Глава 2 – Фелисита?

Я сдержал свое обещание и вернулся на кубинскую землю. Фидель был мертв, и Куба пребывала в смятении. Правительство Соединенных Штатов разрешило мне взять команду на Кубу в знак доброй воли, в надежде, что к власти придет демократическое правительство. Теперь мне оставалось только найти Фелиситу и жить долго и счастливо.

Кого я обманываю? В этом утверждении было столько оговорок. Если коммунисты удержатся у власти, я вряд ли буду здесь желанным гостем. В лучшем случае меня просто выдворят из страны. И мне снова придется уехать одному. Несмотря на все это, я обязан был попробовать. Обязан был найти Фелиситу и узнать, остались ли у нее ко мне те же чувства. Что касается меня, то мое сердце тосковало по ней. Я старался выглядеть спокойным и уверенным перед двумя членами моей команды. На самом деле я был напуган до смерти. Я боялся, что она нашла другого, или что политическая ситуация снова разлучит нас. Или что с ней что-то случилось за время моего отсутствия.

Я глубоко вздохнул и почувствовал в груди знакомую боль, которая напоминала, что мое сердце все еще тоскует по Фелисите. Я повел Брайана и Стейси к зданию таможни. Они оглядывались по сторонам с широко раскрытыми глазами. Я помнил, каково это – впервые ступить на кубинскую землю. Сам я тоже осматривался, пытаясь понять, что изменилось. На первый взгляд все было как раньше: обычный тропический аэропорт, пальмы вдоль взлетно-посадочной полосы, вывески на испанском. На второй – охраны было больше. Вооруженные солдаты стояли возле каждого самолета, перемещались вдоль свободных взлетно-посадочных полос и вокруг терминалов.

Мы вошли в терминал прилета. Плотная толпа пассажиров ждала очереди к иммиграционному инспектору. Все двигалось очень медленно. Я все гадал, что же еще мне показалось странным, пока не понял, что в этот раз на дежурстве был только один инспектор. В прошлый раз работали все кабинки. Теперь всем приходилось стоять в одной очереди к единственной работающей крошечной кабинке. Возможно, многие сотрудники по-прежнему не выходили на работу и бродили по улицам, в ожидании, что будет дальше.

Обычный порядок, царивший на Кубе, рушился на глазах. Для тех, кто знал страну раньше, это был тревожный знак. Для случайного наблюдателя – типичная картина для любой банановой республики. Меня это беспокоило. Новый порядок еще не установился. Это могло обернуться как добром, так и бедой для диссидентов, потому что коммунистам пришлось бы действовать жестко, чтобы восстановить контроль, – возможно, даже развязав гражданскую войну.

Несмотря на всего одного работающего инспектора, ждать в очереди пришлось недолго. В самолете было мало пассажиров. Большинство, похоже, выжидали, хотели увидеть, чем все обернется на Кубе, прежде чем приезжать. Но не я. Я не мог ждать. Я только надеялся, что моя поспешность не поставит под угрозу моих друзей.

Я был следующим. Я вошел в кабинку и услышал, как за мной заперлась дверь. Женщина за стеклом выглядела нервной и, возможно, уставшей. В прошлый раз она была бодрой, а нервничал я. Она задала стандартные вопросы: первый ли это мой визит, зачем я здесь и с кем путешествую. Я объяснил, что приехал по делам с двумя коллегами. Она не удивилась моим ответам. Молча проштамповала документы и открыла дверь. И снова ощущение от встречи с чиновником было совсем не том, что раньше. Было очевидно, что что-то происходит.

Я вышел из кабинки и перед моими глазами открылась сцена, от которой у меня отвисла челюсть.

Девять месяцев назад таможня на Кубе работала как часы. Пассажиры нервничали. Инспекторы выглядели уверенно, может, даже угрюмо. Сегодня система явно дала сбой. Внутри терминала была неорганизованная толпа – похоже, пассажиры с предыдущего рейса все еще ждали. Из обрывков разговоров я понял, что багаж выдавали очень медленно. Люди спорили. Они даже спорили с инспекторами. Освещение работало с перебоями, поэтому в зале было темнее обычного. Солнечный свет снаружи немного помогал, но от этого помещение выглядело еще более угрюмо. Затем я заметил, что обычно накрахмаленные и выглаженные униформы солдат были мятыми и грязными. Либо их надевали в спешке, либо они провели здесь не один день и следующая смена не пришла. В любом случае эта пороховая бочка могла рвануть в любой момент. Я начал беспокоиться за нашу безопасность.

Я услышал шум за спиной, и Брайан вышел из двери. Он подошел ко мне и встал рядом, осматривая обстановку.

— Типичная банановая республика, — фыркнул он.

— Нет. Это ненормально. В прошлый раз здесь все было очень упорядочено. Сейчас эмоции у всех на пределе. Ситуация выходит из-под контроля. Это нехорошо.

Когда я произнес последнюю фразу, его взгляд переместился с толпы на меня. Я кивнул.

За спиной заурчал мотор. Видимо, электричество все еще не восстановили. Конвейерная лента не работала. Небольшой трактор тянул целый поезд из багажных тележек к открытой двери со стороны взлетно-посадочной полосы. Двое мужчин стояли на прицепах и швыряли багаж через дверь прямо на пол. Это совсем не успокаивало пассажиров.

Дверь снова зажужжала, и вышла Стейси.

— Это было не так уж плохо, — сказала она. Потом увидела суматоху в зале. — Что, черт возьми, здесь происходит?

— Беспорядок, — спокойно ответил я. — Нам нужно постараться убраться отсюда как можно скорее.

Увидев выражение ее лица, я пожалел о своей прямоте. Страх снова окутал ее.

Мы не осмеливались подходить к багажному отделению, пока весь багаж не «разгрузили». Потом пришлось пробираться по груде чемоданов и искать наши сумки. Беспорядок и раздражение вокруг нарастали. Мы нашли свои сумки и двинулись к выходу. Разъяренные пассажиры кричали на инспекторов. Инспекторы кричали в ответ. И тут я увидел то, чего никогда не видел на Кубе – да и ни на одной таможне мира. Один инспектор забрался на скамейку и заорал, чтобы привлечь внимание всех. Это выглядело скверно. Он выхватил пистолет и начал им размахивать. Я приготовился к худшему. К моему изумлению, он велел всем выйти, и солдаты, блокировавшие двери, отошли в стороны. Волна людей хлынула на улицу. Я был в шоке. И если в аэропорту дела обстояли настолько плохо, то ситуация в остальной стране, вероятно, напоминала тикающую бомбу.

