ВОССТАНОВЛЕНИЕ / The Rehab © DreamCloud

Опубликовано на LE в разделе Romance 12/23/2014

Эта история занимает первую строчку рейтинга рассказов в разделе Romance на LE.

*****

Я уволился с работы.

Это было первое и самое приятное, что я мог сделать. В любой мрачной туче, которая пытается окутать вас туманом, всегда есть лучик надежды. Мои начальники и коллеги были шокированы. Я не объяснил им причину моего ухода, жалость меня не привлекает. Я оставил их с мыслью, что просто ищу свою мечту. Было даже несколько встреч, на которых предлагали повысить мне зарплату. Они даже потребовали рассказать, кто меня перекупил. Я просто улыбнулся и подписал представленное ими соглашение о неразглашении на кругленькую сумму. Странно, когда видишь свою истинную стоимость в долларах на бумаге. Она слишком велика и в то же время слишком мала.

Некоторые вещи давались мне легче, чем многим другим в моей ситуации. У меня не было близких родственников, и это было благословением. Мои друзья были скорее знакомыми. Я встречался с ними, чтобы поговорить или сходить в кино, но никогда не переживал по-настоящему сильных моментов сближения. Они могли иногда позвонить мне, чтобы я помог им с машиной или забрал почту, если бы они уезжали в отпуск. Они знали, что не стоит ждать, что я поплачусь им в жилетку, если возникали реальные проблемы. Я не делился своими проблемами, поэтому и не ожидал, что они будут делиться со мной своими. Излишне говорить, что никто особенно не расстроился, когда я взял и переехал за три штата отсюда.

Потом я купил старый дом. Это было вложение, скорее такая яма куда я буквально спрятал свои деньги и где потребуется много работы. Я часто проводил свои воскресные утра за просмотром передач о ремонте и перепланировке домов. А до этого я потратил гораздо больше времени, мечтая стать мастером по реставрации домов. Я покупал их, ремонтировал и перестраивал. Это было то, чем я действительно хотел зарабатывать на жизнь, и именно так я хотел бы провести остаток своей жизни.

Агент по недвижимости сначала решила, что я сошел с ума. Она пыталась направить меня в менее проблемные места. Она просто не могла поверить в мою мечту. Конечно, я приобрел это место за бесценок, так что мой заказ, возможно, послужил толчком к тому, чтобы она попыталась продать мне что-нибудь подороже. Я был счастливым владельцем дома, в котором нужно было все переделывать. В моем новом доме не было электричества и была только одна исправная ванная комната. Это было просто необъятное поле реставрации и приближение моей мечты.

Новая крыша и модернизация электропроводки были первыми пунктами в моем списке дел. Мне пришлось бы заключить контракт на то и на другое. Я бы помочь с работой, но мне нужны были профессионалы, которые провели бы меня через самые важные этапы этих работ. Кровельщик мог выехать немедленно. С электричеством дело обстояло сложнее. Подрядчики не были готовы к оценке моего фронта работ и не обещали связаться со мной в течение двух ближайших недель. Когда я снизил свои запросы в заявке и поднял цену, внезапно чьи-то коммерческие предложения снялись. На самом деле мне было не важно, сколько это будет стоить, я просто знал, что мне нужна подводка на двадцать ампер и как можно скорее. Электрик должен был быть через два дня, и на монтаж ушло бы примерно три.

Без электричества я не мог готовить, а сохранение портящихся продуктов продолжалось по времени столько же, сколько сохранялись кубики льда в холодильнике. Когда нет возможности готовить или сохранять, можно съесть столько бутербродов с арахисовым маслом и желе, что можешь наесться на всю жизнь вперед. Я решил, что смогу организовать для себя хотя бы один прием пищи в день. Джанкшен-Сити был маленьким городком, лежащим за пределами моего привычного мира. Достаточно далеко от города, чтобы его можно было назвать пригородом, но и достаточно близко, чтобы он не был захолустьем. Население в основном составляли сельские жители, компактно проживающие на площади четырех кварталов. Это можно было бы счесть необычным, если бы по дороге в город вам не пришлось проехать мимо "Дворца удовольствий".

Прямо на окраине, далеко от жилых улиц, стояло прямоугольное металлическое здание. Само по себе оно было непривлекательным из-за окружающего его забора из сетки-рабицы и ярких огней. Приветливой была только вывеска с надписью "Дворец удовольствий" большими буквами. Пара ног в чулках была искусно подсвечена иллюминацией, подчеркивая слова. Ночью вывеску было видно за милю. Днем вы могли бы проехать мимо и не заметить ее.

В первый вечер я проехал мимо. Я уже много лет не был в стрип-клубе. Последний раз это было на мальчишнике у моего знакомого около двадцати лет назад. Я помню, как напился в стельку и расстался с четырьмя сотнями долларов. Спустив свою наличку, я ушел настолько неудовлетворенным, насколько тогда позволял закон. Хотя воспоминания для меня еще были приятными. Поэтому я так и остался с убеждением, что лучше еще раз пережить сами воспоминания, чем ту ночь.

В свой первый вечер в новом месте я ужинал в бургерной "Rusty's". Это было семейное заведение, где царила атмосфера деревенской кухни, вплоть до скатерти в красно-белую клетку. Официантка, старшеклассница с большим количеством веснушек на круглой физиономии, спросила меня, что я делаю в Джанкшен-Сити. Это был маленький городок, и я решил, что хорошие сплетни должны цениться на вес золота. Я решил, что оставлю один секрет в сохранности, и поделюсь остальными. На десерт я получил бесплатный кусочек яблочного пирога: - Добро пожаловать в город. Я любезно согласился и по-настоящему ощутил домашнюю атмосферу, которую они создали в своем заведении. Пирог был превосходным. Большинство людей, готовя яблочный пирог, не жалеют сахара и корицы. Только не здесь. Он был невероятно вкусным с терпкими яблоками, дополненными достаточным количеством диетического сахара и большим количеством корицы.

Спать было комфортно, так как на дворе была чудесная погода. Я знал, что удача не заставит себя ждать, и молился, чтобы природа помогала мне, пока не дадут электричество. У меня уже была новая печь в подвале, и я терпеливо ждал, когда подадут электричество и установят воздуховоды. Следующий день я потратил на то, чтобы прорезать отверстия на первом этаже и установить необходимые воздуховоды. Мне нужно было установить еще один блок на чердаке для второго этажа. Я решил заняться этим, как только закончу с электричеством. Это был старый дом, который, казалось, не был рассчитан на современные удобства. Я же мечтал объединить реальность с своей мечтой и устроить мой новый дом так, насколько это было бы в моих силах.

К трем часам я был совершенно измотан. Давненько я не занимался физическим трудом. Если вы к этому не привыкли, работа с поднятыми над головой руками довольно утомительна. Я принял душ и решил поужинать пораньше.

Когда я сегодня вошел в "Rusty's", меня приветствовали уже по имени. У меня была та же официантка, которая принесла то же блюдо, но на этот раз я уже платил за кусок пирога. Я также бесплатно получил обширную информацию о предстоящем празднике урожая. Поскольку теперь я был уже постоянным посетителем, официантка, видимо, сочла необходимым держать меня в курсе. Я улыбнулся и прочитал на ее бейджике имя - Диана. Я постарался запомнить его. Мне понравилась еда, и я был намерен быть здесь почаще. Обращение по имени, по-видимому, было обычным делом в городе, поэтому я почувствовал, что мне нужно поупражняться в этом.

На обратном пути под палящим солнцем, я решил не проезжать мимо Дворца удовольствий. Было еще рано, и я не устал. А без электричества дома мне все равно не было чем заняться. Я решил, что несколько часов в стрип-клубе должны быть менее скучными, чем в пустом доме без электричества. Не знаю, чего я ожидал, но реальность оказалась совсем другой. Из яркого солнечного дня я попал почти в непроглядную тьму, словно в подземелье. Я даже снял свои очки, думая, что это мои линзы потемнели во время прогулки от машины. Вспышка, озарившая меня со спины, добавила слепоты моим медленно привыкающим к темноте глазам.

— Здравствуйте. Это был приятный голос не менее приятной женщины, которая только что вошла следом за мной. Сначала я подумал, не танцовщица ли она, но ее манера держаться свидетельствовала о большей властности. Дверь быстро закрылась, и я снова ничего не увидел. Насколько я мог судить, ее звали Мэдди (Maddy). Это имя буквально высвечивалось на ее заднице белыми буквами на черных мальчишеских шортах. Черный силуэт ее, который был едва различим в темноте, служил мне маяком, за которым нужно было следовать. Было чудесно наблюдать за тем, как менялись по высоте буквs "М" и "У", когда она направлялась к единственному ярко освещенному месту в здании. Я чуть было смущенно не отвернулся, но вовремя спохватился. Ты в стриптиз-клубе, идиот, ты должен смотреть. Я наслаждался открывшейся картинкой, пока она стремительно двигалась вперед. Очевидно, у нее было зрение получше моего.

Я только начал различать бутылки на светящихся полках, как наткнулся на темное, обтянутое тканью кресло. Я обогнул его и направился к самому светлому месту в длинном зале - бару. Когда я приблизился туда, мой угол зрения резко расширился. Я огляделся и увидел практически пустое помещение. Вдоль длинной сцены, тянувшейся до центра зала, стояли стулья примерно на пятьдесят персон. По другую сторону прохода, который тянулся вдоль стульев на сцене, но вплотную к стене, был еще один ряд пустых стульев.

Я знал, что еще рано, но я не ожидал, что буду там один. Центральная сцена никогда не была для меня подходящим местом. Я подумывал о том, чтобы пропустить все это мероприятие и сразу уйти, пока не стало слишком неуютно. Я отбросил эти мысли и решил, что можно просто выпить, не выставляя себя полным идиотом. Я взял табурет у стойки бара и был приятно удивлен, увидев за стойкой Мэдди.

— Могу я предложить вам что-нибудь выпить? - она тут же подошла, так как я был единственным у бара. Ее светлые волосы были зачесаны назад и перевязаны чем-то невидимым. У нее были милое личико и более полная фигура, чем можно было ожидать для танцев на шесте. Она и представить себе не могла, что я дал бы хорошие чаевые, чтобы увидеть, как она танцует. В ней была непринужденность, которая просто излучала сексуальность. Я посмотрел на стену с бутылками, думая, что это могло бы помочь мне решить, что выпить. Я вспомнил то, что пил много лет назад.

— Я, пожалуй, выпью рома с колой. Не думаю, что я смотрел на нее, когда говорил. Я знал, что у меня есть привычка делать это, когда мне некомфортно, и отругал себя.

В конце бара стояла чрезвычайно привлекательная высокая блондинка с идеальной фигурой. Я знал, что она была идеальной, потому что на ней было бикини, которое она вряд ли надела бы на большинстве пляжей. Она мне сразу не понравилась, и я старался не привлекать ее внимания. Таким женщинам, как она, место на полках, в пластиковых упаковках. Я редко находил таких приятными в общении, даже когда они уделяли мне время. На мой взгляд, они должны были просто радовать глаз. В любом случае, мисс Совершенство явно была выше меня ростом. К моему счастью, эта блондинка флиртовала с кем-то, похожим на менеджера заведения.

Мэдди вернулась с моим ромом и колой и приняла двадцатку, которую я оставил на стойке: - С вас семь долларов, - во время обмена она посмотрела мне в глаза, и я с трудом вспомнил, что собирался сделать то же самое. Она вернула сдачу, и я попытался поблагодарить ее, чтобы наладить контакт. Она только улыбнулась в ответ и вернулась в уголок к мисс Совершенство. Я понял, что помешал их ужину, когда увидел, что они открывают контейнеры из пенопласта и в ход идут вилки.

Я развернулся на своем удобном барном стуле, чтобы осмотреть длинную сцену. За эти мгновения мало что изменилось, заведение оставалось безлюдным, но теперь я мог увидеть, что я не единственный посетитель. В удобных бархатных креслах сидели двое мужчин и потягивали напитки. Там была пара телевизоров с плоскими панелями, которые под плохим углом показывали что-то похожее на игру малой лиги. Лето близилось к концу, и я заподозрил, что это был какой-то региональный или национальный чемпионат. Я не был уверен, что просмотр этой трансляции стоил тех семи баксов, которые я только что потратил на выпивку. Если мисс Совершенство была здесь единственной танцовщицей, я что, сам должен с удовольствием танцевать на этом шесте?

Голос невидимого диджея объявил, что сейчас на сцену выйдет прекрасная Ребекка. Мисс Совершенство положила вилку, закрыла свой пластиковый контейнер и, без лишних слов, твердо направилась к сцене. Она была не в моем вкусе, но хорошо сложена. Я повернулся на стуле у стойки и стал наблюдать.

Девушка двигалась так же хорошо, как и выглядела. У нее была идеальная силиконовая грудь, которая бросала вызов силе тяжести. Ее бедра очень соблазнительно покачивались. Если бы я все еще был подростком, я мог бы убить за нее. Хотя в моем возрасте она по-прежнему привлекала внимание. На нее было приятно смотреть, но, безусловно, ее следовало бы держать на расстоянии вытянутой руки. У двух других посетителей были другие планы. Они оба прошли к сцене и начали давать на ей чай купюры. Я наблюдал, как она поощряла их проводить руками по ее телу и груди. На мгновение я задумался, такие ли твердые у нее груди на ощупь, какими кажутся. Я решил, что выяснять это не стоит и доллара. Я бы удовлетворился бесплатным просмотром.

Я повернулся на стуле обратно к бару и поднял свой пустой бокал перед Мэдди. Она улыбнулась и начала готовить мне новый напиток. В баре за бутылками было зеркало, которое позволяло мне наблюдать за сценой, не оборачиваясь. Мисс Совершенство гладила свою промежность, пытаясь выманить побольше долларов у своих поклонников. И похоже, это работало.

— Вам весело? - спросила Мэдди, ставя передо мной новый бокал, забирая пустой и забирая семь долларов из тех, что лежали передо мной.

— Ну, мне не скучно, - признался я. Я не был в восторге от своего решения зайти сюда, но и уходить пока не был готов. - Здесь всегда так тихо?

— У нас не тихо после заката, - ответила Мэдди. Она не сразу вернулась в угол бара. Я предположил, что это означало, что она готова поговорить.

— Другие девушки сегодня танцуют или мне придется подождать вампиров? – попытался я пошутить. Не думаю, что ей понравился мой юмор.

— Ребекка нравится большинству парней, - ответила Мэдди и указала на сцену, держа в руке тряпку для бара. Я проследил взглядом за тряпкой до сцены. Ребекка оттягивала в сторону трусики бикини, пытаясь раззадорить своих зрителей. Я вернулся к ней с сардонической усмешкой.

— Я знаю, что не похож на парня, которому следует быть разборчивым, но для меня она слишком похожа на Барби, - сказал я. Мэдди рассмеялась. Я не думал, что она ожидала от кого-то, у кого есть член, такого комментария. Я улыбнулся и сделал еще глоток своего напитка. Я заметил, что Мэдди делает напитки довольно крепкими. Думаю, это помогает клиентам расслабиться.

— Я никогда не слышала, чтобы Ребекку так описывали, - радостно сказала Мэдди. - Она милая девушка, хотя и не такая, как можно было бы ожидать. Я почувствовал, что это рекламный ход и только покачал головой.

— Нет, я лучше готов поговорить с тобой, - заявил я. Я заметил, как ее передернуло от этого комментария. Только я могла переступить установленные правила стриптиз-клуба.

— Я не танцую, и моя одежда остается на мне, когда ты даешь чаевые, - очень четко проинформировала меня Мэдди. Я был немного удивлен той злобой, которую почувствовал в конце ее заявления. Я поднял руки, сдаваясь.

— Я ничего такого не имел в виду. Мне следовало держать рот на замке, - сказал я, развернулся на стуле и тупо уставился на сцену. Я решил допить свой напиток и убраться отсюда к чертовой матери. Это была глупая идея с самого начала. Это был прекрасный пример того, почему у меня есть знакомые, а не друзья. Мой рот всегда двигался быстрее, чем мозг, и люди очень часто неправильно истолковывали мои комментарии.

Мне потребовалось около полуминуты, чтобы допить свой напиток. Я был рад, что дорога домой будет недолгой. Я решил, что перерос стриптиз-клубы. Я поставил свой стакан на стойку и оставил на ней шесть долларов в качестве чаевых - таким образом я извинялся за непреднамеренное пренебрежение. Жизнь слишком коротка, чтобы позволять ситуации усложняться больше, чем нужно.

Я почти дошел до двери, когда из-за темной стойки вышел крупный мужчина, похожий на футбольного полузащитника. Я догадался, что он одновременно был диджеем и вышибалой. Сначала я подумал, что он просто покидает свою кабинку, но он преградил мне путь к выходу.

— Извините, - вежливо сказал я и сделал движение, чтобы обойти его. Он взял меня за руку, не сильно, как, очевидно мог бы, но осторожно, просто чтобы остановить меня.

— Мэдди хочет поговорить с тобой, - сказал он, кивая в сторону бара. Я оглянулся на бар, и Мэдди махнула мне, чтобы я вернулся. Я оглянулся на гору передо мной и вздохнул.

— Послушайте, я просто хочу уйти - я оставил хорошие чаевые, и ей придется принять это как мое извинение, - сказал я, надеясь, что это не будет воспринято неверно. Я был удивлен, когда он отпустил мою руку.

— Хорошо, но я думаю, она хочет извиниться перед тобой, - сказал он, отступая в сторону, чтобы дать мне пройти. Я оглянулся на бар, и Мэдди снова помахала мне рукой.

— Черт", - подумал я. Теперь мне нужно было возвращаться. Я глубоко вздохнул и отправился в долгий обратный путь к бару.

— Думаю, я неправильно вас поняла, - извинилась Мэдди, - я была неправа и хотела бы угостить вас выпивкой. Я, конечно, не хочу, чтобы вы ушли рассерженным на нас. Она одарила меня фальшивой улыбкой. Я мог бы сказать, что она не привыкла извиняться. Шесть долларов все еще лежали на стойке, а меня ждал свежий напиток. Я подумал о том, чтобы просто принять ее извинения и уйти. Здесь не было ничего, что бы меня по-настоящему привлекало. И Мэдди в том числе. Сравнение плюсов и минусов стало проще, когда я добавил к минусам мой темный дом, в который мне предстояло вернуться.

— Ладно, я думаю, мы действительно не с того начали. Я улыбнулся и сел обратно. - Я действительно благодарю вас за выпивку. Это приятный жест. Улыбка Мэдди стала искренней. Она просто кивнула и направилась в дальний конец бара. Бизнес есть бизнес, и я уверен, что они оценили меня больше, чем на двадцать баксов.

Тем временем Барби закончила свое выступление и забрала деньги со сцены. Я наблюдал в зеркало, как она собрала свою одежду и осторожно ушла со сцены на своих каблуках. Она направлялась прямиком ко мне, и я бы предпочел, чтобы она этого не делала. Краем глаза я заметил, как Мэдди помахала ей на прощание. Ребекка уловила сигнал и сменила направление. Думаю, теперь мы с Мэдди поняли друг друга.

