я ненавидел себя.

Шаги по сыпучему гравию эхом отдавались в моей картонной могиле. Я открыл глаза и повернул голову на звук. Шаги сошли с гравия и стали тише, когда ступили на более твердую поверхность. Я понял, что это, должен быть тот самый человек, который спас меня.

Небольшая часть картонного кокона сдвинулась, и мне открылся вид на пасмурный, унылый день. Я смог разглядеть несколько больших бетонных опор и что-то ржавое железное, лежащее под началом моста. Пожилой чернокожий мужчина с седеющими волосами на лице и голове улыбнулся мне. Его зубы обеспечили бы стоматологу многомесячную работу.

— Ты встал, - сказал он, и глаза его заблестели ярче, чем его обветренное лицо. - Меня зовут Хаузер. Я вытащил тебя из воды. Он забросил сверток в мою крошечную хижину, и тот приземлился мне на грудь.

— Надо было оставить меня, - выдавил я, еще не ожидая, что мог что-то произнести.

— Эта сторона моста моя, - твердо заявил Хаузер. - Хочешь умереть, надо было идти на другую сторону. Он кивнул головой в сторону моста, ведущего на другой берег. - Это сухая одежда. Она не самая лучшая, - он снова улыбнулся, - но сухая. Я взял это из приюта, так что она чистая. Он забрался в лачугу и закрыл за собой дверь. От него пахло не лучше, чем от меня. Я попытался сесть, но острая боль уложила меня обратно.

— Просто брось меня обратно в воду, - простонал я. Хаузер рассмеялся. Это был прерывистый смех, который не очень хорошо характеризовал его психическое состояние.

— Ты пропустил большую часть камней, но все-таки тебе повезло найти несколько. Хаузер усмехнулся: - Держу пари, ты сейчас очень расстроен. Вот чего мне только не хватало, чтобы какой-то бездомный смеялся надо мной из-за моего неудачного самоубийства. Я сделал несколько глубоких вдохов и вскрикнул, когда мои мышцы запротестовали. Я заставил себя сесть. Грязное одеяло упало мне на колени, и верхней части тела стало еще холоднее. Я сидел, дрожа и стараясь не шевелиться. Поясница предпочла бы, чтобы я лег обратно.

— Дай мне свою рубашку, - потребовал Хаузер. Я сделал пару глубоких вдохов, пытаясь дать спине время привыкнуть к новому положению. Но Хаузер не дал мне времени: - Либо смени одежду, либо уходи. Только иди тогда умирать в другое место, - сказал он, протягивая свою грязную руку. Я был не в том состоянии, чтобы идти, и, думаю, он имел право потребовать, чтобы я не умирал в его доме, каким бы дерьмовым он ни был. Трясущимися руками я попытался расстегнуть рубашку. Из-за холода и стреляющей боли, когда я двигал руками, это происходило очень медленно. Я почти ничего не чувствовал кончиками пальцев, из-за чего было трудно вынуть пуговицу через мокрое отверстие.

Хаузер снова расхохотался: - Может, в следующий раз ты не промахнешься мимо камней. Он едва успел вытащить полу моей рубашки из-за пояса брюк, как снова разразился неуместным смехом.

— У меня слишком холодные пальцы, - заикаясь, пробормотал я между своей дрожью.

— Я сделаю это, но не надо никаких идей, - заявил Хаузер, когда он и его вонь сдвинулись в мою сторону. Я попытался изобразить выражение "ты что, совсем с ума сошел". Но не думаю, что мне это удалось. Он ловко расстегнул пуговицы и быстро отодвинулся назад. Было мучительно стаскивать мокрую рубашку с плеч. Должно быть, я сильно ушиб спину. Воздух резко ударил по моей влажной коже, и моя дрожь усилилась. Хаузер быстро снял с меня мокрую футболку и протянул мне сухую, которую он вытащил из кучи у меня на коленях. Это была всего лишь старая футболка, но она была сухой. Натягивание ее было еще одним медленным, мучительным процессом. Хаузер вручил мне поношенную фланелевую рубашку, застегивающуюся спереди на все пуговицы.

— Я узнал об этом в первый же год моего обучения здесь, - гордо заявил Хаузер. Мне стало еще больнее вставлять руки в проймы. Рубашка пахла чистотой. По правде говоря, от нее совсем не пахло, но было видно, что она чистая. Я смог сам застегнуть рубашку, к большому облегчению Хаузера, который, казалось, слишком заботился о своей целомудренности. Сухая одежда быстро согрела мне грудь. Дрожь не прекратилась, но тяжесть отступила, и я стал лучше контролировать себя.

— Теперь штаны, - сказал Хаузер и быстро вышел. - Дай мне знать, когда закончишь. Я ухмыльнулся над его беспокойством, мои губы стали чуть лучше шевелиться. Даже если бы я был геем, Хаузер был явно не в моем вкусе. Я мысленно рассмеялся при этой мысли. Он был старым и бездомным, и у него были все основания принадлежать к чокнутой части улицы.

На то, чтобы сменить штаны, ушло много времени. Моя поясница, должно быть, сильно пострадала, и мышцы просто ныли. Я более или менее выбрался из штанов, так как не мог полностью согнуть ноги. Хаузер принес пару хлопковых спортивных шорт и старые, в пятнах, брюки-карго. Я сменил свои боксеры на спортивные шорты, почти крича от боли при натягивании их на ноги. С брюками-карго было еще сложнее. Я огляделся и впервые заметил, что на мне нет обуви. Вероятно, они были там же, где и мои носки.

— Хаузер, где мои ботинки? - спросил я, вставая на четвереньки. Я не был уверен, что смогу встать, не потеряв сознания. Хотя в этой лачуге я точно не смог бы распрямиться.

— Я положил их на вентиляционные отверстия, - ответил Хаузер, - они скоро высохнут. Я подполз к выходу и высунул голову в серый день. Я находился под мостом, как раз там, где опоры соприкасались с землей. Меня перестало трясти. Теперь, когда у меня была сухая одежда, мне было не так уж холодно. Хаузер посмотрел на меня сверху вниз. - Там есть носки, - сказал он, указывая на хижину. Я отполз назад и с трудом натянул пару сухих черных носков.

— Как тебя зовут, прыгун? - спросил Хаузер с некоторым сарказмом. Я решил, что ему лучше этого не знать. Я не планировал оставаться и не очень-то ему доверял.

— Фрэнк, - ответил я. Это было первое имя, которое пришло мне в голову. Я подсознательно поискал свой телефон и тогда вспомнил, что он лежит на дне реки вместе с моим бумажником. Я действительно не планировал, чтобы они мне понадобились.

— Зачем ты это сделал? - спросил он. Я взглянул на Хаузера и заметил блеск в его глазах. Я понял, что на самом деле он беспокоился не обо мне. Его больше интересовала история. Думаю, я был тем, что можно было принять за развлечение под мостом. - Ты обанкротился или убил кого-нибудь? – продолжил он. Он предложил мне самую лучшую ложь, которая точно показывала, что я ничего не стою.

— Банкрот, - солгал я. Хаузер рассмеялся своим безумным смехом.

— А я всегда банкрот, - сказал Хаузер, - мне не нужны деньги, поэтому меня не волнует, что у меня их нет. Это вы, идиоты, беспокоитесь о них. Я усмехнулся. Он был по-своему прав.

— Ты мудрый человек, Хаузер, - похвалил я его, и его лицо засияло, как рождественская елка. Понятия не имею, почему мне понравились его сентенции. Он старик, который живет под мостом. С какой стати меня должно волновать, счастлив ли он? Тем не менее, его улыбка, напоминающая о зубной катастрофе, подняла мне настроение. Я попытался встать, но передумал, когда моя спина воспротивилась этому из-за боли.

— Лежи ровно, - проинструктировал Хаузер, - ты можешь застрять здесь на день или два. Я позабочусь о тебе, а потом ты будешь у меня в долгу... вот как это работает. Я медленно перевернулся на спину и медленно выпрямил ноги. Я даже улыбнулся ему.

— Сколько я тебе буду должен? – спросил его. Я думал о деньгах.

— Я еще не знаю! - Хаузер огрызнулся. - Ты делишься тем, чем сможешь, или оказываешь мне услугу. Ничего сверх того, что получаешь. Я тебе напомню, когда увижу это. Мы не можем жить здесь, не помогая друг другу. Он разговаривал со мной, как с идиотом. Это была простая система обмена, услуга за услугу.

— Звучит более чем справедливо, - беспечно ответил я. - Просто дай мне знать. Я буду у тебя в долгу, когда выберусь отсюда. Хаузер снова улыбнулся и кивнул головой. Ему действительно понравилась идея быть в долгу. Я должен был найти способ отплатить ему тем же. Я был поражен тем, насколько простой была его жизнь. Прямо сейчас я уже завидовал ему.

— Уже почти четыре, - рассеянно произнес Хаузер, - кухня скоро откроется. Сэди сказала, что я могу принести тебе что-нибудь, пока ты не почувствуешь себя лучше. Она не будет делать это долго, так что тебе нужно поправиться.

— Сэди? – переспросил я.

— Она заведует кухней, - недоверчиво произнес Хаузер, - ты что, неужели не знаешь?

Тебе повезло, что я тебя нашел. - Он покачал головой, направляясь за опоры моста. Его поведение показывало недоумение, как будто весь мир должен был знать о его кухне.

Я лежал на картонном матрасе, чувствуя себя физически лучше, чем когда пришел в себя. Я закрыл глаза и увидел искаженное моей памятью изображение Эмбер. - Я скучаю по тебе, детка, - прошептал я. Видение ее образа не улучшилось. Я уже потерял ее совершенный образ и знал, что со временем он будет только угасать. Мое горе вернулось, и я пожалел, что Хаузер ушел. Мне нужна была его простота, какой бы странной она ни была.

Хаузер вернулся, когда солнце начало садиться. Я не был уверен, сколько времени прошло, потому что мои часы лежали на дне реки. Было даже приятно не обращать внимания на то, который час. Я всю свою жизнь смотрел на часы. Все, что произошло, - это то, что для нас с Эмбер время истекло. Теперь же время могло просто тянуться и тянуться.

— Я принес тебе жареную курицу и чашку желе, - сказал Хаузер, протягивая мне курицу, завернутую в салфетку, и бумажный стаканчик. Как ни странно, это было похоже на настоящий пир. Я и не подозревал, насколько проголодался, пока не почувствовал запах холодного цыпленка. Ножка и половина грудки были разрезаны ножом.

— Придется поесть здесь, - Хаузер указал снаружи хижины на цемент. - Не хочу, чтобы внутри были твари. Еще одна бездомная мудрость. Я выполз наружу и медленно сел. Я начал понимать, как передвигаться с наименьшей болью. Левую нижнюю часть спины я чувствовал так, словно по ней ударили кувалдой. Если бы я немного наклонился влево, то смог бы выдержать большее количество движений.

— Спасибо, Хаузер, - искренне поблагодарил я. - Я у тебя в долгу. Хаузер снова улыбнулся и кивнул. Я уже привык к таким одолжениям. Просто признай свой долг и возвращай его в будущем. Если бы вся остальная жизнь была такой же простой. Я принялся за курицу, и она быстро исчезла. На самом деле, для жареного цыпленка это было довольно вкусно. Даже в холодном виде приправы приятно ощущались на языке. Мне хотелось, чтобы их было побольше. Я высыпал в рот полную чашку кубиков красного желе и насладился недолгой сладостью. Я засунул салфетку в стаканчик и огляделся в поисках мусорного ведра или чего-нибудь еще. Хаузер рассмеялся, взял чашку у меня из рук, спустился к реке и выбросил ее в воду. Охрана окружающей среды, очевидно, не входила в его планы.

***

Прошло четыре дня, прежде чем я смог нормально стоять и ходить. Хаузер сказал, что у меня на спине был огромный синяк. Думаю, мне повезло или не повезло, конечно, в зависимости от точки зрения. Я, конечно, был рад, что мне больше не нужно было ползти к реке, чтобы справлять нужду.

Мы с Хаузером стали хорошими друзьями. Он нравился мне больше, чем кто-либо другой из моих знакомых. Мне понравилась его простая философия. Я ни за что не собирался возвращаться к своей прежней жизни, тем более без Эмбер. Прыжки с моста меня тоже больше не привлекали. Я похудел, чего всегда и хотел. Мне было все равно, который час, и у меня не было абсолютно никакого стресса. Мой дом, работа, машина и старые друзья очевидно, не изменились, но память о них напоминала мне о том, чего я лишился. Неделю назад я бы никогда не подумал, что смогу прожить без всего этого. Теперь мне было все равно, что у меня на видеорегистраторе и на электронной почте. Я отключился от всех забот, включая сеть.

Хаузер был блестящим учителем. Он провел на улице более двадцати лет. Он бросил все, когда потерял свою работу на фабрике. Когда же не смог найти другую работу, хотя бы отдаленно похожую на ту, чем он зарабатывал раньше, он ушел на улицу. У него это сработало. Его действительно не волновало, как меняется мир, и он не стремился к прекрасному в жизни. Я не был уверен, как долго смогу продержаться, но после четырех дней, проведенных под мостом, я почувствовал себя довольно свободным. У меня не было никаких обязательств, которые могли бы загромождать мое время. Горе посещало меня, но никогда не оставалось надолго. Под мостом не было ничего, что напоминало бы мне об Эмбере, кроме моих собственных мыслей.

— Думаю, мы могли бы сегодня успеть на кухню, - сказал Хаузер. - Уже почти четыре, так что нам лучше идти, если мы хотим получить чуть больше, чем объедки. Я как-то странно посмотрел на него. Его умение определять время все не давало мне покоя. Он не носил часов, но всегда хорошо чувствовал время. Даже когда было пасмурно.

— Как тебе удается всегда знать, который час? - спросил я с улыбкой. Хаузер всегда гордился своими тайными знаниями передо мной. Думаю, это была одна из причин, почему я ему нравился. Я всегда старался выставлять это напоказ, чтобы он мог покрасоваться.

— Пробки, - ответил Хаузер, указывая на мост, - я их слышу, когда начинается час пик. Он сиял, и я слегка поклонился ему в знак похвалы, что причинило ему укол удовольствия. Я не обращал внимания на пробки, а он был прав. Можно было пересчитать количество шин машин, пересекающих трещины в асфальте. По-своему Хаузер был гением.

***

Я последовал за Хаузером на улицу, впервые за четыре дня. Я уверен, что выглядел ужасно. Я не брился и даже не причесывался все это время. Я встретил несколько недовольных взглядов от профессионалов в костюмах, но большинство людей просто игнорировали нас. Я чувствовала себя невидимой и находил это волнующим. Я уверен, что мой запах не был невидимым, но Хаузер, похоже, не обижался на меня.

Кухня находилась в захудалом районе. Похоже, когда-то это было что-то вроде фабрики. Это было трехэтажное здание из коричневого кирпича с большими окнами, по большей части заколоченными. Над двойными дверями висела большая вывеска с надписью "Городская кухня". Одна из дверей была открыта, но прямо перед двумя ступеньками, ведущими к дверям, уже начала выстраиваться очередь. Не было никаких указаний, почему мы не могли просто зайти внутрь.

— Нельзя входить, пока не услышим "Сахарную магнолию", - сказал Хаузер, когда мы встали в очередь за пожилой женщиной. - Мэгги, это Фрэнк. Мэгги обернулась, ее лицо было морщинистым, как слоновья кожа. Она улыбнулась, кивнула и снова повернулась лицом к очереди. Я сказал "Привет", но не думаю, что она это услышала. Она напевала что-то себе под нос, и в этом не было ничего обидного, как будто она могла подхватить мелодию.

— "Сахарная магнолия"? - спросил я.

— Услышишь, - улыбнулся Хаузер. Я ждал вместе со всеми, и очередь за нами увеличивалась. Я не мешал Хаузеру развлекаться. За четыре дня я научился ни о чем не беспокоиться. Терпение было образом жизни на улицах. Это была цена свободы.

Хаузер, казалось, знал большинство людей в очереди. Неделю назад я бы вообще не подумал о них как о людях. Странно, как прыжок с моста может изменить твою точку зрения. Не все люди выглядели так, будто не мылись в душ неделю или больше, и я был удивлен количеством детей в очереди. Одна мать пыталась приструнить трех маленьких мальчиков, которые, казалось, были вполне довольны всем процессом.

Больше всего меня удивила вежливость в очереди. Никто, казалось, не возражал против ожидания, и никто не пытался обогнать очередь или сформировать новую. Я ожидал увидеть больше стадного мышления, а не привычного порядка. Это противоречило всему, за что ратовал Хаузер.

— Это так... упорядоченно, - сказал я. И я почти задавал вопрос.

— Сэди не терпит никакого дерьма, - ответил Хаузер. Мэгги перестала напевать и обернулась.

— Если доставляешь неприятности, тогда не ешь, - обвиняюще сказала Мэгги. Она подняла палец и, нахмурившись, указала на меня. Я улыбнулся ей, пытаясь доказать, что я хороший человек и заслуживаю того, чтобы поесть. Она отвернулась и продолжила напевать. Сэди, должно быть, настоящая бестия, если прививает всем такую дисциплину. Я представил, как она, всем своим весом наверное более триста фунтов (136 кг), со смертоносной силой размахивает скалкой. Я не собирался создавать проблемы, поэтому и не слишком волновался.

Я услышал хлопок, за которым последовало шипение включающихся динамиков. - Четыре часа, начинается, - сказал Хаузер, похлопав меня по спине. Очередь начала продвигаться вперед как раз перед тем, как заиграла музыка. Из открытой двери донеслась песня "Сахарная магнолия" (песня группы Grateful Dead, Роберта Хантера и Боба Вейра, 1970 год, альбоме American Beauty). Я понял, что именно эту мелодию Мэгги напевала все это время. Все спокойно двинулись вперед, никто не толкался и не спорил. Я видел и более грубых людей, посещавших дорогие театры и рестораны. Наверное, у Сэди был с собой "Узи".

Очередь продвигалась медленно, но неуклонно. Я терпеливо ждал своей очереди, чтобы пройти в дверь. Когда я приблизился к двери, я почувствовал запах чили, и в животе у меня заурчало. Я был голоднее, чем думал. Я помнил, что жевал что-то последние четыре дня, но еда меня не беспокоила, пока мне в ноздри не ударил чудесный запах. За дверью очередь продолжалась по короткому коридору и поворачивала направо. Музыка внутри звучала отчетливее, и Мэгги подпрыгивала в такт музыке. По всему, она была с диагнозом с рождения.

Я завернул за угол как раз в тот момент, когда песня закончилась. Музыка сменилась стуком пластиковых подносов и тарелок. Впереди была очередь в кафетерий с блеском нержавеющей стали, где стояли люди, выглядевшие так, будто им было удобно стоять в очереди. На первой раздаче работала крупная женщина в белом фартуке поверх брюк и рубашки разного цвета. Ее черные с проседью волосы были зачесаны назад и повязаны белым шарфом. Она накладывала в тарелки чили и передавала их через противомикробную решетку с улыбкой, в которой не хватало нескольких зубов. Я предположил, что это и есть Сэди. Она определенно выглядела достаточно внушительно.

— Я вас раньше не видела, - произнес женский голос справа от меня, когда я вошел в столовую. В зале стояло добрых двадцать длинных столов с металлическими каркасами и пластиковыми складными стульями. Я проследил взглядом за голосом и увидел женщину, одетую в развевающуюся красную юбку в цветочек. Ее длинные пыльно-каштановые волосы ниспадали на спину и были повязаны таким же белым шарфом, как и у продавщицы чили.

— Да, я, наверное, новичок, - ответил я, немного растерявшись. Я не ожидал, что меня будут приветствовать. В глазах женщины появились морщинки, когда она улыбнулась. Она была невысокой, по меньшей мере на ладонь ниже меня. Ее кремовая блузка была практичной, но тщательно отглаженной. Она стояла, заложив руки за спину. Она выглядела совершенно неуместно, хотя бы потому, что у нее были все зубы на месте.

— Сэди, это Фрэнк, - вмешался Хаузер из-за моей спины, - это тот, о ком я тебе рассказывал. Сэди выглядела совсем не так, как я ожидал. Ей было около тридцати пяти, и внешне она совсем не производила впечатления.

— Добро пожаловать, Фрэнк, - сказала Сэди и рукой направила меня в очередь в кафетерий. Пока она здоровалась со мной, в очереди образовался небольшой пробел, и я думаю, она хотела, чтобы он был побыстрее закрыт. Что-то в ее поведении заставило меня поторопиться, чтобы заполнить этот пробел. - Ты должен мне пять дней, Хаузер, - крикнула Сэди, когда мы подошли к чили.

— Пять дней? - попросил я Хаузера уточнить.

— Да, мне нужно поработать это время в очереди, - сказал Хаузер, кивая в сторону буфета. - Если ты много ешь, ты должен Сэди несколько дней. Он улыбнулся, беря поднос со стеллажа. Это неплохая работа, просто мне нужно будет заставлять всех убирать за собой, прежде чем прикасаться к еде и прочим вещам. Хаузер, очевидно, дорожил своей грязью. Он был не так уж свободен, как утверждал.

— Сыр? - спросила продавщица с большим чили.

— Конечно, - ответил я, и она высыпала полную ложку тертого чеддера на мою пластиковую миску с чили. Она попыталась улыбнуться, протягивая мне миску. Я поймал себя на том, что улыбаюсь в ответ и говорю "спасибо". Я перешел на следующую раздачу, и высокий долговязый парень в таком же фартуке и шарфе протянул мне небольшую миску свежих брокколи с морковью в каком-то маслянистом соусе. Он тоже улыбнулся, и я поблагодарил его. Весь процесс был чрезвычайно вежливым, а обслуживание приятным. Я оглянулся на Сэди, которая приветствовала каждого входящего. Нельзя не восхищаться человеком, который может так организовать неорганизованное.

— Брауни! (Брауни - шоколадное пирожное характерного коричневого цвета, прямоугольные куски нарезанного шоколадного пирога) - взволнованно воскликнул Хаузер. Я увидел, как загорелись его глаза, и он обнажил все свои больные зубы. Пожилая женщина подавала их в конце очереди. Такой же фартук, такие же шарф и улыбка. Нагруженные подносами, мы с Хаузером уселись за один из столиков.

— Сэди тут одна всем заправляет? - спросил я, когда мы принялись за еду.

— Да, это ее кухня, - ответил Хаузер с набитым чили ртом. Я заметил, что он не сводит глаз с моего брауни. Он не пытался быть слишком откровенным, но и не скрывал этого. Я улыбнулся и переложил свое брауни к нему на поднос.

— Я твой должник, - сказал я. Хаузер кивнул, отправляя в рот еще одну ложку чили. У меня было предчувствие, что десерта мне еще долго не видать. На самом деле меня это не беспокоило, любой, кто мог помочь мне забыться, был для меня на вес золота.

Мы поели в относительно спокойной обстановке кафетерия. Здесь все разговаривали, но все было сдержанно и очень сердечно. Совсем не так, как я ожидал. Хаузер сообщил мне, что Сэди не допускает грубого поведения в своем кафетерии. Я оглянулся на Сэди и подумал, как бы она смогла остановить беспорядок, если бы он начался. Казалось, все просто принимают ее железный порядок.

Я наблюдал, как Хаузер наслаждается своими пирожными в конце трапезы. "Наслаждается" - это было мягко сказано. Он был в полном восторге. Он смаковал каждый кусочек, и его глаза блестели. Его радости были просты, и это блюдо было одним из его любимых.