Мы направились к выходу вместе с остальной с толпой. Я наблюдал за обезумевшим инспектором издалека. Хотел взглянуть ему в лицо, когда буду проходить мимо, – попытаться понять, какие эмоции толкнули его на такой шаг, – но не хотел встречаться с ним взглядом. Я достаточно хорошо знал поведение толпы, чтобы не выделяться. Отвернул глаза и сосредоточился на выходе. Мы выбрались наружу. Оказавшись на улице, я увел остальных влево, подальше от входа.

— Что только что произошло? — спросил Брайан.

— Не здесь, — прорычал я, невольно повысив голос. Я осознал это и взял себя в руки. — Потом, ладно?

Он кивнул.

— Давайте найдем нашего водителя.

Я начал высматривать в толпе табличку «Havanatur». Найти ее было нетрудно, потому что сегодня народу было мало. Не знаю, было ли это потому, что прилетело меньше людей, или потому, что все спешили разойтись, боясь, что инспектор передумает и начнет палить, но я быстро увидел водителя. Подошел к нему и назвал свое имя.

— Поехали, — сказал он.

Он провел нас к обычному фургону «Ford», и мы забрались внутрь. Двигатель не работал, так что в салоне стояла жара. Водитель закрыл дверь, обошел машину, сел за руль и завел мотор.

— Больше пассажиров не будет? — спросил я.

— Нет, только вы трое. В эти дни туристов на Кубу приезжает не много.

Я кивнул в знак согласия. Брайан толкнул меня локтем и указал на приборную панель. Его интересовало то же, что и меня во время моей первой поездки.

— Да, новый фургон «Ford», импортированный из Канады. — Оба посмотрели на меня с удивлением. — Привыкайте. Кубинцы нашли кучу способов обойти эмбарго.

Брайан улыбнулся и покачал головой. Я не дал ему возможности прокомментировать это, а сразу повернулся к водителю и начал расспрашивать.

Он охотно заговорил. Возможно, понял, что мы американцы, а не тайная полиция. Возможно, тайная полиция уже не внушала прежнего страха. Какова бы ни была причина, он выдал мне массу информации. Извинился за жару, объяснив, что кондиционер не включают из-за дефицита бензина. Чтобы подчеркнуть это, он показал рукой на «Оро-Негро» (пер. сеть заправок на Кубе), когда мы проезжали мимо. К заправке тянулась длинная очередь, и топливо, судя по всему, строго нормировали. Это было заметно, и я увидел, что на дорогах стало меньше больших машин, а больше мотоциклов, конных повозок и скутеров.

Скутеры! Мимо промчалось желтое Coco-Taxi, и я чуть не вывихнул шею, пытаясь разглядеть, кто был за рулем. Я следил одним глазом за нашим водителем, а другим выискивал желтые скутеры. Фелисита вполне могла быть сегодня на работе, разъезжая по городу.

Наш водитель рассказал о повсеместном дефиците товаров. Продовольствие, топливо, даже туалетная бумага – все было в остром недостатке. Магазины строго нормировали то немногое, что у них оставалось. Все началось с появления слухов о смерти Фиделя. На улицах царил страх гражданской войны. Даже если переход власти обошелся бы без кровопролития, новому правительству пришлось бы из кожи вон лезть, чтобы обеспечить людей самым необходимым.

Я спросил о слухах насчет зарождающейся демократии. Он бросил на меня взгляд в зеркало заднего вида, широко раскрыв глаза. Мне пришла в голову идея, и я достал паспорт. Показал ему обложку, потом открыл на странице с фото.

— «Estados Unidos» (пер. Соединенные Штаты), — заверил я.

Он покосился на остальных.

— Покажите ему свои паспорта, — велел я.

Брайан и Стейси выполнили просьбу, и он заметно расслабился.

— Мы здесь, чтобы помочь, — сказал я.

Теперь он говорил гораздо спокойнее. Честно говоря, я был удивлен, что он вообще разговорился.

— Рауль контролирует армию, — начал он. Я кивнул. Я уже знал об этом. — Ходят слухи, что некоторые генералы не хотят, чтобы он сменил Фиделя. Возможно, будет борьба – между солдатами, лояльными разным сторонам.

Я жестом пригласил его продолжить. Он выглядел очень нервным. Я достал из кармана двадцатидолларовую купюру и протянул ему. Он улыбнулся, сунул банкноту с изображением Эндрю Джексона в карман и продолжил:

— Моя жена слышала, что в городе есть группа, которая пытается сформировать свободное правительство. Люди хотят их поддержать, но боятся. Если Рауль победит…

Я кивнул, понимая его страх. Я не хотел давить на него слишком сильно. Я понимал, что мы можем вернуться домой, а ему придется жить здесь, что бы ни случилось. Во время нашего разговора я заметил еще несколько желтых скутеров и отвлекался от разговора каждый раз, чтобы обернуться. Стейси уловила эту связь.

— Фотография на твоем столе, с той девушкой! Она ехала на скутере, верно?

— Да, — ответил я.

— Это та, кого мы ищем. Это Фелисита.

После этого она присоединилась к моим поискам, высматривая лица водителей проезжающих мимо скутеров. Брайан тоже смотрел в окно и хлопал меня по плечу, когда замечал желтый скутер раньше меня, пока я разговаривал с водителем. На площади Революции должны были пройти государственные похороны Фиделя. Готовилась большая роскошная процессия по всему центру Гаваны от здания Капитолия.

Слишком быстро мы доехали к «Hotel Nacional». Водитель остановился под навесом и помог нам выйти. Персонал отеля был готов к услугам. Видимо, им больше нечем было заняться. Я снова дал водителю чаевые, поблагодарив за «все». Он улыбнулся и похлопал меня по спине.

Швейцар занес наши чемоданы внутрь, и мы поднялись по мраморной лестнице в вестибюль. Проходя через дверь, я внезапно остановился. Брайан и Стейси наткнулись на меня. Я едва это заметил. Я был здесь! Я действительно был здесь! Здесь я провел ту неделю с Фелиситой. Мы шли рука об руку по этому самому коридору. Я огляделся. Фотографии Фиделя и Че все еще висели на месте, только теперь они были задрапированы черным крепом. Я пришел в себя, повернул направо и направился к стойке регистрации.