Я не почувствовала большого разочарования, когда ди-джей объявил о появлении новой танцовщицы, Люсии. Я развернулся на стуле, немного дальше от стойки, и посмотрел на сцену. По лестнице поднялась женщина с оливковой кожей и густыми черными волосами, ниспадающими каскадом на спину. Она была одета в струящиеся полупрозрачные шелка разных оттенков розового. Из динамиков заиграла песня Fleetwood Mac "Gypsy" (Fleetwood Mac - британо-американская рок-группа, песня Gypsy - написана Стиви Никс в 1979 г. Когда его близкая подруга умерла от лейкемии, Никс посвятил ей эту песню). Люсия начала кружиться, позволяя шелку развеваться, как у Стиви Никса. Ее лицо было более зрелым, чем у мисс Совершенство, а изгибы - более женственными, по крайней мере, то, что я мог разглядеть, когда она взмахивала своими шелковыми крыльями.

— Вот вам теперь не кукла Барби, - сказала Мэдди у меня за спиной. Я оглянулся, и Мэдди сунула мне мои шесть долларов и указала на сцену. Я улыбнулся, вернул деньги обратно, - В могиле их не истратишь, - решил я, подмигнул Мэдди и направился к креслу у сцены. Люсия уже сбросила часть своего шелкового покрывала. Когда я сел, Люсия придвинулась ко мне и устроила небольшое приватное шоу. Я не мог оторвать взгляда от ее ног. На правой лодыжке у нее была татуировка в виде четырехлистного клевера. Когда я посмотрел ей в глаза, не увидел в ней ни капли ирландской крови. Я предположил бы, что она латиноамериканка.

Люсия обернула одно из своих шелковых крыльев вокруг моей шеи, и оно так и осталось на мне, когда она отступила назад, еще немного соблазнительно обнажившись. Я был один у сцены, остальные, вероятно уже все спустили на мисс Совершенство. Люсия быстро обошла возвышение сцены в центре, оставив позади все свои шелковые наряды. Она вернулась ко мне в темно-розовом бикини, верх которого подчеркивал то, что выглядело как настоящая грудь. Я был просто очарован ее красотой, когда она наклонилась и приблизила губы к моему уху.

— Обычно принято давать чаевые, - прошептала она с легким акцентом и подкрепила свои слова улыбкой. Улыбка была невероятно милой. Я усмехнулся, кажется даже немного опьянел и вспомнил, где нахожусь. Я достал двадцатку и положил ее на сцену. Это заставило ее улыбнуться чуть шире. Она легла на бок, повернувшись ко мне задницей, и взяла меня за руку. Она ласкала себя, проводя моей рукой по своему бедру, переходя на живот. Она направила мою руку к своей груди и помогла мне сжать ее через ткань. Это было настоящая плоть, а не ее твердая силиконовая копия.

— Помоги мне развязать, - прошептала Люсия и отпустила мою руку. Я потянул за два бантика, удерживающие ее топ. Она изогнулась и подразнила меня, прижимая чашечки к груди, когда завязки бикини опустились по ее плечам. Она встала на колени, широко расставив бедра, одной рукой отбросила за спину верх бикини, а другой прикрыла грудь. Я наслаждался приватным шоу и улыбался, наблюдая, как ее животик колышется в такт музыке. У этой женщины были мускулы, подчеркивающие ее изгибы.

Какой-то придурок сел на другой стороне сцены, и я увидел, как Люсия посмотрела в его сторону. Я знал, где нахожусь, но в мое сознание неожиданно закралась необоснованная ревность. Я вроде как захотел, чтобы Люсия принадлежала мне одному, но моя иллюзия того, что я особенный, начала таять. Ее глаза вернулись к моим, и она опустила руку от груди. Ее груди были полными и мягкими на вид, с небольшой припухлостью сосков. Она взяла мои руки в свои и провела ими по своим бокам, вдоль своих грудей, а затем заставила меня полностью обхватить их. Соски были напряжены, когда я слегка провел пальцами по их кончикам, почти щекоча их. Она заворковала, как по команде, и это меня взволновало, хотя я и знал, что все это иллюзия.

— Я сейчас вернусь, - сказала Люсия, улыбаясь. Я смотрел, как она танцует рядом с другим посетителем. Признаюсь, я чувствовал себя эгоистом и остро ощущал нежелание делиться. Я знал, что это противоречит концепции стриптиз-клуба, но все равно ощущал какую-то обиду. Я взял свой напиток и пересел подальше от сцены и бара, чтобы немного подуться.

Через несколько минут я рассмеялся про себя. Я почему-то решил, что завязал сразу интимные отношения со стриптизершей, хотя все, что ей было нужно, - это то, что было в моем бумажнике. Выпивка ударила мне в голову, и я позволил фантазиям стать слишком реальными. Я увидел, как Люсия повернулась к тому месту, где я только что сидел, и слегка нахмурилась, прежде чем взять у незваного гостя еще несколько долларов. По крайней мере, моя двадцатка хоть как-то повлияла на ее мысли. Она действительно была красивой женщиной. Мне нравилось, как она двигала своими пышными бедрами и как ее икроножные мышцы уверенно двигали ее красивые ноги в туфлях на высоких каблуках.

Выступление Люсии закончилось, и она ушла со сцены туда, где, как я подозревал, находилась кабинка ди-джея. Я снова начал подумывать о том, чтобы уйти. Я понятия не имел, чего ожидал, зайдя сюда, но я не был уже не был так счастлив, как мне казалось буквально полчаса назад. Теперь же все происходящее это казалось мне немного наигранным, и я лишь на короткое время почувствовал возбуждение. В "Расти" я чувствовал себя более раскованно, и разговор был дружелюбнее.

Я как раз допивал свой напиток, когда подошла Люсия. На ней был тот же розовый топ от бикини, но вокруг талии теперь был обернут шелковый саронг. Она села на стул рядом со мной и положила руку мне на бедро, слегка поглаживая его.

— Ты ушел, - заметила Люсия, надув губки. Я решил, что отвечу честно. Не было причин притворяться, что я здесь какой-то другой: - В этом смысле я эгоист - не хотел делиться, - сказал я, надеясь, что это звучало не слишком пьяно. Давненько я не пил так много рома. Ее рука поднялась выше по моему бедру; ощущение было приятным.

— Что ж, теперь я здесь, - сказала Люсия и улыбнулась, - и ты полностью владеешь моим вниманием. Я задумался об этом. Мне понравилась эта идея, но я понимал, что было бы заблуждением думать, что это нечто большее, чем одностороннее деловое соглашение - по крайней мере, в том, что касается прибыли. Времени было слишком мало. Я решил, что на некоторое время просто буду придерживаться этой иллюзии.

— Вот это меня радует, - улыбнулся я, - могу я предложить тебе выпить? Я знал, что будет положительный ответ. Это один из многочисленных способов опустошить мой кошелек. В общем, это не имело значения. Не то чтобы мне больше были не нужны пенсионные деньги.

— Конечно, - ответила Люсия и помахала Мэдди рукой. Я заказал еще ром с колой, на этот раз со стаканом воды. Люсия заказала какой-то фруктовый коктейль. Я подозревал, что в нем не было алкоголя, и она разделила бы стоимость с барменом. Я был счастливым циником.

— Итак, у тебя есть дети, Люсия? - спросил я. Она была немного озадачена этим вопросом. Обычно парень, чувствующий руку леди на бедре, не задает его. Я решил, что хочу нормально поговорить с симпатичной девушкой.

— У меня взрослая дочь, - улыбнулась Люсия. Я увидел гордость в ее карих глазах. - Я работаю здесь, чтобы помочь ей закончить колледж. Это застало меня врасплох. Она просто выглядела недостаточно взрослой.

— Либо она вундеркинд, либо ты немного старше, чем выглядишь, - сказал я с легкой иронией. Я действительно почувствовал, как на меня снова подействовал ром. Я почувствовал, как ее рука крепче сжала мое бедро.

— Нет, моя малышка умна, но не настолько. Люсия переключилась в режим мамы. И я находил это милым. - Она будет первой, кто закончит колледж в нашей семье, - ее глаза оживились, когда она убрала руку с моего бедра, и она начала подкреплять свои слова жестами. - Она не уверена, кем хочет стать - юристом или преподавателем английского. Она всего лишь второкурсница, так что у нее есть немного времени, чтобы определиться. Я была так горда, что ее приняли - моя мама плакала. Она даже получила частичную стипендию, потому что играет на альте в оркестре. Я могу сказать вам вот что: она не будет зарабатывать танцами на жизнь, если только у меня будет право голоса на этот счет.

— Акцент Люсии стал более заметным, когда она продолжила: - Я бы хотела, чтобы она встретила там хорошего парня, у которого будет такое же образование, как у нее. Я не хочу, чтобы она беспокоилась о квартплате и боролась за жизнь, как я. У нее было тяжелое детство, и она заслуживает большего, чем я ей могла дать.

— Похоже, она замечательная, - сказал я. Появилась Мэдди с нашими напитками и бросила на Люсию сердитый взгляд. Я подозревал, что разговор должен был перейти к приватному танцу. Я заплатил за напитки и дал приличные чаевые, полагая, что Мэдди может пока оставить все как есть.

— Мэдди - хозяйка здесь? - спросил я. Я спросил, так как Мэдди, мне казалось контролировала ситуацию и смогла ранее предложить мне бесплатный напиток без предварительной консультации.

— Да, - тихо сказала Люсия, - она хороший начальник, может быть, немного напористая. Рука Лючии вернулась к моему бедру, поглаживая его вверх-вниз. - У нас есть приватные танцы, - неуверенно сказала она. Я думаю, разговор о дочери и приватные танцы плохо сочетались в ее мозгу.

— Сколько? - спросил я.

— Двадцать за песню, - ответила Люсия с чуть большим энтузиазмом. Я полез в бумажник и отсчитал две сотни.

— Итак, на протяжении следующих десяти песен мы можем с тобой разговаривать, не испытывая трудностей, - сказал я, отпивая воды, пытаясь нейтрализовать действие алкоголя.

— Ты хочешь заплатить мне за беседу? - недоверчиво спросила Люсия.

— Да, я просто хочу поговорить с симпатичной женщиной, - сказал я с улыбкой, - если только это не кажется тебе слишком странным. Люсия улыбнулась, когда я объяснил суть предложения. Я решил, что обнаженная грудь - это весело, но только в том случае, если только возможно какое-то продолжение. Но раз уж все ограничится только этим, я мог бы найти компанию, поскольку деньги не имели большого значения. Люсия отнесла мои деньги в бар, и я увидел, как Мэдди пожала плечами и кивнула. Я догадался, что они обсуждают мой странный фетиш. Люсия вернулась и протянула мне руку.

— У нас все еще есть отдельная комната, - сказала Люсия. Я позволил ей помочь мне встать со стула и взял свою воду. Она провела меня вдоль сцены и вверх по лестнице. Мы дошли до конца зала, и она отодвинула занавешенную дверь. В комнате были только маленький столик и кровать. - Ложись, чудак, - сказала Люсия, забирая у меня стакан и ставя его на стол. Я лег на спину, положив голову на маленькую мягкую подушку. Люсия лежала рядом со мной на боку, ее рука ласкала мою грудь.

— Итак, о чем бы ты хотел поговорить? - спросила Люсия. Как ни странно, мне больше хотелось слушать, чем говорить.

— Ты рассказывала о своей дочери. Я попытался ее разговорить снова, - не могу поверить, что ты уже достаточно взрослая, чтобы твоя дочь училась в колледже.

— Она появилась у меня, когда мне было семнадцать, - спокойно сказала Люсия. - Это был несчастный случай, ну, знаешь, мы выпили на вечеринке, и парень сбежал, как только узнал об этом. Мы с мамой сами вырастили ее. Из-за этого я так и не закончила среднюю школу, поэтому я собираюсь позаботиться о том, чтобы София закончила колледж. Рука Люсии потянула меня за рубашку, вытаскивая ее из брюк. Я уже собирался остановить ее, когда почувствовала ее руку на своем животе. Это было приятно, поэтому я не сказал ни слова.

— Ты работаешь каждый день? - спросил я ее.

— Нет, по средам и четвергам у меня выходной. Как тебя зовут, странный человек, который хочет только поговорить? Спросила Люсия, поглаживая теплой рукой мой живот.

— Тодд, странная женщина, которая согласилась поговорить, - ответил я, пытаясь пошутить. Ее пальцы прошлись по моему боку, отчего по телу пробежала дрожь.

— Ну, Тодд, чем ты занимаешься по жизни? - спросила Люсия, проводя рукой по моей груди. Ее рука была действительно мягкой и согревала кожу. Я наслаждался прикосновениями больше, чем думал.

— Раньше я был брокером по продаже ценных бумаг, - ответил я, - а теперь пробую свои силы в ремонте дома.

— Ты, должно быть, богат, раз можешь позволить себе такие дорогие разговоры, - Люсия улыбнулась, проводя рукой по моему животу, чуть выше пояса. Я почувствовал легкое возбуждение от ее усилий. Это было приятно, поэтому я не стал ее останавливать. Я позволил рому решать это за меня. Я подложил руку ей под голову и притянул ее ближе, как сделал бы с девушкой, если бы она у меня была.

— Думаю, можно сказать, что в этом году я разбогател, - загадочно ответил я. У меня действительно было много денег, которые я мог потратить впустую, поскольку будущее должно было позаботиться о себе само.

— Семьи нет? - спросила Люсия, заводя разговор обо мне. Я же хотел вернуть разговор к ней.

— Нет, у меня есть только двоюродная сестра, которую я не видел двадцать лет, - сказал я, затем попытался возобновить разговор: - Расскажи мне о своей маме.

— Особо нечего сказать, - Люсия задрала мою рубашку, обнажив большую часть живота и груди, - она усердно работает в той же больнице, где начала работать тридцать лет назад. Она стирает и убирает палаты. Никогда не пропускает ни одного рабочего дня. Это моя мама. Мне понравилось чувство, с каким она произнесла "мама", и как это слово слетело с ее языка с легким намеком на испанский акцент.

— Итак, какие у вас планы, когда твоя дочь закончит школу? - спросил я, когда пальцы Люсии скользнули под пояс моих брюк и пощекотали волосы на моем лобке. Я невольно втянул воздух. Она улыбнулась моей реакции.

— Щекотно, хммм, - прокомментировала Люсия, заводя руки за шею и развязывая верхние завязки бикини. - Я не думала так далеко вперед. Просто у меня была одна цель с тех пор, как она родилась. Люсия высвободила чашечки бикини из-под грудей и улыбнулась. - Я вижу, тебе нравятся мои сиськи. Ты же знаешь, что тебе можно играть с ними, пока мы разговариваем. Я протянул свободную руку и погладил ее левую грудь, а затем провел пальцами по соску.

— Мне придется поработать здесь еще несколько лет, чтобы расплатиться с Мэдди, и пока нужно платить за колледж - заявила Люсия, - потом мне уже не понадобится столько денег. Не знаю, может быть, буду работать официанткой или еще что-нибудь в этом роде.

— Ты должна Мэдди денег? – спросил я, - немного удивившись этим открытием. Я не сводил глаз с ее груди. Мне было очень приятно держать ее в своих нетрезвых руках.

— Она одолжила мне денег на обучение Софии, - призналась Люсия. - Она не берет с меня процентов, но я пообещала, что буду работать здесь, пока не верну долг. Рука Лючии еще глубже погрузилась в мои штаны, не касаясь моей растущей эрекции, но вызывая приятные ощущения. - Я полагаю, что мне придется пробыть здесь еще четыре или пять лет. Было бы меньше, если бы все клиенты хотели вести долгие беседы, - рассмеялась она.

Это была дружеская форма подневольного труда. Мэдди держала Люсию взаперти, пока та заботилась о будущем своей дочери. Поскольку у Мэдди не было явной выгоды, это не было хищничеством, но на первый взгляд это все равно плохо пахло.

— Почему ты решил бросить брокерскую деятельность? - спросила Люсия. Мне было очень приятно ощущать, как ее груди прижимаются ко мне. Прошло много времени с тех пор, как женщины уделяли мне столько внимания. Слишком много времени, как я изменился.

— У меня всегда была мечта о восстановлении старого дома, - ответил я, переводя взгляд с ее глаз на красивую ложбинку между грудей. - Наверное, поэтому решил, что это будет сейчас или никогда, - я не упомянул о реальном факторе, побудившем меня сменить работу. (Я уже упоминал, что жалость меня не привлекала.) Колено Люсии протиснулось ко мне между ног, что самым приятным образом создавало трение.

Губы Люсии коснулись моего уха, я слышал ее дыхание, почти вздохи, щекочущие мои барабанные перепонки. В своем слегка нетрезвом состоянии я почувствовал свое приближающееся извержение. Ее нога массировала мой член через брюки, ее груди согревали мою грудь, а ее губы были так близко к моей шее. Мои руки исследовали ее бока и спину.

— Люсия, я слишком возбуждаюсь, - пробормотал я, - тебе нужно остановиться. Губы Люсии коснулись моего уха, - о, как нежно.

— Все в порядке, - сочувственно прошептала Люсия и поцеловала меня в шею. Ощущения стали совсем неконтролируемыми. Я запустил руку ей в волосы и крепко прижал к себе, когда у меня начались спазмы.

— Люсия... Люсия, - тихо позвал я, пытаясь остановиться и не желая этого. Мои бедра начали изгибаться, и это чудесное чувство наполнило мой пах, а также смущающее количество теплой влаги. Все это время она прижимала меня к себе, целуя в шею и говоря, что все в порядке.

Когда все закончилось, мои мышцы, которые были такими напряженными, что я и не подозревал, расслабились. Мой разум освободился от тьмы, окутывавшей его где-то на периферии. Что-то изменилось, когда на смену мрачному будущему пришло настоящее. Я был счастлив, по крайней мере, на тот момент. Я был по-настоящему счастлив.

— Извини, мне показалось, что тебе это было нужно, - сказала Люсия, оторвав голову от моей шеи. Я знал, что моя промежность промокла и ехать домой будет неудобно. Я также знал, что в мои ранние намерения не входило позволять всему зайти так далеко. Я также знал, что она права - мне это действительно было нужно. Я решил, что не собираюсь скоро возвращаться во "Дворец удовольствий". Фантазия, которую создала мне Люсия, была слишком восхитительной, и пытаться повторить ее было бы пустой тратой времени.

Я оттолкнул свои ограничения, пытаясь завершить свою фантазию, притянул губы Люсии к своим и поцеловал ее. Не знаю, чего я на самом деле ожидал от поцелуя, могла быть и пощечина или даже удар коленом в пах. Я просто почувствовал, что в своем слегка пьяном угаре хотел поцеловать свою воображаемую девушку. Она удивила меня, ответив на поцелуй. Ее тепло снова разлилось по мне, когда она добавила страсти своим губам. Я ласкал ее затылок и исследовал спину другой рукой, наслаждаясь вкусом ее губ на своих губах. Мне понравился этот поцелуй так же сильно, как и мое предыдущее освобождение. Это была восхитительная эйфория, и я смог снова забыться.