— Итак, что ты здесь делаешь, Фрэнк? - Сэди незаметно для меня села рядом с нами. Я даже подпрыгнул от неожиданности. Я решил, что буду придерживаться той лжи, с которой начал.

— Финансовые проблемы, - ответил я. Я подумал, пахнет ли от меня так же плохо, как от Хаузера. Если так, то Сэди, похоже, не возражала. Она просто смотрела мне в лицо, словно пытаясь что-то понять. Ее темные глаза, казалось, проникали сквозь мою ложь, и я почувствовал, что она мне не верит.

— Ты же не купился на эту чушь Хаузера о свободе улиц, не так ли? - Сэди мило улыбнулась Хаузеру, произнося это. Хаузер все еще был поглощен своим вторым пирожным и, казалось, был далек от окружающего. По какой-то причине мне не захотелось снова врать ей. В том, как она представилась, было что-то такое, что заставляло меня чувствовать себя неправильно.

— Прямо сейчас, да, - честно ответил я. Это для меня немного ново. Хаузер кивал, наслаждаясь очередным кусочком брауни. Оказывается, он был более внимателен к разговору, чем я предполагал. Сэди закатила глаза и посмотрела на меня с выражением, близким к отвращению. Мне вдруг захотелось взять свой ответ обратно и попробовать еще раз.

— Ты должник Хаузера? - спросила Сэди, кивая в сторону пожирателя брауни.

— Да, - ответил я с ухмылкой.

— Тогда возьми его пять дней, - сказала Сэди, вставая. - Я посмотрю, смогу ли я переубедить тебя. Приходи завтра в девять утра и не опаздывай. Сэди ушла, прежде чем я успел ответить. Я был потрясен ее приказывающим поведением, который был следствием ее авторитета, в котором она, по-видимому, нисколько не сомневалась. Хаузер улыбнулся с набитым пирожным ртом.

— Теперь мы в расчете, - сказал Хаузер, явно довольный таким поворотом событий. Я посмотрел вслед Сэди, ее юбка раскачивалась из стороны в сторону, когда она направлялась к линии раздачи. Она шла с уверенностью, которую, казалось, никто не ставил под сомнение. Она осматривала линию и что-то указывала, а потом работники суетились, чтобы все исправить. Совсем не то, чего я ожидал.

***

Утро выдалось прохладным, тем более что мне пришлось покинуть хижину до того, как солнце поднялось над зданиями. Я добрался до кухни задолго до девяти, по крайней мере, Хаузер сказал, что я приду пораньше. Я топал ногами по ступенькам и обнимал себя за плечи, когда услышал, что дверь начала открываться.

— Тебе придется подобрать одежду получше, если ты хочешь, чтобы это стало твоим стилем жизни, - сказала Сэди, приглашая меня войти. - Ты рано, - прокомментировала она.

— У меня нет часов, - ответил я, входя в тепло. Это был первый раз, когда мне понадобились часы с тех пор, как я выбросил их в реку. Она заперла за мной дверь и направилась в столовую, ожидая, что я последую за ней. Я последовал за ней, как собака.

— Дверь справа, - инструктировала меня Сэди, указывая на дальнюю стену, - ведет в душевую. Там есть раковина для стирки одежды и сушилка. Приберись, и мы начнем примерно через час. Она повернулась и направилась туда, где, как я ожидал, была настоящая кухня. Она не оставляла мне места для возражений.

— А что, если я скажу "нет"? – спросил я. С таким же успехом можно было бы узнать, как все это работает. Я не привык чувствовать себя чьим-то рабом. Сэди обернулась и спокойно посмотрела на меня.

— Если ты не будешь чист, то не сможешь притронуться к еде, - твердо заявила Сэди, - а если ты не сможешь помочь, мы не понравимся друг другу. Она уперлась руками в бедра и уставилась на меня. Я чуть было не отпустил в ответ язвительное замечание, но не смог набраться смелости. Для такой небольшой женщины она выглядела довольно внушительно.

— Да, здесь чисто, - бодро сказал я. Я действительно не хотел вызвать гнев Сэди. У меня было странное предчувствие, что это зрелище дорого может обойтись. Сэди просто повернулась и продолжила свой прежний путь.

Душевая была большой. Я предположил, что для этого здания при другой его жизни, душевая, должно быть, была жизненно необходима. Она была обставлено так, как можно было бы обставить старое общежитие. Ряд раковин, коридор с туалетами и большая открытая душевая с пятью насадками для душа. В том месте, где была раковина, стояла большая ванна на поддоне, а рядом с ней - старый сушильный автомат Я последовал инструкциям Сэди.

Я разделся и бросил одежду в раковину. Над краном было моющее средство, которым я постирал одежду. Вода приобрела неприятный коричневатый оттенок, когда я мылся. Думаю, это было результатом пятидневного ношения одной и той же одежды. Я прополоскал белье, как мог, и пошел закинуть ее в сушилку. В сушилке лежало полотенце, которое, как я догадался, предназначалось мне. Я сменил полотенце в сушилке на свою мокрую одежду и включил ее на часовой цикл.

Над одной из обычных раковин на металлическом подносе под зеркалом лежал набор гостиничных туалетных принадлежностей. На подносе лежали дешевая зубная щетка в пластиковой упаковке и расческа, а также маленький кусочек мыла, крошечный тюбик зубной пасты и мини-шампунь. Я не узнал себя в зеркале. Мои рыжевато-каштановые волосы, которые я не расчесывал уже пять дней, были спутаны и торчали в разные стороны. У меня начала пробиваться редкая бороденка, и я был потрясен, увидев, что в ней уже появилась седина. Раньше у меня никогда не было седых волос. Мое лицо было в основном перепачкано жирной грязью в тех местах, где я вытирал его грязными руками. За пять дней я постарел на добрых десять лет. Эмбер бы разозлилась.

Я взял мыло с шампунем и направился в душ. Я тщательно вымылся, а затем повторил процедуру еще пару раз. Подставив голову под теплый дождь, я закрыл глаза и попытался снова увидеть Эмбер. Она была здесь, но мне не хватало того совершенства, которое я когда-то видел. Я ненавидел терять это совершенство, но теперь оно не разрывало меня на части, как раньше. Я также понял, что больше не буду прыгать с моста. Также я знал, что не буду возвращаться к своей прежней жизни. Зеркало убедило меня, что у Хаузера тоже не было ответов. Я был должен ему пять дней, и, как не странно, именно столько времени мне понадобилось, чтобы во всем разобраться. По крайней мере, Сэди спланировала мой день за меня. Я действительно не хотел больше ни о чем думать.

Я вытерся, причесался и почистил зубы. И почувствовал себя немного лучше. Я утратил часть того чувства свободы, которое пытался привить мне Хаузер. На смену ему пришло желание чем-то заняться. Я просто хотел бы знать, что это было за "чем-то". Я посмотрел на свою жиденькую детскую бородку и пожалел, что у меня нет бритвы. Мне не нравились седые волоски - Эмбер бы они не понравились. Я вспомнил, как пытался не бриться по воскресеньям. Это была просто лень - превратить воскресенье в день безделья. Эмбер почти сразу же отказалась от этого. Я помню, как она усадила меня на стул, потом села на меня верхом и сама меня побрила. В тот день мы занимались любовью, как подростки, и я обещал никогда не бриться, а она обещала лично брить меня, если я буду отказываться. Воспоминание вызвало смесь огромной любви и ужасной печали. Мощная смесь, которая всегда вызывала у меня слезы. Я вновь пожалел, что у меня нет бритвы.

Я провел еще двадцать минут, предаваясь воспоминаниям, ожидая, пока высохнет моя одежда. Я выстирал также и полотенце и положил его в сушилку вместе с одеждой. Я установил регулятор на тридцать минут и включил сушилку. Я вышел чистым.

— Немного лучше, - прокомментировала Сэди, когда я вошел в столовую. Она явно ждала, когда я закончу мытье. – Дай-ка мне посмотреть твои руки, - приказала она. Я протянул руки, слегка закатив глаза. Она проигнорировала мой взгляд и внимательно осмотрела обе стороны моих рук, уделив особое внимание ногтям.

— Убери стулья со столов, - приказала Сэди. Я предположил, что она смирилась с чистотой моих рук, поскольку не заставила меня их перемывать. - Расставь их под столы на равном расстоянии друг от друга. При этом не двигай столы, они находятся именно там, где им и положено быть. Встретимся в подсобке, когда закончишь. Она решительно направилась к выходу. Я посмотрел на ножки столов, и ножки, повернутые на север, были идеально выровнены по линиям кафельной плитки. Северо-восточная ножка каждого стола находилась на углу плитки. Я подумал, что у Сэди, возможно, небольшое ОКР (Обсессивно-компульсивное расстройство - психическое нарушение, при котором человек страдает от навязчивых мыслей и вызываемых ими страхов). Я опустил стулья, расставил их и выровнял, чтобы убедиться, что они находятся на равном расстоянии друг от друга. Закончив, я обошел вокруг и кое-что поправил, чтобы стулья и столы стояли в одних рядах. Я еще раз проверил каждый стол, чтобы убедиться, что он не сдвинут с места. Затем я прошел в подсобку. Я понятия не имел, как Сэди заставила меня так придирчиво относиться к столам и стульям.

Я прошел в подсобное помещение через одну из самых чистых кухонь, которые я когда-либо видел. Вся нержавеющая сталь сверкала, и казалось, что все на своих местах. Не было ни посуды, ни кастрюль, ни сковородок. Даже кафельный пол выглядел безупречно чистым. Сэди сидела на табурете и работала с бумагами. Когда я вошел, она подняла глаза и указала на фартук и шарф, которые были разложены на прилавке. Я надел и то, и другое.

— Это место для мытья рук, - сказала Сэди, указывая на маленькую раковину вдоль стены. - Нажми на рычаг ногой и вымой руки. Прежде чем прикасаться к еде или ко всему, что может соприкасаться с едой, нужно тщательно вымыть руки. Бумажные полотенца в раздатчике рядом с раковиной. Она вернулась к своим бумагам, делая пометки на одной из них.

Я был немного удивлен, не увидев, что кто-то еще работает. Я подошел к раковине и вымыл руки. Это показалось мне несколько чрезмерным, поскольку я только что вышел из душа. Конечно, я касался нескольких стульев, но я начал подозревать, что они прошли строгую санитарную обработку, как и все остальное в этом месте. Я вытирал руки бумажными полотенцами, когда Сэди снова подняла голову.

— В кладовке есть помидоры "Рома", - сказала Сэди и указала на большую стальную дверцу. - Они слева, на второй полке. Достань две коробки и поставь их на пол возле мойки для приготовления салата. Она указала на большую раковину с высоким изогнутым краном. Затем она вернулась к своим бумагам. Я направился к гардеробной и решил, что мое молчаливое повиновение было уже чересчур.

— Кстати, доброе утро, Сэди, - сказал я с легкой иронией. Я продолжал двигаться к выходу, чтобы она не смогла придраться. Сэди удивила меня, подняв голову и улыбнувшись.

— Доброе утро, Фрэнк, - ответила Сэди и вернулась к своей работе. Я так понял, что некоторые авторитарные режимы могут быть сердечными. Мне было приятно заставить великого лидера улыбнуться - это было мое маленькое бунтарство этим утром.

Я отнес две коробки с помидорами в раковину. Они оказались немного тяжелее, чем я думал, так что потребовалось две ходки.

— Открой коробки, затем снова вымой руки. На этот раз Сэди не поднимала глаз от своей работы. Я вздохнул, открывая коробки и снова моя руки. Сэди оторвалась от работы и тоже вымыла руки. - Мы никогда не позволяем нашей коже касаться продуктов, - объяснила она, вытирая руки, - мы всегда пользуемся латексными перчатками; я думаю, тебе понадобятся перчатки большего размера. Она достала пару упаковок одноразовых латексных перчаток с полки, висевшей на стене рядом с раковиной. Я взял пару на вид побольше.

— Сегодня вечер приготовления тако, а ты будешь готовить помидоры. Сэди отрабатывала движения, когда не глядя подняла металлический дуршлаг с проволочной полки над нашими головами. - Нужно подготовить обе упаковки. Промыть, удалить сердцевину, нарезать ломтиками. Потом из них будут готовить начинку для тако. Она протянула мне дуршлаг: - Загрузи его и потом держи помидору под струей воды, чтобы промыть. Она отошла, чтобы взять еще какие-то инструменты для работы, а я тем временем начал промывать первую партию помидоров.

Сэди вернулась с разделочной доской и парой маленьких ложечек с зазубринами. Она ловко подкатила ногами мусорное ведро на колесиках к раковине. - Прикоснешься к мусорному ведру, и сразу нужно менять перчатки, - предупредила она. Она вытащила мокрый помидор из дуршлага и показала мне, как ложкой с зазубринами вынимать из него небольшую твердую сердцевину. Сердцевину переложить в ведро, а помидор - на разделочную доску. Мы начали вырезать сердцевину из помидоров. Она не боялась испачкать руки.

— Я уже видела твое лицо раньше, - рассеянно сказала Сэди, быстро вырезая сердцевину из очередного помидора.

— Я не понимаю, как.

— Нет, я точно видела. Я вспомнил, как она приветствовала всех у двери вчера вечером. Она умела запоминать имена. - "Фрэнк" не освежает мою память. Возможно, у тебя другое имя, - ее улыбка была легкой, но я заметил, как ее губы слегка изогнулись. Я вырезал сердцевину из еще одного помидора, сознавая, что она делает по две штуки на каждый мой.

— Сейчас мне нравится имя Фрэнк, - честно признался я, уважая ее умозаключения. Вчера я вообще впервые увидел тебя, так что я уверен, что ты, должно быть, думаешь о ком-то другом. Я не мог представить себе, как бы наши пути могли пересекаться раньше. В моем сознании была полная пустота.

— Я никогда не забываю лица, - сказала Сэди. Мне нужно было сменить тему. Эмбер не знала Фрэнка. Мне было легче попытаться забыться с именем Фрэнк.

— Я думал, что будут другие работники.

— Только через час, - ответила Сэди, - мне нужен только один для подготовки. Я чувствовал себя так, словно участвовал в соревнованиях по вырезанию сердцевины из бумаги. Каждый раз, когда я пытался сравняться с ее темпом, она ускорялась. Наконец, я сдался и сбавил темп до приемлемого. - Хорошая попытка, - на лице Сэди была ухмылка, когда она замедлилась, чтобы снова быть чуть-чуть быстрее меня. Очевидно, ей нравилось побеждать.

— Так как же ты сама оказалась здесь? - спросил я Сэди. Мне было действительно интересно, как эта совершенная модель эффективности могла оказаться управляющей бесплатной столовой.

— Долгая история. Может быть, когда-нибудь расскажу тебе. Сэди помолчала, затем улыбнулась и произнесла с ударением: - Фрэнк. "Туше", - подумал я. Она была готова делиться историями, но не отдавать свою бесплатно. Я просто улыбнулся в ответ. Сэди была сообразительной. Она бы понравилась Эмбер.

— Как вы финансируете это заведение? - сменил я тему на что-то более близкое.

— Пожертвования. Много-много пожертвований. Улыбка исчезла с лица Сэди, когда она продолжила рыться в груде помидоров. Казалось, вопрос и ее ответ резко сменили ее настрой.

— 501(с)(3)? (статус некоммерческих организаций в США, который означает освобождение от федеральных налогов на доходы и прибыль, для получения которого организация должна действовать исключительно в благотворительных целях) - вырвалось у меня прежде, чем я успел себя остановить. Это была привычка. Сэди перестала вырезать сердцевину и посмотрела на меня.

— Ты разбираешься в финансовых отчетах? - Сэди уже о многом догадалась. Я хотел притвориться невежественным, но уже задал свой вопрос слишком уверенно.

— Да.

— Ты можешь посмотреть мои бухгалтерские книги? -вопрос Сэди прозвучал почти умоляюще. Я почувствовал, что ее уверенность не распространяется на бухгалтерию. Вот тебе и полное игнорирование моей прежней жизни.

— Я могу это сделать. Я не хотел показаться слишком уверенным в своих способностях. Иногда люди пытаются преподнести ужасную кашу и ожидают, что можно создать факты из воздуха.

— Хорошо, завтра, в это же время. Я попрошу кого-нибудь другого помочь на кухне. Настроение Сэди снова изменилось. Она с энтузиазмом продолжила работу. Я подумал, что, возможно, на этот раз я откусил больше, чем смогу прожевать.

Я многое узнал о массовом приготовлении пищи. Сэди перестала быть властной и стала терпеливо поучать. Возможно, ее книги были чем-то большим, чем просто беспорядком. Меня готовили к завтрашнему дню. Как ни странно, я находил этот труд увлекательным и расслабляющим. Он был довольно легким, и в то же время, необычным и однообразным. Ничего такого, над чем нужно было бы слишком глубоко задумываться. У каждого задания была кульминационная точка, место, где я мог определить, что оно выполнено, и насладиться этим чувством завершенности. Мне нужно было забыться, а бессмысленный труд для этого был хорош, и сегодня у меня это хорошо получалось.

В час дня появились еще четверо бездомных работников. Каждый из них раньше уже работал у Сэди и уверенно приступил к работе, прочитав таблицу на стене. Труди, крупная женщина, которая вчера подавала чили, не читала таблицу. Сэди проинструктировала ее устно, как нечто само собой разумеющееся. Я подозревал, что Труди не умеет читать. Сэди просто восприняла это как должное и изменила правило. На самом деле, она поручила Труди научить меня готовить говядину. Труди улыбнулась и махнула мне в сторону гриля.

Когда Труди подробно рассказала мне о том, как мыть руки и пользоваться латексными перчатками, я был спокоен. Она показала мне управление вытяжкой и подчеркнула, что вытяжной вентилятор должен быть включен, когда включается гриль. Так что, у меня были уроки по управлению грилем и уборке. Прошло пятнадцать минут, прежде чем Труди решила, что мы уже готовы достать мясо из холодильника. По характеру она была очень похожа на Сэди, только больше склонялась к состраданию.

Руки Труди быстро двигались, нарезая говядину и обжаривая ее на гриле. Я наблюдал, как она ловко орудует большой металлической лопаткой. Она передала ее мне, и я довольно ловко продемонстрировал отсутствие у меня координации. Труди нашла это забавным и время от времени забавно хватала меня за руку, чтобы подвести к мясу, которое иначе могло бы подгореть. Мое высшее образование было бесполезным по сравнению с ее опытом. Было приятно учиться чему-то новому и иметь преподавателя, который был так увлечен передачей своего опыта.

Мы переложили первую порцию мяса в большую металлическую кастрюлю и отправили ее кому-то другому для приготовления соуса и приправ.

— Ты не женат? - спросила Труди. В ее глазах промелькнул огонек, и я невольно покраснел. Вопрос возник из ниоткуда. Я начал что-то бормотать, пытаясь придумать ответ, который не повредил бы установившимся между нами отношениям. Я не мог придумать ничего, что не прозвучало бы оскорбительно. Тогда я прошептал немного правды ради нас обоих: - Моя жена недавно скончалась. Это было достаточно тихо, чтобы сказанное осталось между нами. Труди медленно кивнула и сочувственно наклонилась ко мне.

— Мне жаль, - прошептала Труди в ответ. Я не был уверен, сожалела ли она о моей жене или о том, что она немного пофлиртовала со мной.

— Спасибо.

— Нам нужно наполнить еще три кастрюли, - сказала Труди, возвращаясь к работе. Думаю, она поняла, что мне нужен ручной труд. Когда я вернулся с очередной порцией мяса, на гриле уже были две лопатки. Следующие три порции мы готовили в паре. Она больше не флиртовала, но мы сблизились, пока готовили мясо. Пока мы готовили, она начала напевать "Amazing Grace". Я присоединился к ней через несколько мгновений. Труди улыбнулась мне, и я понял, что она напевает для Эмбер. Я был тронут тем, что она все поняла, хотя никогда не была знакома с моей женой.

Я повернулся, чтобы отнести вторую кастрюлю с тушеным мясом на следующую станцию. Тогда я заметил, что Сэди пристально смотрит на меня. Она неуклюже вернулась к своим бумагам. Мне стало интересно, слышала ли она мое признание. Я надеялся, что нет. Я только сказал Труди, чтобы она щадила свои чувства и мои.

Если ты готовишь, будешь первым есть. Это было замечательное правило, которое мой урчащий желудок оценил безмерно. Весь день я чувствовал запах еды и не пил ничего, кроме воды. Я уже начал привыкать есть только один раз в день, но наблюдать за тем, как все готовится, становилось для меня сложно. На кухне Сэди не было ни обмана, ни перекусов. Мне очень захотелось услышать "Сахарную магнолию".

К счастью, Хаузер был в самом начале очереди. Я подождал, пока он сядет, прежде чем приступить к еде с ним. Это было не столько из вежливости, сколько из-за проявления дружбы. Мне нравилось, что я нравлюсь ему, хотя бы за то, что мне не нужно было ему рассказывать о своем прошлом. Мне нравилось подпитывать его ленивый энтузиазм к жизни. Это было освежающе. Хаузер посетовал на сегодняшний десерт. Он терпеть не мог "день джелло" и передал мне свою порцию. Я люблю джелло (десерт, на основе пудинга). Сочетание прохлады и сладости всегда доставляло удовольствие моему языку. Эмбер готовила для меня трехслойное желе, смешивая ароматы, которые никогда не должны были сочетаться друг с другом. Она так и не смогла приготовить ни одного вида джелло, которое я бы не съел.

— Добрый вечер, Хаузер. Сэди подкралась к нам в самый разгар нашего обсуждения десерта. Хаузер кивнул с набитым ртом. Она наклонилась и прошептала ему что-то на ухо. Он снова кивнул. Сэди положила на поднос Хаузера завернутое в пластик печенье. Хаузер улыбнулся, показав все свои ужасные зубы.

— Я принесу тебе одежду поплотнее, - сказал Хаузер, не отрывая взгляда от пирожного. Я поднял глаза, глядя вслед Сэди. Она уже уходила в начало очереди. Ее юбка в цветочек, на этот раз зеленоватая, уверенно покачивалась взад-вперед. Ее книги, должно быть, были в очень плохом состоянии.

Хаузер показал мне убежище, где я мог раздобыть что-нибудь потеплее. Это было не совсем стильно, но теперь на мне была старая коричневая куртка, которая выглядела так, словно ее раньше носил кто-то на стройке, и пара военных ботинок. Шнурки на ботинках были коричневыми и странно смотрелись на фоне черной кожи. Но это было все-таки лучше, чем старые мокасины, в которых я ходил. Теперь я действительно выглядел соответствующе. Все не соответствовало друг другу, но было достаточно функционально.

***

Следующее утро началось так же, как и первое, во всем, кроме одного. Сэди улыбалась, когда открыла дверь. С книгами, должно быть, был полный бардак. Я снова принял душ, что теперь очень ценил, где встретился с Кевином. Кевин был застенчивым молодым человеком, который должен был заменить меня на приготовлении пищи. Мы попользовались сушилкой вместе. Неудивительно, что там было два комплекта всего необходимого. Два полотенца, две зубные щетки и два шампуня с мылом. Сэди никогда не готовила больше, чем необходимо. Именно то, что было нужно, и ничего больше, но это всегда было именно то, что нужно.

Сэди провела меня в небольшой кабинет, соединенный с кухней. Он выглядел таким же чистым и организованным, как и все остальные помещения. Там стояли три черных картотечных шкафа с четырьмя ящиками, помеченных по годам, а также небольшой письменный стол со старым компьютером и небольшим принтером. Рядом с клавиатурой была сложена стопка папок, каждая из которых была помечена месяцем и годом.