Администратор за стойкой выглядела скучающей. Я назвал наши имена, и она вручила нам формы для заполнения. На этот раз я не так нервничал, указывая свое имя, домашний адрес и номер паспорта. Пока мы заполняли формы, у меня появилась идея.

— У вас много занятых номеров на этой неделе? — спросил я администратора.

— Нет, пока ситуация не стабилизируется, в Гавану приезжает не так много туристов. На похороны должно приехать больше гостей.

— Интересно, можно ли запросить конкретный номер? — спросил я, имея в виду тот, в котором останавливался в прошлый раз.

Он был свободен.

— Есть ли также смежные номера?

Она проверила и сказала, что есть. Я повернулся к своим спутникам.

— Хотите отдельные номера?

Я знал ответ еще до того, как спросил.

Стейси застенчиво улыбнулась; Брайан посмотрел на нее и сказал:

— Одного номера будет достаточно, Крис.

— Дайте нам эти две комнаты, пожалуйста. — сказал я, протягивая вместе с заполненной формой еще одну двадцатку.

Администратор кивнула в знак согласия. Мы закончили оформление, она вручила каждому ключ от номера и вызвала портье. Он провел нас к лифту.

Пока мы ждали лифт, Брайан заметил почтовый ящик.

— Эй, посмотрите. Рочестер, Нью-Йорк.

Я посмотрел на богато украшенный латунный почтовый ящик и улыбнулся, вспомнив свой последний визит сюда.

— До эмбарго мы активно торговали с Кубой. Если повезет, мы очень скоро снова станем торговыми партнерами.

Большая металлическая стрелка над дверью опустилась на «1», и двери лифта открылись. Мы вошли, а за нами – портье с тележкой. Как только двери закрылись, портье обратился к нам по-английски:

— Вы впервые на Кубе? — спросил он.

Брайан и Стейси кивнули.

— Я уже останавливался у вас в прошлом году, — пояснил я.

— Вам понравилось в «Hotel Nacional»?

— Очень, — ответил я, улыбаясь воспоминаниям. — Мне даже не хотелось уезжать домой.

Разве это не правда?

— Сейчас ситуация немного нестабильная. Но не беспокойтесь. Через несколько дней все будет в порядке. Оставайтесь рядом с отелем, особенно ночью, и вам не о чем волноваться. У нас отличные рестораны, бары и ночные клубы на территории. Есть также бассейн.

К тому времени, как он закончил речь, мы уже подъехали к нашему этажу. Дверь открылась, и я пошел вперед к номеру. Я знал дорогу наизусть. Вставил ключ в замок, открыл дверь и вошел. Все было точно так же, как я оставил девять месяцев назад. Я посмотрел на кровать – нашу кровать – и на открытые занавески за ней. Я вспомнил, как мы с Фелиситой занимались любовью, а она смотрела в окно на огни Гаваны, изгибающиеся вдоль береговой линии вдали. Я вспомнил, как она демонстрировала мне свое новое белье в нашу последнюю ночь. Я улыбался, вспоминая время, проведенное вместе.

Когда я опомнился, я сосредоточился на остальных. Они смотрели на меня и улыбались. К их чести, Брайан и Стейси не задавали вопросов. Думаю, они понимали.

Швейцар прочистил горло и начал то, что, должно быть, было стандартной речью для американских гостей.

— С этого телефона вы можете позвонить в любую точку мира. Мы принимаем американское телевидение через спутник. В холодильнике есть Coca-Cola…

Я все это уже слышал. На этот раз я не удивился, но мои спутники были ошеломлены. Забавно было смотреть на их лица. Уверен, в первый раз я выглядел точно так же.

Закончив, портье вышел из комнаты, взял ключ Брайана и пошел по коридору открыть их номер. Затем он разделил багаж между двумя комнатами, убедившись, что у нас есть все необходимое. Брайан дал ему чаевые, и он ушел. Мои коллеги остались в своей комнате, обустраиваясь и приводя себя в порядок. Я остался один.

Я сел на кровать, нежно проводя рукой по покрывалу, вспоминая наши любовные утехи с Фелиситой. Я осматривал каждую часть комнаты, вспоминая, что мы здесь делали. Это было как шагнуть в сон – прожить историю, а не просто прочитать ее. Я вспоминал то, как она почти ритуально раздевала меня. Я слышал звуки, которые она издавала, когда кончала, вцепившись в чистые белые простыни. Я посмотрел на дверь ванной и увидел, как она выходит из душа, а капли воды стекают по ее обнаженному телу, и она тянется за полотенцем. Я мог все, кроме одного – прикоснуться к Фелисите.

Именно осознание того, что я не могу прикоснуться к ней, по крайней мере, пока, вызвало слезы на моих глазах. Я чувствовал, как они жгут глаза, даже ощутил соленый вкус, когда они стекали по лицу. Я сидел там, тихо плача, когда услышал легкое постукивание по дверной раме слева.

Тишину нарушил голос Стейси. Она говорила нежным, едва слышным шепотом:

— Крис? Можно войти?

Я повернулся к ней и кивнул, приглашая рукой. Я не мог пока говорить. Она села рядом со мной на кровать и посмотрела мне в глаза.

— Это была ваша комната… ваша общая комната, верно?

Я кивнул и заплакал еще сильнее. Я был благодарен, что Брайан остался в своей комнате.

— Эта кровать, эта комната… здесь все произошло.

Ее голос был таким тихим, что казался почти благоговейным. Она понимала, что я чувствую.

— Должно быть, странно вернуться сюда и увидеть все таким же, как было.

— Не все. Кое-кого не хватает, — сказал я, нарушив глубокую тишину, которую она старалась сохранить.

— Мы найдем ее. Она где-то там… — Стейси повернулась к окну за нашей спиной и махнула рукой, указывая на город за стеклом. — Фелисита где-то там, ждет тебя.

— Спасибо.

Мой голос дрогнул, и в нем прозвучали муки и страсть, которые я испытывал.

Мы помолчали, обдумывая ее обещание.

— У тебя есть ее фотография, чтобы мы знали, кого искать? — спросила Стейси.