— Обычно я не дохожу до такого, - призналась Люсия, когда, наконец, прервала поцелуй. Я мог бы сказать, что она сама удивилась своей реакции. Она села, всем видом давая понять, что нашему флирту пришел конец. Я просто лежал, счастливый, с глупой улыбкой наблюдая, как ее груди покачиваются в такт ее движениям. Она бросила на меня странный взгляд, почти на грани беспокойства. - Ты же помнишь, что это стриптиз-клуб, да? – спросила она. Я предположил, что она хотела убедиться, что я в нее не влюбился. Она и не подозревала, что у меня не было намерений в кого-то влюбляться.

— Да, - ответил я, все еще чувствуя себя прекрасно, - а ты замечательная танцовщица и, возможно, лучший собеседник, которого я когда-либо встречал. Я улыбнулся, чтобы развеять беспокойство Люсии. Она рассмеялась, и я удивился, насколько приятен был мне ее смех. Когда она смеялась, ее глаза загорались, а по краям образовывались морщинки. Я сел и посмотрел на влажное пятно у себя между ног.

— Мне будет немного неловко уходить отсюда, - сказала я. Я продолжал улыбаться, чтобы убедиться, что она не расстроилась из-за этого. Я не был уверен, почему это меня обеспокоило.

— Внизу темно, никто ничего не заметит, - ответила Люсия с лукавой улыбкой, - но тебе, возможно, придется поспешить к своей машине. Я рассмеялся над этим. Она помогла мне надеть рубашку и помогла подняться на ноги. Я помог завязать ей верх бикини и убедился, что прикасался к ней чаще, чем было необходимо. Ее оливковая кожа была действительно нежной, и от нее исходил такой сладкий мускусный запах. Я понятия не имел, что это за духи, но они были тонкими и будут будоражить мой мозг в течение следующих нескольких дней.

— Вот, - сказал я, доставая бумажник, - это для Софии. Я дал Лючии сто долларов на чай. В конце концов, никто ты не может взять все с собой. Она, казалось, колебалась, брать ли деньги. Я не был уверен, как долго мне следует протягивать это ей.

— Ты ведь не вернешься, правда? - спросила Люсия. Она проникла в мою душу гораздо глубже, чем я думал. Думаю, она почувствовала это по тому, как я наклонил голову.

— Ты была великолепна, но да, я сюда больше не вернусь, - сказал я, стараясь быть серьезным, - это место действительно не для меня, если понимаешь, о чем я. Люсия взяла деньги и обняла меня. Это было крепкое дружеское объятие. Она взяла меня за руку и повела вниз по лестнице к входной двери. Она попрощалась, поцеловала меня в щеку и отпустила восвояси. Это был последний раз, когда я ожидал увидеть Люсию, мою замечательную девушку-фантазию.

***

Кровельщики и электрик приехали на следующее утро. У меня сильно болела голова, и я бы предпочел, чтобы это было с похмелья, но я знал, что это не так. Врачи говорили, что этого следует ожидать, и дали мне сильное обезболивающее, чтобы заглушить боль. Я решил, что не буду принимать таблетки, пока не перестану функционировать. Я не хотел терять связь с реальностью до тех пор, пока это не станет абсолютно необходимым.

Я предоставил кровельщикам самим заниматься своим делом, а сам пришел на помощь электрику Фрэнку. Он был крепким мужчиной, одним из тех парней, которых можно было бы ожидать видеть за кружкой пива в местном спорт-баре. К счастью для меня, он был очень квалифицированным электриком. В его движениях было очень мало суеты, и ему не нужно было тратить много времени на анализ того, что нужно сделать. Мы только один раз прошлись по дому, пока я объяснял, какие приборы я собираюсь расставить по конкретным местам. Когда мы закончили, у него были грубые наброски, где нужно было провести все линии и где лучше всего установить устройства контроля и сервиса в доме. Я потратил целый день, прокладывая штробы в стенах для новых линий. Дом был построен до того, как появилось электричество, и нам пришлось импровизировать, чтобы заводить коммуникации в комнаты. На первом этаже было проще, так как провода можно было протянуть через подвал. Верхний этаж требовал дополнительных переделок. Я постарался идти по пути нанесения как можно меньше повреждений стенам. Я мог бы не зацикливаться на существующем оформлении стен и закрыть все линии и штукатурку гипсокартоном, но мне нравилось, что штукатурка придавала дому какой-то домашний вид.

Все время, пока я работал, мои мысли возвращались к Люсии. Казалось, она повлияла на меня сильнее, чем я думал. - Она просто горячая стриптизерша, - повторял я себе снова и снова. Меня забавлял спор, который я вел сам с собой. У меня не было никакой возможности завести отношения, и только идиот стал бы заводить их со стриптизершей. Я вернулся к работе с удвоенной силой. Я был счастлив, что моя головная боль прошла еще до обеда.

Следующий день прошел лучше предыдущего. Головной боли не было, я освоил протягивание проводки, а кровельщики закончили свою работу к полудню. Мои мысли все еще были заняты Люсией. Я понятия не имел, почему я так зациклился на ней. Я думаю, это было потому, что она была последней женщиной, с которой у меня был физический контакт. Вероятно, последней женщиной, с которой у меня будут какие-либо отношения. Это меня немного печалило, но я знал об этом достаточно давно, чтобы уже не обращать внимания на это. Я потратил вторую половину дня, подыскивая сантехника на следующую неделю. Электрик не собирался возвращаться, пока не появится инспектор, чтобы разрешить нам подключение к электросети. Инспектор должен был освободиться только в пятницу, через два дня. Так что мне осталось всего три дня мечтать в темноте.

Я еще раз устроил ранний ужин в "Расти". Диана рассказала мне о том, что происходит, и расспросила о том, как продвигается мое восстановление. Для такой юной девушки она была на удивление общительной и красноречивой. Жаль, что будущее человека нельзя предсказать заранее – я бы сказал, что Диане суждено далеко продвинуться в жизни. Я еще раз пообещал подумать о посещении фестиваля урожая. Меня порадовало, что яблочный пирог остался неизменным по сей день. Я чувствовал, что тот бесплатный кусок пирога, которым Диана угостила меня в первый день, делает "Расти" для меня родным местом.

По дороге домой меня посетила случайная идея. Знание будущего позволяет вам делать то, чего вы обычно никогда бы не сделали - то, о чем вы даже не подумали бы раньше - даже если это было глупо, эгоистично забавно и совершенно безумно. Откладывать деньги было незачем, и я решил, что, черт возьми, и не надо. Я подъехал к "Дворцу удовольствий", зная, что у Люсии сегодня выходной. Мэдди встретила меня приятной улыбкой, вероятно, думая, что я мог бы стать их постоянным посетителем.

— У Люсии сегодня выходной, - сказала Мэдди. - Думаю, у меня есть еще кое-кто, кто может тебе понравиться.

— Вообще-то, я просто хотел поговорить с тобой, - ответил я с усмешкой, - и не в том смысле. Я сказал это сразу же, чтобы предупредить возможный гнев Мэдди. Она уловила мой юмор и слабо хмыкнула: - Ха-ха. В прошлый раз я оставил у нее достаточно денег, поэтому она решила вести себя хорошо и выслушать меня.

— Сколько тебе должна Люсия? – начал разговор я с серьезным видом. Выражение лица Мэдди того стоило. Ее глаза вылезли из орбит, и она с трудом подбирала слова.

— Ааа...Я думаю, это касается только нас с Люсией, - запинаясь, пробормотала Мэдди в ответ, - ты встречаешься с ней или что-то в этом роде?

— Нет, я не видел ее с того единственного раза и не собираюсь встречаться с ней снова, - сказал я, улыбаясь. Мне понравилось выражение полного замешательства на лице Мэдди. - Я просто хотел бы оплатить ее долг. Сколько она тебе должна?

— Вы что, спятили? - задала Мэдди свой риторический вопрос, - вы знаете ее сколько, два часа?

— Так сколько, Мэдди? - спросил я снова.

— Восемнадцать тысяч, - ответила Мэдди, - она хотела занять еще в следующем семестре. Какого черта вы это делаете?

— Потому что я могу, - ответил я, доставая чековую книжку, и начал заполнять чек.

— И ты веришь, что долг восемнадцать, а я должна сказать ей, что ты вернул за нее деньги? - недоверчиво спросила Мэдди.

— Да, и если бы ты была стервой, то взяла бы проценты, - сказал я с широкой улыбкой, - как твоя фамилия, Мэдди?

— Напиши Магдалина Джонсон, - ответила Мэдди, - и что мне сказать Люсии?

— Скажи ей, что у тебя доброе сердце. Скажи ей, что деньги падают с неба. Мне действительно все равно, что ты ей скажешь, - сказала я и вдруг почувствовал, что это действительно правда. Я просто предоставил Люсии выбор. Каждый заслуживает выбора.

— Ты же знаешь, я подожду, пока все прояснится, - сказала Мэдди. - Я уверена, что у тебя все получится.

— Спасибо, Мэдди, - сказал я, протягивая ей чек. Она покачала головой, принимая его. - Поверь мне, она сможет использовать его получше, чем я, - серьезно добавила я.

— Ты уверен, что не хочешь остаться? Я бы проставила тебе выпивку, - с улыбкой предложила Мэдди, тщетно пытаясь достать еще денег из моего кошелька. Я только рассмеялся и покачал головой. Я чувствовал себя по-настоящему хорошо, когда покидал "Дворец удовольствий", надеюсь навсегда. В моей жизни было несколько случаев, когда я действительно кому-то помогал. По крайней мере, мне доставляло гордость вспоминать об этом событии. Люсия дважды подняла мне настроение. Мне нужны были такие маленькие чудеса, как это.

***

В четверг днем у меня снова началась мигрень. На этот раз я потратил некоторое время, прячась от солнца. Утром я снимал старые слои краски с наружной деревянной обшивки. Когда мигрень, наконец, утихла, я с большей энергией взялся за обшивку. Я действительно хотел закончить восстановление этого дома. Наверное, мне следовало выбрать дом поменьше, но у этого дома был характер. В глубине души я уже видел, как он будет смотреться, когда все будет готово. Агент по недвижимости этого не видела, но у нее не было моего взгляда.

Пятница была чудесным днем. Инспектор пришел вовремя и позволил электрику завершить подключение к электросети. Я позорно воскликнул: - Да будет свет! - когда включал один из немногих светильников, бывших у меня. Эта светящаяся лампочка представляла собой прекрасное зрелище. Я побежал на кухню, включил небольшой холодильник, который купил в студенческом общежитии, и услышал, как гудит его компрессор. Я вкрутил лампочку во временный плафон на потолке и щелкнул выключателем. Благословенный свет наполнил комнату. Я несколько раз щелкнул выключателем, чувствуя слишком большую радость для такого тривиального события. Теперь я мог днем работать на улице, а ночью - в помещении. Это было великолепно.

Субботним утром я почувствовал себя прекрасно. Мне осталось привести в порядок только одну часть дома, и у меня было электричество. Я установил колонки на окне и подключил их по блютуз к своему телефону. Я настроил приложение на случайное воспроизведение, и музыка заполнила весь двор. Мои ближайшие соседи жили в четверти мили дальше по дороге, так что это был мой мир с моими звуками. Я подпевал, хотя и слабо, пока работал над сайдингом - на этот раз уже с электроинструментом. Я понятия не имею, как люди выживали в прошлом, когда об электричестве даже не мечтали. Я чувствовал себя волшебником, удаляя слои краски с высокой скоростью.

Я закончил с четвертью стены и переставлял лестницу, когда на грязную подъездную дорожку к моему дому въехал красный пикап. Я высунулся в окно и остановил музыку. Возможно, мои соседи были ближе, чем я думал. Из грузовика пока никто не выходил, и солнце отражалось от лобового стекла, поэтому я не мог разглядеть, кто в нем находился. Я направился к машине, стягивая с лица респиратор и пытаясь стряхнуть с одежды пыль от краски.

Я не должен был удивиться, когда Люсия вышла из водительской двери, но я удивился. Я действительно не был готов увидеть ее снова. Я остановился и просто уставился на нее, пытаясь придумать, что бы такое сказать. Ее черные волосы были заплетены в косичку, несколько выбившихся прядей свисали за уши. Выражение ее лица было растерянным и, должно быть, было примерно таким же, как у меня. Я предположил, что она тоже не знала, что сказать. Я решил продолжить.

— Как ты меня нашла? - спросил я, чтобы нарушить затянувшееся молчание. Думаю, это прозвучало резче, чем я хотел.

— Я позавтракала в "Rusty's", - ответила Люсия. В маленьком городке, где повсюду бегают такие люди, как Диана, секретов нет. - Зачем ты это сделал? - спросила она с некоторым затруднением. Я оставался примерно в двадцати футах (6 м.) от нее. Мне показалось, что это было сейчас более приемлемо, именно то, что нужно сейчас. Я начал чувствовать себя немного глупо, поскольку у меня действительно не было веской причины, по крайней мере, такой, которая имела бы смысл для нее.

— Извини, мне показалось, что тебе это было нужно, - тихо сказал я. В моей голове это прозвучало лучше, чем слетело с моих губ. Люсия уперла руки в бока и дважды пыталась что-то сказать, но у нее это получалось лучше, чем у меня. В конце концов, она просто покачала головой.

— Это подарок для вас с Софией, - взмолился я, - не спрашивай почему. Я вообще то планировал, что Мэдди будет стервой и заявит, что это от нее. Я просто не был готов объяснить свои глупые решения.

— Люди так не поступают! – вдруг повысила голос Люсия. Я почувствовал, как меня захлестывает волна ее гнева. Это застало меня врасплох, и я отступил еще на шаг. Я никогда не умел сдерживать себя, когда на меня кричали. Моя защита сейчас сработала.

— Это доставляло мне удовольствие, - крикнул я в ответ, - до сих пор! Закончил я с большей злобой, чем было необходимо. Я сразу пожалел об этом, как только увидел, как изменилось лицо Люсии. Я подумал, что она вот-вот заплачет, но она тут же запрыгнула обратно в свой пикап и захлопнула дверцу. Я сделал еще несколько шагов назад, почему-то решив, что она собирается меня переехать. Вместо этого она умчалась на бешеной скорости. Я выругал себя за то, что был идиотом. Просто еще одна причина избегать людей.

Я не стал снова включать музыку, когда вернулся к работе. Мое счастье ушло, и мне нужно было время, чтобы поразмыслить. К счастью, я смог выместить свой гнев на старой краске. Я передвинул лестницу, забрался наверх и сразу же слишком сильно дернул за шнур питания. Он отделился от удлинителя и упал на землю. Я был в ярости и чуть не бросил шлифовальную машину. Зачем я заплатил долг этой чертовой женщине? Почему меня так взволновало, что я разозлил ее? Я сделал несколько глубоких вдохов и медленно спустился по лестнице. Я присоединил удлинитель питания, и потом включил шнур электроинструмента. Теперь, чтобы отключить питание, потребуется нечто большее, чем просто потянуть шнур. Затем я сел на задницу в траве, недоумевая, почему я так дерьмово себя чувствую.

Прошло пятнадцать минут, прежде чем я снова поднялся по лестнице. На этот раз я включил музыку и позволил Эрику Клэптону поднять мне настроение. Работа помогла, и я начал забывать, про свое плохое настроение ранее. Старая краска смягчила мое отвращение к себе. Я уничтожал многолетние ее слои так яростно, как только мог. Прошло совсем немного времени, прежде чем я снова начал напевать под музыку. Я надеялся, что не довел Люсию до слез.

***

Все утро ушло на то, чтобы закончить эту часть дома. Она выглядела намного лучше, чем другие части, которые я сделал вручную. Я размышлял, не стоит ли мне переделать боковые стороны вручную с помощью шлифовальной машины, когда вернулся красный пикап. Мой желудок сделал сальто, и утренний шок вернулся вместе с автомобилем. Я пообещал себе вести себя вежливо и просто покончить с этим. Я бы позволил ей накричать на меня, чтобы это закончилось, и я смог бы прожить остаток своей жизни, или то немногое, что мне осталось. Я поставил музыку на паузу и с трепетом направился к пикапу.

Люсия вышла из грузовика с корзинкой для пикника. Ее глаза были красными, но на лице была натянутая улыбка. Я догадался, что она тоже решила не кричать. - Я приготовила тебе обед, - сказала она ровным тоном. Она ждала ответа.

— Ты мне ничего не должна, - тупо сказал я. Мои губы снова двигались быстрее, чем мозг.

— Давай я покормлю тебя, - пробормотала Люсия, заикаясь, почти умоляя. Я увидел напряжение в ее глазах. Ей было больно от того, что я притворялся, будто то, что я делал, не имело значения, как для меня, так и для нее. Мое сочувствие вернулось ко мне.

— Вообще-то, ты права, я умираю с голоду, - сказала я с улыбкой. Все, что было в ее корзинке, наверняка было получше, чем банка спагетти, которую я планировал разогреть. Лицо Люсии заметно просветлело, и мое настроение сразу улучшилось. Мы перебрались на ступеньки крыльца, самое близкое к мебели, что у меня было. - Сейчас это мой стол, по крайней мере, пока я не закончу с кухней, - извинился я.

— Это чудесно, - подыграла мне Люсия. Она расстелила на площадке крыльца небольшую скатерть и расставила тарелки, столовые приборы и две чашки. Положила на каждую тарелку по завернутому сэндвичу и достала круглый пластиковый поднос со свеженарезанными морковью, брокколи и цветной капустой. На маленьком блюде, стоявшем в центре, было что-то похожее на домашний соус. Люсия рассеянно обмакнула кусочек моркови и отправила его в рот, одновременно доставая бутылку белого вина. Она протянула мне бутылку и штопор. Я принялся за работу, а она тем временем достала два лотка с выпечкой из "Rusty's". - Диана сказала, что тебе понравился пирог, - сказала Люсия, почти провоцируя меня на возражения.

— Мне очень понравился их пирог, - радостно ответил я, - и спасибо за обед". Это вызвало у меня искреннюю улыбку. Я открывал бутерброды, пока Люсия разворачивала обед. Это был куриный салат, и я почувствовала запах свежеприготовленного. Я был голоднее, чем думал. Наконец пробка выскочила, и я был горд за себя, что ничего не расплескал, пытаясь ее вынуть. Я наполнил два пластиковых стаканчика и аккуратно вставил пробку в бутылку, прежде чем отставить ее в сторону.

— Прости, что накричала на тебя, - сказала Люсия, глядя не на меня, а на оформление пикника. - Я была сбита с толку и не знала, что сказать, и это вырвалось само собой.