— Это поступления за этот год, - Сэди указала на стопку папок: - Надеюсь, ты знаком с системой бухгалтерского учета. Она вошла в компьютерную программу малого бизнеса, с которой я был хорошо знаком. Я кивнул головой. Пока все хорошо. - Ты можешь убедиться, что все правильно. Ничего не должно быть не так. Я посмотрел на ее обеспокоенное лицо. Все это казалось слишком аккуратным и упорядоченным, чтобы вызывать беспокойство. - Ты просто хочешь, чтобы я проверил бухгалтерские книги? - спросил я, и в моем тоне прозвучало явное удивление.

— Пожалуйста, это важно. Сэди ушла до того, как я сел. Она даже не сомневалась, что я это сделаю, но я заметил, что теперь она использовала слово "пожалуйста".

Я ознакомился с планом счетов Сэди и распечатал балансовый отчет на первое число текущего года. Отталкиваясь от него, я начал сопоставлять поступления с записями в журнале. Она тщательно вела бухгалтерский учет. У меня не возникло проблем с восстановлением того, что она делала. Не было ни одной записи в журнале без подтверждающей документации, и каждая квитанция соответствовала соответствующей записи. Я был впечатлен. Редко можно встретить такое совершенное ведение учета. В конце я распечатал текущий баланс и отчет о прибылях и убытках. Все было идеально до мелочей. На это у меня ушло всего четыре часа.

— Каков твой вердикт? - спросила Сэди, когда я вошел на кухню со своими заметками. Она казалась встревоженной, и я не мог понять, откуда это бралось. Она никак не могла подумать, что ее книги плохие.

— Все хорошо, - уверенно ответил я. - Вы потратили некоторые средства на ремонт, которые я, вероятно, использовал бы с выгодой для себя, но вы делали это последовательно. Я не смог найти ничего неправильного. На самом деле, весь учет очень аккуратно и хорошо сделан. Сэди заметно перевела дух, который до этого сдерживала.

— Как ты думаешь, мог бы взглянуть на три предыдущих года? – ее беспокойство начинало обретать смысл.

— Вас будут проверять, - заявил я. Только налоговая служба могла заставить кого-то вроде Сэди съежиться. Она жестом пригласила меня вернуться в офис.

— Да, - ответила Сэди, как только мы остались одни. Она достала из ящика стола конверт и протянула мне письмо, которое было внутри. Налоговое управление проводило проверку ее последних трех налоговых деклараций и захотело изучить подтверждающую документацию. Там был пункт о предоставлении необходимой документальной поддержки для поддержания ее благотворительного статуса. Письмо, похоже, было составлено несколько иначе, чем в стандартном аудиторском письме. Сумма, о которой шла речь, обычно не вызывала подозрений у Налогового управления США и, конечно же, не требовала проведения такой тщательной проверки.

— Это кажется немного грубоватым, - сказал я, возвращая письмо.

— Так не мог бы ты взглянуть на последние три года?

— Да, черт возьми, - ответил я с некоторым сомнением в голосе. Мне никогда не нравилось, когда налоговая служба готовилась брать верх над невиновными. Честно говоря, Сэди оказывала миру услугу. Я был знаком с ней всего три дня и уже не сомневался, что она нужна городу. - Это займет несколько дней, и мне понадобятся налоговые декларации.

— Для каждого года есть свой отдельный ящик. Сэди поспешно указала на картотечные шкафы. - В первой папке находятся налоговые декларации. Пытаясь успокоить ее нервозность, я уверенно произнес: - Все будет в порядке. Они могут преследовать только мошенников. Я не увидел ничего похожего на это. Если в ваших налоговых декларациях будут отражены все ваши финансовые показатели, это вызовет только раздражение налоговиков. Сэди, похоже, почувствовала облегчение и даже слегка улыбнулась мне.

— Спасибо. Сэди на мгновение вышла из кабинета, затем просунула голову обратно.

— Какого черта ты вообще здесь делаешь? - полагаю, мои навыки не имели смысла для нее, учитывая, мой нынешний бездомный статус.

— Ничего криминального, уверяю вас, - сказал я совершенно искренне. Конечно, если бы я был преступником, я бы сказал то же самое. Сэди, казалось, оценила меня и поверила на слово. Либо так, либо я был единственным, кому можно было доверять. Я был занят тем, что раскладывал документы за этот год по своим местам, когда она вернулась к работе.

Мы с Кевином стояли в первых рядах, когда из динамиков зазвучала "Сахарная магнолия". Похоже, аудиторы здесь пользуются теми же правами и привилегиями, что и повара-кулинары. Это был вечер польских сосисок, и Труди подмигнула мне и дала порцию чуть побольше. Я дружески подмигнул в ответ и снова стал ждать Хаузера.

Хаузер был счастлив, как никогда. Это был вечер белого торта, который был для него на полпути к брауни. Я думаю, он измерял свое счастье в граммах сахара. Я, с другой стороны, предпочитал более мягкий десерт. Я переложил свой пирог на его поднос.

— Теперь я твой должник, - сказал Хаузер, набивая рот наполовину прожеванной польской колбасой. Хотел бы я сейчас жить так беззаботно, как он. Казалось, у него не было никаких забот, кроме настоящего. Я завидовал свободе, которую он обрел в своем сознании. Мои мысли все еще витали в прошлом. Моя драгоценная Эмбер исчезла, и я начал забывать ее лицо. Я мог представить себе ее прикосновения и ее голос. Но ее лицо постепенно исчезало. Остальное приложится. Мой разум был слишком слаб, чтобы держаться.

— Ты мне ничего не должен, кроме хорошей компании, - сказал я. Хаузер рассмеялся и рассказал мне о лодке, которая, как он видел, застряла между сваями под мостом ранее. Потребовалась большая часть дня и еще две лодки, чтобы освободить ее. Для него это было качественное телевидение. Я смеялся, когда он рассказывал мне, как один парень пытался натягивать трос, сидя верхом на обеих лодках. Они неизменно разъезжались и отправляли парня в реку. Для Хаузера этот инцидент был ничем не хуже, чем сегодняшний белый пирог. Для меня это мгновение не осталось в прошлом.

— Добрый вечер, Хаузер, - Сэди снова подкралась к нам, - почему бы тебе не показать Фрэнку, как устроить теплую постель на ночь.

— Сэди, мужчина живет там, где хочет, - твердо заявил Хаузер. Забавно было наблюдать, как он отстаивает свои убеждения. Я был странно польщен. Сэди закатила глаза, сунула руку в карман своей синей юбки в цветочек и положила на поднос завернутое в пластик пирожное. Хаузер улыбнулся, а я ошарашенно уставился на Сэди. - Но мужчина также должен знать все варианты, - быстро добавил Хаузер.

— Спасибо, Хаузер. Сэди даже не взглянула на меня. Она просто вернулась к наблюдению за очередью.

— Ты - лучшее, что я когда-либо вытаскивал из реки, - медленно произнес Хаузер, разворачивая свой драгоценный брауни.

— Ты рассказал Сэди, как нашел меня?

— Это тебе решать. Хаузер откусил маленький кусочек брауни, явно стараясь продлить удовольствие. - Иногда лучше не говорить - оставить это в прошлом. С этим я был вынужден согласиться.

В ту ночь я спал в комковатой, но теплой постели вместе со многими другими бездомными постояльцами. В приюте были правила, которым я следовал, и к 8:00 я встал, принял душ и вышел из дома, как было указано. Именно эти правила удерживали Хаузера на расстоянии. - Если я захочу спать весь день, я так и сделаю. Это были его слова, не мои.

Сэди была рада видеть меня на следующее утро. Возможно, на меня можно было положиться больше, чем на обычного бездомного. Было приятно начинать день с ее улыбки.

— Ты когда-нибудь собираешься сбрить этот пушок? - спросила Сэди. Я заметил, что ее взгляд был прикован к моему подбородку. Зеркало мне говорило, что это прибавляло мне несколько лет, но я уже начал к этому привыкать. Эмбер бы моя борода не понравилась. Как ни странно, именно поэтому я в конце концов решил не бриться. Это напоминало мне, что ее больше нет, и я не хотел этого забывать. Без нее мне было еще хуже, и моя растрепанная борода была тому доказательством.

— Когда-нибудь, - ответил я с улыбкой.

— С этим пушком ты выглядишь старым. Сэди повернулась и направилась в сторону кухни. Я последовал за ней, чувствуя, что моя борода нравится мне все меньше.

Я принялся за анализ финансовых отчетов за прошлый год. У меня ушел целый день на то, чтобы провести аудит финансовых отчетов и сверить все с налоговой декларацией. Я расспросил Сэди об одной записи о пожертвовании, помеченной как "Благотворительный бал". Она достала бумажную книгу с именами всех жертвователей и суммами, которые они перечислили, написанными от руки. "Кухня" устраивала бал каждый февраль. Это был самый масштабный сбор средств в году. Я подсчитал пожертвования, и результат был четко по книгам. Это было довольно успешное мероприятие, собравшее чуть более 35 000 долларов пожертвований.

— Я заметил, что вы не получаете зарплату. Это показалось мне странным. Она проводила здесь семь дней в неделю, и на ее имя не поступало никаких выплат. На самом деле, зарплаты не было вообще.

— Мне не нужны деньги, - беззаботно ответила Сэди.

— Состоятельный человек? Я ухмыльнулся.

— Не знаю, Фрэнк. - Сэди сделала ударение на моем вымышленном имени. Но так ли это? Мы по-прежнему обменивались вымышленными историями. Я не хотел отказываться от своей, а она упрямо цеплялась за свою, как за рычаг давления.

— Тогда я просто придумаю историю, - сказал я насмешливо.

— Сделай это как следует. Сэди рассмеялась и вернулась к своей работе. Мне понравился ее смех. Она смеялась мало. Я тоже.

Я нашел только одну запись без подтверждающих документов. Она стоила пятнадцать долларов и была оплачена как мытье окон. Вряд ли это было существенным, но я все равно продолжил. Сэди дала маленькому мальчику деньги на мытье окон. Очевидно, у него не было бизнеса, который мог бы обеспечить получение чека. Он был бездомным вместе со своей матерью и просто хотел помочь. Сэди разрешила это и заплатила ему наличными. Я заверил Сэди, что с этим проблем не будет.

Теперь я знал слова "Сахарной магнолии" наизусть. Я действительно хотел спросить Сэди, почему она играет эту песню каждый день. Я знал, что это будет стоить мне прошлого, поэтому я просто сидел с Хаузером и пытался подавить свой интерес. Был вечер приготовления джема, и Хаузер передал мне свой. Он не сказал, что я ему должен, и никоим образом не привлекал к этому внимания. Мы были как супружеская пара. Мы знали, что нравится друг другу, и просто обменивались едой. Мы с Эмбер обычно набрасывались на салаты друг друга в ресторанах. Я выбирал для нее лук, а она - для меня оливки. Мы делали это во время разговора, не отвлекаясь от размышлений. Это было просто, и мне были приятны воспоминания об этом.

— У тебя есть семья? - спросил я. И сразу удивился, почему я еще не задавал этого вопроса раньше. Я был так занят, скрывая свое прошлое, что никогда не думал о чужом. Он просто кивнул и продолжил есть. Я мог бы сказать, что он действительно не хотел вдаваться в подробности. Мы не смотрели друг другу в глаза, и его суровая улыбка была незаметна. Я сменил тему и понял, что из-за этого мы станем лучшими друзьями.

***

Следующий день я провел, просматривая бухгалтерские книги двухлетней давности. В них не было абсолютно ничего плохого. Я не смог найти даже простых ошибок в сложении. Сэди была такой же строгой в ведении бухгалтерского учета, как и на кухне. Я снова достал из ящика стола письмо из Налогового управления и перечитал его. В нем использовались более жесткие формулировки, чем в предыдущих проверках, которые я встречал. Некоторые вопросы, связанные с размером кухни, обычно решались по почте. Здесь они требовали проведения проверки на месте, в их требованиях были скрыты завуалированные угрозы. Две налоговые декларации, которые я просмотрел, по-видимому, не требовали какой-либо проверки. Ничто в них не должно было насторожить. Письмо, безусловно, не указывало на случайную проверку.

— Мне кажется, что эта проверка не совсем правильная, - сказал я, когда Сэди вошла, чтобы проверить мои успехи. - Это письмо выглядит почти враждебно. Она поколебалась, прежде чем ответить. Затем она села.

— Я думаю, что это атака, но я не могу быть уверена. Сэди тихо вздохнула, глядя на письмо, которое я положил на стол. - Городские власти пытались перепрофилировать этот квартал под застройщика. Это вынудило бы меня уйти, поэтому я боролась и победила. Я не знаю, как они могли это сделать. - Она указала на письмо. - Но я думаю, что это может быть частью одного и того же дела. Она посмотрела на меня. - Налоговое управление такими вещами не занимается, не так ли?

— Нет, но зато другие люди могут. Во мне снова закипал гнев. Кто-то был вхож к агентам Налоговой службы. Тогда это письмо приобретает смысл. Ликвидация предприятия Сэди дала бы победу ее оппозиции. Это был обходной, но эффективный способ. Я просто не собирался позволить этому случиться.

— Мы просто позаботимся о том, чтобы они потерпели неудачу. Я был полон решимости и хотел, чтобы Сэди услышала это в моем голосе. Я был удивлен, когда она покраснела от моих слов.

— Спасибо, Фрэнк. Это заставляет меня чувствовать себя намного лучше. Сэди выдавила из себя неловкую улыбку. Она нерешительно встала и вышла из комнаты. Казалось, она хотела сказать что-то еще, но передумала. Она была взволнована, и я задался вопросом, что же я такого сказал, что вызвало это.

На следующее утро Сэди удивила меня чашкой кофе и пончиком. Я никогда не видел, чтобы она подавала еду раньше четырех. Я даже никогда не видел, как она сама ест. Я в шоке уставился на блюдо, когда она поставила его на стол. Она снова покраснела и быстро ушла. У меня даже не было времени сказать "спасибо". Это было совершенно на нее не похоже.

Я провел утро, согреваясь кофе, просматривая первый год, которым заинтересовалась Налоговая служба. Они были такими же безупречными, как и два предыдущих. Я был полон решимости сделать все возможное, поэтому просмотрел бухгалтерскую книгу благотворительного бала, как и в предыдущие два года.

Я рассеянно подсчитывал пожертвования, когда мой взгляд упал на колонку с именами. Что-то знакомое привлекло мое внимание. Рядом с пожертвованием в пятьдесят долларов от руки было написано "Эмбер и Дэвид Такстон". У меня на глаза навернулись слезы, когда я пробежал пальцами по именам. Эмбер всегда жертвовала небольшие суммы то одной, то другой организации. Мое имя, должно быть, было указано на чеке. Ирония ситуации задела меня за живое. Я почувствовал, как по моим щекам текут слезы, и зажмурил глаза, чтобы их остановить. Они больше не текли, поэтому я решил не обращать на это внимания. Я снова отчетливо увидел ее лицо, мой разум восстановил изображение. Вместе с изображением вернулась и боль. Я сдался под давлением, и шлюзы открылись. Боже, я любил эту женщину.

Сэди выбрала именно это время, чтобы проверить, как у меня дела. Никого не обманув, я отвернулся и быстро вытер глаза. Я, спотыкаясь, вышел из кабинета, сославшись на то, что мне нужно в туалет. Слезы продолжали литься, когда я поспешил мимо Кевина, который был занят чисткой картошки. Я провел пятнадцать минут, сидя на унитазе и успокаивая сердцебиение. Я ополоснул лицо, пытаясь уменьшить покраснение вокруг глаз.

Когда я вернулся, Сэди сидела за столом. - Закрой дверь, - сказала она и указала мне на стул с другой стороны.

— Мой муж умер девять лет назад. Сэди смотрела прямо на меня. - Кухня была творением Ричарда, и это единственное, что он сделал правильно, - сказала она мне. – Я ему пообещала, что буду поддерживать ее в рабочем состоянии. Не думаю, что он предполагал, что я лично буду руководить этим проектом, но вот она я. - Она опустила взгляд на стол.

— Весь мир думает, что ты мертв. От ее слов моя голова пошла кругом. Теперь в ее словах был смысл, почему она управляла этим местом. А то, что она только что сказала мне, означало, что она кое-что знает обо мне.

— Большая часть мира и раньше не знала о моем существовании, - возразил я. Я не был уверен, хочу ли я злиться. Я просто не хотел больше вспоминать. У меня были проблемы с тем, чтобы не вспоминать самому.

— Я неплохо разбираюсь в лицах, но меня поразили твои борода и имя. Сэди постучала пальцем по гроссбуху с нашими с Эмбер именами. - Ты выглядишь так же, как я себя чувствовала, когда умер Ричард, Дэвид. Я снова извинился перед ней. То, что Сэди узнала, было так же неприятно, как и увидеть имя Эмбер в бухгалтерской книге. Я умывался холодной водой, когда начал задаваться вопросом, откуда она знает меня в лицо. Она не догадывалась, она знала. Я не помню, чтобы когда-либо встречал ее раньше, чем несколько дней назад. Возможно, она знала Эмбер, это объяснило бы пожертвование. Я справился со своими эмоциями и вернулся во второй раз.

— Ты знала Эмбер? - спросил я, задыхаясь от ее имени.

— Закрой дверь, - ответила Сэди, отрицательно покачав головой.

— Я знаю о ней. Весь мир знает ее. Я сел в замешательстве.

— Прости, должно быть, тебе было больно видеть ее имя в бухгалтерской книге. Я закрыл глаза и кивнул. Я действительно не хотел бы снова расплакаться. И я не был уверен, что мой голос не сорвется.

— Ты можешь прятаться здесь столько, сколько тебе нужно, - предложила Сэди.

— Полиция ищет меня или что-то в этом роде?- спросил я с некоторым замешательством.

— Уже нет. Они думают, что ты мертв. Я покачал головой, пытаясь осмыслить то, что сказала Сэди. Образ Эмбер продолжал мелькать у меня в голове. У меня была сестра, которая жила отдельно, и ей потребовалось бы, наверное, двадцать лет, чтобы заявить о моем исчезновении. Если бы я уволился с работы, они бы не стали беспокоиться обо мне. Я думаю, может быть, кто-то из друзей, но я отсутствовал недостаточно долго, чтобы они забеспокоились настолько, чтобы вызвать полицию.

— Почему они так подумали?

— Ты не знаешь? - Сэди, казалось, удивилась.

— Знаешь что? - Сэди принялась за работу на компьютере, пока я наблюдал за ней. Через несколько мгновений она повернула монитор ко мне. Моя фотография была на экране под заголовком "Хранитель обещаний, которого считали мертвым". Баннер в верхней части был логотипом ежедневной газеты. Это была моя фотография на сцене с протянутой рукой.

— Твоя песня "Amber" стала популярной, тихо сказала Сэди.

Это было всего лишь предварительное прослушивание. Это не должно было транслироваться, - сказал я, наклоняясь к экрану компьютера, чтобы прочитать текст статьи. В тексте упоминалось, что кто-то нашел мой бумажник в Ист-Ривер. Тот факт, что в нем были деньги, указывал на то, что меня не ограбили. Их предположения оказались верными, а конечный результат - нет.

— Как твой бумажник оказался в реке? - тихо спросила Сэди. Я заметил беспокойство в ее глазах.

— Хаузер вытащил меня из реки, - ответил я. Я не был готов сказать правду вслух и, вероятно, никогда не буду. Я пропустил это мимо ушей, а затем добавил слабое оправдание: - Для меня это было неподходящее время.

— И что теперь?

— Время подумать, - ответил я, - Мне просто нужно время подумать. Сэди выглядела так, словно что-то неправильно поняла, поэтому я добавил: - В моем будущем больше не будет мостов. Она улыбнулась.

— Удели этому столько времени, сколько тебе нужно, Фрэнк. Я улыбнулся, услышав, что она назвала меня "Фрэнк".

— Я разберусь со всем, как только мы закончим с проверкой налоговой службы, - сказал я, продолжая читать статью. Сэди снова разволновалась и неуклюже поднялась со своего места. Я понятия не имел, в чем причина. Я притворился, что не замечаю этого, ради нее и ради себя самой.

— Мне жаль Эмбер, - прошептала Сэди, прежде чем открыть дверь.

— Мне жаль Ричарда. Мы обменялись вымученными улыбками. По крайней мере, в этом мы понимали друг друга.

***

Смущение было моей главной эмоцией, когда я впервые за неделю вышел в Интернет. Моя слава угасала, как и все увлечения цифровыми технологиями, но несколько дней я ярко сиял. Я не мог смотреть видео, не из-за стыда, а из-за страха, что боль вернется. Эмбер всегда говорила, что у меня прекрасный голос, но я просто предполагал, что она предвзята. Я пел для нее, потому что ей это нравилось. Для нас это было как прелюдия. У меня никогда не было желания делиться этим с миром. Я сочинял песни для нее и только для нее одной. Слова иногда были глупыми, а иногда шли от чистого сердца. Громкий разговор в постели и ничего больше. Теперь весь мир узнал об этом благодаря моему предсмертному обещанию, от которого я не мог отказаться. Я слишком сильно любил ее для этого.

Хуже всего обстояли дела с блогами. Половина считала меня сумасшедшим идиотом, а другие считали меня кем-то вроде бога любви. Предложения выйти замуж и предоставить психиатрическую помощь поступали в изобилии. Это было просто обещание, оно не должно было зайти так далеко. Мне пришлось бы скрываться какое-то время. История быстро бы умерла, как и все, что связано с Интернетом. Эмбер получила бы от всего этого удовольствие, но тогда она была бы рядом со мной. С ней я смог бы пережить любую бурю.

Я вернулся к работе и завершил последний налоговый год. Как и в предыдущие разы, ошибок не было. Что само по себе было удивительно. Такими чистыми бухгалтерскими документами обычно занимались профессионалы. Налоговая служба может копать сколько угодно глубоко, но найти там было нечего. Сэди была рада услышать мое итоговое резюме. Я все еще видел в ее глазах легкий страх, но налоговая служба имела обыкновение так поступать.

— Ты помнишь Эмбер? - спросил я, указывая на запись в журнале учета благотворительности.

— Извини, здесь бывает много посетителей, и большинство из них приносят также чеки от своих друзей. Глаза Сэди погрустнели: - Я уверена, что она была прекрасна, я вижу ее в тебе. Я мог только кивнуть в ответ. Эмбер, безусловно, была прекрасна.

Хаузер снова присоединился ко мне за ужином. Это был вечер брауни, так что с ним было очень приятно общаться. Я переложил свой брауни к нему на поднос, а он просто кивнул и продолжил рассказывать мне о том, как прошел его день. На мосту произошел несчастный случай, из-за которого он перепутал время, но в остальном это был такой же день, как и всегда.

Мэгги села рядом со мной, и на ее лице появились морщинки от улыбки. Я догадался, что стал постоянным посетителем и меня считают своим. Хаузер положил мое пирожное на поднос. Я озадаченно посмотрел на него. Я никогда не видел, чтобы он отказывался от пирожного. Я подумал, что, может быть, он влюблен в Мэгги.

— Мэгги купила мне новые ботинки, - сказал Хаузер, едва не задрав ногу в строительном ботинке на стол.

— Отличная работа, Мэгги, - сказал я, восхищаясь почти новыми протекторами на подошве.

— Я подумала, что кому-то они нужны, а мне не подходят. - Мэгги говорила с набитым мясным рулетом ртом. Ботинки действительно выглядели теплыми, и я знал, что Хаузер оценил это достоинство. Странно, как менялись мои приоритеты. Месяц назад я бы просто пошел и купил пару ботинок, если бы захотел. Сейчас я даже немного завидовал. Сэди снова подкралась к нам. На этот раз не для того, чтобы поговорить с Хаузером.