Я задумался на мгновение – разум был затуманен эмоциями, – а потом вспомнил о ноутбуке. Я вскочил, достал его, включил и положил на кровать между нами. Мы смотрели на черный экран, потом на логотип «Windows» и, наконец, на обои, пока знакомый звук запуска «Microsoft» разносился по комнате, нарушая тишину. Я открыл «Polyview» и пролистал специальную папку, которую хранил там в тайне. Я открыл изображение ангела, ее прекрасное лицо, которое до сих пор заставляло мое сердце биться чаще, а живот сжиматься.

— Она прекрасна, — прошептала Стейси.

— Да, она прекрасна. — Я не осознал, насколько невежливо это прозвучало. Я должен был принять комплимент. Вместо этого просто констатировал факт. — Это Фелисита.

Увидев ее изображение здесь, в этой комнате, я почувствовал легкое головокружение.

Стейси этого не заметила. Ее тон был деловым. У нее была миссия.

— Пойдемте, найдем ее.

Она не стала ждать ответа. Встала, пошла в свою комнату и вернулась с Брайаном. Я посмотрел на них.

— Вы сделаете это для меня? — спросил я друзей.

Стейси кивнула, затем указала на экран, чтобы Брайан тоже увидел. Они собирались помочь мне найти мою утраченную любовь. Я стоял, пока Брайан выключал ноутбук.

— Мы никогда не знаем, когда отключат электричество, — объяснил он. — Нужно беречь батарею.

Стейси обняла меня. Я прижался к ней. На мгновение, почувствовав мягкость женского тела в этой комнате, мне показалось, что я снова держал в объятиях Фелиситу. Я осознал, что делаю, и отпустил ее. Я терял концентрацию.

Мы спустились вниз и вышли из отеля. По дороге я объяснял, что она была водителем скутера Coco-Taxi. По крайней мере, это было то, чем она занималась, когда я был здесь в прошлый раз. Они видели фотографии ее и скутера, поэтому могли помочь мне в поисках. Мы прошли по аллее, усаженной пальмами, и повернули налево, к стоянке такси. Я шел все быстрее и быстрее. Наконец, не в силах сдержаться, практически побежал в гору. Я добрался до стоянки раньше своих спутников, судорожно оглядывал всех водителей. Они, в свою очередь, с нетерпением смотрели на меня – думали, что я ищу такси. Но я искал одного конкретного водителя. Но ее здесь не было. Было бы удивительным совпадением найти ее так быстро. Я объяснил, кого ищу, и спросил, знают ли ее другие водители. Никто не знал. Мое сердце остановилось. Брайан и Стейси уже догнали меня и слушали разговор.

— А как насчет ее кузена? — спросила Стейси. — Помнишь, Крис? Ты говорил, что ее кузен тоже работает здесь.

Я попробовал спросить о кузене, но водители не знали и его. Я поинтересовался, меняют ли водители места стоянок. Мне ответили, что да, регулярно, чтобы все могли поработать с иностранными туристами. Это дало мне новую надежду, но она быстро угасла, когда я осознал, что Фелисита может быть где угодно в городе. А Гавана – большой город.

— А что, если мы сядем в разные такси и проедем по разным местам стоянок такси? Так мы охватим больше территории, — предложил Брайан.

— Отличная идея! — согласился я. — Каждый возьмет свой скутер. Ищите женщину-водителя. Их не так много.

Водителям понравилось это предложение – оно означало, что наймут троих, а не одного. Вскоре три скутера выехали от стоянки возле «Hotel Nacional», разъезжаясь в разные стороны. Я отправил своего водителя в сторону «Pan.Com», куда Фелисита отвезла меня в первый день. По пути я видел много желтых скутеров, но ни на одном из них не было женщины-водителя. Как я понял еще в прошлую поездку, скутеры были идеальным транспортным средством, для узких улочек Гаваны. Похоже, местные использовали их для передвижения по пробкам не реже туристов. На самом деле туристов я видел немного. Я, конечно, понимал почему. Это было не время для отпуска на Кубе.

Я дал понять водителю, что хочу подъехать поближе к другим Coco-Taxi, которые мы встретим по пути, – чтобы я мог разглядеть водителей. Это было похоже на клише из старых фильмов: «Следуй за тем такси!». Мы проездили три часа, прежде чем вернулись в отель. Я знал, что после наступления темноты продолжать поиски бессмысленно. Я не смог бы ничего разглядеть, а Фелисита, как я помнил, не любила работать по ночам из-за долгой дороги домой. Брайан и Стейси, похоже, пришли к тому же выводу, потому что вернулись вскоре после меня. Я с надеждой посмотрел на каждого из них, когда они подошли, но сердце снова замерло, когда они печально покачали головами. Я поблагодарил трех водителей и дал им щедрые чаевые. Мы направились обратно в отель ужинать.

— Когда прилетит Густаво? — спросил Брайан, когда мы вошли в здание.

— В пятницу днем. Тем же рейсом, что и мы. Он не мог улететь раньше – семейные дела, — ответил я.

— Не могу его винить, — сказала Стейси.

— Согласен. Я сказал ему, чтобы не торопился. Знал, что он нам не понадобится как минимум несколько дней. Он обещал быть готовым к пятнице. Заселится в отель и будет ждать нас здесь.

С этой мыслью я остановился у стойки регистрации и объяснил ситуацию с Густаво. Попросил дать ему номер рядом с нашим. Номер напротив моего был свободен и его зарезервировали для Густаво. Я поблагодарил администратора и повернулся к остальным.

— Мне нужно выпить, — сказал я.

Мои друзья, похоже, были полностью согласны. До ужина оставалось время, и нам всем хотелось расслабиться. Я повел их на веранду, через лужайку к открытому бару справа. Специально выбрал столик рядом с большим глиняным горшком. За ним стоял только один стул, так что я придвинул еще два от соседнего стола. Когда все уселись, я предложил начать вечер с мохито. Ни Стейси, ни Брайан его раньше не пробовали. Когда официантка ушла за напитками, я рассказал им о мохито и о роме «Havana Club». Дома у меня еще оставалось немного того, что я провез контрабандой в прошлый раз, но, естественно, я ни с кем этим не делился.

Вдруг я вспомнил, зачем сюда пришел, и вскочил со стула. Опустился на колени и начал осматривать глиняный горшок.