— Я тоже накричал в ответ, так что мы квиты, - ответил я, пытаясь сгладить ситуацию. Я никогда не был дипломатом. Она хорошо восприняла мой комментарий и посмотрела на меня более спокойно.

— Мама велела мне не приходить сюда, а просто принять это, как будто я выиграла в лотерею, - продолжила Люсия. Мне понравилось, как она произнесла "мама". У нее вообще был очень слабый акцент, но он стал более отчетливым, когда она произнесла это. - Я пыталась остановиться, но не смогла. Я злилась на тебя, потому что не знала, что сказать, когда пришла сюда. Ты дал мне столько денег и еще пытался сказать, что это не имеет значения, - я просто немного сошла с ума. Я не хотел снова говорить о деньгах. Это было сделано в моем воображении, и я надеялся, что она забудет об этом.

— Так ты все рассказываешь своей маме? - спросил я, откусывая кусочек от сэндвича. Это действительно вкусно, - добавил я, продолжая жевать. Он снова улыбнулась. У Люсии была действительно широкая улыбка. Одна из тех улыбок, от которых в комнате становится светло.

— Мы с мамой очень близки, - ответила Люсия. Я видел правду в ее глазах: - Нас всего трое, и теперь, когда София уехала в школу, мы стали еще ближе. Она хочет, чтобы я бросила танцевать после того, что ты сделал. Я заметил, что она немного нервничает. Я предоставил ей выбор, а она не была готова его принять. По крайней мере, она не пыталась вернуть деньги.

— Я согласен с твоей мамой, - заявил я. Вино оказалось слаще, чем я обычно покупаю, но оно отлично подошло к сэндвичу и овощам. Это также стало бы хорошим дополнением к пирогу.

— Я никогда не готовила ничего другого, - добавила Люсия. Она не притрагивалась к еде. Я думаю, что блюдо было приготовлено в основном для меня. - Я даже не знаю, как отблагодарить тебя. Тут я чуть не подавился последним кусочком. Я с трудом сглотнул.

— Все дело в том, что ты не можешь расплатиться со мной, - сказал я со всем сочувствием, на какое был способен, - ты лишишь меня удовольствия, если попытаешься. Я знал, что за этим последует, и у меня не было однозначного ответа. Правда вызвала бы жалость. Мне нужна была хорошая ложь.

— Почему ты сделал это для меня? - спросила Люсия. Я увидел беспокойство в ее глазах.

— Послушай, я чертовски богат и не смог бы истратить все, даже если бы захотел. Полуправда была лучше, чем откровенная ложь. – И на самом деле у меня нет семьи. Я бы предпочел, чтобы у вас с Софией была лучшая жизнь, чем позволить правительству забрать все это в конце концов.

— Ты действительно так богат? - спросила Люсия, пытаясь мысленно оправдать ситуацию.

— В этом году у меня был огромный доход. Это позволило мне уволиться с работы и приступить к ремонту этого дома, - сказал я, разведя руки в стороны, чтобы подчеркнуть размер дохода. Из меня вышел бы плохой Санта. Я даже не могу раздавать деньги, не расстраивая людей. Люсия только кивнула головой. Не думаю, что она до конца приняла это. Она посмотрела на дом, все еще находившийся в полуразрушенном состоянии.

— И это то, что тебе нравится делать? - спросила Люсия, указывая на дом.

— Это моя единственная мечта, - признался я. На самом деле, это была моя единственная осуществимая мечта. До космических путешествий оставалось дело пока не дошло.

— Я умею красить, - предложила Люсия. Ее глаза были устремлены на меня, когда она делала это заявление. Следующая идея, которая пришла мне в голову, была действительно глупой. Мое следующее заявление могло бы возглавить список глупостей. В свою защиту могу сказать, что у нее были действительно красивые глаза.

— Двадцать пять долларов в час, и забыть о кредите, - твердо заявил я.

— Договорились, - ответила Люсия с одной из своих широких улыбок. Я знал, что позже это будет неприятно для меня, и мне придется снять с нее большой кусок кожи, но она только что сделала меня счастливым в третий раз. - Я никогда не работала на богатого парня, мне нужно вечернее платье, чтобы приступить к малярке? - спросила она с напускным остроумием. Я рассмеялся.

— Джинсы и футболка, которые тебе не нужны, - ответил я. Наконец Люсия принялась за свой сэндвич, а я принялся за свою вторую половину. Остаток обеда прошел мирно. Мы поговорили о бесполезных вещах, например, о том, как долго продержится погода, и о других местах, где можно поесть, кроме "Расти". Я провел для нее экскурсию по дому, объясняя свое видение того, как будет выглядеть каждая комната. Она с невероятным энтузиазмом отнеслась к проекту и дополнила его идеями, которые показались мне разумными. Я никогда не делился мечтой с кем-то, кто был бы с ней согласен. Это расширило мою мечту и сделало ее намного более осуществимой.

— Я должна сказать Мэдди, что увольняюсь и буду здесь завтра в восемь, - сказала Люсия, складывая остатки ланча в корзинку.

— Завтра воскресенье, - заявил я, думая, что ей, возможно, понадобится выходной.

— О, точно, - вспомнила Люсия, - и ты приглашен к нам на ужин. Так что нам придется завтра закончить работу к пяти. Она направилась к своему пикапу.

— На ужин? - спросил я, отчаянно ожидая разъяснений.

— Да, со мной и моей мамой, - Люсия повернулась и пошла к машине, - и это не обсуждается, так что не пытайся отвертеться. Я знаю, что у тебя нет никаких планов. Мне стало интересно, кто же главный в этом проекте. Она развернулась и буквально вприпрыжку побежала обратно к своему грузовику.

— Увидимся завтра, - крикнул я, когда Люсия скрылась в машине. На данный момент нанять Лючию было лучшим решением, которое я мог принять. Я ухватился за возможность быстро закончить дом и переехать, прежде чем произошло бы неизбежное. Мне могло повезти. Я посмотрел на фасад дома. Тогда я решил, что, поскольку у меня теперь есть собственный маляр, тратить время на ручную шлифовку с помощью шлифовальной машины имеет смысл. Я провел вторую половину дня, занимаясь именно этим. Не было смысла бросать наполовину сделанную работу.

***

Люсия приехала незадолго до 8:00. Она была невероятно весела. На ней были мешковатые белые джинсовые брюки от Painter и старая выцветшая серая футболка. Ее волосы были туго стянуты на затылке, на этот раз в конский хвост, а сверху закрыты шарфом. Я едва проснулся, когда она вошла. Я проспал и был рад, когда она решила сначала сварить кофе. Это благословенное электричество снова радовало меня своими плодами. Я должен был признать, что она неплохо справилась с ролью маляра.

— Так, с чего бы нам начать? - спросила Люсия с неподдельной радостью в голосе. На нее, безусловно, было приятнее смотреть, чем на серые стены. Я не мог не улыбнуться ее безудержному энтузиазму.

— Начать снаружи, - ответил я, - это нужно сделать до наступления холодов. Ранее я уже приготовил грунтовку для наружных работ и выбрал ее настолько близко к конечному светло-коричневому цвету, насколько смог. Я собирался обойтись всего двумя слоями, одним грунтовочным и одним финишным. Я подумал, что мы могли бы начать с боковой стороны и перейти к лицевой, как только получим хороший рисунок.

Нам потребовалось всего полчаса, чтобы подготовить оборудование к покраске. Когда Люсия наклонилась, мне пришлось отвернуться. Она действительно придавала этим мешковатым брюкам красивый вид. Я работал с лестницы, а она начала с земли. Каждый раз, когда я опускал кисть, мне было хорошо видно, как Люсия проводит длинными мазками по горизонтальным деревянным планкам. Можно было поклясться, что на ней не было лифчика. Ее грудь всегда на долю секунды отставала от движения ее руки и отскакивала назад, когда та останавливалась. Это очень отвлекало мой взгляд от работы, и мои глаза, казалось, боролись с моей моралью.

К тому времени, как мы закончили с первой стороной, я уже был уверен, что она была без лифчика. Время от времени я даже мог отчетливо разглядеть ее соски. Я заканчивал красить свою сторону уже наполовину возбужденным. И почему то внезапно узнал, что мне доставляет такое удовольствие малярить. Мы отступили на шаг, чтобы полюбоваться работой своих рук.

— Ты пропустил пару мест. Там и тут, - заметила Люсия. Конечно же, как ты вообще мог не пропустить?

— Черт, интересно, как это произошло? - спросил я, разглядывая места, которые казались ей такими откровенными с ее точки зрения.

— Ты почти все время пялился на мои сиськи, - заявила Люсия с одной из своих широких улыбок.

— Да, они сильно отвлекали, - согласился я, уже зная, что я не такой хитрый, как думал. Я перенес лестницу обратно на одно из мест: - И я не думал, что это было так очевидно.

— Я знала, что они тебе нравятся, поэтому оставила их свободными, - серьезно сказала Люсия. Я внимательно поглядел на нее и увидел невозмутимость на ее лице.

— Знаешь, эта выплата и твоя зарплата, это еще не значит... Я запнулся, подыскивая нужные слова: - Это ни к чему не обязывает...и это не стриптиз-клуб.

— Я знаю, - Люсия улыбнулась, - ты хорошо выглядишь и мне это нравится. Она взяла кисточку, обмакнула ее и начала подниматься по лестнице. - Держи лестницу, - приказала она. Я не знал, что на это сказать. Наверное, это в характере стриптизерши - выпендриваться. Когда я поднял глаза, она наклонилась и начала подправлять то место, которое я пропустил. Я мог видеть под ее свободными штанами ее великолепные ягодицы до самого пояса.

— По-настоящему красиво, - честно признался я. Люсия просто продолжала красить более размашистыми мазками. Я помог ей спуститься и улыбнулся в ответ. Потом я передвигал лестницу, а она повторяла процесс с другими моими ошибками.

— Завтра придет сантехник, - объявил я, когда Люсия спустилась вниз. Возможно, это должно повлиять на выбор ею более консервативной одежды, - подумал я. Я предпочел бы ее видеть более скромно одетой, все еще испытывая необоснованную ревность.

— Если ты будешь хорошо себя вести с мамой, - Люсия улыбнулась, - я не стану искушать сантехника.

— Шантаж? – спросил я, - ты шантажируешь работодателя? Как ты думаешь, что я должен сказать твоей матери?

— Просто будь милым, - ласково напомнила мне Люсия. Я на мгновение задумался, появится ли она завтра голой, если я нагрублю ее маме и улыбнулся про себя этой мысли.

Мы успели привести в порядок заднюю часть дома, прежде чем пришлось заканчивать. Нас ждали в доме матери Люсии к 6:00, и нам нужно было привести себя в порядок. Люсия удивила меня, достав из своего пикапа свою сменную одежду и туалетные принадлежности. Мы по очереди пользовались одной ванной комнатой с душем, где уже была лейка. Она, в отличие от меня, не привыкла к отсутствию горячей воды. Это значительно ускорило процесс принятия душа. Надеюсь, сантехник сможет исправить это в первую очередь.

Я был поражен, когда Люсия вышла из ванной. Ее волосы цвета воронова крыла свободно струились по плечам, прикрывая белую блузку. На ней была белая юбка в складку, доходившая ей до лодыжек, перехваченная коричневым поясом из пеньковой ткани, который был приспущен с правой стороны. На нее было просто потрясающе смотреть.

— Я израсходовала всю горячую воду, - пошутила Люсия. А я мог просто смотреть, как она преобразилась. Она улыбнулась, увидев мое восхищение. - Тодд...Прими душ, - напомнила она мне. Я собрал свои распускающие слюни мозги и пошел в ванную. Ее образ не покидал меня даже под холодной водой. Мысль о том, что на самом деле я готовлюсь к встрече не с ней, а с ее матерью, приводила меня в замешательство. Я почувствовал, как меня эмоционально тянет к ней. Я уже знал, что она мне нравится физически, но думал, что смогу держать ее на расстоянии вытянутой руки в эмоциональном плане. Но как остановить то, чего на самом деле не хочешь, но оно неотвратимо?

Лучшее, что я смог выбрать, - это надеть брюки цвета хаки и голубую рубашку-поло. На фоне привлекательного наряда Люсии это выглядело несколько простовато, но она, похоже, была довольна. Я даже открыл для нее дверцу машины. В хорошо одетой женщине есть что-то такое, что заставляет вас выглядеть более мужественным. Все мы, мужчины, знаем, что должны открывать двери, но прошло много времени с тех пор, как я в последний раз торопился это сделать. Она, казалось, восприняла это спокойно.

По дороге мне прочитали лекцию. Мать Люсии не была особо религиозной, но упоминать имя Господа всуе при ней было запрещено. К ругательствам вообще относились неодобрительно. Люсия работала танцовщицей, а не стриптизершей, хотя она уверяла меня, что ее мать точно знала, что такое "Дворец удовольствий". Я не должен был упоминать об отце Лючии – и похоже, даже при ней одной. По какой-то причине я также должен был держаться подальше от любых тем, которые касались аннексии Техаса Мексикой в XVIII веке. Думаю, у ее мамы было свое мнение на этот счет. Полностью проинструктированные, мы остановились перед небольшим одноэтажным домом, расположенным в районе, который выглядел как уютный семейный квартал.

Я обошел машину, чтобы открыть Лючии дверцу. Она спокойно ждала, когда я это сделаю, и улыбнулась, когда я это сделал. Я уже начал задумываться, есть ли что-нибудь, чего бы я не сделал, чтобы заслужить эту улыбку. Я уже знал, что ситуация выходит из-под контроля, и ругал себя за то, что позволил этому случиться.

Мама ждала у двери. Она была немного ниже Люсии, но у нее были такие же густые черные волосы. Мама была чуть полнее, но держалась с достоинством и грацией. На ней было платье в цветочек и белый фартук. Боже, помоги мне, ее улыбка была такой же, как у ее дочери. Они обнялись так, словно не виделись много лет. Мне казалось, что обо мне почти забыли, пока Люсия, наконец, не представила меня.

— Мама, это Тодд Кистоун - Люсия с гордостью произнесла мое имя. Было неудобно, что меня представляли в таком виде. Я почувствовал какую-то непреклонность в тоне Люсии.

— Привет, - просто сказал я, протягивая руку. Мама взяла меня за руку и притянула к себе, чтобы обнять. Я был удивлен теплотой этого объятия. Казалось, мы знаем друг друга много лет. Я обнял ее в ответ, что еще будешь делаешь, когда тебя так обнимают?

— Звонит твоя тетя Мария, она ждет тебя на телефоне в спальне, - сказала мама Люсии с сильным акцентом, - иди поговори с ней. Тодд, а ты помоги мне на кухне. Люсия неохотно направилась в заднюю часть дома. Мама подхватила меня под руку и потащила на кухню. Она повернулась ко мне с очень серьезным выражением лица.

— Почему ты даешь моей Люсии деньги? - спросила мама. Я видел, что она пока не сердится. Я оглянулся в ту сторону, куда ушла Люсия, надеясь, что она придет и спасет меня. - Мария, отвлечет Люсию, чтобы не мешать нашему разговору, - продолжила мама, чувствуя, что я тяну время.

— Похоже, ей это было нужно, - неуверенно ответил я, - я пытался сделать это анонимно. Это просто давало ей больше возможностей выбора. Я пожал плечами, понимая, что это слабое объяснение. - Она преследовала меня после того, как узнала от Мэдди про чек, а я действительно не ожидал увидеть ее снова. Мама пристально смотрела мне в лицо. Я продолжил: - Когда я почувствовал, что она боится сделать выбор, я предложил ей работу по ремонту дома. Все это как снежный ком. Честно говоря, я был рад помочь просто так, хотя и были некоторые неудобные моменты. Мама посмотрела мне в глаза.

— Я верю тебе, - заявила она. Она протянула обе руки, притянула мою щеку к своим губам и поцеловала меня. - Это за то, что ты не дал Люсии танцевать, - она с улыбкой отпустила меня. Я улыбнулся в ответ, наслаждаясь приятным моментом. Она повернулась к плите, где дымилось несколько горшочков. Она подняла крышку кастрюли и начала помешивать содержимое деревянной ложкой.

— Сколько времени тебе понадобится, чтобы закончить с домом? - спросила мама, попробовав соус и добавив еще специй.

— Я не уверен, может быть, четыре месяца с помощью Люсии, - ответил я, жалея, что не знаю, к чему это приведет.

— Когда все будет готово, ты уйдешь? - спросила мама. Я съежился, - это была та часть, которую я игнорировал даже сам себе. Я надеялся, что она разрешится сама собой, хотя и знал, что это невозможно. Я был благодарен, что сейчас она смотрит на кастрюли, а не на мое лицо.

— Да, - ответил я, не желая вдаваться в подробности. Не то чтобы у меня был выбор в этом вопросе.

— И ты оставишь мою Люсию? – без колебания продолжила мама. Я услышал беспокойство в ее голосе. В ее позе чувствовалось напряжение.

— Да, - тихо сказал я. По какой-то причине мне даже в голову не пришло солгать. Мамины плечи опустились, и она снова повернулась ко мне.

— Люсия ни для кого так не одевается, - прошептала мама, погрозив мне ложкой, - и она никогда никого не приводила ко мне. На сердце у меня стало тяжело. Все уже вышло из-под контроля, и я просто не ожидал, что так получится. - Ты расскажи ей об этом побыстрее. Хорошо? – моя боль стала невыносимой.

— Я постараюсь, - прошептал я в ответ. Думаю, мама увидела мою боль, и на ее лице отразилось замешательство.

— Почему же ты уходишь, если так себя чувствуешь? - спросила мама. Боже, эта женщина могла читать мои мысли. Мне нечего было ей ответить. Я бы хотел оставить свою проблему при себе. Но и лгать я тоже не мог.

— Я должен, - твердо заявил я, - и это не то, что я могу контролировать. Мама бросила на меня странный взгляд, а затем ее лицо прояснилось. Она на мгновение задумалась, затем кивнула головой.

— Просто скажи ей по-хорошему, без обид, - прошептала мама, все еще держа ложку наготове, - когда придет время. По крайней мере, это я мог ей пообещать. Я уже собирался согласиться, когда она высунула голову из кухни и крикнула в коридор: - Люсия, скажи своей тете, чтобы она перезвонила, у нас гость. Думаю, согласие тети было предрешено заранее.

Ужин прошел в очень теплой обстановке. Люсия сияла улыбкой, и маме, казалось, было приятно видеть ее счастливой. Еда была превосходной - сосисочное ассорти в мексиканском стиле с очень вкусным коричневым рисом. Мама, казалось, была вне себя от радости, когда я съел три порции. Я же думал, что веду себя как свинья. Просто ты не знаешь, когда снова получишь такую еду.

После десерта мне пришлось отлучиться в туалет. Когда я вернулся, лицо Люсии сияло. Они явно о чем-то разговаривали, вполне возможно, обо мне. Я попытался уловить намек по выражению лица мамы, но оно было непроницаемым. Я промолчал, поскольку ни одна из них не решилась вовлечь меня в дискуссию.