— Спасибо тебе за твою работу, Фрэнк, - Сэди поставила стакан с желе на мой поднос. Оно состояло из трех слоев: красного, зеленого и желтого. Слои были наклонными, очевидно, она потратила некоторое время на его приготовление. У меня возникло сильное чувство дежавю, от которого у меня по спине побежали мурашки. Я просто уставилась на стакан, не зная, что и сказать.

— Я подумала, тебе нравится желе, - с болью в голосе произнесла Сэди. Она протянула руку, чтобы забрать его обратно. Она не могла этого знать. Я дотянулся до нее раньше, прижал к себе и заставил себя улыбнуться.

— Это прекрасно. Это было просто неожиданно. Я снова посмотрел на стакан, наклоняя его, чтобы рассмотреть слои. - На самом деле, это довольно красиво. Спасибо. Я оглянулся на нее. На ее лице была улыбка, которая освещала всю комнату. Она повернулась и вернулась к своим обязанностям на конвейере, ее синяя юбка в цветочек развевалась над полом, когда она двигалась. Мэгги хихикнула и обменялась глупым взглядом с Хаузером.

— Это просто благодарность, - раздраженно сказал я. Мэгги вернулась к еде. Хаузер только улыбнулся мне. Я добрых пять минут разглядывал желе. На меня нахлынули приятные воспоминания об Эмбер. Я помню, как пришел домой с работы с охапкой цветов в руках, когда ранее в то утро мы поссорились из-за какой-то глупости. Эмбер нашла на кухонном столе формочки для писем и написала "Прости" разными цветами желе. Мы были такими, в конце концов, никогда не искали виноватых, просто делились прощением. Эмбер была в этом просто уникальна.

Я отказался впадать в уныние, отпив желе из полного стакана. Я улыбнулся своим воспоминаниям и разрушил ложкой симметрию желе. Оно было хорошо охлаждено и имело чудесный вкус. Ирония этого дня не ускользнула от меня, когда я обнаружил имя Эмбер в дневнике и трехслойное желе. Была боль, но были и хорошие воспоминания. Я решил сосредоточиться на самых ярких воспоминаниях. Боль должна была отойти на второй план.

— Спасибо за желе, - пока я произносил это, Сэди была занята наблюдением за залом. Она повернулась ко мне с искренней улыбкой. Ей действительно нужно было улыбаться чаще, и мне тоже.

— Твое время здесь истекло, - весело сказала Сэди. - Чем ты собираешься заняться в этот день? Я оглядел комнату и почувствовал некую привязанность к этому месту. Я пробыл здесь недолго, но пока мне здесь было комфортно.

— Работа здесь - своего рода терапия. Я был бы не против остаться, если бы мог тебе пригодиться. Сэди смотрела на меня с любопытством. Я почти видела, о чем она думает. Это была не та реакция, которую я ожидал.

— Готовка или работа в очереди? - Сэди спросила, принимая свое решение.

— Раздача. Так я могу успешно освоить весь процесс, - честно ответил я. Сэди рассмеялась, прежде чем заговорить.

— Тогда в 13:00, тебе понравится, как сможешь помочь тут прибраться, - на лице Сэди играла озорная улыбка. Я уже видел такую же у другой женщины. Я любезно улыбнулся, немного жалея, что не сказал "готовка".

С уборкой было туговато. Сэди была непреклонна в вопросах санитарии. Все было чисто, пока она не начинала проверять, и при первой проверке приемка не проходила. К счастью, нас было четверо рабов, так что работа не была полностью изнурительной. Я вымыл сотни тарелок, кастрюль и сковородок, многие из них не по одному разу. Пол мыли дважды. Сэди находила грязь в таких местах, которые Шерлок Холмс бы не заметил. Казалось, ей доставляло удовольствие находить проблемы, когда я думал, что уже закончил. Я думаю, она восприняла мое волонтерство как личный вызов. Я с этим справился, и к тому времени, как мы закончили, я уже спокойно мог бы есть с пола.

Следующие четыре недели я потратил на то, чтобы научиться управлять бесплатной кухней. Сэди начала доверять мне организацию доставки. Сначала она колебалась, и я понял, что она ранее не позволяла кому-то другому делать это. В первый раз она наблюдала за мной как ястреб. Для меня это был простой контроль запасов, но для нее это было все равно, что отрубить свою руку. Неохотно, но она начала верить, что я не собираюсь все испортить.

Мы получали как заказанные, так и пожертвованные товары. У пожертвованных товаров был очень короткий срок годности, и именно по этой причине продуктовый магазин жертвовал их в первую очередь. Было важно, чтобы эти продукты с недолговечным сроком годности попали в меню на следующий день, и все было четко обозначено, чтобы ничто из просроченного никогда не попало на тарелку.

Я наблюдал, как Сэди разрабатывает меню. Она никогда не отказывалась от контроля над этим. Это было такое же искусство, как и наука. Во многом этому способствовали сроки годности, а во всем остальном - опыт. Она составляла меню на пять дней вперед, уточняя его на каждый день по мере приближения. Это было не то, что можно было легко автоматизировать. Возникали проблемы с питанием, которых нужно было избегать, и приходилось брать пожертвования в работу в последнюю минуту. Она разрешила мне посмотреть, но рассмеялась, когда я предложил в этом свою помощь. Это меню было ее собственностью, и потребовалась бы целая армия, чтобы отнять его у нее.

***

"Армия" прибыла неделю спустя в виде микроскопических солдатиков (вирус гриппа). Придя на работу, я застал Сэди, бледную и вспотевшую, сидящей за столом и пытающейся разобраться с меню. Ее глаза были налиты кровью, и я понял, что она не спала предыдущую ночь. Она выглядела совершенно несчастной.

— Иди домой, - сочувственно сказал я.

— Не могу, слишком много дел, -. Сэди прикрывала рот рукой, когда говорила. Ее голос был хриплым, как будто что-то застряло у нее в горле.

— Отдай мне ключи, - с нажимом сказал я, - и иди домой. Из-за тебя все заболеют. Я думаю, что именно мысль о заражении окончательно убедила ее. Она неохотно протянула мне ключи.

— Я обещала Ричарду, - тихо сказала Сэди, оглядываясь по сторонам. Для нее было важно, чтобы я понял, почему она здесь, несмотря на то, что ей было так плохо. Я понял, и возможно, я единственный, кто смог бы и понять и заменить ее.

— Я прослежу, чтобы обещание было выполнено, -я сказал это с убежденностью, потому что так и было на самом деле. Когда неуверенный взгляд красных глаз Сэди встретился с моим, я добавил: - Обещаю. На мгновение ее глаза заблестели, когда она выдержала мой взгляд.

— Спасибо, - Сэди нерешительно отошла.

Следующие три дня я управлял "Городской кухней". В течение этих трех дней мне приходилось каждое утро отправлять Сэди домой. Я облегчил ей уход, все было в идеальном состоянии, и я был воплощением уверенности в себе. Это было очень далеко от истины. Я понятия не имел, как Сэди справлялась с этим семь дней в неделю. Я чувствовал, что меня тянут в десяти направлениях одновременно. Работники не появлялись, доставка запаздывала, меню не соответствовало поставкам, а уборка проводилась позже, чем следовало. В первый же день я напортачил со списком приготовлений, что привело к беспорядку в меню на следующие два дня. Дни были долгими и изнурительными. При Сэди все выглядело так просто и четко. С помощью нескольких более опытных волонтеров мы смогли все организовать в последнюю минуту. "Сахарная магнолия" всегда играла в 4:00, и люди были накормлены. У меня был стресс.

На четвертый день Сэди снова взяла бразды правления в свои руки. Она улыбнулась, увидев явное облегчение на моем лице. Я рассказал ей обо всем, о проблемах, о неудачном меню и о неумелом управлении в целом. Она прошлась по кухне, осматривая ее, пока я объяснял, какие проблемы все еще требуют решения. Она закончила осмотр прямо передо мной, когда я рассказал ей о салате-латуке, который мне пришлось выбросить, потому что я не использовал его вовремя.

— Кто-нибудь ушел голодным? - спокойно спросила Сэди.

— Ну, нет, но... Сэди не дала мне закончить. Она поднялась на цыпочки и поцеловала меня в лоб.

— Спасибо, Дэвид. Ты справился великолепно. Улыбка Сэди рассеяла мои опасения. Я выдохнул, затаив дыхание, и прекратил тираду о своих неудачах.

— Я рад, что ты вернулась, - признался я, вручая ей ключи. Мне было очень приятно снова взвалить все заботы о доме на ее плечи. Она оказалась даже сильнее, чем я думал. Поцелуй был немного волнующим. Я все еще чувствовал прикосновение, которое оставили ее мягкие губы. Я был счастлив, когда она попросила меня изменить расписание на день. Вернемся к простым, выполнимым задачам.

***

Три дня спустя в дело вмешалось налоговое управление. Оперативный агент в черном костюме и два бухгалтера в таких же костюмах проверили бухгалтерские книги Сэди. Это была настоящая охота на ведьм. Обычно аудитор проверяет значительные транзакции и выборку других наугад. Эти трое поступили так же, как и я, и проверили каждую транзакцию и запись в журнале. Была тщательно изучена каждая банковская выписка за последние три года. Вопросы были оскорбительными и граничили с обвинениями в приобретении активов. Когда проверка подошла к концу, мой гнев был уже заоблачным.

— Мы обобщим наши выводы, и вы будете уведомлены о результатах в течение двух недель, - сказал главный полевой агент. Его звали Терренс Дуглас, и он носил очевидный парик. Я видел разочарование на его лице. Я подозревал, что он хотел найти очевидные проблемы.

— Вы не предвидите никаких проблем, не так ли? - спросил я, думая, что уже знаю ответ.

— Мы дадим только официальный ответ. Лицо Терренса было недружелюбным, когда он собирал свой блокнот и калькулятор. Мой гнев нарастал. Налоговая служба всегда была занудной, но обычно вежливой.

— У вас должны быть какие-то мысли и предложения, - добавил я, уперев руки в бока. Терренс оглядел меня с головы до ног, затем посмотрел на Сэди с большим презрением.

— Я рекомендую вам заручиться надлежащим руководством. Терренс закрыл свой портфель и направился к выходу. Это было все, что я мог сделать, чтобы не наброситься на этого засранца. Его поведение явно показывало, что они намеревались найти проблемы. Я не мог себе представить, что это к чему-то приведет в долгосрочной перспективе, но они собирались толкнуть Сэди в беду.

— Что они собираются делать? - спросила Сэди. Я увидел страх в ее глазах.

— Я не уверен, но ничего хорошего из этого не выйдет. У меня не хватило духу солгать ей. - В конечном счете, из этого ничего не выйдет. Я просто не уверен, как долго это может продлиться. Сэди выглядела больной. Казалось, она восприняла это как личную неудачу.

— Мы справимся с этим. Я думал, что эти слова будут утешительными. Сэди сочла их шокирующими.

— МЫ! - Я впервые услышал, как Сэди повышает голос. - Нет никаких "мы". Они нападают на меня. Ты просто какой-то парень, который бросил учебу. Ты ничем не рискуешь, а потом выходишь сухим из воды. Она подняла руку, прогоняя меня, и вернулась на кухню. Она вернулась к работе, стараясь не смотреть в мою сторону. Мне пора было уходить. Я просто не знал, куда идти.

Я ушел так тихо, как только мог, незамеченным. Сэди была права, я мог просто уйти. Остаток вечера я шел, чувствуя, как в животе бурлит желчь. Я думал, что увидел в Сэди дружбу, я думал, что смогу помочь. Я ничего не сделал, кроме как вселил в нее надежду, но только для того, чтобы увидеть, как ее сбросят с моста

Та ночь была холодной. Времена года менялись, а я был не готов. Я бессонно забился в дверной проем склада, пытаясь укрыться от ветра. Я закрыл глаза и попытался увидеть Эмбер, представить ее лицо в своем воображении. Я видел только Сэди, ненавидящую меня. Я дрожал, плотно прижав колени к груди. Я хотел вернуть свой бумажник, ключи и телефон. Я хотел вернуть Эмбер и свою жизнь. Дрожь усилилась, я вспомнил свой первый мокрый день под мостом. Цемент, на котором я сидел, не принес мне никакой пользы. Я кивнул головой внутрь и наружу.

— Двигайся дальше. Я проснулся, дрожа. Надо мной стоял полицейский, одетый в теплую одежду. Вокруг меня я видел вращающиеся отражения красных и синих огней. - Нельзя здесь, тебе нужно двигаться дальше. Он слегка пнул меня ботинком. Мне было трудно подняться, грудь с трудом втягивала холодный воздух. Я немного пошатнулся, пытаясь разогнуть затекшие ноги. - В следующий раз купи себе что-нибудь теплое, а не выпивку. Он стоял рядом и следил, чтобы я ушел. Я услышал, как хлопнула дверца машины; звук был более гулким, чем следовало бы. Мигалки остановились, и полицейская машина проехала мимо меня, а я неуклюже двинулся дальше.

Воздух был холоднее, чем следовало бы. Я понял, что у меня не работает нос и из него капает слизь. Мое тело взяло верх над душой - оба чувствовали себя паршиво. Полицейский был прав, мне нужна была одежда потеплее. Возможно, мне пора домой. Мне не нравилась эта идея, учитывая все мои воспоминания, но я понял, что не создан для жизни на улице. Я не умел ухаживать за домом, у меня не хватало сил. Мне нужно было выспаться. Тогда я мог бы делать то, что нужно, что бы это ни было. Я попытался откашляться, но мои легкие отказались это делать и решили оставаться забитыми. По крайней мере, дрожь прекратилась.

Я, спотыкаясь, прошел несколько кварталов. Я путался в указаниях и не был уверен, что иду правильным путем. Было еще темно, и движение было минимальным. Вот Хаузер как-то знал, который час. Я посмеялся над этим, над тем, как необразованный бездомный с плохими зубами с легкостью обходил меня с моим высшим образованием. Мой смех прозвучал как-то не так, слишком гортанно. На ум пришла смеющаяся лягушка, и это рассмешило меня еще больше. Мне пришлось остановиться, упершись руками в колени, чтобы перевести дыхание. Смеяться было приятно, но я понимал, что это отнимает у меня силы. Мне нужно было найти место для ночлега. Я нашел еще один помост, на этот раз деревянный. Я свернулся калачиком в углу, защищаясь от ветра. Это было лучше, чем лежать на цементе. Я закрыл глаза, и в моем сознании возник образ Сэди. Я был озадачен, почему это не Эмбер, когда провалился в сон.

***

Меня разбудила музыка. Это всплыло в моей памяти как сон, а потом сон растаял. Я опаздывал, опаздывал на ужин. Я слишком резко сел и зашелся в небольшом приступе кашля. Когда мои глаза сфокусировались, я оказался в хорошо знакомом кабинете. Кабинете Сэди. Я слышал, как играла "Сахарная магнолия", и был общий шум подаваемой еды. Звук был приглушен закрытой дверью, но было очевидно, что уже 16:00. Я лежал на раскладушке, на коленях у меня были два толстых одеяла.

Я не был уверен, как оказался в "Городской кухне". Я вспомнил, как в конце концов нашел деревянный пол и попытался немного поспать. Оглядываясь назад, я понимаю, что прошлой ночью это было глупое решение - спать на улице. Мне следовало пойти на мост повидаться с Хаузером или в приют. Я все еще не мог справиться с болью. Я встал и еще немного покашлял. Ноги у меня были устойчивые, но голова была словно из кирпича. У меня был заложен нос, и я чувствовал, как слезятся глаза. Должно быть, я все-таки нашел дорогу обратно. Сэди, должно быть, очень разозлилась. Я должен был прекратить это дурацкое бездомное дерьмо с ненавистью к себе и вернуться к прежней жизни.

На кухне кипела работа. Я шел медленно, в голове стоял туман. Труди заметила, как я направляюсь в столовую, и позвала: - Сэди, Фрэнк проснулся. Сэди быстро завернула за угол, ее зеленая юбка в цветочек колыхалась от движения. Ее длинные волосы развевались в нескольких шагах позади нее, подхватывая легкий ветерок и на мгновение развевая их. Я увидел решимость в ее зеленых глазах. Я был готов к выговору, поэтому опередил ее.

— Мне жаль. Это вышло хрипло, мое горло не было готово произнести что-либо. Поэтому я быстро откашлялся и продолжил: - Я уйду отсюда и оставлю тебя в покое.

— О чем, черт возьми, ты думал? Голос Сэди звучал спокойно, и я не думаю, что он донесся до меня. Она схватила меня за руку и потащила в кабинет. Я последовал за ней, ее воля была сильнее, чем мог противостоять мой слабоумный мозг. - Я заставила всех искать тебя. - Она толкнула меня обратно на койку и начала укрывать одеялами.

— Я подумал... - Сэди не дала мне закончить.

— Ты не думал, - твердо заявила Сэди, затем ее голос дрогнул, - что если бы Хаузер не нашел тебя... Боже... ты был очень плохим, когда он вернул тебя обратно. По ее щекам текли слезы, которые она быстро вытерла. Я был сбит с толку, и мой мозг не работал на полной скорости.

Она опустилась на пол рядом с раскладушкой, расправляя юбку. - Мне так жаль. Это прозвучало так, будто она хотела сказать что-то еще. Она не смогла выдавить из себя ни слова и смахнула еще одну слезинку.

— Я не понимаю, - тихо сказал я. В один момент я подумал, что она хочет, чтобы я ушел, а в следующий - что она хочет, чтобы я остался.

— Я тоже, - сказала Сэди срывающимся голосом. - Прошлой ночью было десять градусов тепла (минус 12, 22 по Цельсию), я думала, ты умрешь. Она уронила голову на руки и зарыдала.

Я не думал. Это было бы явно бесполезное заявление. Я вспомнил, как забирался в тот деревянный закуток. Это была почти моя могила. - Ты не виновата в моей глупости.

Сэди попыталась что-то сказать, но передумала. Вместо этого она встала, вытирая глаза.

— Я принесу тебе поесть. Ты не должен уходить. Это не было просьбой. Я смотрел, как она уходит, и ее волосы рассыпались по спине. Что-то изменилось, и я не мог до конца осознать это.

Сэди вернулась и позволила мне сесть. Она поставила на стол тарелку с ростбифом и картофельным пюре. Я и не подозревал, насколько голоден, пока не почувствовал запах. Она сидела рядом со мной, смотрела, как я ем, и улыбалась, пока я жевал. Когда я отодвинул пустую тарелку, она заговорила.

— Я хочу взять свои слова обратно. Сэди посмотрела на меня, затем ее взгляд переместился на пустую тарелку. - Я была зла...Я не могу это объяснить, и это меня смущает. Она посмотрела на меня своими ясными зелеными глазами. - Я не хочу, чтобы ты уходил, хотя знаю, что ты мог бы это сделать. Я бы не стала тебя винить.

— Я в полном замешательстве, - признался я. Я пытался покончить с собой раньше, а теперь чуть не сделал это случайно. - Я не уверен, приношу ли больше пользы, чем вреда. Сэди накрыла мою руку своей.

— Я включала любимую песню Ричарда каждый день в 4:00 в течение девяти лет. Сэди улыбнулась, подумав об этом. - Я пряталась в бесплатной столовой за своим обещанием. Сейчас все мои знакомые это бездомные. Я - воплощение порядка, и у меня это получается очень эффективно. Я не убирал руку, думая, что она может убрать свою. Я чувствовал себя виноватым, наслаждаясь прикосновением теплого человека. Последний человек, к которому я прикасался, умер у меня на руках. Было приятно снова быть с кем-то рядом.

— Я пожертвовал своей жизнью, чтобы жить в картонной коробке с Хаузером, - сказал я, чтобы дополнить представление Сэди о беспорядке. Она рассмеялась, когда я улыбнулся. Было приятно видеть, как у нее в уголках глазах появляются морщинки, а на щеках появляются ямочки. Я был рад, что она не убирала свою руку.

— Значит, ты останешься на некоторое время? В глазах Сэди светилась надежда.

— Я бы не отказался отвлечься от этого места, - честно признался я. - Эти маленькие решаемые задачки очень приятны. Я бы также хотел разобраться с налоговым управлением. Это меня немного бесит. Улыбка Сэди стала шире.

— Ты можешь переночевать здесь, пока не найдешь место получше. Сэди встала и взяла пустую тарелку и столовые приборы. Я почувствовал небольшую пустоту, когда она убрала свою руку с моей. В приюте были кровати получше, но здесь я чувствовал себя как дома. Я мог бы и привыкнуть к этой кроватке.

— Если утром ты почувствуешь себя лучше, я отправлю тебя на работу. Она направилась к выходу, но остановилась в дверях и обернулась ко мне. - Спасибо, что не испытываешь ко мне ненависти. Она развернулась и исчезла за дверью, прежде чем я успел что-либо ответить. Я понятия не имел, откуда это взялось. Я ненавидел себя, а не ее.

На следующий день я ужинал с Хаузером. Я поблагодарил его за то, что он нашел меня прошлой ночью. Оказалось, что я действительно вернулся в "Городскую кухню" с его помощью. Я ничего не помнил из этой прогулки. Лекция Хаузера о том, как пережить зиму на улице, была длинной и бессвязной. Плана в его уроке не было, поэтому он перескакивал со слов на слова, рассказывая мне что-то не по порядку, а затем возвращаясь к теме, чтобы заполнить пробелы. Я терпеливо слушал, зная, что именно из-за него я пришел сюда, чтобы научиться этому. Я отдал ему свой белый пирог, первый из многих, что он мне отдал.

Мы с Сэди стали работать вместе. Я научился правильно составлять меню и контролировать запасы. Проблемы, которые мучили меня во время ее непродолжительной болезни, были нормой, а не исключением. Просто у нее были инструменты, позволяющие справляться с ними без паники. Навыки управления, которым она меня научила, заставили бы Гарвардскую школу бизнеса устыдиться. За время моего обучения Сэди изменилась. Она стала больше улыбаться и стала более терпимой. Я все равно должен был все делать правильно, без исключения. Она просто выявляла множество ошибок в приятной, ненавязчивой форме.

Мне удалось принять участие в очередном конкурсе по вырезанию сердцевины из помидоров с Сэди. Я энергично атаковал и снова был легко побежден. Она была опытнее меня на девять лет, но, думаю, у меня получалось уже намного лучше, чем в первый раз. Я подозревал, что смог бы победить ее, если бы предпринял еще несколько попыток. Мне нравилось ее победное выражение лица. Возможно, я бы никогда и не победил.

Я действительно наслаждался возможностью сбежать от своего прошлого. Я также знал, что остаться здесь навсегда вряд ли возможно. У меня были обязательства, которые я игнорировал, и которые могли бы вызвать серьезные проблемы, если бы я продолжал пренебрегать ими. Воспользовавшись офисным компьютером, я вошел в свой банковский счет. У меня были просроченные счета за несколько месяцев, и некоторые из них имели значение. Несколько щелчков мышью, и мои счета за ипотеку и коммунальные услуги были обновлены. Мне пришлось перевести наличные со сбережений. У меня было достаточно денег, чтобы продержаться девять месяцев, а может, и дольше, если я буду игнорировать некоторые вещи. Эмбер всегда настаивала на буфере. Она была моим лучшим другом.