— Что-то не так? — спросила Стейси, в ее голосе слышалась серьезная обеспокоенность.

Я понял, как это должно было выглядеть, и рассмеялся. Продолжая водить пальцами по поверхности горшка, я объяснил своим друзьям о традиции писать имена на горшках.

— Вот! — воскликнул я, указывая дрожащим пальцем.

Перед глазами была надпись, которую я оставил в последнюю ночь здесь – девять долгих месяцев назад. «Кристофер + Фелисита», с нарисованным вокруг сердечком. Я слегка коснулся ее кончиками пальцев, словно мне нужно было прикоснуться, чтобы убедиться, что она настоящая. Стейси встала и наклонилась через мое плечо, чтобы посмотреть.

— О, — сказала она. Затем спросила: — Ты приводил ее сюда?

Я кивнул.

— В нашу последнюю ночь вместе. Мы сидели за этим самым столом.

В этот момент официантка принесла напитки и фломастер.

— Традиция, — сказала она.

Увидев, что мы разглядываем надпись на горшке, она не стала объяснять подробнее. Я поднял глаза и кивнул ей.

Полюбовавшись своей надписью, я вернулся на место и поднял бокал.

— За успешное открытие, — провозгласил я тост, имея в виду наш бизнес в Гаване.

— За успешные поиски, — добавила Стейси.

— И за мир, — заключил Брайан.

Я поднял бокал ко рту, вдыхая аромат мелассы и пробуя мохито. «Havana Club» – кубинский ром. Каждый раз, когда я его пробовал, я представлял не этикетку, а заднюю сторону ее футболки.

Мы наслаждались бризом с гавани и прохладительными напитками. Моим друзьям понравились мохито и «Havana Club». Они также были удивлены, узнав, что это место – родина дайкири. Чтобы отпраздновать открытие, мы заказали и его. Это немного подняло мне настроение после неудачного поиска Фелиситы. Когда стемнело и вокруг бара зажглись огни, мы вернулись в отель, чтобы подготовиться к ужину. Я спросил на стойке, нужно ли бронировать столик в ресторане. Администратор едва сдержал смех и сказал, что отель почти пуст.

Вернувшись в номер, я прыгнул в душ. Я не мог вспомнить, когда последний раз принимал душ в этом месте. Не прижимаясь к обнаженной и очень скользкой Фелисите. Это воспоминание мгновенно возбудило меня. Я спрашивал себя, чем она занимается в этот момент, даже не подозревая, что я здесь. Не имея времени воспользоваться ситуацией, я быстро закончил душ и оделся. Постучал в дверь соседней комнаты, и мои друзья присоединились ко мне. Мы болтали о прошедшем дне, направляясь в ресторан. Думаю, Брайан и Стейси наконец осознали, что они действительно на Кубе. Быть здесь было захватывающе и опасно.

Мы не могли сесть за тот столик, за которым я сидел с Фелиситой, – он был слишком мал для трех человек. Нас посадили за более просторный стол. Сидя там и глядя на плиточный пол, резной потолок, гравированную стеклянную дверь и вышитые салфетки, я невольно подумал – и понадеялся, – что скоро нас будет четверо за ужином. Пятеро, напомнил я себе. Густаво присоединится через несколько дней.

Я заказал свою любимую «Ropa Vieja». Остальные поморщились, услышав название. Я объяснил, что это такое, и официант подтвердил, что это отличный выбор, классика кубинской кухни. По его рекомендации они тоже решили попробовать. Мы прекрасно провели время. Мои спутники с восторгом делились впечатлениями от увиденного в городе. Они уже предвкушали возможность пожить здесь некоторое время. Брайан спросил, как долго мы пробудем в Гаване и на острове в целом.

— Не знаю. Если все пойдет гладко, это станет постоянным офисом. Я буду им управлять, так что планирую переехать сюда насовсем. Мне понадобятся сотрудники, но я не требую от вас решения прямо сейчас. Я выбрал каждого из вас, потому что вы – мои главные кандидаты на руководящие должности. Решать вам, когда узнаем больше о ситуации.

Это их вполне устроило. Мы поговорили о делах, а затем вернулись к обсуждению достопримечательностей, как раз когда принесли еду. Всем нам понравилась кубинская кухня. Я влюбился в нее с первого вкуса еще в прошлый раз. Я видел, что она пришлась по душе и моим спутникам. Это было хорошо, потому что мы собирались жить здесь, возможно, довольно долго.

После ужина зашел разговор о том, чтобы сходить на шоу или в пару ночных клубов. Я отказался, сказав, что устал после долгого дня. Брайан и Стейси тоже предпочли вернуться в номер. Мы поднялись на лифте вместе. Я пожелал им спокойной ночи у их двери и пошел в свою комнату. За спиной я услышал, как щелкнул их замок. Я остался один. В нашей комнате.

Сначала я сел на кровать, почувствовав как матрас слегка прогнулся подо мной, и вспомнил в мельчайших деталях все, что мы здесь делали. Возбуждение пришло очень быстро. Я улыбнулся, вспомнив, как легко Фелисита заводила меня. В голову пришла мысль включить ноутбук и пересмотреть наши совместные фото, но я решил вновь пережить воспоминания в своей голове. Иногда воображение рисует более яркие образы чем может передать любая фотография. В моих грезах той ночью Фелисита была прекраснее, чем когда-либо. Я лег на кровать, представляя, что держу ее в объятиях.

Примерно в этот момент я понял, что стены отеля куда тоньше, чем в тех местах, к которым я привык. Я слышал, как Брайан и Стейси разговаривают в своей комнате. Слов разобрать не мог, только гул голосов. Я отбросил эти мысли и вернулся к Фелисите. Тихий смех Стейси пронзил мои размышления. Затем раздался ее пронзительный крик. Раньше я никогда не замечал, насколько тонкие здесь стены. Наверное, потому что шумел всегда я сам. Сегодня ночью я услышал то, что приходилось терпеть моим соседям, когда Фелисита была здесь со мной. Месть бывает жестокой.