Когда мы уходили, мама обняла меня, отстраняя от Люсии. - Будь хорошей с ней, - прошептала она и поцеловала меня в щеку. Я кивнул, подошел к машине и еще раз убедился, что открыл дверцу для Люсии. Теперь я понял, что вырыл себе глубокую яму. Улыбка Люсии заставляла меня копать еще глубже.

— Ты нравишься маме, - с гордостью сказала Люсия, - она считает тебя честным и хорошим человеком. Я уже говорила ей об этом, но теперь она мне верит. Я почувствовал, как у меня внутри все перевернулось. Я улыбнулся комплименту и попытался найти новую тему.

— Твоя мама, несомненно, умеет готовить, - вмешался я, меняя тему, - эта история с сосисками - что-то особенное, не думаю, что я пробовал что-то подобное раньше.

— О чем мама хотела с тобой поговорить? - с любопытством спросила Люсия. Думаю, телефонный звонок ее не одурачил.

— Она просто присматривала за тобой, - я уклонился от правды. Люсия улыбнулась и приняла это за чистую монету.

— Итак, она тебе понравилась? - спросила Люсия.

— Безусловно, она замечательная, - честно ответил я. Люсия просияла, и я понял, что только что еще больше запутался. Думаю, я только что установил важный рубеж для Лючии.

Я с опаской заехал на свою подъездную дорожку. Мама была права, я должен был сказать Лючии. Я не был уверен, когда именно надо ей объяснить все, и сегодня она была слишком счастлива, чтобы сказать ей об этом сегодня вечером. Может быть, через день или два, когда эйфория немного спадет.

Я вышел из машины, и Люсия, улыбаясь, подождала, пока я открою дверцу. Я, конечно, так и сделал. Она выглядела потрясающе и была такой живой. Мне хотелось, чтобы все было по-другому. Конечно, если бы это было так, я бы лежал в постели и ждал, когда проснусь, чтобы провести еще неделю на своей старой дерьмовой работе. Она придвинулась ко мне, когда я закрывал дверцу машины.

— Я хочу остаться с тобой на ночь, - тепло сказала Люсия. Я так сильно хотел сказать "да", что мне стало больно. Я подумал о том, как глубоко я уже увяз, и понял, что ее пребывание здесь было худшей идеей из всех возможных.

— У меня есть только матрас на полу, и он не очень удобный, - сказал я, пытаясь отговорить ее. Я молился, чтобы она поняла намек.

— Я хочу провести здесь ночь, - повторила Люсия со своей убийственной улыбкой. Я сделал глубокий вдох и выдохнул. Она легко провела рукой по моей щеке.

— На самом деле я не готов к отношениям, - слабо произнес я. Люсия просияла улыбкой и поцеловала меня в губы. Они были такими же нежными, какими я их помнил. Как идиот, я поцеловал ее в ответ.

— Только сегодня вечером, - прошептала Люсия, - никаких обязательств, только сегодня вечером. Я уступил, когда она снова поцеловала меня. Я заключил ее в объятия и позволил ее ложной логике управлять моими мыслями. Как только я отпустил ее, я пропал. Весь остальной мир исчез, и остались только эта невероятно красивая женщина и я, плывущий сквозь время.

Люсия хихикнула и взяла меня за руку. Мы практически побежали в столовую, вернее, в то место, где будет столовая, когда мы закончим работу. Теперь там был только мой матрас и два чемодана с одеждой. Это была единственная комната с занавесками. Люсия схватила несколько свечей, которыми я не пользовался с тех пор, как включили электричество. Она расставила их по комнате, а я последовал за ней и зажег их. Мы включили 60-ваттную лампу на потолке, и внезапно в комнате воцарился уют.

Люсия бесцеремонно начала раздеваться. Я последовал ее примеру, сбросил туфли и стянул футболку через голову. Она со смехом кинула в меня своим лифчиком. Я упал, пытаясь поймать его, одновременно вытаскивая ногу из брюк. Она схватила меня, пока я лежал, и ее груди врезались в мою грудь. Я перестал раздеваться, когда наши губы слились, и страсть охватила меня.

Я перевернул Люсию на спину и, покрывая поцелуями ее шею, медленно спустился к ее груди. Я двигался быстро, так как она, казалось, торопилась. Мои губы нашли верхнюю часть ее левой груди, и я провел языком вниз по ее плоти. Ее соски были напряжены, и ее счастливые стоны ободрили меня. Я лизнул левый сосок языком, а затем обхватил его губами. Люсия хихикнула, поэтому я еще немного пососал его и атаковал языком. Она засмеялась и попыталась оттолкнуть мою голову. Кто-то боялся щекотки.

Я поднял голову с гордой улыбкой. Люсия, смеясь, стягивала юбку с ног. Я встал на колени, все еще не сняв штаны до конца, и помог ей. Я снял юбку с ее ног и отбросил ее в сторону. Она уже наполовину сняла трусики, когда я помог ей с ними. Она лежала передо мной обнаженная, улыбаясь в свете свечей.

— Само великолепие, - похвалил я Люсию, упиваясь ее сиянием. Я медленно провел руками вверх по ее бедрам и наклонился, чтобы поцеловать живот. Она тут же обхватила мою голову и начала опускать мою голову ниже. Ее руки не колебались и ее желание было очевидным. Я лег между ее ног и позволил ей направить мою голову к их вершине. Мой нос уловил чудесный мускусный аромат, когда мои губы коснулись ее влаги. Я поцеловал ее там, в верхней части ее нижних губ, там, где ее бутончик выступал из-под капюшона.

— Да, - простонала Люсия. Она убрала руки с моей головы и раздвинула ноги шире. Ее движения замедлились впервые с тех пор, как мы вышли из машины. Я опустился ниже и провел языком по ее входу, едва приоткрывая губы. Я почувствовал, как она вздрогнула, и услышал глубокий вдох. Я повторил, исследуя глубже, пробуя на вкус ее маслянистую сладость. Она оказалась более влажной, чем я ожидал, ее желание заставило ее поторопиться. Я поднес язык к ее клитору и слегка подразнил его. Я был вознагражден еще большим количеством стонов и выгибанием спины.

Я просунул руку между ног Люсии и осторожно ввел внутрь один палец, затем два. Я делал это медленно, прислушиваясь к стонам и содроганиям, которые вызывали мои действия. Не встретив сопротивления вторжению, я проник глубже, лаская внутреннюю часть ее влагалища. Я вернул свое внимание к ее бутону, дразняще облизывая его и медленно двигая пальцами внутрь и наружу. Я продолжал, пока не почувствовал, что она раскрылась еще больше, а ее таз отодвинулся назад. Ее дыхание стало прерывистым, и я понял, что требуется большее давление.

Мой язык настойчиво и быстро скользил по полностью раскрывшейся кнопке Лючии, в то время как пальцы массировали внутреннюю часть ее влагалища. Ее ноги приподняли таз, а руки вернулись к моей голове. Я продолжил сосредоточение внимания на ее клиторе, и мои пальцы попытались проникнуть глубже. Бедра Люсии напряглись, и она издала глубокий, низкий стон, сильнее прижимая мою голову к своей киске. Я почувствовал, как по ее телу пробежала дрожь, а затем ее таз приподнялся еще выше, когда все ее тело затряслось. Толчки сотрясали ее тело в такт моему языку, и Люсия закричала. Я продолжил атаковать, пока она мягко не отвела мою голову в сторону, и ее бедра не расслабились с громким вздохом.

— Замечательно, - вздохнула Люсия. Я поднял глаза и увидел, что она улыбается в свете свечей, вся ее напряженность исчезла. Она подняла меня за плечи вдоль своего тела и крепко поцеловала, не обращая внимания на то, где только что было мое лицо. Меня перевернули на бок, и Люсия села, чтобы закончить снимать с меня штаны и боксеры. Она легла, нежно массируя мою эрекцию.

— Ты нравишься мне больше, чем тебе хотелось бы, - сказала Люсия без предупреждения, ее улыбка пыталась придать легкость этому заявлению. Ее рука была ласкающей, но не настойчивой. Я все равно ответил мелкой дрожью. Я хотел бы ответить ей, признаться как сильно я ее хочу, но я не мог и не мог солгать. Я ничего не сказал, что само по себе было ложью. Она, должно быть, увидела травму на моем лице. Ее улыбка исчезла, и она крепко поцеловала меня, перевернув на спину. - Все в порядке, - тихо сказала она, садясь на меня верхом. Мое напряжение растаяло, когда я растворился в ней. Ее тепло наполнило меня, и мои глаза наполнились слезами, когда я понял, что, возможно, люблю ее. Она наклонилась, медленно двигая бедрами. - Все хорошо, - прошептала она снова. Я притянул ее к себе, чтобы она не увидела моих слез, и задрожал под ней. Я медленно кончил, испытывая смесь боли и страсти. Люсия обнимала меня, а я ненавидел себя за то, что люблю ее.

На следующий день я проснулся поздно. Гораздо позже, чем просто поздно. Солнце уже стояло высоко в небе, и я слышал, как в подвале работает дрель. Я быстро натянул джинсы и футболку, заметив, что Лючии нет. Я пошел на шум, спустился по шаткой лестнице в подвал. Люсия как раз подавала медную трубу высокому худощавому парню в комбинезоне. Она улыбнулась, увидев, что я спускаюсь.

— Доброе утро, соня, - окликнула Люсия, когда сантехник освобождал ее руки от трубы. Я без особого энтузиазма улыбнулся в ответ. - Том хочет проложить новую линию основного стока, - сказала она, указывая на сантехника.

— Похоже, что ранее здесь была проложена узкая линия из пластика, - сказал Том, проталкивая медную ленту через отверстие, которое он только что просверлил. - Это не практично и только создаст вам проблемы в будущем. Завтра я постараюсь проложить новый основной сток. Я не думаю, что здесь можно будет установить новое оборудование, не сделав этого.

— Да, конечно, - сказал я, кивая Люсии. Она выглядела так, словно ей было весело. Я был рад видеть, что сегодня она полностью прикрыла свою грудь. Я вытащил телефон из кармана и увидел, что уже 10:30. Черт!

— Я пыталась тебя разбудить, но ты был совсем разбит, - сказала Люсия, подмигнув, чтобы сантехник не заметил. Я улыбнулся, делая вид, что понял юмор. Предположил, что моя сонливость сама пройдет позже и я оставил это без внимания. Это не так часто случалось и, скорее всего, было связано с головной болью.

Мы провели целый день, помогая Тому. Мы оба были заинтересованы в том, чтобы водонагреватель был включен как можно скорее. Оказалось, нам повезло с Томом, так как его брат являлся инспектором по водоснабжению в округе. Это значило бы, что задержка между установкой сантехники и проверкой будет минимальной. Мы вскрыли несколько стен, чтобы провести водоснабжение и канализацию на второй этаж, и заменили старые трубы на первом. Когда мы закончили, было уже темно, и Том ушел, сказав, что вернется рано утром с экскаватором.

***

Люсия снова провела со мной ту ночь и следующую. Я скрывал правду и делился своей страстью. Моя собственная скрытая яма была такой глубокой, что не нашлось бы лестницы достаточной длины, чтобы я смог выбраться. Я не давал ей никаких обещаний, но она многое поняла сама, а я и не пытался ее переубеждать. В пятницу головная боль вернулась с удвоенной силой. В тот же день я ушел, солгав Люсии, что мне нужно в банк. Вместо этого я отправился в больницу. Там было отделение хосписа, где мне порекомендовали консультанта. Я был растерян, и мне нужно было с кем-то поговорить. Впервые в жизни мне нужно было довериться кому-то и попросить совета. Кто-то, кто понимал хотя бы часть того, что со мной происходило.

— Значит, она еще не знает? - уточнил доктор Коллинз. У него были очень темные волосы и слишком густая шевелюра для его возраста. Я предположил, что он, возможно, немного тщеславен, подкрашивая свою шевелюру.

— Нет, и я боюсь, что мои симптомы ухудшаются, - сказал я, пытаясь обрисовать ему картину в целом. Он взглянул на копию моей истории болезни, которую прислал предыдущий врач.

— Подумайте о том, что произойдет, если вы однажды не проснетесь, - сказал доктор Коллинз, - и она найдет вас, совсем не зная вашей истории. Подумайте, что она почувствует, когда увидит вас таким. Он сделал паузу, чтобы дать мне осмыслить сказанное, - вам достался дерьмовый расклад, Тодд. К счастью, еще есть время выбрать, как ты хочешь закончить, но ты совсем не даешь ей выбора.

— Я знаю...Я знаю, - пробормотал я, - мне нужно решить, как ей сказать. Мне больно даже думать об этом.

— Я бы хотел, чтобы был простой способ, - сказал доктор, - мы можем сделать это за вас, если вы попросите, хотя это редко срабатывает хорошо. Я могу обещать вам, что будут слезы и гнев. Тебе придется быть откровенным, иначе она подумает, что ты шутишь, - никто этого не ждет и не предполагает. Я закрыл глаза, понимая, что долго так продолжаться не может. Я пришел сюда, чтобы собраться с духом. У экспертов должен быть способ определить, что нужно сделать. Я ушел, не получив никаких новых знаний, только став более решительным в том, что должно быть сделано. Я уже облажался, пытаясь держать Люсию на расстоянии вытянутой руки; теперь мне пришлось расплачиваться за это. Это должно было стоить очень дорого.

Доктор Коллинз проводил меня до двери, стараясь поддержать. Это была его работа, и он хорошо с ней справлялся. - Камилла, на сегодня я закончил, - любезно сказал доктор уборщице, ожидавшей снаружи кабинета. Я сразу узнал ответивший голос, и меня чуть не вырвало, когда она повернулась. Я предпочел бы умереть пять минут назад.

— Тодд... что? - мамин взгляд метнулся между мной и доктором Коллинз. Я не мог говорить, у меня не было слов. Доктор Коллинз быстро оценил суть происходящего.

— Камилла, речь идет о врачебной тайне, - четко заявил доктор. Я предположил, что только что подверг риску ее работу. Вот, теперь я испортил жизнь целой семье.

— Это то, что ты не можешь контролировать? – повысила голос мама, не обращая внимания на доктора и указывая на табличку "Хоспис" на его двери. Я увидел в ее глазах напряжение, смесь гнева и страха.

— Камилла, мы не... Я прервал доктора. Я был в таком глубоком замешательстве, что с таким же успехом мог бы вылить на себя ведро с грязью.

— Мама Люсии, - тихо сообщил я доктору. Его глаза расширились, и я увидел в них смесь беспокойства и сострадания, когда он переводил взгляд с мамы на меня.

— Воспользуйтесь моим кабинетом, - рассудительно предложил доктор. Он придержал дверь, и я вошел, молясь, чтобы мама не последовала за мной. Бог не послушал, и я услышал, как закрылась за ней дверь. Я с трудом повернулся к маме лицом. По ее щекам текли слезы.

— Она любит тебя, - выдавила мама, - и она знает, что ты, возможно, не останешься, но она не знает почему. Мама сдержала рыдание. - Она надеется, что ты передумаешь. Это разрывает ей сердце. Мама расплакалась у меня на глазах. Я сделал единственное, что мог: я поддержал ее и старался оставаться сильным. Это было безнадежно.

— Прости, - тихо извинился я, - у меня не хватило сил это остановить. Я все откладывал, и становилось только хуже. Лучше бы я никогда не ходил в этот клуб.

Мама вырвалась из моих объятий.

— Нет, - твердо заявила мама, - она больше не будет танцевать. В мамином сознании это было твердо, и это никогда не изменится. - Она не должна теперь этой женщине денег. Это ты сделал. И ты не возьмешь свои слова обратно, - мама вытерла слезы, - с ней теперь все равно будет лучше, даже если Бог призовет тебя. Она кивнула головой, обдумывая проблему, потом поднялась на цыпочки и поцеловала меня в щеку: - Просто скажи ей...сегодня или это скажу я. Это была не угроза, это была мать, защищающая своего ребенка. Я отреагировал единственным доступным мне способом: - Да, мама, - ответил я. Мой желудок уже делал сальто в ответ на это задание.

— Иди, - велела мама, - мне нужно прибраться в офисе, и я лучше соображаю, когда убираюсь. Это была ужасная поездка домой. Невероятно короткая.

Однажды, когда мне было четырнадцать, родители оставили меня одного дома на выходные. Как типичный подросток, я попытался произвести впечатление на свою девушку, взяв ее прокатиться на машине моей матери. В результате я врезался в переднюю панель, пытаясь припарковаться. У меня не было прав, и я не придумал как объяснить то, как я узнал, где она прятала ключи. До этого дня я думал, что ожидание их возвращения домой было худшим моментом в моей жизни. Теперь я понял, что этот эпизод был легкой прогулкой.

Люсия что-то напевала себе под нос, ремонтируя штукатурку в комнате, которая должна была стать гостиной для всей семьи. Мы переходили из комнаты в комнату, устраняя необходимые повреждения, вызванные новой проводкой и сантехникой. Меня бесило, что она была так счастлива. Я тяжело дышал, когда вошел в комнату. Мой пульс зашкаливал.

— Повеселился в банке? - наивно спросила Люсия. Ложь закончилась, осталась только боль. - Я солгал, я не ходил в банк, - ответил я, стараясь сохранять спокойствие и уравновешенность. Я подумал, что меня сейчас вырвет. Люсия на мгновение прекратила штукатурить, не глядя на меня.

— О? - Люсия ответила через секунду. Она вернулась к своему занятию шпателем. Я почувствовал, что она не уверена, хочет ли слышать больше. Наверное, я был не так спокоен и уравновешен, как думал.

— Я видел твою маму в больнице, - сказал я, медленно продвигаясь вперед. Я снова тянул время и снова ненавидел себя за это.

— Ты навещал маму? - спросила Люсия. Она по-прежнему не смотрела на меня, а штукатурка наносилась все быстрее и небрежнее. Я проглотил это, и оно вырвалось наружу.

— У меня опухоль, - прямо заявил я, - -и я знаю об этом уже давно. Это неизлечимо, мне осталось полгода, может быть год. Меня больше не тошнило. Я хотел застрелиться. Люсия просто продолжала накладывать штукатурку, ни разу не обернувшись, чтобы посмотреть на меня. Она заканчивала то, что уже было сделано. - Люсия? - взмолился я.

Когда Люсия обернулась, я подумал, что умру. По ее щекам текли слезы. Она уронила совок, поддон для сбора грязи и побежала. У меня не хватило духу погнаться за ней. Я услышал, как она завела машину и уехала на большой скорости. Я закрыл глаза и молился, чтобы она благополучно добралась до мамы. Я больше не хотел ни этого дома, ни этих шести месяцев. Я позвонил маме.

— Она ушла, - быстро сказала я, - не думаю, что она вернется.