Я наверное уже потерял свои кабельные подключения и почту. Их счета были отправлены по почте. Хотя я все равно ими не пользовался, так что и беспокоиться было не о чем. Я немного беспокоился о своей машине. Я оставил ее на парковке у кинотеатра и подумал, там ли она еще. Я пожал плечами и внес предоплату, надеясь, что деньги еще не изъяты. Было немного странно оплачивать счета. В последние недели я провел много времени, пытаясь избежать реальной жизни. Я делал шаг к нормальной жизни, и мне все еще было не совсем комфортно от этого переезда. Я уже поставил галочки и нажал "оплатить", так что отступать было некуда. Я погладил свою отрастающую бороду и вышел из системы. Это был всего лишь шаг, я сделаю его позже.

Через три недели после проверки налогового управления пришло письмо. Сэди была подавлена, а я в ярости. Налоговое управление определило оплату за мытье окон в размере пятнадцати долларов как недокументированную выплату наличными. Они заявили, что это указывает на мошенничество, и уведомили Сэди о том, что через девяносто дней начнется семилетняя проверка как "Городской кухни", так и ее лично. Это был второй раз, когда я видел, как Сэди плачет. На этот раз она плакала у меня на плече. Потребовалось время, чтобы вернуться к работе.

Банкет по сбору средств в "Городской кухне" должен бы состояться за неделю до нового аудита. На лице Сэди отражалось растущее давление. Она не могла отменить банкет, так как вырученные средства необходимы были для поддержания работы кухни.

— Они собираются погубить меня, - сказала Сэди на удивление спокойно. - Возможно, все это так и должно закончиться. Я заметил у нее признаки начинающейся депрессии. Я хорошо их знал.

— Только если ты им позволишь. Я теперь избегал слова "мы". Было трудно не пытаться сделать это нашей проблемой. Мне начало казаться, что это наша проблема.

— Ты будешь нужен мне, если я решу бороться, - сказала Сэди, перестав резать сельдерей и посмотрев на меня. Я завязал пакет для мусора, который только что вытащил из мусорной корзины, и уверенно улыбнулся. Ей нужна была поддержка.

— Я бы ни за что на свете не пропустил это. Я увидела, как ее губы изогнулись в злобной усмешке, когда она вернулась к сельдерею. Нож двигался с невероятной скоростью. Думаю, она представляла, как режет налогового агента.

На следующее утро Сэди разбудила меня рано. Она протянула мне утреннюю газету. В правом нижнем углу первой полосы была небольшая статья. "Хранитель обещаний жив?" - гласил заголовок.

— Они говорят, что на твоих счетах было какое-то движение, - тихо сказала Сэди. Здесь больше никого не было, поэтому я не был уверен, почему она говорит почти шепотом. - Они просят сообщить кому известно об этом.

— На днях я оплатил кое-какие счета, - прошептал я в ответ. Это было заразительно, этот шепот. - Я думаю, они следят за счетами. Я прочитал статью, и, как сказала Сэди, детектив Беркхард просил меня прийти и забрать мой бумажник. - Я не готов возвращаться. Только не с этим пением. По какой-то причине мне не нравилось, что меня заставляют возвращаться в общество. Я планировал возвращаться медленно. Сэди присела на край койки.

— Ты можешь прятаться столько, сколько тебе нужно. Она забрала газету. - Вечно, если понадобится. Эмбер бы понравилась Сэди. Эмбер никогда не позволяла миру указывать ей, что делать. Она сама принимала решение, а затем направила к нему весь мир. Я видел в Сэди много такого же энтузиазма. Мне просто нужно было убрать налоговую службу с ее пути, чтобы она могла жить своей жизнью, по-своему.

— Спасибо, - ответил я искренне. Глаза Сэди заблестели, когда она поднялась.

— У нас есть работа, - заявила Сэди. От меня не ускользнуло, что она употребила слово "мы". Я вскочил с кровати. Нужно было кормить людей и предотвращать проверку Налоговой службы.

***

За неделю до банкета у меня наконец-то отросла борода. Сэди ненавидела ее, но терпела ради моей анонимности. Она подарила мне триммер, чтобы я, по крайней мере, держал ее в порядке. Я провел бессчетное количество часов, просматривая налоговые декларации Сэди. Не было никаких вопиющих ошибок. Ничего, что могло бы даже намекнуть на мошенничество. Я был уверен, что охота на ведьм закончится на следующей неделе. Налоговая служба обладает большой властью, но при необходимости ей все равно придется защищать себя в суде.

К сожалению, я не был готов к тому, что упадет следующая бомба. Мы с Сэди стояли в начале очереди, наблюдая за обеденным залом, когда крупный джентльмен в джинсах, красной рубашке и ковбойской шляпе протолкался вперед. Сэди двигалась быстро, ее взгляд стал пронзительным.

— Ты, должно быть, новенький. Сэди констатировала очевидное и встала так, чтобы не дать ковбою продвинуться вперед. Я встал рядом с ней, подумав, что она выглядит ужасно маленькой рядом с крупным мужчиной.

— Сэди Миллстед? - спросил мужчина без особой вежливости.

— Да, а как вас зовут? - Сэди ответила с таким же отсутствием обаяния. Мужчина протянул ей конверт.

— Вас обслужили. Ковбой улыбнулся и направился к двери. Плечи Сэди поникли, затем она снова выпрямила спину. Она отодвинулась, чтобы пропустить остальных, стиснув зубы.

— Ты можешь проследить сегодня, Фрэнк? - спросила Сэди с притворным спокойствием. Я кивнул, и она направилась в офис. Она не вернулась.

Когда с едой было покончено, я начал уборку без Сэди. Когда все получили задания, я отправился в офис, мой временный дом, на ее поиски. Я нашел ее спящей на раскладушке. Глазницы Сэди были красными и ввалившимися. Я тихо подошел к столу, на котором лежала стопка скрепленных бумаг. На верхнем листе было несколько небольших помятых мест, где высохла влага. Слезы.

Я взял бумаги и прочитал. При прочтении первых нескольких абзацев у меня перехватило горло. Коллективный иск, поданный донором по обвинению в мошенничестве. Там было двадцать с лишним страниц юридических формулировок и ссылок на прецеденты. И "Городская кухня" и Сэди были в опасности. Эти люди, кем бы они ни были, не собирались останавливаться на мошеннической проверке налоговой службы. Сэди была права, они собирались разорить ее.

Я сидел на полу и смотрел, как Сэди спит. Я хотел разбудить ее и сказать, что все будет хорошо, но от этого ей стало бы только хуже. В конце концов, она же невиновна и должна победить. Я просто не знал, когда это наступит. Адвокаты, которых ей нужно было нанять, скорее всего, запросили бы достаточно денег, чтобы все пошло прахом.

Я поднялся, открыл картотеку и достал книгу доноров трехлетней давности. Я открыл страницу с именем Эмбер и провел по ней пальцем. Эмбер увидела что-то в этом месте, что-то, что нуждалось в поддержке. Я ни за что не собирался подводить Эмбер или Сэди, пока я был жив. Прятаться больше не было возможности.

Я оставил Сэди спать и тихо вышел из комнаты. Ей нужно было выспаться, а мне нужно было подумать. Я прибрался и проверил все, отпустив помощников, как только все было приведено в соответствие со стандартами Сэди. Я запер дверь и сел в столовой, размышляя. Когда наметились основы плана, я понял, что судебный процесс - это еще не конец. Выбор времени был преднамеренным. Они хотели сорвать банкет и лишить "Сити Китчен" финансирования. Прежде чем все наладится, все должно стать только хуже. Мне нужна была помощь, и, чтобы получить ее, я должен был выйти из укрытия.

Я проснулся от стука в дверь. Я заснул, уронив голову на руки, лежавшие на столе. Я вытер слюну с губ и пошел открывать дверь. Там был пожилой джентльмен, которого я часто видел за едой. Когда туман в голове рассеялся, я вспомнил его имя.

— Сэди сказала, что я должен быть здесь в 9:00, - сказал Ральф, несколько удивленный, что я не Сэди.

— Заходи и давай начнем. Я открыл дверь пошире и отступил в сторону. Я беспокоился о Сэди. Это было не похоже на нее - пускать все на самотек. Я отвел Ральфа в душевую и пошел проверить Сэди.

Я застал ее за письменным столом, уставившейся на судебный иск. Под глазами у нее были черные круги. Я был рад, что не было слез. Должно быть, она выдохлась прошлой ночью.

— Ральф здесь, - сказал я как можно более деловым тоном. Сэди посмотрела на меня несчастным взглядом.

— А это имеет значение?

— Да, - ответил я. У меня было множество причин продолжать, и я знал, что они останутся без внимания. Короткий и простой ответ был единственным подходящим.

— Они уничтожают меня, - я увидел поражение в глазах Сэди.

— Банкет будет следующим, - сказал я это твердо. Я не хотел ничего приукрашивать. Глаза Сэди расширились от страха.

— Это приведет к банкротству кухни, - сказала Сэди. Я присел на раскладушку, наблюдая, как ее лицо становится мертвенно-бледным.

— Я этого не допущу. В моем голосе прозвучала решимость, и я надеялся, что Сэди уловит это.

— Я не думаю, что мы сможем остановить этих людей, - сказала Сэди, поднимая стопку бумаг. Я одарил ее уверенной улыбкой. В этой улыбке было больше уверенности, чем я чувствовал, но ей нужно было еще больше.

— Никто не останется голодным, Сэди. Мне нужно поговорить с некоторыми старыми друзьями, чтобы понять, как это изменить. Я снова вытащил книгу пожертвований, открыл страницу с именем Эмбер и указал на нее. - Она подумала, что это место стоит того, чтобы его финансировать. Я обещаю тебе, что ее пожертвование не пропадет даром. Никогда. Лицо Сэди оживилось.

— Что нужно, чтобы я сделала?

— Убедись, что будешь открываться в 4:00. Тебе придется справляться с этим без меня. - И не падай духом. Это будет очень долгая неделя. Позволь мне позаботиться об остальном. Сэди встала и кивнула головой.

— Я постараюсь, чтобы мы оставались открытыми, - сказала Сэди, - что бы ни случилось, спасибо тебе за попытку. Она быстро прошла мимо меня. К ней вернулась решимость, но не уверенность. Мне было немного жаль Ральфа, на него наверняка падет основная тяжесть ее разочарования. Я сел за стол и сделал свой первый звонок.

— Херцог и партнеры, это Карен, чем я могу вам помочь? - поприветствовала меня секретарша. Я знал Карен, но мне действительно не хотелось объясняться.

— Даг Херцог, пожалуйста, - сказал я, пытаясь преодолеть препятствие.

— Мистер Герцог сейчас занят, не могли бы вы оставить сообщение? - это было самое подходящее время. Я глубоко вздохнул.

— Карен, это Дэвид Такстон. Мне действительно нужно поговорить с Дагом, - быстро произнес я, надеясь, что она просто пропустит меня без расспросов. Но не тут-то было.

— Дэвид, боже мой, с тобой все в порядке? В ее голосе слышалось беспокойство, которое превосходило те отношения, которые у нас были в прошлом. Наверное, дурная слава так действует на человека.

— Я в порядке, Карен. Мне действительно важно поговорить с Дагом, - секрет раскрылся. Мне нужно было двигаться вперед быстрыми темпами.

— Хорошо, я посмотрю, не удастся ли мне увести его с собрания. Подожди минутку, - сказала Карен, а затем добавила: - Эмбер была права, ты чудесно поешь. Я почувствовал, как у меня перехватило горло. Я совсем забыл, что она была знакома с Эмбер. Они часто общались во время рождественских вечеринок в компании. Я просто пробормотал "спасибо" и стал ждать Дага.

Когда Даг подошел к телефону, он спросил: - Где ты, черт возьми, пропадаешь, Дэвид? Весь этот чертов мир ищет тебя. Я хотел пропустить эту часть, что и сделал.

— У меня проблема, Даг. Я знаю, что не заслуживаю твоей помощи, из-за того, что я уволился и все такое. Я знал, что он все равно поможет, я просто хотел, чтобы он знал: я знаю, что был придурком: - Просто ты единственный, кому я могу позвонить.

— Твоя жена умерла, так что не придуривайся. Что тебе нужно? Даг давал мне добро. Я проникся к нему новым уважением.

— Ты знаешь, что для получения диплома требуется несколько часов работы на общественных началах? Как думаешь, ты мог бы уделить немного времени моему другу?

— Я слушаю, - ответил Даг. Я рассказал ему все. Я умолчал о некоторых своих личных неудачах, таких как инцидент на мосту, но рассказал ему остальное. Я рассказал ему о "Городской кухне" и о том, что ее миссия заключается в том, чтобы накормить бездомных. Я рассказал ему о Сэди и налоговом управлении. Я высказал ему наилучшее предположение о том, что происходит, и закончил коллективным иском.

— Ее бухгалтерские книги чисты? - спросил Дуг.

— Одни из лучших, которые я когда-либо видел, - честно ответил я. - Кто бы это ни делал, у него крепкие связи. Я обещал Сэди, что сделаю все, что в моих силах, чтобы положить этому конец.

— Я бы никогда не стал вставать между обещанием и его исполнителем, - пошутил Дуг. - Сколько агентов было в первый раз?

— Трое.

— Тогда у меня будет шесть костюмов, и мне нужно будет заранее ознакомиться с бухгалтерией. Даг был полностью согласен. - Дай мне знать, когда состоится банкет, и я прослежу, чтобы это соответствовало политике компании.

— Спасибо, Даг. Ты не представляешь, что это значит для меня, - сказал я, стараясь оставаться мужественным и не поддаваться панике. - Я принесу тебе все, что тебе нужно. Я знаю, что мы на верном пути. Мы закончили разговор с ощущением, что на другом конце провода еще витает много тестостерона. Дагу понравилась идея сразиться с налоговым управлением, особенно если он рассчитывает победить. Для него это было равносильно выяснению отношений в полдень.

— Завтра здесь будет аудитор из моей бывшей фирмы, - сказал я Сэди, которая чистила картошку. Она перестала тереть и подняла глаза.

— Ты кому-то сказал, что ты здесь? - недоверчиво спросила Сэди.

— Это война, дорогая, так что никаких ограничений. Я покраснел, когда понял, что употребила ласковое слово. Это вырвалось само собой, как будто я разговаривал с Эмбер. Я быстро направился к двери, надеясь, что она этого не заметит.

— Иди и приведи их, милый! - крикнула Сэди. Я слышал ее смех, и это прозвучало хорошо. Ральф хихикал, и это прозвучало плохо.

***

Теперь, когда я принял решение, я действовал быстро. Мне не потребовалось много времени, чтобы пройти десять кварталов до шестого участка. Он находился в старом трехэтажном кирпичном здании, которому, вероятно, было добрых пятьдесят лет. К нему вели крутые ступеньки, которые, я был уверен, больше не использовались. Я вошел и направился прямиком к столу, за которым сидел полицейский в форме.

— Я хотел бы видеть детектива Беркхарда, пожалуйста.

— Назовите, пожалуйста, свое имя, - спросил полицейский, не отрываясь от формы, которую он заполнял.

— Дэвид. Он ждет меня. Ответил я. Я действительно не хотел устраивать сцену на ресепшене. Полицейский снял трубку и набрал добавочный номер. Короткое вмешательство, казалось, обеспокоило мужчину. Над чем бы он ни работал, это было важнее моего визита.

— У меня для вас есть Дэвид. Через секунду коп поднял на меня глаза: - Какой Дэвид?

Я вздохнул: - Такстон, Полицейский только улыбнулся.

— Поднимайся, Тони. Ты определенно захочешь познакомиться с этим человеком. Полицейский повесил трубку: - Моя жена считает, что ты настоящий романтик. А я считаю, что ты настоящий идиот. Его улыбка осветила комнату, когда он высказал свое мнение.

— И то, и другое понемногу, но в основном последнее. Я сам напросился на это. Мне придется иметь дело с последствиями. Полицейский рассмеялся и протянул мне руку. Я с большим удивлением пожал ее. Невысокий мужчина, сидевший на скамейке, вскочил и направился к столу дежурного.

— Кто это, сержант? - Мужчина был одет в повседневную деловую одежду и рубашку-поло с длинным рукавом. Ничего дорогого, но и не уличной одежды.

— Лич, не лезь не в свое дело, - резко ответил сержант. Он оглянулся на меня и взглядом указал мне путь по коридору. Я был благодарен ему за то, что он поставил ограждение. Это было достаточно тяжело пережить.

Я встретил детектива Беркхарда примерно в двадцати футах дальше по коридору. На нем был коричневый костюм, тускло-желтая рубашка и галстук-амеба золотистого оттенка. Его волосы были подстрижены в стиле милитари, а бакенбарды отсутствовали. Он был похож на того парня, который хотел бы оказаться рядом с тобой в темном переулке.

— Ты Дэвид? - спросили меня.

— Да. Я протянул руку, и детектив пожал ее. Я заметил, как изменилось выражение его лица, когда он увидел меня сквозь бороду.

— Дэвид Такстон, - сказал он и крепче пожал мне руку, - Тони Беркхард. Я улыбнулся ему в ответ и кивнул. Он провел меня в небольшой конференц-зал и указал, чтобы я присел.

— Я так понимаю, мой бумажник у вас, - сказал я. Это, несомненно, сэкономило бы мне массу времени, если бы мне пришлось заменять удостоверения личности и кредитные карты. Кроме того, это был бы удобный способ покончить со слухами о моей смерти.

— Да, это так. - Тони все еще улыбался. - Моя жена считает, что вы своего рода супер-муж. Выражение его лица быстро изменилось, когда он осознал, что сказал. - Я сожалею о вашей жене.

— Спасибо, - сказал я своим привычным тоном, не обращая внимания на болезненные воспоминания. - Я действительно не заслуживаю мифа, который, похоже, уже сложился.

— Ну, очевидно, ты не умер, - сказал Тони, возвращаясь к сдержанной веселости. - Ты можешь сказать мне, где ты был, или мне нужно прочитать об этом в газете? Это не прозвучало как официальный запрос. Не думаю, что я был обязан ему что-то говорить. Просто у него было такое доверчивое лицо и такое приятное отношение, что было трудно отрицать. Я проболтался во второй раз за этот день. Я не был уверен, сможет ли он помочь с нападениями на Сэди и "Городскую кухню", но я дал ему понять, что именно поэтому я в конце концов решил прекратить прятаться.

— Ты сегодня газету видел? - спросил Тони.

— Нет.

Тони вытащил газету из ведра рядом со своим столом. Он перевернул несколько страниц на первой полосе, сложил ее и протянул мне. Статья называлась "На "Городскую кухню" подали в суд за мошенничество". Скорость, с которой работали эти люди, была поразительной.

— Черт! - выдал я, читая. Особенно мне понравилась та часть, где они утверждали, что у Сэди Миллстед не было комментариев. - Они движутся быстрее, чем я даже думал. Это может испортить весь банкет.

— Вы можете организовать десять банкетов, если просто предупредите людей, что будете там, - заявил Тони, - моя жена потребовала бы у меня свой билет. Я, наверное, смог бы привести половину персонала. Я улыбнулся этой мысли. Возможно, мои пять минут славы стоили бы одного банкета.

— У меня не так много времени. Эти ребята на несколько шагов опережают меня, - сказал я. Я мог бы связаться с прессой, но не знал никого, кому мог бы доверять. История могла выйти из-под моего контроля и касаться меня.

— Думаю, я смогу вам помочь с этим. - Тони поднял трубку и набрал номер. - Рик, Лич дома? Хорошо, пришлите его ко мне в офис. Он повесил трубку: - Лич - наш постоянный журналист-фрилансер. Он выезжает за нами на места преступлений и продает истории в газеты. Я думаю, вы двое можете пригодиться друг другу. Он заговорщически улыбнулся. Вошел Лич.

— Дэвид, это Боб Таунсенд. Мы ласково зовем его Лич. Я встал и пожал руку растерянному мужчине.

— В чем дело, Тони? - спросил Лич.

— Это история для истории, Лич, - сказал Тони, указывая Бобу на свободное место.

— Дэвиду нужна пресса, а взамен ты получишь эксклюзив. На лице Боба отразилось понимание.

— Дэвид Такстон? - спросил Боб, глядя на меня. Я кивнул.

Он улыбнулся от уха до уха: - Договорились!

В третий раз за этот день я объяснил, что произошло. Лич делал подробные пометки, пока я говорил, и задавал вопросы, чтобы прояснить то, что я сказал. Тони, казалось, гордился собой за то, что собрал нас вместе. Он извинился и вышел, чтобы принести мой бумажник.

— Итак, вы хотите, чтобы я сообщил всем, что вы будете на этом банкете. И все? - Спросил Лич.

— Да, и я бы предпочел, чтобы они не знали, где меня найти до банкета, - ответил я.

— Вы не будете разговаривать ни с кем из других репортеров? - Лич трещал по всем швам. Тони вернулся с пластиковым пакетом, в котором был мой бумажник и какой-то бланк.

— Никто, кроме тебя, - согласился я, - по крайней мере, до тех пор, пока у тебя не появится шанс напечатать статью. Боб улыбнулся и потер руки.

— Почему ты объявился именно сейчас, спустя столько времени? - спросил Боб. Я сразу подумал, зачем я ему только что все это уже объяснял.

— Я же только что сказал тебе, что мне нужно помочь Сэди и "Городской кухне", - сказал я, явно расстроенный.

— Ты им ничего не должен, зачем тебе рисковать? - Боб давил на меня. Я понятия не имел, почему, но я был на грани того, чтобы разозлиться.

— Послушай, я обещал ей, что помогу. Вот я и помогаю. На этот раз я произнес это окончательно. Ручка Боба взялась за перо.

— Ты просто не можешь все это выдумать, - рассеянно сказал Боб, - Еще одно обещание? Тони рассмеялся, а я вздохнул. Боб собирался раздуть это до предела. Это было необходимо для банкета, поэтому я не стал на него злиться.

— Ничего, если я приведу на банкет оператора? – спросил Боб.

— Я думал, вы из газеты, - ответил я.

— Фрилансер. С этой статьей я стану суперзвездой СМИ. Боб торжествовал, подняв руки вверх.

— Хорошо, но только не слишком афишируй это. Я не хочу, чтобы все превратилось в цирк. Боб рассмеялся над моим замечанием.

— Слишком поздно для этого. Я просто постараюсь, чтобы вы не выглядели слишком по-клоунски, - пока Боб говорил, приводил в порядок свой блокнот. - Мне нужно еще одно интервью на следующий день после банкета. Это не займет больше тридцати минут или около того. - Я кивнул головой. - Я должен буду его опубликовать, если собираюсь попасть в завтрашнюю газету. Я не буду разглашать ваше местонахождение, но некоторые догадаются об этом. На твоем месте я бы прятался. - Он пожал мне руку и поспешил прочь.

— Тебя "выманили", - саркастически заметил Тони. Он пододвинул мне бланк для подписи. Это позволило мне вернуть свой бумажник. - Ты же знаешь, что это будет сумасшедший дом, верно?

— Если это то, что нужно, так тому и быть. Я расписался и достал бумажник. - Мне нужно проникнуть в свою квартиру, как думаешь, меня могут арестовать?

— Давай, я отвезу тебя. Тони рассмеялся, хватая свою куртку.

***

Было странно снова оказаться в своем доме. Это было уютно и чуждо одновременно. Все напоминало мне об Эмбер, не так сильно, как раньше, но так же угнетало. Тяжелее всего было рыться в шкафу, где ее одежда мешалась с моей. С годами мой дом становился все меньше, а вещей Эмбер – все больше. Приятные воспоминания о том, как мы шутили с ней о том, что она - вьючная крыса, не давали мне покоя. Я больше не мог здесь жить. Даже если бы я забрал все ее вещи, стены все равно были запятнаны ее уходом. Просто это была слишком большая любовь, чтобы ее терять.