Когда я сел на кровать, матрас едва издал звук. Звуки, которые издавал матрас в комнате Брайана и Стейси, были куда менее тихими. Я слышал ритмичный скрип пружин. Я хорошо знал эту картину. Потом раздались стоны Стейси – она оказалась довольно громкой, когда кончала. Я пытался думать о том, как занимался любовью с Фелиситой. Но стоны и крики Стейси все время возвращали меня к ее лицу. Я представил Стейси обнаженной. Наверное, она лежит сейчас на спине, одеяло сброшено к ногам кровати. Ноги широко раздвинуты, грудь колышется вперед-назад под толчками Брайана. Затем изголовье кровати начало стучать по стене для большей выразительности. Это была настоящая симфония: «о-о-о», скрип, стук, «о-о-о», скрип, «о-о-о», скрип, стук – и так далее.

Это заставило меня рассмеяться, ведь я знал, что то, что сейчас слышу я, в точности то же самое, что слышали мои соседи в их комнате, когда я был здесь в прошлый раз с Фелиситой. Как бы смешно это ни было, возбуждение от этого никуда не делось. Я был уже болезненно твердым и думал только о сексе. В голове возник образ обнаженного тела Фелиситы, потом Стейси. Потом их обеих в моей постели одновременно. Это подействовало. Мне нужно было кончить. Желание копилось несколько дней, и сейчас все достигло точки невозврата.

Чтобы не испачкать вещи, я быстро стянул одежду. Эрекция уже выпирала из трусов, когда я снимал брюки. Вскоре я остался голым, с торчащим членом. Я знал, что не кончал несколько дней, поэтому пошел в ванную за полотенцем. Салфеток бы точно не хватило.

Я положил полотенце на кровать и лег на него, погружаясь в матрас под стоны Стейси. Я обхватил правой рукой свой твердый член и начал двигаться ей в такт стонам из-за стены. Мои друзья и не подозревали, что к их любовным утехам присоединился еще один человек. Я поглаживал себя, сначала думая только о Фелисите. Через несколько минут тело Стейси стало вторгаться в мои мысли, и я поддался искушению – попытался представить, каково было бы заняться с ней сексом. Это было невероятно возбуждающе, потому что я знал, что она занимается сексом прямо сейчас, всего в нескольких метрах от меня. По громкости стука было очевидно, что их кровать стоит у той же стены. Стейси была, наверное, в полуметре от меня, и Брайан жестко трахал ее. Я же тем временем трахал свою правую руку. В последний раз, когда я был в этой комнате, я находился почти в том же месте. Я был сверху на Фелисите, глубоко входя в нее.

Стоны Стейси стали громче, и я понял, что она кончает. Я ускорился и почти мгновенно перешел точку невозврата, кончив одновременно с ней. Я кончил сильно. Видел, как сперма выстрелила из кончика члена и упала между моих ног. Семь белых струй испачкали полотенце подо мной, и я почувствовал высшее наслаждение. В момент оргазма я думал о теле Стейси. Осознав это, сразу заменил ее образ на Фелиситу. Я видел, как Фелисита стоит на коленях передо мной, с рукой между ног, а я кончаю ей на грудь. Кажется, я громко застонал, когда кончил. С легким смущением я надеялся, что мои друзья по ту сторону стены этого не услышали. Потом раздался глубокий стон Брайана, и скрип кровати внезапно прекратился.

Я затаил дыхание, и мысли мои снова вернулись к Фелисите. Я почувствовал укол вины за то, что в тот момент подумал о Стейси. В моем сердце была только она. Почему я вообще думаю о ком-то другом? Я знал ответ. Фелиситы здесь нет, а Стейси – рядом. По той же причине я занимался сексом с Эллен, когда вернулся домой. Я встал и убрал за собой, вместо того чтобы корить себя за то, что сделал.

Только я улегся в постель, как Стейси и Брайан снова начали. Я чуть не рассмеялся вслух, но вовремя остановился. Если я слышу их, то и они слышат меня – если только не слишком заняты. Надо запомнить это. С большой долей вероятности, скоро я сам буду шуметь с Фелиситой. Я очень на это надеялся.

Я очень устал за этот день, поэтому мне удалось заснуть, несмотря на симфонию, доносившуюся из соседней комнаты. Я просыпался несколько раз. Трудно было спать в чужой постели. В голове крутилось слишком много всего: Фелисита, политические конфликты за стенами отеля, беспокойство за безопасность команды, стресс от открытия нового офиса – любое из этих событий само по себе могло не дать уснуть. В ту ночь я больше не слышал своих друзей. Наверное, они тоже вскоре заснули.

Когда я проснулся утром, я лежал на простынях и думал о Фелисите. Утренняя эрекция давала о себе знать, но я не хотел ничего с этим делать. Я хотел сохранить это для нее. Так что я лежал под простынями, пока восходящее солнце постепенно освещало комнату. В основном я вспоминал свой последний день с Фелиситой. Я немного поплакал, вспоминая наше прощание в аэропорту. Я задавался вопросом, как она жила после того, как я уехал. Ответ я узнаю, если найду ее. Когда найду ее, упрекну я себя. Мысли становились мрачными, поэтому я встал и пошел в душ. В душе я думал о том, как буду ее искать. Я мог бы ездить по улицам неделями и не встретить ее. Нужно было добраться до корня проблемы. Корня! Конечно! Ее дом! Она ведь уже водила меня туда. Я должен попытаться найти ее дом. Я возьму такси и попробую отыскать его снова. У меня даже сохранилось несколько фотографий этого дома.

Я уже оделся, когда услышал шум в соседней комнате. Выйдя в коридор, я постучал в дверь и сказал, что спускаюсь позавтракать в подвал. Приглушенный голос Брайана ответил, что они встретятся со мной там через двадцать минут.

Я усмехнулся и направился к лифтам по коридору. Коридоры отеля всегда такие тихие ранним утром. В этой тишине мне послышался тихий голос Фелиситы, шепчущий мне на ухо. Нужно было найти ее как можно скорее. Я думал только о ней. Я должен был узнать, что она ко мне чувствует, прежде чем браться за работу.

По дороге в подвал я купил свежий номер газеты «Granma». Буфет уже был открыт. Я вошел и сел за свой обычный столик. Глядя в окно, заметил, что весельные лодки уже выходят в море. Официантка приняла мой заказ на апельсиновый сок, и я направился к витринам с фруктами. Я особенно щедро наполнил тарелку манго. Манго на Кубе – лучшие из всех, что я пробовал. Они вырастают до размеров небольших арбузов и имеют куда более насыщенный цвет, чем где-либо еще. Те манго, которые мы видим в супермаркетах дома, – просто смехотворная пародия на кубинские. Я также не забыл отказаться от йогурта.