— Мне жаль, Тодд, - сказала мама, - мне так жаль. Я понял, что она имела в виду. Она сожалела обо всем, что я только что потерял. Я повесил трубку, так и не попрощавшись. Я снова был один среди незнакомцев. Я всегда смогу заплатить доктору Коллинзу еще за час. Теперь я мог бы говорить о конце жизни за сто долларов в час.

— Блядь! - кричал я на весь мир. Я возвращался к мечте, которая меня больше не волновала. По крайней мере, у нее должен быть конец. У задачи, которую нужно было выполнить. Лучше что-то, чем ничего. Я взял шпатель, поддон для шпатлевки и принялся за работу. В ту ночь я не спал, но все комнаты были отремонтированы.

Когда взошло солнце, у меня защемило сердце. Я убрал штукатурку и почистил инструменты. Куда бы я ни пошел по дому, я все время ожидал увидеть Люсию, напевающую что-то себе под нос. Я немного отвлекся, позвонив в оконную компанию. Через два часа пиявка была уже здесь. У меня был друг, пока я не вручил ему чек. Было жалко, что я так долго мялся и запинался по поводу моделей и количества. В итоге я выбрал окна с деревянными рамами и двойными навесами. Какое мне было дело до долгосрочного обслуживания? Они выглядели лучше всего и соответствовали характеру дома. Мой новый приятель Фрэнк ходил по дому и снимал мерки. Он пообещал, что все окна, кроме окон в ванной, будут заменены в понедельник. Окна в ванной были нестандартного размера и требовали специальной фрезеровки.

Я отдал Фрэнку чек, и мой новый друг ушел. Я провел день за покраской крыльца. Я решил (на самом деле это было предложение Люсии), что стойки нужно покрасить в более светлый цвет, чем остальную часть фасада. Когда я закончил, я понял, что добавил в дом еще больше от нее. Она была права, у нее было больше характера и очарования. Боже, как же я по ней скучал.

Все воскресенье я отдирал старый пол на кухне. Давным-давно кто-то постелил там какой-то линолеум, который уже давно пожелтел, и для него было использовано большое количество клея. В итоге пришлось снять фанерный пол. Как ни странно, я не смог подобрать толщину старых досок, поэтому эти доски не удалось использовать. Я положил на пол образец плитки, выбранный Лючией, потом измерил пол и сделал расчет количества плитки. Съездить за плиткой я решил во вторник. В кухне также будет присутствовать замысел Люсии. В ту ночь я спал спокойно.

***

На следующее утро меня разбудил громкий стук в дверь. Я посмотрел на свой телефон. Было почти 10:00. Черт, я снова проспал. Я понял, что монтажники оконной компании, должно быть уже с ума сходят. Я быстро оделся и направился к двери. Я был удивлен, увидев, что они уже в доме, один парень стучал по прокладке, подгоняя по уровню, в то время как другой рабочий устанавливал на место другое окно. Я подумал, что, должно быть, оставил дверь незапертой. Рабочие кивнули мне, но в основном проигнорировали мой растерянный взгляд. Я направился к двери в поисках начальника.

Управляющий стоял в кузове своего грузовика и спорил с самой красивой девушкой в мире. Я стал свидетелем спора, когда Люсия отказалась принимать два окна. Пломбы на них были повреждены, и их никак нельзя было установить в доме. Я смотрел, как оконщик сдался и погрузил их обратно в грузовик, пообещав заменить на новые, когда в конце недели установят окна в ванной. Люсия увидела меня, стоявшего на крыльце дома. На ее лице был вопрос. Я улыбнулся, и мир озарился мне навстречу с ее улыбкой. Она подошла ко мне, а я тупо стоял, пытаясь понять, что значит для нее быть здесь. - Я хочу этот год, - сказала Люсия. Я сократил расстояние между нами и притянул ее к себе.

— Он уже твой, - сказал я. Мы поцеловались под свист монтажников. Они никогда бы не поняли, что дала мне Люсия. Ее сердце было дороже сотни домов, дороже полноценной жизни. Она была моим счастьем, и я молился, чтобы я мог принадлежать ей.

— Мне нужно поговорить с доктором Коллинз, - тихо сказала Люсия, проводя пальцами по моим волосам. Мне нравились ее прикосновения. Мне нравилось, что она просто была здесь. - Он не станет говорить со мной без твоего разрешения.

— Я расскажу тебе все, что ты захочешь знать, - нерешительно сказал я. Мне не понравилась эта идея, но я больше не мог ничего скрывать. Она улыбнулась мне. Я бы спрыгнул со скалы за эту улыбку.

— Мне нужно знать все, даже те неприятные моменты, о которых ты мне не рассказываешь, - осторожно произнесла Люсия. Я чувствовал себя так же, как и тот рабочий, складывавший забракованные окна в грузовик. Это были односторонние переговоры, и единственный способ победить – это сдаться. Я уступил, сел на ступеньки и позвонил в офис доктора Коллинза.

Люсия была талантливым дизайнером. Для бывшей стриптизерши у нее было потрясающее чувство стиля. Будь моя воля, я бы покрасил весь интерьер в нейтральный цвет. Я вспомнил ту первую ночь во "Дворце удовольствий", когда я пожелал чего-то одного, а она постепенно превратила это в то, что мне действительно было нужно. Я понятия не имел, почему эта женщина не командовала армиями рабов. Я просто ходил за ней по дому, пока она выбирала цвета. Я кивал в знак согласия, записывая ее решения и прикрепляя к тексту небольшие бумажные образцы краски. Не было никаких сомнений, что каждая комната будет принадлежать ей.

В ту ночь Люсия отдалась мне. Я занимался с ней любовью на своей скорости, так, как хотел, и она просто наслаждалась этим. Я был нетороплив и методичен, запоминая каждый квадратный дюйм ее тела на ощупь. Ее запахи, звуки, страсть и эта очаровательная улыбка были моими. В ту ночь я полностью потерял себя. Мы с ней стали "мы", и "мы" стало всем.

***

Удивительно, но на следующее утро я проснулся раньше Люсии. Я смотрел, как она спит, как ее густые волосы разметались по сторонам подушки. Было невероятно спокойно наблюдать, как ее грудь медленно поднимается и опускается с каждым вдохом. Я был виноват в том, что позволил ей наблюдать, как я собираюсь умирать. Это было невероятно эгоистично. Она была любовью всей моей короткой оставшейся жизни.

Я потихоньку выбрался из постели, стараясь дать ей поспать. Я тихонько оделся и направился на кухню. Я набрал в ванной воды в графин для кофеварки. Мне срочно нужно было установить на кухне шкафчики и раковину. Я улыбнулся про себя, запуская кофеварку, стоявшую на фанерном полу. Еще столько всего нужно было сделать, а мне было все равно, закончу ли я это когда-нибудь. Процесс работы был для меня важнее, чем ее завершение. И пока Люсия была здесь, я не хотел бы, чтобы она заканчивалась. Мне нравилось работать с ней, и завершение работы положило бы этому конец. Я хотел, чтобы то, что у нас было сейчас, осталось со мной навсегда. Я был таким чертовски эгоистичным.

— Пахнет чудесно, - произнес сонный голос с порога. Я поднял взгляд со своего места на незаконченном полу. Люсия стояла, прислонившись к дверному косяку, и слабое утреннее солнце только-только пробивалось в окно слева от нее. Ее волосы были в полном беспорядке, а улыбка - утонченной.

— Ты просто великолепна, - восхитился я. Футболка Люсии доходила примерно до середины бедра и подчеркивала ее обнаженные ноги. Она улыбнулась и села рядом со мной, скрестив ноги, пока я наливал ей чашку кофе. Она обменяла свой телефон на чашку. Там было сообщение от мамы: - Ужин в 6, не позже. - Приглашение на ужин, - прокомментировал я.

— Повестка, - поправила Люсия с легким смешком.

— Я бы с удовольствием, - радостно ответил я. Люсия наклонилась вперед и поцеловала меня. Мама была для Люсии всем, поэтому ее мама была также очень важна для меня. Я задавался вопросом, как могла бы сложиться моя жизнь, если бы мои родители не умерли такими молодыми или если я бе женился и завел собственную семью. Я отбросил эту мысль. Люсия была моим настоящим и моим вечным другом.

Весь день мы ходили по магазинам. Мы купили плитку, клей, затирку, инструменты и несколько литров краски. Мы договорились с мебельной фирмой, чтобы они приехали на следующий день, чтобы измерить кухню и ванные комнаты. Люсия держала все в голове. За этими волосами скрывался удивительно эффективный мозг. Я сказал ей об этом, а она только покраснела и шутливо велела мне заткнуться. Она понятия не имела о своих сильных организаторских способностях. Я думаю, она подпитывалась моей уверенностью и просто продолжала воображать, что это в основном моих рук дело.

В самый разгар нашего похода по магазинам у Люсии зазвонил телефон. Это была София, и лицо Люсии просияло, когда она присела на скамейку возле магазина товаров для дома. Я увидела, что внимание Люсии сосредоточилось на телефоне, и улыбнулся. Я наклонился, поцеловал ее в лоб и жестом пригласил зайти потом в магазин, когда она закончит. Люсия рассеянно отсалютовала мне улыбкой и взмахом руки. Независимо от того, как много мы значили друг для друга, я был бы второй скрипкой после ее дочери. С этим я мог бы жить и умереть.

Я был в отделе осветительных приборов, пытаясь выбрать потолочные светильники, когда Люсия вернулась, подпрыгивая на месте. Я не думаю, что она осознавала, что разговаривала по телефону более сорока пяти минут.

— Что ты думаешь... о прихожей? - спросил я, поднимая стеклянный светильник с латунной отделкой. Люсия на мгновение присмотрелась, и я почти видел, как ее мозг пытается представить это в маленькой прихожей.

— Я думаю, что непрямой свет был бы лучше, - размышляла Люсия, - так было бы теплее и уютнее. Она, конечно, была права, что-то рассеянного света было бы приятнее. Мы потратили некоторое время и выбрали светильник для прихожей и два внешних светильника для крыльца. Она хотела сделать покупки для других комнат в другом месте, так как ничто здесь больше не выглядело для нее привлекательно.

— Я еще не рассказывала Софии о тебе, - призналась Люсия, пока мы стояли в очереди на регистрацию отъезда. Она уютно прижалась ко мне. Я на мгновение задумался. Интересно, почему это меня не беспокоит? Для Софии я был бы просто мимолетным знаком, сначала "привет", а затем "до свидания".

— Ты и не должна, - заявил я после короткой паузы. - У нее и без этого достаточно забот в жизни. Единственное, что я мог предложить Софии, - это мою боль. Возможно, гнев, если ее возмутит мой эгоизм по отношению к ее матери. Для нее и Люсии было бы лучше, если бы мы вообще никогда не встречались.

— Тебя это не побеспокоит? - с беспокойством спросила Люсия. Она выглядела так, словно ей самой предстоит короткая продолжительность жизни. Я улыбнулся ее любовному балансированию. София с одной стороны, а я с другой.

— Это не причинило бы ей ничего, кроме боли, - осторожно сказал я. - Я никогда не хотел бы стать причиной этого. Я и так был слишком эгоистичен по отношению к тебе. - Люсия немного расчувствовалась и крепко обняла меня, чуть не сбив с ног.

— Я люблю тебя, - прошептала Люсия. Мне было больно, когда она это сказала. Я уже знал это, но открыто признаться в этом было одновременно радостно и мучительно. Я связал это чувство с моей предстоящей гибелью. Я собирался причинить ей огромную боль, но был слишком слаб, чтобы отпустить ее. Она была нужна мне больше, чем дом. Она была нужна мне больше, чем еще возможные пятьдесят лет.

— Я тоже люблю тебя, - прошептал я в ответ. Кашель кассирши прервал наш поцелуй. Мы стояли в очереди.

Водонагреватель был величайшим изобретением человечества. Он позволил мне задержаться в душе рядом с Люсией. Мыть ее было настоящим наслаждением. Я потратил время на мытье ее волос, что ей очень понравилось. Я обнаружил, что ее грудь грязная, по крайней мере, это было моим оправданием. Этот опыт сильно завел ее, и она, смеясь, заставила меня лечь в ванну. Было скользко, неудобно и так чудесно, когда она опустилась на меня. Это было блаженно медленно, она терлась об меня, а теплая вода ласкала нас обоих. Я был ее пленником, зажатым между бортиками ванны и неспособным пошевелиться. Казалось, ей нравился контроль, и она дразнила меня, получая удовольствие. Я последовал за ней в облака, спустя всего несколько секунд после того, как ее толчки возбудили меня. Я мысленно отметил, что нужно заменить старую ванну на более широкую.

Когда мы приехали, мама ждала у двери. Нам пришлось припарковаться на улице, так как на подъездной дорожке уже стояли две машины. Я знал, что одна из них принадлежала доктору Коллинзу. Люсия сказала, что он будет. Я знал почему и не держал на нее зла. Это было то, что я не мог остановить, и я знал, что это необходимо.

Мама улыбалась, когда обнимала меня. Я почувствовал ее любовь, когда она обняла меня и сказала, что рада, что я здесь. Это удивило меня, когда она знает то, чему я подвергаю ее дочь. Я ожидал более холодного приема. Я ответил тем же, что, по-видимому, понравилось маме и ее дочери, что, в свою очередь, подняло мне настроение. Я не привык к такому приветствию, оно показалось мне каким-то странным. Войдя внутрь, я увидел доктора Коллинза и кого-то, похожего на его коллегу.

— Получаете по счету, док? - добродушно спросил я. Доктор Коллинз рассмеялся и поднялся. Мы пожали друг другу руки.

— Это доктор Пирс, невролог, - Коллинз представил мне доктора лет тридцати с небольшим, одетого в джинсы и поло от дизайнера. Камилла предложила бартер, - Коллинз улыбался, - ужин в обмен на консультацию.

— А также и то, что Директор сказал нам быть здесь, - с улыбкой заявил Пирс, кивая в сторону мамы.

— Да, у меня много власти, - сказала мама с лукавой улыбкой. Я предположил, что 30-летний опыт работы в одной и той же организации дает преимущества, недоступные среднестатистическому сотруднику.

Мамин ужин был таким же великолепным, как и в прошлый раз. Она приготовила стейк, посыпанный изумительно острым сыром. На гарнир - нарезанный соломкой картофель и слегка приправленная брокколи, приготовленная на пару. Я бы снова заказал три порции, но кое-кто пригласил двух голодных докторов. Я немного позавидовал, когда мама подала им второе. В этом я тоже предпочитал быть эгоистом.

За кофе начался неизбежный разговор. Я уже слышал все это раньше, и я бы не желал повторяться. Доктор Коллинз был первым, кто заметил мой негатив. Он, конечно, привык к таким разговорам.

— Мы можем перенести это в гостиную? - спросил Коллинз, глядя на маму. Она посмотрела на меня и кивнула. Люсия выглядела немного смущенной.

— Я все это уже слышал, - тихо сказал я Люсии, - поговорим после. Она заметила мои опасения и поцеловала меня в щеку. Все, кроме мамы, взяли свои чашки с кофе и направились в гостиную.

— Ты умеешь мыть посуду? - спросила мама. Она знала достаточно, чтобы отвлечь меня от разговора. Я встал и начал собирать тарелки: - Конечно, - ответил с улыбкой. Мама пошла мыть посуду в раковине, пока я собирал тарелки и столовое серебро.

— Она должна знать, - сказала мама, протягивая мне только что вымытую тарелку, чтобы я вытер ее. Я провел полотенцем по ее дну и краям.

— Я знаю, - ответил я, - просто это невесело. Мама кивнула, передавая мне еще одно блюдо.

— Мы будем все там будем, когда Бог позовет, - отчетливо произнесла мама. Слово "мы" прозвучало с ударением. Теперь я уже втянул двух человек в свою личную выгребную яму. Я не хотел втягивать в это и ее. Я смотрел, как она опускает очередную тарелку в мыльную воду.

— Я не... - мама прервала меня движением руки.

— Люсия сделала свой выбор, - пояснила мама, - теперь ты семья. Я попытался что-то сказать, что угодно, но ничего не вышло. Я просто ошеломленно смотрел на нее. Это был не мой выбор. И никогда не был. Я слишком глубоко копал сам себе яму.

— Люсия любит тебя, она перестала танцевать. Я вижу мечты в ее глазах, - мама плакала. Прости, я ничего не могу поделать с тем, что делает Бог, - она беспомощно пожала плечами, - мы хотим, чтобы ты был с нами.

Я стоял там, как идиот, и просто смотрел на нее. Как она вообще могла подумать, что я не представляю собой проблемы?

— Этот дом, - продолжала мама, жестикулируя руками, - о котором она только и говорит, - Как вы вдвоем делаете то-то и то-то. Как вы что-то строите. Она не была такой с тех пор, как родилась София. Теперь она счастлива. Это ты делаешь это, - мама схватила меня за руки своими влажными ладонями. - Ты нужен ей, даже если это и ненадолго. И я так думаю, что Люсия нужна тебе тоже.

Я обнял ее: - Больше, чем ты можешь себе представить, - прошептал я. Я думал только о неловких моментах, когда я плохо относился к Люсии. Я не знал ее раньше, чтобы заметить, как она изменилась. - Потом будет тяжело, - напомнил я маме.

— Я просто обожаю Люсию. Семья разберется с этим позже, - сказала мама и, вытерев глаза, вернулась к мытью посуды. - Так поступают в семьях, - добавила она. Тогда, глядя на маму Люсии, я понял, что мог бы предпринять шаги, гарантирующие Люсии возможность выбора. Будущее, которое она бы выбрала сама, а не как у меня. Я же никогда не получу ни цента социального обеспечения, но Люсия могла бы получать. Я улыбнулся при этой мысли. Я мысленно подсчитывал неизрасходованные средства из моего 401(k). Стоимость дома, акции брокерской фирмы и наличные, которые все еще лежали в банке, составляли довольно приличную сумму. Нет никакого смысла в том, чтобы двоюродная сестра, которую я не видел двадцать лет, получила это.

— Люсия должна выйти за меня замуж, - сказал я, улыбаясь. Мама посмотрела мне в лицо со своей лукавой усмешкой. Она подумала о том же. От кого-то другого я бы счел это низостью. С мамой это была расчетливая любовь. Очевидное решение, как сохранить будущее для Люсии. Влажные мамины руки обхватили мои щеки, и она поцеловала меня в губы.

— Ты замечательный сын, - искренне заявила мама.

— Ты замечательная мать, - сказала я заговорщицки. Мама улыбнулась, когда мы вернулись к мытью посуды. Забавно, как несколько мыслей могут изменить настроение. Я в считанные мгновения перешел от тревоги к эйфории. Я еще раньше решил, что этот дом будет для Люсии. Просто я не сразу сообразил, что к чему. Внезапно деньги снова обрели ценность.