Мои брюки стали для меня сегодняшнего слишком велики в талии, и мне пришлось сделать две дырочки на ремне. Я сильно похудел с тех пор, как прыгнул с того моста. Я посмотрел в зеркало и не мог понять, было ли это хорошей потерей или вредной. Я задумался, скрывается ли за моей бородой изможденное лицо или сильная челюсть? Я бы не стал бриться сегодня, приберег бы для банкета. Я собрал кое-какие туалетные принадлежности и собрал в чемодан побольше одежды. Мне надоело жить как нищему.

Я собрал новую связку ключей из своих запасов и достал из шкафа свою теплую куртку. Она лежала рядом с паркой Эмбер. В такой куртке человек мог бы выжить на Северном полюсе. Эмбер ненавидела холод, и ей нравилось, что парка защищает ее от него. Я всегда считал, что это перебор. Я поднял ее и взял с собой. Не нужно было оставлять ее гнить на вешалке. Пришло время расставаться с прошлым.

Тони довез меня до моей машины. Она одиноко стояла на огромной парковке рядом с местом, где я когда-то пел. Она пыталась не заводиться, но в конце концов сдалась. Я поблагодарил Тони за его помощь. В ответ он взял с меня обещание прийти в следующем месяце на ежегодное боксерское соревнование "Пистолет & Шланг". Я не мог отказать ему после всего, что он сделал. Я не был уверен, за кого бы я мог болеть: полицейских или пожарных, но согласился. Я вернулся на городскую кухню, на этот раз с машиной и полным кошельком. Я чувствовал себя более нормально, хотя и не была уверен, что это хорошо.

Когда я приехал, ужин был в самом разгаре. Я оставил свои сумки в машине, но взял с собой парку. Сэди выглядела неважно. Я видел напряжение в ее глазах и понимал, что это был трудный день. Она стойко держалась во главе очереди, но я знал, что она просто хотела расслабиться и забыть обо всем. Я улыбнулся ей, когда вошел, и она немного удивилась моему небольшому преображению.

— Поставщики на банкет отменили заказ, - тихо сказала Сэди, когда я подошел к ней. - В газете была статья, и они не захотели участвовать в банкете.

— Я думаю, завтра они пересмотрят свое решение, - уверенно сказал я. Мне пришлось бы перевернуть небо и землю, если бы они этого не сделали, но я не хотел, чтобы Сэди знала об этом. Ей нужна была моя уверенность. Мне нужна была ее уверенность.

— Ты что-то придумал? - спросила Сэди, смущенно глядя на меня.

— Все, что смог, - ответил я. Где Мэгги? - Сэди указала на крайний столик в глубине зала. Мэгги ела рядом с Хаузером. - Я сейчас вернусь, - я подошел к ним.

— Посмотри, подойдет ли это тебе, Мэгги, - сказал я, передавая парку. Глаза Мэгги расширились, когда она встала и сняла свою старую куртку. Я по-джентльменски поднял парку и позволил ей надеть ее. Она сидела на ней чудесно.

— У меня никогда не было ничего приятнее, - сказала Мэгги, проводя руками по подкладке из искусственного меха.

— Теперь есть. Эмбер была бы довольна. Ей было бы приятно узнать, что парка согревает кого-то. - Оплата за ботинки, - добавил я, кивая Хаузеру. Он одарил меня одной из своих уродливых зубастых улыбок.

— Я в долгу перед тобой, Фрэнк, - сказала Мэгги, - я многим тебе обязана.

— Ты мне ничего не должна, и мое настоящее имя Дэвид. Мне надоело прятаться. – Просто у меня было кое-что, что мне не нужно, а тебе это как раз. Все просто. - Мэгги удивила меня, когда обняла. Это был не первый раз, когда эта парка обнимала меня. Я сдержал слезы и обнял ее в ответ. По крайней мере, Мэгги будет тепло этой зимой.

Я вернулся к Сэди, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Это оказалось немного сложнее, чем я ожидал.

— Это было мило с твоей стороны, - сказала Сэди, когда я подошел.

— Это принадлежало Эмбер, - сказал я, кивая в сторону Мэгги и парки. Я заметил беспокойство на лице Сэди.

— Ты ходил домой?

— Да, но не смог там остаться.

— Ты можешь остаться здесь, - сказала Сэди, - под именем Фрэнка или Дэвида.

— Мое имя сейчас Дэвид, и я бы хотел пока остаться, - честно признался я.

— Я рада, - сказала Сэди и быстро пошла разбираться с какой-то проблемой на линии раздачи. Я смотрел, как колышется юбка на ее бедрах, когда она двигалась, и понял, что тоже рад.

Уборка подходила к концу, когда вошла хорошо одетая дама. На ней был сшитый на заказ темно-серый деловой костюм и шелковая блузка. В руках она держала дорогой черный портфель, как будто он был частью ее самой. Ее черные волосы были зачесаны назад и туго стянуты крошечным черным бантом. Она шла так, словно была хозяйкой этого места. Она мне сразу не понравилась.

— Сэди Миллстед? - спросила женщина, протягивая руку Сэди. Сэди кивнула и пожала ее. - Я Барбара Кейн, юрист из "Хелик, Кейн и Уолтерс". Не могли бы мы поговорить минутку? Сэди подвела ее к одному из обеденных столов. Я задержался, чтобы закончить уборку части пола в столовой.

— Я представляю сторону, которая заинтересована в разрешении затруднительного положения, в котором вы оказались, - Барбара слегка улыбалась, пока говорила. Я подозревал, что это ее обычные манеры, но счёл это грубостью.

— Что это за затруднение? - спросила Сэди с таким невинным видом, что я почти поверил ей.

— Я говорю об обвинениях, которые были выдвинуты против вас и "Городской кухни". Я полагаю, вы видели сегодняшние газеты. Барбара не позволила Сэди одурачить себя. Похоже, это была игра, в которую ей нравилось играть.

— Меня не волнует пустая болтовня в газетах, - сказала Сэди, отмахиваясь. - Мои бухгалтеры заверили меня, что я была более чем откровенна, и со временем все проблемы исчезнут. Улыбка Барбары исчезла с ее лица. Не думаю, что она ожидала от Сэди такой силы. По правде говоря, я тоже этого не ожидал.

— Может быть и хуже, - заявила Барбара. Лицо Сэди покраснело, и я увидел огонь в ее глазах.

— Что это за заказчик, на кого вы работаете? - спросила Сэди, сдерживая раздражение.

— Заказчик желает оставаться анонимным, - улыбнулась Барбара.

— Тогда мы закончили, - спокойно сказала Сэди и поднялась. Барбара только улыбнулась и осталась сидеть.

— Я не думаю, что вы представляете возможные последствия, - пригрозила Барбара.

Сэди взорвалась и шокировала меня. - Давай отсюда, сучка! - громко сказала Сэди и указала на дверь. Барбара попыталась стоять на своем, но, поднимаясь, уронила свой портфель. Я догадалась, что она привыкла соблюдать приличия, даже когда угрожала людям. Мне пришлось подавить смех, когда я прекратил притворную уборку, чтобы посмотреть, как Барбара убегает.

— Скажи мне, что я только что не разрушила свою жизнь, - сказала Сэди, подходя ко мне. Ее трясло от выброса адреналина. Я заключил ее в объятия. Она чувствовалась вполне подходящей, когда обняла меня в ответ.

— Значит, "Давай, сучка"? - мягко спросил я.

— Это все, что я смогла придумать. Она угрожала мне в моем собственном доме. Сэди посмотрела на меня снизу вверх: - Я не перестаралась?

— Я даже горжусь этим. Я просто никогда раньше не слышал, чтобы ты употребляла плохие слова, - сказал я с улыбкой. Сэди уткнулась головой мне в плечо.

— Надеюсь, я не сделала хуже, - прошептала Сэди.

— Не важно, мы справимся с этим. И тут же захотел забрать свое "мы" обратно, как только произнес это.

— Ты снова сказал "мы", - ответила Сэди, не выпуская меня из объятий.

— Я именно это имел в виду. - Я больше не контролирую это слово. С таким же успехом я могу просто признать это. Сэди сжала меня сильнее. Я был рад, что сделал это.

***

На следующий день мы почувствовали, что такое сумасшедший дом. Боб, верный своему слову, со своей статьей попал на первые полосы газет. Эксклюзивное интервью с живым "Хранителем обещаний" стало большой новостью. Не выдвигая прямых обвинений, он подробно рассказал о бедственном положении Сэди и возможном крахе "Городской кухни". Каждое его слово подразумевало, что я обещал спасти "Городскую кухню" и победить плохих парней. Он пообещал, что в последующих статьях будут подробно описаны мои подвиги с момента моего дебюта в качестве певца. Время и место банкета были четко указаны. Он использовал поэтическую вольность, чтобы переименовать его в банкет "Спасем кухню". Это было чересчур, и публика приняла это близко к сердцу.

Посыпались звонки. Поставщик еды одним из первых принес извинения. Они были готовы обслужить наше мероприятие даже бесплатно, в качестве пожертвования на общее дело. Позвонили из банкетного зала и спросили, не нужно ли нам больше мест. Они перевели нас в самый большой зал без каких-либо дополнительных затрат. Но самое главное, Сэди снова стала Сэди. Она двигалась как одержимая. Все происходило четко по расписанию, и каждый знал свою работу. С каждым телефонным звонком ее уверенность росла.

Позвонили из мэрии и спросили, можно ли мэру присутствовать на банкете. Он хотел бы сказать несколько слов поддержки. Похоже, там собирались присутствовать представители полиции и профсоюза пожарных, так что мэр счел себя обязанным. Я воспринял это как победу. Мэр, конечно, не мог сначала одобрить проект "Городская кухня", а затем позволить застройщику уничтожить его.

Во второй половине дня пришел аудитор из "Херцог и партнеры", Том Брэндон, с которым я работал в прошлом. Мы встретились, и я быстро пригласил его в офис. Мы провели вторую половину дня, изучая исходные данные и подтверждающие документы. Как и я, он был впечатлен книгами Сэди. Том позвонил Дагу как раз перед тем, как мы открылись на ужин.

— Дэвид прав, здесь все чисто и просто, - сказал Том по телефону. - Мне понадобятся двое парней и два дня, чтобы все это просмотреть, но я сомневаюсь, что я что-нибудь найду. Он кивнул и несколько раз сказал "да", затем передал телефон мне.

— Ты разворошил осиное гнездо, Дэвид, - любезно сказал Даг. - Сегодня утром мне позвонила Барбара Кейн. После публикации статьи, я думаю, она предположила, что ты можешь обратиться ко мне за помощью. Она пыталась убедить меня, что в моих интересах не помогать.

— Я встретил ее вчера. Сэди сказала ей, цитирую: "Давай отсюда, сучка". - Я произнес это с усмешкой в голосе. Даг расхохотался.

— Мне уже нравится эта Сэди, - ответил Дуг. - Я сказал Барбаре почти то же самое, только в более цивилизованной манере. Я выяснил, что ваш таинственный заказчик - единственный и неповторимый Патрик Абернати. Ты определенно не выбираешь слабых соперников, Дэвид.

— Понятно, мы перешли дорогу мистеру Абернати, - сказал я. По крайней мере, теперь я мог назвать имя этого подонка.

— Ну, Барбара меня разозлила, и я позвонил Саре Фергюсон. Ее фирма готова подать коллективный иск, разумеется, на безвозмездной основе, если Сэди согласится. Я прикрыл рукой динамик телефона и высунулся за дверь офиса.

— Даг Херцог нашел тебе хорошего адвоката, бесплатно, - обратился я к Сэди. -Ты согласна? Она рассмеялась и кивнула головой. Мне действительно не нужно было спрашивать, но я подумал, что это уместно.

— Конечно, она согласна, - ответил я. - Даг, ты уже вышел за рамки своих обязанностей. Я не уверен, смогу ли я когда-нибудь отплатить тебе тем же.

— Я верну оплату с лихвой, - беззаботно сказал Даг, - фирме, которая поддержала "Хранителя обещаний", должно быть, будет стоить тонны оплачиваемых часов. Ты споешь на банкете? Моя жена ждет этого.

— Я не планировал этого. Вообще-то, я надеялся, что на шоу талантов мне придется петь в последний раз, - честно признался я. - Мне не очень понравился страх, связанный с выступлением на сцене.

— Что ж, это даст мне преимущество в игре, - сказал Даг. - Сейчас шансы два к одному за то, что ты споешь. - Не волнуйся, Том завтра рано утром соберет команду и приступит к работе. Скажи Сэди, чтобы она предоставила нам побеспокоиться о налоговой службе. Ей просто нужно, чтобы ты спел. Даг повесил трубку, прежде чем я успел ответить. Мне и в голову не приходило, что люди захотят, чтобы я спел. Лич планировал взять с собой камеру. Я никак не мог опять спеть для всего мира, не говоря уже о другой аудитории.

— Даг сказал, что ты должна предоставить ему самому беспокоиться о налоговой службе, - сообщил я Сэди, не упоминая о пении.

— И я могу это сделать, - сказала Сэди, снимая латексные перчатки.

— Сара Фергюсон собирается подать коллективный иск от твоего имени, - добавил я. Я был полон хороших новостей. Сэди выбросила перчатки в мусорное ведро, обняла меня за шею и поцеловала в губы. Я не был уверен, как ответить. Губы были мягкими и слегка влажными. Она отстранилась на дюйм и посмотрела мне в глаза.

— Приношу свои извинения Эмбер, но ты сам напросился на это. Сэди улыбнулась и направилась к выходу из кухни. Было 4:00, и людей нужно было кормить. Мой транс нарушили смешки от членов команды Сэди. В свою защиту могу сказать, что у нее были действительно приятные губы. Я услышал "Сахарную магнолию" из динамиков и направился к Сэди, стоявшей в очереди.

Удивительно, но первым в очереди оказался полицейский в форме.

— Вы, должно быть, Сэди Миллстед, - сказал офицер, - а вы, должно быть, Дэвид Такстон. Он улыбнулся и протянул мне руку. Я пожал ее, пока он объяснял. - Снаружи двое полицейских следят за тем, чтобы пресса и фанаты не приближались. Предполагается, что я останусь здесь на случай, если они облажаются. Если вы не хотите попасть в объектив, вам, вероятно, лучше оставаться внутри. Там настоящий сумасшедший дом. Кстати, я офицер Бреннан.

— Спасибо, офицер, - сказала Сэди. - Надеюсь, в этом не будет необходимости слишком долго.

— Пока все не уляжется, - сказал полицейский, - в основном из-за вашей машины. Сказав это, он посмотрел на меня и улыбнулся. Я понял, откуда все знают, что я здесь. Надо было брать такси.

Ужин прошел без происшествий. Мы накормили офицера Бреннан, который также отнес немного десерта полицейским на улице. В городскую кухню никто из бездомных без разрешения не заглядывал, но мы были как бы в тюрьме, которую сами же и создали. Сэди решила провести ночь на работе. Я благородно отказался от раскладушки. Для нее это было предрешено - в любом случае, это была ее кроватка. Я устроился на обеденном столе. Это было немного жестковато, но пара одеял сделала это терпимым.

Следующие два дня аудиторы усердно работали. Через день Сара Фергюсон зашла ко мне с копией коллективного иска. Они с Сэди обсуждали стратегию, пока я помогал аудиторам с запросами данных. В разгар всего этого мы готовили кухню к вечернему ужину. Лич появился как раз перед "Сахарной магнолией", чтобы немного рассказать о предмете его нашумевшей статьи. Она вызвала ажиотаж, и теперь ему нужно было больше информации, чтобы продолжить интригу. Я отвел его к Хаузеру, местному эксперту по этому вопросу. Бобу не составило труда быстро освоиться и завести друзей. Ему нравилось слушать, а Хаузеру нравилось быть экспертом. Помогло и то, что я подсунул Бобу пирожное "брауни", чтобы смазать колеса Хаузера.

Журналисты проводили эти дни, разбив лагерь перед "Городской кухней". Детектив Беркхард убедился, что полиции было достаточно, чтобы журналисты держались на расстоянии. Пара репортеров пыталась пробраться под видом бездомных и была поймана. Когда Мэгги выводила их, она хорошо выглядела в своей новой куртке. Это был цирк вместе с зоопарком, но никто не ушел голодным, так что Сэди была счастлива.

В день банкета гостей ждал приятный сюрприз. Раньше Сэди, как обычно, управлялась на кухне, а затем спешила на банкет, оставляя уборщиков убираться на кухне. День выдался на редкость напряженным. Около полудня двое мужчин и женщина, одетые в белые костюмы шеф-поваров, пришли с Сэди.

— Нас прислал мистер Морган, - представился высокий блондин с властным видом. - Я Том Флаундер, а это Рэнди и Карен. Мы здесь, чтобы заменить вас на целый день и дать вам возможность сосредоточиться на банкете. Компания Morgan Catering занималась организацией банкета. Я догадался, что они хотели убедиться, что Сэди не расстроится из-за ее замены. Сэди оглядела их с ног до головы и решила, что они справятся.

— Это было бы чудесно, - сказала Сэди с улыбкой.

— Как вы думаете, мы могли бы познакомиться с Дэвидом Такстоном? - спросила Карен. Я покраснел от такой просьбы. Я не привык к своей мимолетной славе. Сэди рассмеялась и представила меня.

— С бородой вы выглядите старше, - сказала Карен, пожимая мне руку. В ее глазах я видел незаслуженное восхищение.

— Это просто маскировка, - сообщил я ей, - я скоро ее сбрею.

— Я очень на это надеюсь, - вставила Сэди, - Я возненавидела эту штуку с самого первого дня. Я и сам вдруг возненавидел свою бороду.

— И не мешало бы подстричься, - добавила Карен, - вы думали о том, что наденете сегодня вечером? Я попытался что-то сказать, но Сэди вмешалась.

— Думаю о черных брюках и рубашке. На его фигуре это смотрелось бы сногсшибательно. Сэди, очевидно, уже продумала этот вариант. Я собирался сказать ей, что у меня нет ничего подобного, но тут снова вмешалась Карен.

— Ему бы пошли бы черные туфли wingtip (туфли на кожаной подошве, с низким каблуком, перфорацией и зубчатыми краями) и кожаный ремень в тон. Карен внимательно осмотрела меня. - Возможна рубашка без воротника, а брюки должны быть с серым оттенком.

— Дамы, - сказал я немного раздраженно, - у меня нет ничего подобного. Я просто собирался надеть брюки хаки с рубашкой-поло. Сэди покачала головой и улыбнулась.

— Мы идем по магазинам, Дэвид. Я ни за что не позволю тебе выглядеть придурком.

Карен хихикнула над требованием Сэди. Я только вздохнул и согласился.

Сэди провела с командой почти час, объясняя, как составляется меню и как все работает. Она рассказала о звонке к обеду музыкой "Сахарной магнолии" и была непреклонна в отношении времени, назначенного на 4:00. Том сделал заметки и похвалил Сэди за чистоту в заведении. Он успокаивал ее и гарантировал, что никто не уйдет голодным. Он, безусловно, казался компетентным, и я мог сказать, что Сэди тоже так считала.

***

Понадобились усилия четырех полицейских, чтобы вывести нас из "Городской кухни". Нам удалось выбраться через заднюю дверь, где было меньше народу. Роджеру Каммингсу, полицейскому в штатском, было поручено отвезти нас туда, куда нам было нужно.

— Так вы действительно собираетесь петь для боксеров "Пистолеты & Шланги"? - спросил Роджер, после того как мы скрылись на его машине без опознавательных знаков.

— Я никогда не говорил, что собираюсь петь, - ответил я, стараясь не показаться неблагодарным за помощь полиции. Сэди посмотрела на меня немного удивленно. Я забыл рассказать ей об этом событии.

— Ты должен, - продолжал Роджер, - это единственная причина, по которой моя девушка собирается прийти. Она ненавидит драки, но обожает тебя. - Я почувствовал, как мое лицо снова вспыхнуло. Это был всего лишь один конкурс талантов. Ситуация немного выходила из-под контроля. Я определенно не заслуживал ничьего восхищения.

— Ты согласишься на это? - спросила Сэди. Я посмотрел на нее.

— Тони просил пойти. Я не мог отказать, учитывая все, что он делал, чтобы помочь МНЕ, - объяснил я. Сэди взяла меня за руку.

— НАМ, - тихо сказала Сэди. В мой разум просочилось чувство вины, воспоминания об Эмбер. В то же время мне было приятно держать Сэди за руку. Я даже не был уверен, должно ли мне это нравиться. Мое сердце билось быстрее, чем следовало.

— Я буду там с тобой, будешь ты петь или нет, - она с нежностью сжала мою руку.

Боже, помоги мне, я сжал ее в ответ.

Роджер отвез нас в магазин мужской одежды в центре города. Нас обслуживала пожилая женщина с элегантными седеющими волосами и бейджиком с именем Салли. Я чувствовал себя манекеном, когда дамы заставляли меня примерять разные брюки и рубашки. Они обсуждали результаты так, словно меня здесь не было, и в значительной степени игнорировали мои предпочтения. Я перемерил шесть пар обуви, прежде чем Сэди осталась довольна. Комфорт для меня не входил в число критериев, которые она учитывала. Я бы просто купил пару красивых коричневых матерчатых туфель, если бы у меня был выбор. Должен признать, что в зеркале я теперь выглядел довольно привлекательно. Я просто не думал, что смогу соответствовать изображению, которое смотрело на меня в ответ. Сэди была довольна, и я согласился, а что бы я мог? Как будто у меня был выбор?

Когда мы подошли к кассе, и я достал свою визитку, а карту оставил в руке. Салли потратила некоторое время, пробивая на кассе все покупки, и я подумал, не понадобится ли мне вторая ипотека, чтобы оплатить все это. Она покачала головой и улыбнулась, когда я попытался вручить ей кредитную карту.

— Мы хотели бы пожертвовать эту одежду, мистер Такстон, - спокойно сказала Салли, - для "Городской кухни".

— Так вы узнали нас? - спросила Сэди с широкой улыбкой.

— Сначала нет, эта борода меня как-то сбила с толку, - сказала Салли, улыбаясь в тон Сэди.

— Спасибо, и, пожалуйста, зовите меня Дэвид, - сказал я, искренне тронутый ее щедростью.

— Пожалуйста, Дэвид, - сказала Салли, - я очень надеюсь, что вы вспомните о нас, когда будете делать покупки в следующий раз. Предложение было исполнено нежности, которой я не заслуживал. Я был счастлив, что моя борода скрывала значительную часть моих покрасневших щек. Я не был создан для славы.

— Конечно, - пробормотал я. Сэди подавила смешок и вывела меня за дверь.

Следующей остановкой был парикмахерский салон. Я собирался избавиться от бороды, а вместе с ней и от всего, что осталось от моей анонимности. Сэди была в восторге. Я бы предпочел, чтобы она просто дала мне бритву. У меня были длинные волосы, но я уже привык к этому. Она не терпела ничего из этого. По какой-то причине я позволял ей издеваться надо мной. Она была потрясающей женщиной. Я был уверен, что она понравилась бы Эмбер. Эмбер никогда бы не позволяла мне быть непослушным.

Синди была моим стилистом, по крайней мере, так она представилась. Она выглядела слишком молодо, чтобы быть кем-то, кроме новичка. У нее были крашеные светлые волосы, зачесанные невероятно прямо, с острым пробором слева. Волосы резко контрастировали с ее темными бровями.