Только я сел и начал просматривать газету, как появились двое моих друзей. Как и следовало ожидать, Стейси буквально сияла, а Брайан выглядел сонным и уставшим. Я сдержал улыбку и вместо этого весело поздоровался:

— Доброе утро.

Они оба заказали кофе. Стейси сразу спросила про манго на моей тарелке – цвет был настолько ярким и насыщенным, что она даже не узнала фрукт.

Пока они заказывали еду, я пролистал газету. Тон издания полностью отражал то, что мы видели на улицах. В условиях полной неопределенности с правительством редакторы явно не знали, как себя вести. По-видимому, они старались не делать ничего, что могло бы настроить против себя следующее правительство – каким бы оно ни оказалось. Большинство статей представляли собой ретроспективы о Фиделе и Кубе со времен революции, несколько материалов были посвящены предстоящим похоронам. После того как тело Фиделя выставят для прощания в здании Капитолия, его перевезут на площадь Революции для захоронения. Это было прямо противоположно тому, как хоронили Че Гевару в 1997 году, главным образом потому, что Фидель был главой государства. От Капитолия до площади Революции пройдет процессия. Там, где Фидель произносил многие из своих знаменитых речей при жизни, он будет покоиться вечно. Должно быть, это будет интересно посмотреть. Я сделал себе заметку, чтобы запланировать посещение в понедельник.

Брайан и Стейси отзывались о еде точно так же, как я в первый раз. Стейси любила манго, поэтому кубинское манго стало для нее настоящим удовольствием. Пока мы ели, она подняла глаза от тарелки, посмотрела в окно и глубоко вздохнула.

— Это как… — начала она.

— «Старик и море»? — закончил я.

— Да. Именно.

— Я заметил то же самое в свой первый день здесь. Деревня, которая вдохновила Хемингуэя на эту повесть, находится совсем недалеко. Нам стоит съездить туда, пока мы здесь.

Брайан не разделял нашего интереса к литературе. Он взял газету и пролистал ее.

— Никакого спорта? — спросил он.

— Кубинцы любят бейсбол, но это политическая газета, — объяснил я. — К тому же их руководитель только что умер.

Брайан кивнул и продолжил есть. Он всегда был хорошим другом, но иногда я просто не понимал его.

Я рассказал им о похоронах и предложил посетить их.

— Нам будет полезно там показаться. Мы новички в городе, открываем офис. Местные должны видеть, что мы уважаем их культуру.

Остальные согласились. Оставшуюся часть завтрака мы провели в пустой болтовне. Когда мы заканчивали, Брайан снова заговорил.

— Что сегодня в планах, босс?

— Я подумал, что вы двое могли бы осмотреть достопримечательности. А я попробую найти дом Фелиситы.

Это сразу привлекло внимание Стейси.

— Я был там однажды. Возьму машину с водителем и попробую повторить маршрут.

— Хочешь, чтобы мы съездили с тобой? — спросила Стейси.

— Нет, идите осмотрите город. Познакомьтесь с ним поближе. Завтра мы начнем работать всерьез.

Это их вполне устроило. Они очень хотели увидеть «запретную землю». Я сказал, что встречусь с ними в отеле за ужином. Объяснил, что швейцар может найти им водителя, который покажет город, или что в офисе «Havanatur» в подвале они могут заказать экскурсию по городу.

На этом мы расстались. Я вернулся в свою комнату и взял ноутбук. Я собирался посмотреть фотографии, которые сделал, когда Фелисита возила меня туда. Вместе с картой это могло бы помочь снова найти то место.

Я остановился у стойки регистрации и спросил о карте местности. Достать карту тут было не так просто, как в США, но они все-таки нашли одну для меня. Она была не слишком подробной, но мне этого хватало. Затем я попросил заказать машину с водителем на день. Объяснил, что нужно поехать на окраину города. Меня направили к швейцару. Я поговорил с ним, и он махнул рукой одному из такси, припаркованных на аллее с пальмами. Швейцар в униформе открыл мне дверь. Я дал ему чаевые и сел в машину.

Салон «Mercedes» был очень прохладным и немного темным из-за тонированных стекол. Водитель оказался арабом и очень хорошо говорил по-английски. Это было очень кстати. Я владел испанским, но его знание английского гарантировало, что мы поймем друг друга без проблем. Я объяснил, что пытаюсь найти дом своего друга. Описал, где, по моему мнению, он должен находиться. Я наклонился над передним сиденьем и положил ноутбук на сиденье рядом с ним. Он съехал на обочину и припарковался. Я показал ему фотографии, которые у меня были. Он дважды просмотрел их и сказал, что, похоже, знает, где это.

Я откинулся на спинку сиденья, почувствовав облегчение, и расслабился, пока он вел машину. Ноутбук лежал у меня на коленях, а я смотрел, как проплывает город за окном. Потом здания начали появляться все реже, а поля – все чаще. Сельская местность выглядела знакомой. Я постоянно сверялся с фотографиями и радовался каждый раз, когда мог сопоставить некоторые ориентиры. Мы были, по крайней мере, в том же районе. Я был рад, что сделал несколько снимков снаружи ее дома – это помогло бы мне найти его снова.

Со временем мы оказались в том, что уже можно было назвать сельской местностью. Поездка казалась длиннее, чем я помнил. Возможно, потому что я так сильно хотел найти Фелиситу. Мысль «Мы уже приехали?» не давала мне покоя, пока я сидел на заднем сиденье. В этой местности на дорогах было мало машин. Тракторы встречались даже чаще. Дома были маленькими и ветхими. Вдруг я вскочил:

— Остановите машину! — крикнул я.

Водитель резко затормозил, и я сильно ударился о спинку переднего сиденья.

— Я думаю, это тот дом! — я указывал на один из домов, мимо которого мы только что проехали, и сравнивал его с изображением на экране ноутбука.

— Думаю, вы правы, — согласился водитель, включая задний ход.

Он быстро глянул в зеркало заднего вида и нажал на акселератор. Дорога была пустая, так что ехать задним ходом на такой скорости было неопасно. Его манера вождения напоминала мне шофера посольства. Он остановился так же резко, как и ускорился, и свернул во двор. Я выскочил из машины еще до того, как она полностью остановилась.