Я убирал последнюю посуду, пока мама рассказывала мне истории о юной Люсии. Я представил себе довольно необузданную девочку, почти бесстрашную. Должно быть, ее поведение наводило ужас, но мама с нежностью вспоминала те времена. Думаю, это и была та искра, которую мама увидела сейчас. Отсутствие страха и уверенность в своей правоте. Люсия, по сути, уже взяла на себя руководство восстановлением дома и меня, по крайней мере, в своей душе. Теперь ее решения определяли направление проекта и сроки его реализации. Мама возвращала свою дочь. Я, в свою очередь, собирался позаботиться о том, чтобы мама могла ее содержать.

Я смеялся над одной из историй, когда на кухню вошла Люсия. Она посмотрела на маму и "сказала" что-то невысказанное. Мама просто встала, поцеловала ее и вышла из комнаты. Люсия оседлала меня на стуле, обхватив руками за шею.

— Ты не будешь бороться с этим? - спросила Люсия. Врачи, должно быть, рассказали ей о рискованных методах лечения. Я быстро отказался от всех этих идей. Шансы были как в лотерее, а я должен был провести большую часть оставшегося времени на больничной койке. Это не мое видение конца жизни.

— Нет, - просто ответил я.

— Доктор Пирс согласен с тобой, - сказала Люсия, и ее глаза затуманились. - Меня пугает головная боль. Они сказали, что это будет больно. Я не смогу тебе помочь.

— Я справлюсь с этим. Я должен, - просто сказал я.

— Мы справимся с этим, - повторила Люсия, - потому что должны. Она наклонилась к моему уху и прошептала: - Доктор Пирс, кажется, полагает, что секс может помочь. Теперь сколько бы доктор Пирс ни запросил за свои услуги у меня, этого будет явно недостаточно.

— Не мог он такого сказать, - улыбнулся я.

— Ну, я спросила, а он сказал, что это не повредит, - ответила Люсия со своей улыбкой на миллион долларов. Ее лицо снова стало серьезным. – А вообще, мне лучше знать. Спасибо, что дал мне знать. Я поцеловал ее. Она была права, лучше когда не будет никаких сюрпризов. Мне не пришлось ничего безнадежно скрывать.

***

В те выходные проходил фестиваль урожая. Я никогда на нем не был, и, поскольку Диана ранее уговаривала меня пойти, я потащил Люсию с собой. Она была встревожена, ее знакомство с городом было искажено из-за беременности в старших классах и предыдущего места работы. Она избегала мероприятий, подобных фестивалю, со времен старшей школы. Наблюдая, как Люсия общается с подрядчиками, вы бы никогда не подумали, что она хоть немного стесняется своего тела. Здесь, на фестивале, она постоянно поправляла юбку и прическу.

— Люсия! - позвала рыжеволосая женщина со слишком большим количеством веснушек. Она махала рукой из-за витрины с пирожными. Лицо Лючии покраснело, и она помахала в ответ со слабой улыбкой.

— Кто это? - спросил я.

— Кэти. Мы дружили в старших классах, - быстро сказала Люсия, пытаясь увести меня. Я остановился как вкопанный.

— Пожалуйста, представь меня, - я улыбнулся. Перед нами была женщина, которая хотела видеть, как я умираю, но в то же время боялась прошлого. Лючию эта просьба смутила. Она посмотрела на меня умоляющими глазами.

— После рождения Софии все стало как-то неловко, - прошептала Люсия. - Я потеряла большинство своих друзей, бросила учебу. Я действительно не хочу переживать это снова. - Я погладил ее по руке и просто кивнул. У меня не хватило духу заставить ее напасть на этих демонов. Но сам демон думал иначе.

— Лу, ты не собираешься поздороваться? - Кэти подкралась к нам сзади и ее вопрос прозвучал грустно. Люсия повернулась и попыталась, заикаясь, извиниться. Какое-то время они стояли, глядя друг на друга, а затем Кэти расплакалась и обняла Люсию. Люсия последовала ее примеру, и я внезапно я оказался третьим лишним. Последовала серия полуфраз, которые казались бессмысленными, но, очевидно, были понятны им обоим.

— Пойдем, Лу. У нас не хватает рабочих рук, - сказала Кэти, увлекая Люсию за собой, - мы можем поговорить во время работы. Я последовал за очень счастливой Люсией, которая забыла о моем существовании. К тому времени, как мы подошли к киоску, они говорили о детях, и их губы двигались со скоростью мили в минуту. Кэти вручила Люсии детский фартук для благотворительности, и, не задумываясь, Люсия уже работала в киоске. Я почувствовал, как кто-то похлопал меня по плечу, обернулся и увидел ухоженного мужчину, тоже одетого в фартук, в металлических очках, который улыбался мне. Он протянул руку.

— Боб, - быстро сказал он, - похоже, тебя тоже призвали в армию.

— Тодд, - ответил я и пожал его руку. Он тут же вручил мне фартук и начал учить меня тонкостям приготовления фанел-кейка (популярный американский десерт, когда жидкое тесто выливается через воронку в горячее масло до золотистого цвета. Подаётся с сахарной пудрой, но также может сопровождаться джемом, корицей, шоколадом, свежими фруктами или другими добавками). Боб был мужем Кэти. У них было двое детей, один из которых только начал ходить в старшую школу, дом в городе и небольшая бухгалтерская практика. Половину информации я получил от Боба, а вторую половину почерпнул из непрерывного разговора Кэти и Люсии. Люди, которых они оба знали, подходили к кабинке и рассказывали о старых временах, учителях, которые когда-то их мучали, и о том, как они веселились. Люсия сияла.

Мама проплыла мимо киоска, не замеченная болтающей Люсией. Она подошла сбоку к моей фритюрнице, и улыбнулась мне: - Видишь, вот что ты делаешь для нее, - гордо сказала мама. Я улыбнулся в ответ, глядя на Люсию, которая была в своем родном месте. Я перевернул очередное пирожное, которое готовил, и оглянулся: мамы уже не было. Думаю, она знала, что лучше не задерживаться. В благотворительных киосках всегда найдется работа.

Казалось, что в конце концов мимо киоска решил пройти весь город. В тот день беспричинное смущение Люсии исчезло. Это был маленький городок, и все знали о грязном белье друг друга. Беременность в старших классах больше не была в числе самых неприятных моментов, как двадцать лет назад. На самом деле, большинство людей интересовались тем, чем занимается София. К счастью, это была любимая тема Люсии. За все время нашего знакомства я ни разу не видел, чтобы Люсия так смеялась.

Ближе к обеду нас сменили другие волонтеры. Люсия наконец-то познакомила меня с Кэти, которая умела обниматься. Мы все пообещали собраться вместе в будущем и расстались сердечно, приняв благодарности от Кэти и Боба за нашу помощь. Люсия больше не беспокоилась о своей юбке или о том, что у нее плохо уложены волосы. Мне нравилось видеть, как она постоянно улыбается, кивает прохожим и здоровается с ними. Теперь другие могли видеть ее такой, как и я.

— Где бы ты хотел перекусить? - спросила Люсия, поворачиваясь ко мне. Я улыбнулся и пожал плечами. Люсия перестала улыбаться. – Это давно? - спросила она сочувственно. Я и не предполагал, что моя головная боль так заметна.

— Недавно, - солгал я. Боль началась около двух часов назад и становилось все более беспокоящей. Ничего такого, с чем я не мог бы справиться. Конечно, не стоило из-за этого прерывать радость Люсии.

— Ключи, - приказала Люсия, протягивая руку.

— Давай, нам весело. Я улыбнулся, стараясь не обращать внимания на головную боль. Люсия просто пошевелила пальцами, все еще требуя ключи. Я вздохнул, отдал их ей, и мы направились к машине.

Люсия положила мою голову к себе на колени, пока вела машину. Она прикрыла мне глаза теплой рукой, чтобы заслонить от света. Это чудесно расслабляло и уменьшало мою боль. Она говорила тихо, рассказывая мне обо всех людях, с которыми встречалась, и о том, как они были связаны с ее прошлым. Ее голос всегда был на волосок от шепота. Это никогда не вызывало головной боли, и слушать ее было приятно. Ничто из того, что она говорила, не требовало ответа. Мне просто нужно было лежать и пытаться успокоить свою боль.

Уродливые занавески, которые Люсия повесила в спальне, теперь имели смысл. Она задернула их, и дневное солнце полностью скрылось из виду. В комнате воцарился успокаивающий полумрак. Она готовилась к этому. Она откинула одеяла и уложила меня на прохладные простыни. Она сняла мою обувь, затем свою и легла рядом со мной. Ты действительно не представляешь, насколько сильна любовь, пока кто-то не отдаст тебе всю свою. Мы просто обнимали друг друга часами, пока у меня не перестала болеть голова. Люсия не суетилась и не плакала, она просто была рядом со мной, чтобы убедиться, что я не один и все спокойно. Иногда любить - значит ничего не делать.

Следующий день мы провели, выкладывая плиткой пол на кухне. Мы просмотрели инструкции на YouTube и прочитали несколько брошюр в магазине. Мы решили спор о том, ставить ли мебель непосредственно на фанеру или все-таки поверх плитки. Похоже, что производители корпусной мебели предпочитают первый вариант, а укладчики плитки обычно выбирают второй. Мы выбрали второй, поскольку это сокращало время резки плитки. Это также означало, что пол должен быть очень ровным, поскольку ставить кухонную мебель поверх неаккуратно уложенной плитки было бы трудно.

Все видео и книги в мире не подготовили бы нас к тому, за что мы взялись без должного опыта. Есть причина, по которой профессионалам хорошо платят за укладку плитки. Никто никогда не говорил нам, что нужно готовиться к покоробленным стенам. На первый взгляд казалось, что угол стен был девяносто градусов. Мы были вправе так предположить, но это было не так. Угол был немного неидеальным. Мы допустили ошибку, уложив плитку сначала вдоль короткой стены. Мы поняли, что это приведет к тому, что ошибка распространится по всей длинной стене, придав плиткам ущербный вид. В итоге мы начали резать первоначальную партию плитки.

Люсия восприняла это хорошо и до конца дня держалась молодцом. Я был больше расстроен из-за ошибки и потраченного впустую времени. Несколько поцелуев и добродушных поддразниваний вернули меня в нужное русло. Это, а еще действительно хороший вид ее в этих джинсах, согнувшись пополам.

***

Мы заканчивали отделку новых шкафов, когда я попросил Люсию выйти за меня замуж. По какой-то причине не было смысла придавать этому романтический характер. Если бы у меня не было времени, я бы подождал несколько месяцев и потратил несколько дней на планирование, прежде чем сделать предложение.

— Я хочу, чтобы мы поженились, - сказал я непринужденно. Из моих уст это прозвучало довольно нелепо. Скорее, это были деловые отношения, чем предложение. Это даже не был вопрос.

— Зачем? - тебе не нужен лист бумаги, Тодд, - спросила Люсия, делая упор на только что уложенную плитку, чтобы выровнять клей. Я никуда не собираюсь уходить, Тодд. Она, конечно, неправильно поняла мои слабые намерения. Она не рассердилась, просто это показалось ей пустой тратой времени. Я уже стоял на коленях, поэтому попытался перефразировать.

— Люсия, ты выйдешь за меня замуж? - спросил я теперь совершенно серьезно. Она посмотрела на меня и рассмеялась. Это не был оскорбительный смех. Она решила, что я шучу. Ее веселье улетучилось, когда она увидела, что выражение моего лица не изменилось.

— Тодд, ты боишься, что я тебя брошу? - спросила Люсия с беспокойством в голосе, - после вчерашнего вечера я и думать об этом бы не стала.

Очевидно, я все-таки испортил процесс предложения руки и сердца: - Я беспокоюсь о том, когда уйду от тебя, - сообщил я ей, - и хочу оставить тебе все это. Я указал на дом, - Я могу предоставить тебе выбор. Я могу быть рядом после того, как... Я замолк, не в силах произнести очевидное. Я мог признаться в этом самому себе, но мне все еще было трудно произнести это вслух. Глаза Люсии остекленели.

— Я здесь ради тебя, а не ради этого, - ответила Люсия, поднимая плитку. Она все неправильно поняла. Я почти почувствовал, что она почувствовала себя оскорбленной.

— Я знаю, - четко заявил я, - просто я говорю все это неправильно. Я, конечно, не пытаюсь купить то, что ты мне добровольно даешь. Я бы так не хотел.

Я покачал головой, пытаясь подобрать слова. Я закрыл глаза и начал снова: - Если бы было время... если бы я встретил тебя раньше...Я представляю нас одной семьей - тебя, меня, Софию и ее братьев и сестер. У меня были бы определенные планы. Я бы никогда не оставил тебя в беде, - я открыл глаза и посмотрел на нее: - Я хочу быть частью твоего будущего, любым возможным способом. Люсия слегка поперхнулась.

— Сколько детей? - спросила Люсия, слегка всхлипнув. У нее были свои мечты.

— Трое или четверо плюс София, - ответил я. Мои несбыточные мечты были жадными. Я увидел, как по ее щеке скатилась слеза. Она прижала меня к себе, осыпала поцелуями и пролила несколько слезинок. Ей было так хорошо в моих объятиях, когда я отчаянно пытался не сдвинуть только что уложенную плитку под нами.

— Это была бы такая замечательная семья, - сказала Люсия.

— Выходи за меня замуж. Позволь мне позаботиться о своей семье, - прошептал я ей на ухо. Люсия кивнула и крепче обняла меня. Я почувствовал, как сдвинулась плитка, и понял, что мне все равно, даже если придется переделывать всю кухню. Люсия согласилась!!!

Нам потребовалось еще несколько часов, чтобы закончить укладку плитки. Надвигающаяся смерть меняет приоритеты. Я пригласил Люсию на ужин, чтобы отпраздновать ремонт кухонного пола, а не нашу предстоящую свадьбу. Наш брак больше походил на юридическую формальность, каковой, я полагаю, и был, поскольку нашей совместной жизни в будущем просто не суждено было сбыться. Я сделал предложение ради Люсии. Люсия согласилась ради меня и, возможно, ради Софии. Любовь имеет свойство пересекаться в наших рассуждениях.

— Как мне сказать маме? - спросила Люсия, когда мы сделали заказ. В "Расти" было довольно оживленно, поэтому я заказал пирог заранее. Однажды вечером у них пирог закончился, и я не собирался допустить, чтобы это повторилось сейчас. Кому-то еще сегодня придется разочароваться.

— Она уже дала мне свое благословение, - ответил я. Я сидел высоко на своем стуле, пытаясь разглядеть, не достает ли кто-нибудь мой пирог из стеклянной витрины. Диана стояла рядом с витриной, но не нарезала его активно.

— Ты просил у нее разрешения? - спросила Люсия с широкой улыбкой.

— Угу, - ответил я. Я подумал, не будет ли невежливо попросить Диану принести ломтик сразу. Я заказал его, но, возможно, она решила подождать, пока мы не закончим есть. Я знал, что ждать рискованно, поскольку уже однажды проиграл в этой игре.

— В этих штуках есть героин? - спросила Люсия.

— Угу, - ответил я, на самом деле уже не слушая. Одна из официанток достала, возможно, последний пирог и отрезала кусочек. Мне быстро пришлось оценивать риск потери. Не похоже, чтобы у меня была нормальная жизнь без моего пирога. Каждая упущенная возможность угрожала потерять его навсегда. Я как раз собирался поговорить об этом с Дианой, когда Люсия внезапно встала и подошла к витрине. Через мгновение она вернулась с целым пирогом и сияла улыбкой. Я был уверен, что облегчение отразилось на моем лице.

— Так ты спрашивал у нее разрешения? - снова спросила Люсия. Осознание того, что она спрашивала ранее о маме, наконец-то дошло до моего сознания. Я улыбнулся с извиняющимся видом.

— Я говорил с ней об этом после ужина, когда ты была с врачами, - ответил я должным образом, - она сказала, что из меня получится замечательный сын. Люсия просияла.

— Как ты узнала, что я хочу пирог? – спросил я.

Она наклонилась и поцеловала меня: - Потому что я буду замечательной женой, - ответила Люсия. - Ты поговорил с мамой, - повторила она с недоверчивой, сияющей улыбкой. Я решил, что поступил правильно. У меня была счастливая невеста и собственный пирог. Жизнь была прекрасна.

***

Неделю спустя мы поженились. Это была очень скромная церемония в здании суда, на которой председательствовал очень толстый судья. Он был весел и, казалось, получал удовольствие от нашей свадьбы. Я думаю, слушая, как люди спорят весь день, начинаешь радоваться тому, что имеешь дело с двумя сторонами, которые полностью согласны. Он говорил приятно небрежными словами, но заставил нас сказать "да". Свидетелями этого были мама, доктор Коллинз, доктор Пирс, Боб и Кэти Томпсон. Боб и Кэти были осведомлены обо нашей ситуации, о чем мне очень не хотелось рассказывать. Но мой адвокат порекомендовал пригласить нам нескольких незаинтересованных свидетелей, чтобы избежать судебных разбирательств со стороны возможных объявившихся родственников. Бобу и Кэти потребовалось несколько минут, чтобы преодолеть жалость. Они пообещали сохранить это в тайне, чтобы весь город не превратился в сборище сочувствующих. Во время церемонии Кэти немного всплакнула, что заставило Люсию тоже расплакаться, за ней быстро последовала и мама. Я был просто благодарен, что это были слезы счастья.

Мы пригласили всех к нам домой. За неделю мы смогли достроить кухню и ванную на первом этаже. Мама, Кэти и Люсия занялись кухней, а ребята установили раскладные столы в недостроенной будущей столовой. Я выставил бутылки пива, включил музыку, и мы отпраздновали это событие.

Доктор Пирс признал, что он был халявщиком. Он понял, что если мама будет заниматься приготовлением ужина, то он присоединиться к нам с доктором Коллинзом. Я улыбнулся, прекрасно понимая, что такое холостяцкая жизнь, так как сам провел в одиночестве пол жизни. Боб громко заявил, что нужен запоздалый мальчишник.

— Слишком поздно! - крикнула Люсия из кухни. Я рассмеялся над ее молниеносным ответом.

— Бобу просто нужен повод, чтобы поглазеть на стриптизерш, - громко упрекнула Кэти. Я замолчал, понимая, что они, вероятно, не знают, как я познакомился с Люсией. Я надеялся, что Люсия не почувствовала себя неловко из-за этого замечания. Мне было интересно, как мама это восприняла.

— Так Тодд познакомился с Люсией, - вдруг сказала мама. Я был потрясен, услышав, что это так отчетливо донеслось из кухни. Оба доктора как раз потягивали пиво. Я почувствовал, что они это и так уже знают. Глаза Боба расширились, и он посмотрел на меня. Я слегка улыбнулся ему и пожал плечами.

— Она танцевала, чтобы отправить Софию в колледж, - с гордостью пояснила мама. Я не слышал голос Люсии, поэтому пошла проведать их. Когда я вошел на кухню, Люсия и Кэти обнимались, и, думаю, это была смесь сочувствия, прощения и любви с обеих сторон. Я поднял бокал с пивом за обеденный зал.