— Что мы сегодня будем делать с вашими волосами? - спросила Синди. И снова, прежде чем я успел ответить, вмешалась Сэди.

— Сначала давай избавим его от бороды, а потом... Я резко поднял руку и посмотрел на Сэди. Я не хотел этого, но я чувствовал, что теряю себя. В конце концов, это была моя голова.

— Прости, - сказала она и прикрыла свою улыбку рукой. Я собрался с мыслями и понял, что облажался.

— Э-э-э... сбрить бороду и... Я понятия не имел, какой я хотел бы видеть свою прическу. Я повернул голову набок и посмотрел на себя в зеркало. Образ лохматой собаки, может, и был удобным, но выглядел дерьмово. Я закатил глаза. - И как она захочет, - я слабо кивнул в сторону Сэди, которая больше не прятала свою глупую улыбку. Я наступил ногой прямо в собачье дерьмо.

— Поднять волосы от воротника и открыть уши, - без промедления начала Сэди, - оставить бакенбарды примерно вот такие. Она дотронулась до края уха, отчего у меня по шее прошла неожиданная дрожь: - И немного подстричь волосы, знаете, по-деловому, но в современном стиле? У нее было свое видение моей головы. Это должно было быть лучше, чем я привык. Внезапно две женщины принялись ощупывать мою голову, обсуждая размеры триммеров и расположение деталей. Я снова стал манекеном.

Мне не стыдно рассказать о том страхе, который я испытал, когда Синди бросилась на меня с опасной бритвой. Я сжал подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев, и стиснул зубы, когда ее рука приблизилась. Лезвие было дьявольски острым, а она выглядела девственно юной. Я не сдвинулся ни на миллиметр, пока она водила лезвием по моей шее. Это был мучительно медленный процесс, и я все время молился, чтобы не увидеть бьющие вверх яркие струи красной жидкости.

— У меня иногда неплохо получается, - прокомментировала Синди, когда я невольно затаил дыхание. - Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз отрезала кому-нибудь ухо или нос. Сэди рассмеялась. Я оставался совершенно неподвижным. Оказалось, что Синди была права, у нее это очень хорошо получалось. Ни царапины, ни даже порезанного носа. Мой нос был на месте, когда Синди промокнула щеки горячим полотенцем, чтобы смыть остатки крема для бритья. Глаза Синди расширились, когда она убрала полотенце.

— А я тебя знаю, - улыбка Синди стала шире. - Ты тот поющий парень. Кажется, мое лицо уже покраснело от горячего полотенца. По крайней мере, я надеялся на это. Я поднес палец к губам и изобразил международный символ тишины.

— Ты многообещающий парень, - шепотом повторила она. Я кивнул. - Можно мне взять автограф? - спросила она. Я закатил глаза. Сэди подумала, что все это очень забавно. Синди не стала дожидаться ответа, подала мне маркер, и я расписался на ее фене. Это был мой первый автограф и, надеюсь, последний.

Синди принялась за мои волосы. Крупные пряди падали на накидку, которой она меня укрыла. Я чувствовал, что она прикасается ко мне чаще, чем это было необходимо. Ее пальцы скользили по моей шее и поднимались за ухо. Она слегка взбивала мои волосы, когда стригла, ее пальцы не скользили, а прочесывали мою кожу головы, почти лаская меня. Сначала я думал, что это было случайно. Их частота увеличилась, и это стало походить на предварительную ласку.

Сэди придвинулась ко мне ближе, рассматривая отрезанную прядь. Она рассеянно накрыла мою руку своей. Синди, как по волшебству, прекратила поглаживания. Это было своего рода тайное женское невербальное общение. Сэди снова отступила, но Синди так и не вернулась к ласкам. С тех пор это была строгая стрижка волос, и я был благодарен за это.

Я смог отказаться от геля для волос. Хотя обе дамы соглашались, что это будет идеальным завершением. Я же полагал, что это будет занозой в заднице. Я не хотел проводить утро, возясь со своей прической. Если мои волосы хотят торчать в разные стороны, что ж, это проблема всех остальных. Я все равно этого не вижу.

— Тебе действительно нужно перестать флиртовать с каждой встречной девушкой, - сказала Сэди, когда мы вернулись к машине. Я услышала, как Роджер хихикнул впереди.

— Я не делал ничего, чтобы подбодрить ее, - заявил я. - Я просто рад, что это прекратилось.

— Без бороды ты выглядишь намного моложе, - заметил Роджер, глядя в зеркало заднего вида. Я провел рукой по своему свежевыбритому лицу. Должен признать, было приятно наконец избавиться от бороды. Сэди нежно провела тыльной стороной ладони по моему подбородку.

— Я, без сомнения, чувствую тебя намного моложе, - прокомментировала Сэди. Роджер смущенно отвел взгляд от дороги. Жест был интимным. Похоже, на Сэди это не произвело никакого впечатления. Она просто улыбнулась и отвернулась к окну. Мои мысли обратились к Эмбер, затем снова к Сэди и тыльной стороне ее ладони. Я закрыл глаза и попытался увидеть Эмбер. Это было сложно, изображение было неполным, и мои мысли путались. Моя память была таким слабым инструментом.

Роджер подогнал машину к задней части отеля, где будет банкет. Мы вошли через дверь, предназначенную только для сотрудников, где нас встретила высокая брюнетка в деловой юбке и белой блузке.

***

— Добро пожаловать, мисс Миллстед, мистер Такстон, - уверенно произнесла женщина. - Я Тэмми Кардиган, менеджер. На седьмом этаже для вас приготовлены смежные комнаты. Я думаю, нам лучше подняться туда и обсудить приготовления. Прямо сумасшедший дом какой-то. Не дожидаясь ответа, она повела нас к служебному лифту.

— Снаружи множество съемочных групп, - сказала Тэмми, когда двери лифта закрылись. - Мы были готовы к скоплению людей, но это превзошло наши ожидания. Мы открыли два смежных бальных зала, чтобы предоставить вам больше пространства. Возможно, этого все равно будет недостаточно. Она была уверена в себе, но я уловил в ее голосе нотки разочарования.

— Я верю, что у вас все идеально, - ободрила ее Сэди, улыбаясь. Она взяла меня за руку.

— Мы ценим все, что вы сделали. Я почувствовал укол вины, когда в ответ слегка сжал ее руку. Ее рука не должна чувствоваться мной так комфортно - просто не должна.

Тэмми выдала нам по карточке-ключу, 701 - для Сэди и 703 - для меня. Я проследовал за Сэди и Тэмми в комнату Сэди. Это была довольно большая комната с небольшой зоной отдыха с четырьмя кожаными креслами, окружавшими короткий круглый кофейный столик. Там стояло ведерко со льдом и бутылкой чего-то, похожего на шампанское. Ведерко было обрамлено набором из четырех бокалов.

— Это из офиса мэра, - сказала Тэмми, указывая на шампанское. Мы уселись на кожаные сиденья, и Тэмми развернула листок бумаги, который вытащила из кармана юбки. - Официанты уже здесь, они ожидают начала подачи в шесть. Мэр хотел бы уделить просить вас уделить пять минут, если вы не возражаете. Глава его администрации сказал, что это будет сделано исключительно в поддержку "Городской кухни". Тэмми остановилась и посмотрела на Сэди.

— Все будет в порядке, - Сэди снова пожала плечами. Все это оказалось больше, чем мы ожидали.

— Сколько вам понадобится времени? - спросила Тэмми Сэди.

— Простите?

— Ваша речь, сколько времени вам нужно? - повторила Тэмми. Не думаю, что Сэди планировала что-то большее, чем просто поблагодарить всех. Я видел, как она размышляет про себя, пытаясь что-то придумать.

— Ты можешь рассказать им о Ричарде, о том, как все это началось, - предложил я. - О "Сахарной магнолии" и о количестве людей, которых она накормила. Они должны знать, что это значит для тебя, - Сэди улыбнулась мне.

— Пяти минут было бы достаточно, - уверенно ответила Сэди.

— А вам, мистер Такстон? - Тэмми посмотрела на меня, а я на Сэди.

— Я здесь только для того, чтобы поддержать Сэди, - сказал я. - Я не планировал ничего говорить.

Тэмми тихонько хмыкнула от удивления. - Вы многих разочаруете, - снисходительно сказала Тэмми. - Все ждут от вас песни. Я перевел взгляд с мрачного лица Тэмми на сдерживаемую улыбку Сэди.

— Думаю, я мог бы сказать несколько слов. Может быть, рассказать о людях, с которыми я познакомился, и о том, как их выручает кухня. Я подумал о Хаузере. - Я мог бы уложиться в несколько минут.

Тэмми что-то записала в своем блокноте и снова посмотрела на Сэди. - Я поговорила с Бобом Таунсендом, и он рассказал мне о "Сахарной магнолии". Мы готовы поставить ее, когда откроется буфет, если хотите.

— Это было бы замечательно. Спасибо вам, Тэмми. Сэди выглядела очень довольной, и я подумал, что это было бы замечательным дополнением. Все, казалось, шло своим чередом. Сэди могла бы объяснить значение "Сахарной магнолии", и это было бы знаком, чтобы ее заиграли. Единственное, что могло бы нарушить этот поток, - это то, что я произнес бы свои несколько слов.

— Я думаю, "Сахарную магнолию" нужно поставить сразу после выступления Сэди, ну, знаешь, сразу после того, как она объяснит смысл и значение этой музыки, - предложил я.

— В этом есть смысл, - согласилась Тэмми, - но когда вы будете выступать? Я бы не стал, подумал я. Но я отбросил эту замечательную мысль.

— Может быть, во время ужина я мог бы сказать свои несколько слов, - как я подумал, может быть, к тому времени все забудут о моем существовании. Если нет, я мог бы просто сказать всем огромное спасибо. Коротко и ясно. Сэди рассмеялась. Она точно знала, о чем я думаю. Она бы очень понравилась Эмбер.

— Я думаю, они ожидают большего, чем просто благодарности, - сказала Сэди. Она знала меня так же хорошо, как я сам себя. Было неприятно слышать, как она угадывает мои мысли.

— Я мог бы рассказать о Хаузере и Мэгги, - предложил я, - как много все это значит для них. Как много для меня значит, что у них есть горячая еда. Это не приходило мне в голову, но говорить об этом было бы легко. Обычно правда такова.

— Прекрасно, - сказала Сэди, и на ее лице отразилось сочувствие. - Они должны знать, для чего они жертвуют, и я не могла бы придумать лучшего способа. Я улыбнулся. Это была улыбка, которую я не смог сдержать. Доставлять радость Сэди становилось для меня все важнее.

— Я прослежу, чтобы все было готово, и кто-нибудь зайдет за вами около 5:30, - сказала Тэмми. - Вы уверены, что не будете петь?

— Я ничего не приготовил, - сказал я, печально пожав плечами. Тэмми ушла, пообещав, что вечер пройдет гладко, насколько это возможно. Ее уверенность вселила в нас надежду на то, что мероприятие состоится.

— Мне жаль, что тебе пришлось выйти из своего укрытия, - сказала Сэди, когда мы остались одни.

— ТЫ ТОГО СТОИШЬ. - Я хотел сказать, что "Городская кухня" того стоила. Однако мой язык двигался быстрее, чем мой мозг. Я быстро встал и направился к двери, - Мне нужно привести себя в порядок, - сказал я в качестве оправдания. Я не хотел оглядываться, краска снова залила мне лицо. Мне потребовалось несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, стоя за закрытой дверью своей комнаты. Я сел на кровать и уставился в стену, размышляя, как Сэди может быть связана со всем моим чувством вины. Я закрыл глаза и откинулся на кровать. Я лежал так, пока не раздался стук в дверь. Было 5:30.

***

Я встретил Сэди в холле. Она посмотрела на меня добрыми глазами. Такими, которые не нужно было отводить взгляда от стыда, который я испытывал. Такими, которые умоляли разделить со мной вину. Такие добрые глаза. Она протянула мне руку, и я принял ее. На этот раз она прижала мою руку к себе, когда мы направились к лифту. Она приподнялась на цыпочки.

— ТЫ ТОЖЕ ЭТОГО СТОИШЬ, - прошептала мне Сэди на ухо. Я не чувствовал себя так, как раньше. Я легонько поцеловал ее в лоб, чтобы выразить эту мысль. Она прижалась к моему плечу, и мы спустились на лифте с большим комфортом, чем я заслуживал.

Лифт открылся на втором этаже, и мы увидели шеренгу полицейских и пожарных в парадной форме. Так сказать, улыбающийся официальный эскорт. Все это было совершенно непропорционально. Мы вошли в огромный танцевальный зал под аплодисменты. Сэди восприняла это стоически, я же съежился. Она повернулась ко мне, улыбнулась и одними губами произнесла "спасибо". Заведение было переполнено. Все столики были заняты, и многие стояли вдоль стен. Было три очереди перед буфетом, и мы направились вдоль той, что в центре, к сцене. Я увидел Тони Беркхарда, который хорошо смотрелся в своем синем костюме, держа жену под руку. Я чувствовал себя нелепо, но подошел к нему, когда мы проходили мимо, и пожал ему руку. Он многое сделал, и, по крайней мере, моя благодарность ему была уместна.

— Это моя жена, Ребекка, - представил Тони свою чрезмерно возбужденную рыжеволосую жену. Я все еще не понимал, чего женщины ожидали от моей неожиданной славы. Очевидно, больше, чем я мог себе представить.

— Приятно с вами познакомиться, - сказал я, протягивая руку. Ребекка рассмеялась, обняла и поцеловала меня в щеку. Раздались радостные возгласы, и внезапно мне пришлось пожимать руки каждому на протяжении всего пути к сцене. Мне также пришлось вытерпеть еще несколько поцелуев. Я был весь красный, когда наконец, поднялся на сцену. Сэди стояла и ждала меня, явно наслаждаясь моим смущением.

Я подошел и встал рядом с ней, справа от трибуны. Обернувшись, я увидел море людей, вставших со своих мест. Полицейские и пожарные составляли половину всех присутствующих. В центре, слева, за двумя столиками сидели мои бывшие коллеги и босс, Даг Херцог. Некоторые из них махали мне. Я по привычке помахал в ответ. Раздались еще одобрительные возгласы, и я подумал: - Да пошло оно все - и помахал всем. Впереди я заметил Лича и его оператора, которые снимали все это. Моя улыбка казалась фальшивой, ее было трудно сохранить на моем лице. Из меня никогда не вышел бы хороший политик.

Я увидел, как мэр поднялся на сцену. Его улыбка выглядела искренней, когда он подошел к Сэди и мне. Он пожал мне руку, положив другую мне на плечо, как будто мы были лучшими друзьями. Меня использовали, но это того стоило, если это может помочь городской кухне. Он подошел к Сэди и как бы придвинул ее ближе ко мне, пожимая ей руку.

— Я так понимаю, что Патрик Абернати причиняет вам некоторое огорчение, - сказал мэр достаточно тихо, чтобы слышали только мы двое. - Давайте посмотрим, сможем ли мы положить этому конец. - Он подмигнул нам. И Сэди, и я расплылись в широких, искренних улыбках. Я уверен, что это хорошо сработало перед камерой и позволило мэру хорошо выглядеть. У меня не было проблем с оплатой. Сэди просто понравилась поддержка. Мэр поднялся на трибуну.

— Похоже, здесь собралось полгорода, - прокричал мэр, добравшись до микрофона. Толпа зааплодировала, и аплодисменты продолжались до тех пор, пока мэр жестом не попросил их прекратить. - Вы знаете, что делает наш город великим? Он выдержал эффектную паузу, а затем ответил на свой собственный вопрос, указав на Сэди: - Это такие люди, как Сэди Миллстед. "Городская кухня" обеспечивает надежную защиту для любых хороших граждан, которые случайно проваливаются в трещины нашего великого общества. Она делает это не за счет налогов и не требуя уступок. Она здесь каждый день, бескорыстно отдавая себя своей миссии. Мэр выразительно обвел взглядом толпу. Он был оратором, и у него это чертовски хорошо получалось. - Никто не уходит из "Городской кухни" голодным, - с чувством произнес он и стукнул кулаком по трибуне. Толпа проглотила это. Аплодисменты были оглушительными, а Сэди выглядела ужасно мило с раскрасневшимися щеками. Мне больше не нужно было изображать улыбку. Я был горд, стоя рядом с ней.

— Наши гордые полицейские и пожарные знают об этом. Я вижу большинство из них прямо здесь. Мэр обвел рукой толпу, вызвав еще более бурные аплодисменты. - Я вижу это в ваших глазах, когда вы открываете свои кошельки, чтобы поддержать Сэди и ее Кухню. Я горжусь тем, что нахожусь среди вас и могу назвать вас своими согражданами. Я хочу, чтобы вы чувствовали заботу моего офиса и мою поддержку вас. Пока я являюсь мэром, учреждение, созданное Сэди Миллстед и ее покойным мужем, будет прочно стоять на своем месте. Никто не будет препятствовать той поддержке, которую она получает. Толпа снова взбесилась. Я не уверен, многие ли в толпе знали, что происходит, но мэр только что официально заявил, что Патрик Абернати лишается своей власти.

— Я хотел бы познакомить вас с внутренней движущей силой "Городской Кухни", - сказал мэр все тем же взволнованным голосом, - Сэди Миллстед, образцом для подражания для всех нас. Я улыбнулся ей, когда она направилась к трибуне, и еще раз пожал мэру руку. Мэр несколько секунд похлопывал меня по плечу и улыбался вместе со мной, пока уходил со сцены. По крайней мере, моя слава обеспечила Сэди сильного защитника.

Сэди была компетентным оратором. Не из тех, кто любит играть на публику, как мэр, но она была уверена в себе. Она рассказала о том, как они с Ричардом основали кухню. В то время именно Ричард воплощал свою мечту в жизнь. Как это стало и ее мечтой. Толпа притихла, когда она упомянула о смерти Ричарда и своем ОБЕЩАНИИ позаботиться о том, чтобы кухня продолжала функционировать. Она хорошо отзывалась о прогрессе и будущем кухни.

— Я сохранила одну традицию в память о своем покойном муже, - спокойно сказала Сэди. - Каждый день ровно в 4:00 звучит песня. Это была его любимая песня, которая заменяет звонок к обеду. Мы включим ее сейчас, чтобы открыть наш буфет. В комнате воцарилась тишина, пока мы ждали, когда заиграет музыка. Ее не было, и Сэди начала беспокойно озираться по сторонам. Тут я увидел, что Тэмми быстро направляется к сцене с озабоченным выражением на лице. Я случайно взглянул на Лича. Он улыбался ужасно хитрой улыбкой. В его глазах был блеск. И тогда я понял: он меня подставляет!!!.

Мое сердце бешено заколотилось, и я закрыл глаза. Здесь было слишком много людей. Я услышал, как Тэмми шепчет Сэди что-то о пропавшей флешке. "Сахарная магнолия" вообще то имела слишком быстрый темп, звучала слишком быстро для меня. Я знал ее слова; я слышал их каждый день в течение длительного периода. Мелодия давным-давно запечатлелась в моем мозгу. Если бы я только мог замедлить ее, спеть в своем темпе. Я попытался собрать Эмбер воедино в своей голове. Я всегда мог бы спеть для нее. Образы были мимолетными, моя слабая память подводила. Мои руки дрожали, когда я открыл глаза и увидел изумленную толпу. Я повернулся к Сэди. Она была взволнована и сбита с толку, когда посмотрела на меня. Ее глаза встретились с моими, и на ее лице отразилось беспокойство.

Тогда я запел... Я пел для нее.

Слова так и лились рекой, пока я запоминал каждую черточку лица Сэди. Я увидел, как ее глаза округлились, а по щеке скатилась слеза. Я спел эту песню в своем темпе. В нашем темпе. Сэди не сводила с меня глаз, и я, черпая в ней уверенность, запел еще громче. Она сделала шаг ко мне, когда я допел до конца. Когда я закончил, она бросилась в мои объятия, и я не хотел, чтобы она была где-то еще. Я отвернул ее лицо от толпы, чтобы они не увидели ее слез. Вместо этого они увидели мои. Аплодисменты были оглушительными.

Я слегка отстранился, когда мое сердцебиение начало замедляться. От чувства вины мой язык задвигался быстрее: - Я люблю Эмбер. Не знаю, чего я ожидал, но только не улыбки. Сэди приблизила губы к моему уху и прошептала: - И я всегда буду любить Ричарда. Сэди нежно поцеловала меня в щеку и медленно отстранилась от меня, ее ладони скользнули по моим плечам вниз, пока она не взяла меня за обе ладони. - Мы должны поблагодарить гостей, - сказала она, и ее улыбка скрыла слезы на ее щеках. Я кивнул, и мы спустились по лестнице со сцены, переходя от столика к столику.

Я остановился, когда проходил мимо Лича, который пытался следовать за мной по пятам со своим оператором. Улыбаясь на весь мир, я наклонился к его уху: - Ты должен сообщать новости, а не создавать их. Он рассмеялся и протянул мне пропавшую флешку.

— Я не сообщил всего, что мне рассказал Хаузер, - заговорщицки произнес Боб, - считай, что это плата за то, чтобы я хранил молчание. Я подумал об этом. Лич все-таки был "подонком", но сострадательным.

Мы провели остаток фуршета, благодаря сотни людей, которые пришли сюда. Мы поблагодарили мэра за его речь, и он позаботился о том, чтобы Лич получил хороший снимок вместе с нами. Я понятия не имею, как это восприняли бы все остальные, я просто знаю, что сейчас мой голос был за него.

Я никогда не умел принимать похвалу от публики. Постоянные комментарии по поводу моего пения ставили меня в неловкое положение. Мне повезло, что Сэди была рядом и могла смягчить часть похвал. Она смогла дать мне возможность принять это, не прибегая к излишним словесным ответам, кроме редких "спасибо". Я просто позволил ей говорить в основном самой. Некоторые женщины были немного агрессивны, но Сэди, казалось, всегда вставала между ними и мной. По какой-то причине мои щеки были открыты для поцелуев, и от меня ожидали крепких объятий. К тому времени, как мы закончили, моя одежда пропиталась сотней ароматов.

Полицейские и пожарные были в восторге от того, что я приду на будущее мероприятие "Пистолет & Шланги". У меня не было выбора, кроме как казаться взволнованным. Они были здесь ради нас, значит, и я буду там ради них. Я действительно не хотел петь снова. Это, казалось, просто привлекало больше нежелательного внимания, и боязнь сцены немного ослабляла меня. Тем не менее, я бы там присутствовал, надеясь увеличить посещаемость, как они это сделали для нас. Они были хорошими друзьями. Я еще раз от всей души поблагодарил детектива Беркхарда, поскольку именно он привел это в действие.

Меня снова позвали на сцену. Я почти забыл, что должен был сказать несколько слов. Сэди поднялась со мной, и я был рад ее компании. На сцене было одиноко. Я вкратце рассказал о "Городской Кухне", о людях, с которыми познакомился, и о том, как много кухня значила для них. Мы были одним из звеньев в структуре поддержки для тех, кто потерял свою традиционную кухню. Я говорил о Хаузере и о том, как его искаженный взгляд на жизнь помог мне пережить смерть моей жены. Пока я говорил, я думал о Хаузере и задавался вопросом, как много он потерял. Должна же была быть причина, по которой он сдался и выбрал свою странную свободу. Я завершил выступление, заверив в своей поддержке и поблагодарив всех присутствующих. Аплодисменты были горячими, и все встали. Мне было неловко из-за этого, и я был рад, что Сэди была рядом и держала меня за руку, когда я нервничал.

Я чувствовал, что Лич в долгу передо мной после того трюка, который он выкинул. Мне нужно было кое-что узнать у него. Когда я спустился со сцены, я тихо попросил его о помощи. Он сказал, что попытается. Теперь я буду снова у него в долгу.

***

Было 10:00 вечера, когда я, наконец, добрался до седьмого этажа и рухнул навзничь на кровать. Это был долгий день, и он сказался на мне. Я пообещал себе, что подумаю о будущем, как только закончится банкет. Формально, этот вечер еще не закончился, но я знал, что не могу больше откладывать принятие решения. Я расслабился и попытался сбросить тревогу, что заставляла меня быть в напряжении весь день. Закрыв глаза, я почувствовал, как напряжение падает. Перед моим мысленным взором возник образ Сэди: "И я всегда буду любить Ричарда"- Эхом отозвалось у меня в голове. Я попытался увидеть Эмбер, но ее образ постоянно сменялся. Я вспомнил, каково это - обнимать Сэди. Я спел ей. Я резко сел, широко раскрыв глаза, мои мышцы снова напряглись, я снова был захвачен чувством вины.

Я вздрогнул от тихого стука в дверь. Я потряс головой, чтобы привести мысли в порядок, и направился к двери. Я уже собирался открыть ее, когда услышал еще один стук, но не в дверь из коридора, как я первоначально подумал. Это была дверь между моей комнатой и комнатой Сэди. Мое сердце бешено заколотилось, а к горлу подступил комок. Я надеялся, что не увижу ее до утра. Слишком много всего происходило в моей голове, и я не особенно нравился себе сейчас. Я почти обгадил все, что мы с Эмбер построили только для себя. Я медленно открыл дверь и как бы загородил вход своим телом. Сэди и не пыталась войти.

— Привет, - любезно поздоровалась Сэди. Она сложила руки перед собой. Это выглядело как защита в ответ на то, что я загораживал дверь. Я почувствовал себя еще хуже. Моим первым побуждением было накричать на нее, вторым - захлопнуть дверь. Вместо этого я отступил на шаг и впустил ее. Мои проблемы - это не ее проблемы.

— Привет, - ответил я. Мое приветствие было более общим. Сэди вошла, и я закрыл дверь. Мне следовало оставить ее открытой. Когда она закрылась, я почувствовал себя в ловушке. Я заерзал на месте, пока не решил скрестить руки на груди и прислониться к стене.

— Чувство вины? - тихо спросила Сэди. От ее вопроса у меня опустились руки. Я засунул их в карманы, пытаясь придумать какой-нибудь ответ. Мне пришлось отвести взгляд. В ее глазах было слишком много заботы.

— Мне жаль, - но это был мой дерьмовый ответ. В нем было много отговорок. Я должен был просто сказать ей, чтобы она уходила.

— Я не такая, - сказала Сэди и села на мою кровать. Она не собиралась уходить. Я должен была оглянуться на нее или выгнать. Одно из двух. Я оглянулся, и меня охватил стыд.

— Эмбер была невероятной. Я вижу это во всем, что ты делаешь. То, как ты заботишься о моих проблемах, как ты решаешь их сам. Она воспитала это в тебе. И я бы не хотела, чтобы ты стал другим.

— Это больно, - честно признался я. - Я постепенно забываю, как она выглядит. Кем это делает меня?

— Человеком, - ответила Сэди.

— Вместо этого я вижу тебя, - сказал я. - Это разрывает меня на части, так бесчестить ее.

— Ты пел для меня, - сказала Сэди, кивая. У меня внезапно зачесались глаза, и я закрыл их, чтобы переварить услышанное. - Это было чудесно, - добавила она.

— Боб подставил меня, - глупо сказал я. Сэди рассмеялась, что заставило меня улыбнуться.

— Ты пел для меня, - пояснила Сэди.

— Да, - вздохнул я, - почему мне тогда кажется, что я оскорбил ее?

— Потому что ты любишь ее, - просто сказала Сэди, - и всегда будешь любить ее. Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь переставал любить ее. Сэди встала и шагнула ко мне. – Но я хочу, чтобы ты и для меня освободил немного места.

— Я уже это сделал, - тихо сказал я.

— Хорошо, - улыбнулась Сэди, - и я освободила для тебя место. - Ее рука мягко легла мне на затылок и нежно притянула мои губы к своим. "Я люблю тебя, Эмбер", - подумал я, когда губы Сэди встретились с моими. "Я люблю тебя, Сэди", - подумал я, когда нежность Сэди охватила меня. Я обхватил ее руками, притянул к себе и ответил на поцелуй, охваченный страстью. Это была другая страсть, страсть Сэди. Не похожая на то, что я испытывал к Эмбер. У Эмбер теперь всегда будет мое прошлое, я решил подарить Сэди свое будущее.

Я поднял Сэди на руки, она оказалась легче, чем я ожидал. Ее хихиканье защекотало мне уши. Я положил ее на кровать, подполз к ней и снова поцеловал. Она осторожно лизнула мою нижнюю губу, и наша страсть возросла. Вплетая языки, мы наслаждались желанием друг друга. Я возился с пуговицами на ее блузке, отчаянно пытаясь не оторваться от ее нежных губ. В конце концов, мы рассмеялись, запутавшись в одежде друг друга.

Сэди оттолкнула меня от себя и встала, улыбаясь, ее одежда была сбита набок. Я увидел, как ее блузка упала на пол, а за ней быстро последовала голубая юбка в цветочек. Она уверенно стояла передо мной в белых трусиках и лифчике. Я понял, что пялюсь на нее, и начал быстро раздеваться. Я швырнул рубашку на кровать, и лифчик упал мне на лицо. Сэди лукаво улыбнулась, когда я увидел ее упругие груди. Они были маленькими и невероятно милыми. Я бросил ее лифчик вслед за своей рубашкой и приподнял бедра, чтобы снять брюки. Сэди рассмеялась, и я опустил взгляд, чтобы увидеть, как мое мужское достоинство гордо выпирает из-под боксеров.

Сэди протянула руку, выключила свет и забралась на кровать, а я тем временем сбросил боксеры. Я почувствовал легкий укол вины, когда ее обнаженное тело прижалось к моему. Думаю, она почувствовала мое напряжение и замедлила шаг.

— Передумал? - спросила Сэди сочувственно. Я думаю, она бы остановилась прямо сейчас, если бы я попросил ее.

— Это просто тяжело, - сказал я, переводя дыхание. Я хотел этого, и я хотел, чтобы это было с Сэди. Мне нужно было убрать Эмбер с дороги, чтобы не потерять ее.

— Я надеялась, что так и будет, - пошутила Сэди, обхватив рукой мое возбужденное тело.

— Я не это имел в виду, - сказал я с юмором в голосе. Ее рука вернула мне страсть. Я слегка застонал.

— Я знаю, что ты имел в виду, - прошептала Сэди мне на ухо, убирая руку, - и готова подождать, если ты этого хочешь. Я буду ждать столько, сколько тебе нужно.

— Я не хочу ждать, - сказал я и поцеловал ее в губы. Я почувствовал, как они улыбаются, и мое сердце подпрыгнуло от радости. Она приподнялась и оседлала меня. Ее рука расположила меня у нее между ног, и она опустилась на меня. Мой стон совпал с ее, когда я вошел в нее. Она не остановилась, пока ее ягодицы не оказались у меня на бедрах. Мы хорошо подходили друг другу. Она наклонилась вперед, ощущая меня внутри себя. Ее руки обхватили мое лицо, мои руки ласкали ее бока.

— Мне понравилось, как ты пел для меня, - проворковала Сэди, медленно двигая бедрами, - это было так прекрасно. Тогда я поняла, что хочу быть там, где я сейчас. Она поцеловала меня, затем прижалась своим лбом к моему и сосредоточилась на своих движениях, ее дыхание участилось. Я опустил руки, нашел ее маленькую попку и помог ей двигаться. Ощущения обжигали меня, ее потребность подталкивала меня вперед. Неожиданно ее тело напряглось, и она тихо застонала мне в губы. Я обнял ее, когда она прижалась ко мне, и мои легкие толчки заставили ее ноги напрячься, а затем ослабить хватку. Я слегка приподнял ее и перевернул на спину, оставаясь при этом связанным. Она удовлетворенно вздохнула, и я почувствовал в темноте ее улыбку.

— Прости, - томно произнесла Сэди, - это было слишком жадно. Я почувствовал, как она подавляет смешок, который заставил меня улыбнуться.

— Это было прекрасно, - сказал я искренне, - чувствовать, как ты вот так расслабляешься. - Она легко рассмеялась, протянула руку и погладила меня по щеке.

— На это ушло девять лет. Пока Сэди говорила, я гладил ее по щеке. Я почувствовал, как она слегка увлажнилась. Я почувствовал, как ее бедра снова задвигались, снова возбуждая меня. - Я не позволю тебе ждать так долго. Наши губы встретились, и страсть снова захлестнула меня. Мои бедра приподнялись, затем медленно опустились, ее руки притянули меня еще глубже. Ее стоны, когда я подчинился, снова довели меня до оргазма. Ее дыхание участилось, и я почувствовал, как ее дрожь усиливается. Я припал губами к ее плечу и растворился в ней. Все мое тело дрожало, когда я отдавался ей, ее тело отвечало тем же, что и мое. На краткий миг не стало вокруг ничего, кроме нас. Я не был уверен, что заслуживаю этого блаженства, но я жадно наслаждался им.

Когда сознание вернулось ко мне, я перевернулся на бок, увлекая Сэди за собой. Я провел рукой по ее щеке, убирая влажные от пота волосы ей за ухо. Я поцеловал ее в лоб.

— Я размышлял о своем будущем до того, как ты вошла, - тихо сказал я. Я провел рукой по ее руке и вплел свои пальцы в ее.

— И что ты планируешь? - спросила Сэди.

— Я думал, что был готов убежать, - ответил я, - прямо сейчас...Ты же знаешь, я могу стать обузой. Рука Сэди пробежала по моему боку и остановилась на заднице, которую она слегка сжала.

— Останься, - вот и все, что сказала Сэди. Она была единственной, кто понял меня. Я никуда не собирался уходить. Я освободил для нее место. Было нечестно заставлять Сэди делиться, но я немного ревновала и к Ричарду. А сейчас мне было уютно в ее объятиях. Мы прекрасно подходили друг другу.

— Тогда буду планировать, - сказал я, а затем улыбнулся. - Жадность - это же не обязательно плохо. Мне нравилось смешить ее.

На следующее утро мы проснулись рано. Мы с любовью играли в лучах раннего утра, пока время не вернуло Сэди к реальности. Мы быстро приняли душ. Ну, настолько быстро, насколько это возможно для двух людей, которые еще не закончили изучать друг друга. "Городскую кухню" нужно было открывать, поэтому я поумерил свой пыл. Мы переоделись во вчерашнюю одежду и отправились на поиски такси. Тэмми попыталась остановить нас, когда открылись входные двери, но ее предупреждение запоздало.

Раздались одобрительные возгласы, засверкали вспышки камер, и к нам подбежали репортеры, вооруженные микрофонами. Перед входом было много народу. Мы улыбались и махали друг другу, отчаянно пытаясь вырваться. Наконец, я остановился и схватил Сэди за руку. Толпа успокоилась.

— За двенадцать лет "Городская Кухня" не пропустила ни одного дня, - сказал я, поднимая руки. - Пожалуйста, мы опаздываем. Некоторые репортеры отступили, другие - нет. Полиция прорвалась через толпу, и я был невероятно рад их увидеть. Они подвели нас к машине без опознавательных знаков и убедились, что мы сели. Я наблюдал, как журналисты собираются, чтобы последовать за нами. Нет, слава меня не устраивала.

***

В "Городской кухне" нас встретили два репортера. К счастью, основные силы все еще были в пути. Камеры и вопросы были более сердечными, поскольку им не пришлось ни с кем драться. Мы были приветливы в ответ и ответили на несколько простых вопросов. Когда мы подошли, у двери стоял хорошо одетый мужчина в дорогом длинном пальто. Он был старше, но в нем чувствовалась утонченность, которая сочеталась с уверенностью.

— Мисс Миллстед, - мужчина слегка склонил голову, - Я хотел бы поговорить с вами и мистером Такстоном. Я шагнул вперед. Мне не понравилось, как он себя вел. Слишком властно.

— А вы кто? - спросила Сэди из-за моей спины. Это было ее место, и она отвечала мужчине такой же уверенностью. Мужчина виновато улыбнулся.

— Я бы предпочел, чтобы мы говорили внутри, - кивнул он в сторону репортеров. Я подозреваю, что это вызвало бы скандал, который никто из нас не мог бы себе позволить. Теперь я точно знал, кто он такой. На этот раз он не стал прятаться за спинами адвокатов.

— Я полагаю, это мистер Абернати, - тихо сказал я. Сэди стиснула зубы и открыла дверь.

— Спасибо, - сказал Абернати, входя вслед за Сэди. Она быстро прошла в столовую и обернулась с далеко не дружелюбным выражением лица.

— Вы пытаетесь погубить меня, - сказала Сэди. В воздухе почти чувствовался запах яда. Я снова подвинулся, чтобы встать между ними. Я уже не была уверен, кого мне нужно защищать. Сэди выглядела так, словно готова была вцепиться ему в глаза.

— На самом деле, - спокойно сказал Абернати, - я пытался заставить вас уступить. Я бы никогда не зашел слишком далеко. Должен признаться, я не ожидал ответных действий. Я был готов прижать его к земле и позволить Сэди выцарапать ему глаза. Он покачал головой и поднял руку, когда увидел, что в нас закипает гнев.

— Я закончил, - сказал Абернати, пытаясь успокоить нас. - Для меня бизнес - это жизнь. Он оглядел столовую: - Я вижу, у нас разные взгляды.

— Почему? - спросила Сэди, все еще испытывая гнев.

— Простой ответ. Вы мешали моему расширению. Абернати пожал плечами. - Это равносильно тому, как бросить перчатку. Я сопротивлялся. Он усмехнулся. - Я просто совершенно недооценил вас. Объем поддержки, которой вы вдвоем заручились, был впечатляющим.

— Вы могли бы послать своего адвоката, чтобы он признал свою вину, - сказал я с презрением. Я не был уверен, зачем он здесь. Я беспокоился, что это просто очередная игра.

— Я здесь сам, чтобы унижаться, мистер Такстон. Абернати улыбался, когда говорил. Он находил ситуацию забавной. - Вы двое держите меня за яйца. Я бы не стал винить вас, если бы вы решили прикончить меня, но я усвоил урок. Приношу свои извинения. Он поклонился Сэди, на лице которой отразилось недоумение.

— Мы вас и пальцем не тронули, - мое замешательство было очевидным, - это вы все время заставляли нас прыгать через обручи. Абернати рассмеялся, и ему пришлось прикрыть рот рукой, чтобы не рассмеяться.

— Это ваши друзья пустили в ход свои ножи, - Абернати, казалось, был немного удивлен нашим невежеством. - У меня тринадцать служебных автомобилей на штрафстоянках из-за сомнительных нарушений правил парковки, а на три моих крупных строительных проекта были отозваны разрешения из-за опасений пожара. Такими темпами я останусь без работы к концу квартала. Я даже не буду говорить вам, что сейчас думают обо мне в мэрии.

Сэди пыталась скрыть улыбку.

— Послушайте, я бы не стал винить вас, если бы вы решили похоронить меня, -улыбка исчезла с лица Абернати, - Я богат. Я выживу. Но у меня работают небогатые люди. И я бы предпочел не раздавать им розовые очки, не говоря уже о том, что мне пришлось бы объяснять это своей жене. Он посмотрел на меня. - Она считает вас особенным. Одному богу известно почему, - сказал он, качая головой. Сэди подавила смешок. Я просто съежился.

— Извинения приняты, - сказала Сэди. Потеря работы ранила бы ее больше, чем Абернати.

— Хорошо, - сказал Абернати, - Я отправил акт купли-продажи соседнего участка с соглашением о передаче его Саре Фергюсон. Если вы согласитесь на пожертвование, вы будете управлять кварталом. Считайте это искуплением моей вины.

— И списание налогов, - ворчливо добавил я.

— Согласен и на это, - Абернати снова улыбнулся, - Или я мог бы продать его другому застройщику.

— Нет! - сказали мы с Сэди одновременно.

— Тогда решено, вы отзываете собак, а я прослежу, чтобы сделка была закрыта, - Абернати повернулся, чтобы уйти, затем остановился и повернулся назад: - Мэр не будет занимать свой пост вечно, а потом могут быть друзья и похуже меня. Так что он предлагал нечто большее, чем оливковую ветвь. Он предлагал долгосрочную стабильность. Я посмотрел на Сэди, и она пожала плечами, соглашаясь со мной. Абернати был настоящим врагом, но я подозревал, что он также мог быть и отличным другом.

— Это не значит, что вы мне нравитесь, - сказал я, направляясь к двери. Абернати улыбнулся и последовал за мной. У меня было ощущение, что он всегда выходил, благоухая розами. Нас встретила пресса в полном составе, и, когда мы выходили, камеры засверкали вспышками. В меня были направлены микрофоны, и я ответил на несколько простых вопросов. Я поднял руки, чтобы еще больше оттянуть время, и был удивлен, когда это сработало. Я притянул Абернати к себе.

— Мистер Абернати только что щедро пожертвовал "Городской Кухне" примыкающий к ней участок. Сейчас речь у меня выходила немного лучше. - Это гарантирует долгосрочную работоспособность кухни. Я не могу передать вам, как много значит его пожертвование для нас и людей, которых мы кормим. Поистине замечательный подарок от чистого сердца. Микрофоны переключились на Абернати, и он смиренно начал отвечать на вопросы. У него это получалось гораздо лучше, чем у меня. Он обещал сделать все для выживания Кухни и гарантировал это на публике. Определенно, лучше быть другом, чем врагом.

Я улизнул, как только смог. Сэди была занята приготовлениями расписания. Я присоединился, и начался новый день. Я переставил все стулья и столы. Вчерашняя команда уборщиков не совсем поняла перфекционистские наклонности Сэди. На столах было несколько пятен, которые Сэди, кажется, заметила острым взглядом при входе. У нее был такой вид, будто она хотела швырнуть в меня тряпкой, но потом передумала и принесла ее. Она вложила ее мне в руку и крепко поцеловала. Должен признаться, это было лучше, чем швырять в меня тряпками. Она улыбнулась и молча направилась обратно на кухню, уверенная, что я знаю, что делать с пятнами. Я сделал.

— Ты же знаешь, что тебе придется спеть для них, - сказала Сэди, когда я достал из холодильника коробку с салатом-латуком. Я понял, что она имела в виду полицейских и пожарных. - Я знаю, ты делал это вчера для меня, но они превзошли все наши ожидания. Я открыл коробку и начал выгружать лук.

— Так и быть, если ты будешь там, я буду петь тебе, - решил я, - они могут послушать, если захотят. Мне нравилось смешить Сэди.

— У тебя такой прекрасный голос. Ты должен делиться им, - Сэди придвинулась ко мне.

— Ты не против, если я откажусь? - честно спросил я. В ответ она снова поцеловала меня. А потом заставила меня вымыть руки. В ее глазах властность казалась такой сексуальной.

***

Последующие дни были замечательными. Мы целыми днями хлопотали на кухне, а по ночам, ну, в общем, ночи были просто замечательными. Я рассказывал Сэди об Эмбер, а она, в свою очередь, рассказывала мне о Ричарде. Сначала было неловко, но это быстро прошло. Мы научились делиться прошлым друг друга. С Налоговой службой и коллективными исками в зеркале заднего вида все стало проще. Ну, почти все. Мы с Сэди рискнули обратиться к Хаузеру после того, как Боб "Лич" Таунсенд перезвонил мне с информацией, которую я просил его найти.

Я подсел к Хаузеру. Я положил ему на поднос пирожное, и он улыбнулся. Я был серьезен. Сэди села рядом со мной и сделала то же самое. Хаузер посмотрел на наши серьезные лица, и я понял, что ему неловко.

— Я нашел твою племянницу, - тихо сказал я. Улыбка исчезла с лица Хаузера, а его глаза округлились. Он почти встал, чтобы уйти. Сэди накрыла его руку своей и удержала. Я видел, как он страдает, и подумал, не ошиблись ли мы в выборе.

— Она хочет тебя видеть, - сказала Сэди, сжимая его руку. Я заметил панику в глазах Хаузера.

— Она будет ненавидеть меня, - заикаясь, пробормотал Хаузер, - я не могу... Я должен идти. Хаузер встал, Сэди взяла его за руку и встала рядом с ним. Я боялся, что он уйдет и никогда не вернется.

— Пожалуйста, не уходи, - взмолилась Сэди.

— Помнишь, я в долгу перед тобой, Хаузер, - сказал я, продолжая сидеть. – Помнишь, "МЫ НЕ МОЖЕМ ЖИТЬ, НЕ ПОМОГАЯ ДРУГ ДРУГУ". Я повторил его же слова. Это было первое, что он сказал мне после того, как вытащил меня из воды. Сэди осторожно усадила его обратно на место. Его руки дрожали.

— Ты не понимаешь, - сказал Хаузер, - я не могу...Я бросил ее. Я понял больше, чем он думал, Боб позаботился об этом. Его сестра умерла, а потом он потерял работу. Его мир рухнул на него.

— Ты оставил меня у миссис Вашингтон, - раздался мягкий голос у него за спиной, - они замечательная семья. Хаузер быстро повернулся и встретился взглядом со своей племянницей.

— Прости, мне так жаль, - заплакал Хаузер. Сэди пришлось отпустить его руку. Он поднялся, и я подумала, что он собирается убежать. Натали улыбалась своему дяде.

— Прощен, - тихо сказала Натали, - за что, я не знаю, но ты прощен. Она взяла Хаузера за руку. - Можешь рассказать мне о моей маме? - глаза Хаузера наполнились слезами, и он вытер их рукавом.

— Да, - выдавил Хаузер.

— Никто другой не может, - сказала Натали, - ты моя единственная связь с ней. Мы можем просто посидеть и поговорить?

Хаузер сел, а мы с Сэди отошли в сторону. Мы наблюдали, как Натали и Хаузер разговаривали. По мере продолжения разговора на его лице стала появляться улыбка. Я обнял Сэди и притянул ее к себе.

— Все прошло лучше, чем я ожидал, - сказал я, - Может быть, она сможет уговорить его сходить к дантисту. Сэди улыбнулась мне.

— Мне нравится, что ты это сделал. Глаза Сэди говорили мне, что ей нравится больше, чем то, что я сделал. Была середина ужина, в столовой было полно голодных посетителей. Это было неподходящее место, но это было наше время.

— Я люблю тебя, - сказал я. Я так думал, и я это доказал. Теперь я говорил это без страха или чувства вины.

*****

— Я люблю тебя, - сказал Дэвид, не сводя с меня глаз. Я знала, что это так, но именно эти слова заставили мое сердце разорваться. Я улыбнулась ему снизу вверх.

— Я тоже люблю тебя, - повторила я Дэвиду. То, как он принимал мои проблемы на свои плечи, делая их своими собственными. То, как он заставлял мой пульс учащаться, когда смотрел на меня так, словно я одна в мире. Он был моим будущим. Он притянул меня к себе и поцеловал, столовая исчезла, и я едва расслышала добродушные насмешки, доносившиеся от столиков. Мне понравилась его сила, о которой он и не подозревал.

Ричард обладал такой же силой. Перед смертью он заставил меня пообещать ему. Обещание, которое, как я думал, мне не удастся сдержать.

Больше нет. - Ричард, я сдержала свое обещание - я снова нашла свою любовь.