— За матерей, - провозгласил я тост, - и за детей, которых они любят. В ответ раздалось "вот, вот". Люсия подняла глаза и улыбнулась. Мама посмотрела на меня и кивнула.

— Ну вот, все грязное белье выброшено, - заявила мама, - жизнь продолжается. Я не могла не восхититься ее смелостью. Люсии больше не нужно было скрывать свое прошлое. Кэти, конечно, не держала на нее зла. Боб, казалось, был впечатлен тем, что я женился на стриптизерше, а два врача просто рассчитывали на бесплатное питание. Мама поспела вовремя.

Ужин, конечно, был восхитительным. Мама и другие дамы приготовили толстые куриные чимичанги с пикантной начинкой из авокадо. На этот раз я все-таки съел три порции, так как они приготовили их много. Мама определенно скучала по своему призванию. Я понятия не имел, как Люсии удалось оставаться стройной, когда она росла с маминой стряпней. Я бы весил пятьсот фунтов и был бы очень счастлив. Врачи добрых пятнадцать минут расхваливали маму. Мама только улыбалась, впитывая похвалу.

— Я не почувствовала никакой разницы нашего особенного дня, - заявила Люсия из ванной позже, когда все ушли. Не чувствуя боли, выпив свою порцию пива, я задумался, не сделал ли я нашу свадьбу слишком функциональным.

— Ты сожалеешь, что мы не надели белое платье? – спросил я. Учитывая нехватку времени и желание сохранить все в тайне, это казалось ранее неразумным. Я просто не хотел бы, чтобы она сожалела потом.

— Нет, - ответила Люсия. Она завернула за угол, на ее теле не было ничего, кроме улыбки. - Ты бы все равно сорвал это с меня, - моя жена, стоявшая в дверях, была самым красивым обнаженным ангелом по эту сторону рая. Я встал, подошел и поцеловал ее. Она рассмеялась.

— Почисти зубы, от тебя несет пивом, - ласково сказала Люсия, - а потом возвращайся и займись со мной любовью, как подобает хорошему мужу. Она провела рукой по моему бедру, чтобы подчеркнуть свою мысль.

— Как скажешь, жена моя, - пошутил я, направляясь в ванную и быстро почистил зубы, используя ополаскиватель. Потом сложил свою одежду аккуратной стопкой на полу рядом с одеждой Люсии и вошел в спальню обнаженный, словно греческая скульптура. Мне нравилась улыбка, которую я вызвал своим явлением. Я видел, что она отчаянно пытается не рассмеяться.

— Иди сюда, жеребец, - позвала Люсия. Она протянула руку, чтобы ускорить мой нелепый выход Я лег рядом с ней и заглянул ей в глаза.

— Я рад, что женился на тебе, - искренне сказал я, - провел рукой по ее волосам, убирая их с лица.

— А я – вышла за тебя, - ответила Люсия. И тогда мы поцеловались, медленно и страстно. Что-то изменилось. Это был всего лишь глупый листок бумаги, но что-то изменилось. Я перекатился на жену, целуя ее в шею и рассеянно играя с ее грудью - теперь и моей тоже. Она была моей, а я - ее. Я улыбнулся и припал губами к ее соску. Я слегка подразнил его языком.

— Я люблю нашу грудь, - сладко произнес я, целуя сосок Люсии. Ее рука потянулась вниз и обхватила мою эрекцию.

— Я люблю наш член, - засмеялась Люсия, нежно массируя его. Я приподнял бедра, открывая ей лучший доступ, и вернулся к ее губам. Наши языки любовно танцевали, а руки нежно ощупывали тела друг друга, возбуждая наше желание. Когда ее потребность стала очевидной, я медленно скользнул в нее. Мне понравилось, как моя жена застонала, когда я вошел в нее. Ее бедра задвигались, когда она приняла меня. Она подняла колени и обхватила меня ногами, пока мы старались как можно больше касаться друг друга. Мои движения были легкими, почти покачивающимися. Я хотел, чтобы наш первый раз в роли супругов длился долго, и она также не делала ничего, чтобы ускорить его. Мы лежали, слившись воедино, глядя друг другу в глаза, не сомневаясь в своих чувствах.

Мы оставались в таком положении до тех пор, пока могли. Глаза Люсии закрылись, а рот приоткрылся, когда ее бедра начали тереться обо мне. Моя потребность быстро возросла, и я вжался в нее, ощущая легкое сопротивление и получая огромное удовольствие. Я почувствовал, как ее руки крепче обвились вокруг моей шеи, когда она притянула меня ближе, ее бедра дернулись сами по себе. Я пытался ждать, пытался сдерживаться ради нее, но это было слишком сильно. Она напряглась, когда я излился в нее. Она застонала от облегчения. Я обнимал ее, оставаясь с ней, пока она медленно спускалась с облаков. Все это было очень чувственно и неописуемо интимно. На другом уровне это было очень сильно. Что-то изменилось.

— Я чувствую себя другой, - вздохнула Люсия. - Другой в лучшую сторону, - пояснила она, целуя меня.

— Из тебя действительно получилась замечательная жена, - сказала я, пытаясь отдышаться, - и ты намного вкуснее моего любимого пирога. Люсия негромко рассмеялась, и мы поцеловались еще немного. Потом мы поцеловались еще и еще.

Неделя пролетела в тумане эйфории. Мы потратили несколько дней на обустройство ванной комнаты и двух ее новых собратьев. Ванна была особенно большой, и мы пару раз проверяли ее ширину. Моя жена была влюбчива, и я удовлетворял ее желания. Когда не ожидалось никакой доставки или гостей, Люсия взяла за правило ходить без лифчика. Она безжалостно дразнила меня, всегда наклоняясь под нужным углом.

Наш медовый месяц был потрачен на укладку паркетных полов на втором этаже. Я усердно вколачивал неподатливую рейку, когда вошла Люсия, одетая в короткую юбку и наколенники. Юбка была симпатичной, но совершенно не подходила для предстоящей работы. Я вопросительно посмотрел на нее. Она только хихикнула и принялась за работу. Мне потребовалось пятнадцать минут, чтобы понять, что на ней нет трусиков. Это была самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видел: моя жена наклонилась, опираясь на наколенники, а ее юбка была задрана. Прошло два часа, прежде чем мы вернулись на паркет.

***

Неизбежное повторилось, когда мы красили столовую. Я стоял на стремянке и пытался аккуратно нанести светло-голубую краску на стену, не заляпав потолок. В душе я гордился своей твердой рукой, мне больше не нужен был помощник, чтобы красить хорошо. Головная боль, в отличие от предыдущих, сегодня прошла быстро, но в считанные секунды превратилась в ослепляющую. Я споткнулся о лестницу и приземлился на спину, закрыв глаза. Ощущение было такое, будто кто-то вогнал мне в череп раскаленную кочергу. Люсия тут же оказалась рядом со мной. Она забрала у меня кисть и заставила встать.

— У меня есть ты, - прошептала Люсия. На этот раз все было намного хуже. Я знал, что она это видит, даже когда пытался открыть глаза и успокоить ее. Свет был ослепительным и обжигал мой мозг. Мне нужно было закрыть глаза и лечь. Она повела меня наверх, в темное святилище, и уложила на кровать. У меня заболела челюсть, и я понял, что скрежещу зубами. Я ожидал боли, но не ожидал такой агонии, которую испытывал сейчас.

— Тебе нужны таблетки, - тихо сказала Люсия. Я слышал отчаяние в ее голосе. Ей тоже было больно. Я покачал головой, не желая, чтобы мой собственный голос эхом отдавался в моем черепе. Я не была готов покинуть реальность, боль должна пройти. - Пожалуйста, - сказала она, и я снова покачал головой. Я закрыл уши руками, чтобы заглушить все звуки, какие только мог. Моя голова горела огнем.

Люсия молча свернулась калачиком рядом со мной. Я чувствовал, как учащенно бьется ее сердце. Впервые мне захотелось, чтобы она ушла от меня. Я мог бы сам осилить свою боль, но мне было трудно переносить присутствие Люсии. Некоторое время спустя, странным образом я почувствовал, как она поднимается. Я был рад, услышав тихое закрытие двери, и я остался наедине со своим кипящим мозгом. Она должна быть избавлена от этого - все должны быть избавлены от этого.

Люсия тихо вернулась позже. Боль не уменьшилась, и я так и не смог с этим смириться. Это было не то, что я мог игнорировать, хотя и продолжал пытаться.

— Тебе нужно поесть. Доктор Пирс сказал, что это облегчит боль, - солгала Люсия, хотя тогда я этого не знал. Она протянула мне овсянку, смешанную с корицей. Я начал есть с закрытыми глазами, и даже глотание, казалось, разжигало огонь. Я ел в отчаянии, надеясь, что это притупит острые края ножа, который впиваются мне в череп. И постепенно это произошло. Боль начала утихать, но вместе с ней обмякли и мои мышцы. Я вяло открыл глаза и увидел свою жену в слезах.

— Прости меня, - всхлипнула Люсия. - Прости меня, - повторила она, и слезы потекли по ее щекам. Тогда я понял, что только что принял лекарство. Я потянулся к ней, пытаясь утешить, сказать, что все в порядке. Мои мышцы отказывались слушаться, а голова еще глубже зарылась в подушку. Мир стал каким-то тусклым, лишенным деталей. Моя жена, во всей своей красоте, оказалась вдруг далеко-далеко.

— Все в порядке, - пробормотал я невнятно. Я закрыл глаза, потому что на то, чтобы держать их открытыми, уходило слишком много сил. Я все еще чувствовал боль, но это было скорее воспоминание, чем что-то слишком тревожное. Я погрузилась в сон.

Я проснулся примерно столетие спустя. Мои мысли были в тумане, но боль прошла. Я был уверен, что она вернется. Когда я открыл глаза, Люсия беспокойно спала рядом со мной. Она все еще была в своей одежде для малярных работ, а вокруг ее прекрасных глаз залегли темные круги. Мои мышцы снова стали моими, хотя и все еще пытались сопротивляться. Я наклонился и поцеловал жену в щеку. От неожиданности она проснулась.

— Все прошло? - спросила Люсия с покрасневшими глазами. Я кивнул и слабо улыбнулся ей. - Прости, что я обманула тебя, - сказала она и ее глаза наполнились слезами, - я больше не могла на это смотреть. Я погладил ее по щеке и увидел, какую боль может причинить любовь ко мне.

— Ладно, ты отвечаешь за таблетки, - я полностью подчинился Люсии, - я буду принимать их, когда ты скажешь. Боль, которую я увидел на ее лице, была сильнее мигрени. Моя жена была на первом месте, реальность - на втором. Она нежно поцеловала меня, и мы просто лежали, разговаривая ни о чем, просто наслаждаясь тем, что провели друг с другом еще один день.

Были три вещи, которые делали мою жену счастливой. Секс, мои отношения с ее мамой и походы по магазинам. Люсии нравилось выбирать мебель. Первый этаж был достроен, и пришло время дополнить интерьер новым дизайном. Ее глаза сияли, когда мы переходили из магазина в магазин. У нее была записная книжка, где она записывала основные и второстепенные товары, а также решала бюджетные вопросы. К тому времени, как мы посетили последний магазин, в голове у меня был полный сумбур от множества вариантов. А Люсия просмотрела свои записи и просто улыбнулась. Я знал этот взгляд, я видел его на канале "Дискавери". Такой же взгляд бывает у львицы, когда она подкрадывается к своей добыче. Мы прошлись по магазинам, делая покупки с умом. Я понятия не имел, как все это будет сочетаться, но я доверял ее уверенности и восхищался ее энтузиазмом.

К концу недели первый этаж выглядел как дом. Оставалось переделать только четыре спальни, и я принимал таблетки каждые четыре дня или около того. Люсия полностью перевезла свои вещи в этот дом. У нас была одна незаконченная спальня, заполненная эклектичной мебелью из ее старой квартиры. Мама стала регулярно навещать меня и сидеть со мной. Однажды, проснувшись после сна, вызванного таблетками, я увидел, что она бодрствует. Люсия была полна решимости достроить дом. Когда-то это было моей мечтой, и у меня не хватило духу настоять на том, чтобы она отказалась от этой мечты. Она была так счастлива работать над осуществлением моей мечты, и мне нравилось видеть ее счастливой.

Я стал дольше спать. Это очень беспокоило Люсию. Она знала, что это значит, и я видел это по ее глазам. У меня оставалось все меньше времени. Мама временно переехала в одну из свободных комнат, как только они были закончены. Она видела симптомы и была полна решимости помочь Люсии. Я проводил долгие часы, разговаривая с мамой, когда Люсия была занята в другом месте. Мы говорили о моей жене, о моем конце и о том, чтобы убедиться, что это не конец Люсии. Я любил мамину силу. Я на самом деле не верил в Бога, но она определенно верила. Она была непреклонна в том, что я попаду на небеса, и это меня странно успокаивало, хотя я и не верил, что это место существует.

Однажды я проснулся, едва в силах пошевелиться. Мои веки открылись, как наковальни. Мое дыхание было поверхностным, и, казалось, я не мог набрать в легкие больше воздуха. Мне было трудно сосредоточиться на маме, которая сидела на стуле рядом с кроватью. Она быстро поднялась, увидев, что я проснулся. Она наклонилась и поцеловала меня в лоб, и я почувствовал, как по моей щеке скатилась слеза.

— Бог грядет, сын мой, - заикаясь, произнесла мама, - я буду присматривать за твоей женой. Я знал, что это правда, и был благодарен судьбе за то, что она наконец избавит меня от новой боли. Мои глаза хотели закрыться, но я заставил их оставаться открытыми, собрав всю волю, которая у меня еще оставалась. Я хотел еще раз увидеть свою жену.

Вбежала Люсия, вся в пятнах светло-зеленой краски. Она быстро легла рядом со мной, и я увидел, как покраснели ее глаза. Мама вышла и закрыла дверь.

— Все почти готово. Просто еще один день, - умоляла Люсия. Когда мои глаза снова закрылись, они больше никогда не должны были открыться. Я улыбнулся, как смог.

— Все в порядке, - тихо сказал я, - все в порядке, - повторил я. Как все изменилось с тех пор, как мы впервые встретились. Люсия обняла меня и заплакала. Я ничего не мог поделать с ее болью. Я знал, что этот день настанет, и я наконец дорыл свою яму, которая была так ужасающе глубока.

— Спасибо тебе за то, что была моей женой, - прошептал я. Она подняла заплаканное лицо и посмотрела мне в глаза. Я был загипнотизирован этим ангельским личиком, когда мои глаза закрывались. Ее губы увлекли меня в темноту.

***

Весенняя погода уступала место летнему теплу. Люсия и ее мать Камилла были одеты консервативно и сидели в первом ряду на лужайке. Сотни белых складных стульев были расставлены аккуратными рядами и заполнены хорошо одетыми родителями, бабушками с дедушками и друзьями. Не было никого более гордого, чем Люсия.

Сцена находилась всего в футе от земли, как раз на такой высоте, чтобы выделяться на фоне безукоризненно ухоженной территории относительно небольшого университета. Ректор произносил сухую речь о прошлом и новом будущем, которое предстояло выпускникам, выходящим из стен альма-матер. Его одеяние было украшено множеством длинных лент разных цветов, спускавшихся спереди. Люсия понятия не имела, что они означают, но улыбнулась, подумав, что, возможно, это было данью моде университета.

— Все наши выпускники сами по себе звезды, - монотонно вещал ректор, - но один из них, кажется, всегда сиял ярче всех. Я с большим удовольствием представляю вам нашу выпускницу Софию Мендес. Гордость отразилась на лице Люсии, когда ее дочь поднялась на подиум. Камилла взяла дочь за руку и улыбнулась, когда ее внучка поднялась перед всеми. У Софии были такие же густые волосы цвета воронова крыла, как и у ее бабушки и матери. Та же улыбка играла на ее губах, но взгляд был более пристальным, унаследованным от отца, которого она никогда не видела и не желала видеть.

София посмотрела вниз со сцены и встретилась взглядом со своей матерью. Она улыбнулась, и мать ответила ей взаимностью. Вчера вечером мать Софии разговаривала с ней. София видела перемены в своей матери и издалека наблюдала за процветанием ее нового бизнеса по управлению недвижимостью. Она чувствовала ее скрытую печаль и вспомнила те части истории семьи, которые ее мать отказывалась рассказывать. Прошлой ночью она узнала все это и расплакалась. Она плакала из-за того, что так и не встретила Тодда, человека, который дал ее матери будущее и обеспечил ее собственные мечты. В основном она оплакивала свою мать, потому что любовь, которую она наконец обрела, ушла от нее так рано.

Речь Софии была типичной для прощальных выступлений. В ней говорилось о достижениях и целях. Она была полна юмористических историй, которые, казалось, понимали и ценили только выпускники. Ее речь было хорошо принята и не слишком затянулось. Люсия и Камилла сидели на краешках своих кресел, пытаясь запомнить момент. Ближе к концу София поблагодарила школу, преподавателей и всех остальных, кто помог сделать это возможным.

— Друзья мои, - София сделала паузу, - мы не можем забыть всех людей, которые помогли сделать это путешествие возможным и более приятным. Я благодарю всех вас. Особенно тебя, Тэмми. Она обвела рукой выпускников в черных накидках, сидящих слева.

— Наши семьи, - она снова сделала паузу и посмотрела на свою мать и бабушку.

— Спасибо тебе, бабушка, - Люсия почувствовала, как по ее щеке скатилась слеза, когда София встретилась с ней взглядом.

— Спасибо, мама. София отложила свою письменную речь в сторону и почувствовала, что ее глаза наполняются слезами. Она действительно изо всех сил старалась, чтобы сейчас это не прозвучало в ее голосе.

— Я также должна поблагодарить своего отца, - тихо сказала София.

Слезы Люсии потекли рекой: - Не моего биологического отца, который оставил мою мать растить меня одну. Я говорю о человеке, который любил мою мать. О том, кто вернул ей ее мечты. Тот, кто гарантировал, что я смогу добиться своего. Тот, с кем, к сожалению, я уже никогда не встречусь, потому что Бог забрал его раньше, чем я смогла.

Голос Софии дрогнул, когда она подняла глаза к голубому небу: - Спасибо, папа.

София покинула подиум, прежде чем слезы захлестнули ее, как это было с ее матерью. Толпа аплодировала, и все выпускники встали, сочувствуя ее горю.

Люсия пыталась взять себя в руки, но потерпела неудачу. Слишком много эмоций, гордости, утраты и любви захлестывали ее волнами.

— Я просто хотела бы успеть закончить дом, - всхлипывала Люсия. Она глубоко сожалела, что так и не смогла осуществить мечту Тодда, пока он был жив. Речь Софии помогла унять боль, которая все еще была свежа. Прошедшие два года только начали притуплять ее.

Камилла просто улыбнулась дочери и прижала ее к себе.

Люсия, ему плевать на дом, - тихо сказала мама, - он бы хотел ВОССТАНОВИТЬ тебя.