— Фелисита? Фелисита? — позвал я, подбегая к двери.

Я постучал по деревянной раме, чувствуя, как отслаивающаяся краска царапает костяшки. Деревянная дверь была открыта, единственным барьером служила ржавая сетчатая дверь. Никто не ответил. Я обошел дом кругом. Сердце заколотилось, когда я увидел пожилую женщину, развешивающую влажную одежду на бельевую веревку.

— Сеньора, я ищу Фелиситу, — позвал я, подойдя к ней.

Она обернулась. Мое сердце замерло. Я не мог дышать. Это была она. Женщина была постаревшей версией Фелиситы. Это была ее мать. Я нашел ее дом. Она была здесь.

Женщина повернулась ко мне, держа в зубах две прищепки, а мокрую рубашку в руках. Она посмотрела на меня с недоумением – и это казалось вечностью (хотя длилось, вероятно, всего несколько секунд), – а потом на ее лице появилось выражение узнавания. Рубашка выпала из рук и шлепнулась на землю. Она моргнула и выплюнула прищепки. Они упали и запрыгали по траве.

— Это ты, Кристофер? Это, правда, ты? — спросила она.

Я кивнул.

— Я вернулся. Я ищу Фелиситу.

Сердце снова заколотилось, теперь уже бешено. Я глубоко вздохнул, прежде чем задать вопрос.

— Она здесь?

Ее мать просто смотрела на меня несколько секунд, словно не могла поверить, что я действительно здесь. Может, она злилась за то, что я уехал. Может, злилась за то, что я посмел вернуться. Может, радовалась за дочь. Может, у нее были новости, которые она не хотела мне говорить. Я уже был готов протянуть руку и вытрясти из нее слова, когда она наконец заговорила.

— Ее здесь нет, Кристофер.

Я чуть не упал на землю. Удар бейсбольной битой по затылку не произвел бы на меня такого эффекта, как эти слова.

Она увидела мою реакцию и быстро подошла, обняв меня за плечи.

— Заходи и присядь. Я принесу тебе что-нибудь выпить.

Посмотрев на машину, она добавила:

— Пригласи своего водителя войти.

Я кивнул и помахал водителю. Он вышел из машины, выглядя очень обеспокоенным. Он не слышал нашего разговора и, похоже, беспокоился за мою безопасность. Ничего не сказав, он встал с другой стороны от меня, и мы втроем вошли в дом. Она пригласила нас к столу и отошла, чтобы принести нам что-нибудь выпить.

— Кто здесь? — услышал я голос старика.

Если бы я не был так расстроен, то улыбнулся бы. Это был дедушка Фелиситы. Он медленно поднялся с кресла и подошел к столу. Я заметил, что двигается он гораздо медленнее, чем в прошлом году.

— Это Кристофер. Помнишь? — объяснила ее мать. — Друг Фелиситы.

— Я помню, — ответил старик, явно раздраженный тем, что она сочла нужным объяснять.

Он сел на стул рядом со мной и посмотрел мне прямо в глаза. Я не знал, чего ожидать. Приготовился к чему угодно.

— Ты вернулся.

Я кивнул.

— Приготовь свой доллар, Кристофер, — прошипел он с гневом в голосе. — Его яйца, наконец, на стене музея.

Я увидел, как вокруг его глаз собрались морщинки, обнажив зубастую улыбку. Он разразился смехом, который быстро перешел в приступ кашля.

Тогда я улыбнулся, вспомнив нашу шутку про Фиделя. Я кивнул. Я все еще не был уверен, что происходит. Я помнил, что он страдал от старческой деменции. Мне не терпелось узнать, что случилось с Фелиситой. Я повернулся к ее матери, которая как раз ставила на стол стаканы с холодным лимонадом для меня и водителя.

— Фелисита работает в городе, — сказала она.

Я ждал второго удара. Я ожидал, что следующая новость будет плохой. Она продолжила:

— Она каждый день проезжала мимо отеля, ища тебя. Ее маршрут изменился, но она все еще проезжает мимо, когда может. Она скучает по тебе, Кристофер. Ее сердце болит за тебя.

— Я вернулся. Я здесь, чтобы найти ее. Если она все еще хочет быть со мной.

— Пойдем со мной, — сказала она.

Ее мускулистая рука вытащила меня из кресла за руку. Я последовал за ней через дом. Мы вошли в маленькую спальню. Дверь шкафа была приоткрыта, и я узнал одно из платьев, висевших там. Я замер. Это было платье, которое носила Фелисита. Это была ее спальня. Она была в этой самой комнате! Может быть, даже сегодня утром! Ее мать указала на комод. На белой вышитой ткани, покрывавшей верх комода, лежала кучка американских долларов.

— Каждый раз, когда она получает доллар с буквой C, она кладет его сюда. Она хранит их, чтобы помнить о тебе.

Я просмотрел на их. Каждая купюра была выпущена Федеральным резервным банком Филадельфии и имела большую букву C в центре печати. Она сохранила каждую из них.

Ее мать повернулась, чтобы выйти. Когда я начал следовать за ней, мой взгляд привлекла рамка на стене. Это была газетная вырезка. Я подошел к ней. Волосы на затылке встали дыбом. Это была статья в «Granma», которую я ей процитировал. Она подчеркнула слова Фиделя о любви. Она нашла эту статью и поместила ее в рамку. Она хранила ее в своей спальне.

Я стоял в этой комнате, где в неподвижном воздухе витал запах старого дерева, и перечитывал слова Фиделя (как, наверное, делала она): «Если должно быть счастье, если должна быть любовь, если должны быть улыбки, то это возможно лишь там, где есть свобода и достоинство».

Что ж, время свободы и достоинства, возможно, уже близко. Я, безусловно, был готов к счастью, любви и улыбкам. Я надеялся, что она тоже.

Ее мать остановилась, не услышав, что я иду за ней. Она увидела, что я смотрю на рамку.

— Она вырезала это из газеты, когда вернулась после того, как отвезла тебя в аэропорт. Она смотрит на нее каждый день.

Слова старушки дали мне надежду.

— Когда она вернется? — спросил я мать Фелиситы, когда мы вернулись на кухню.

Я был готов ждать сколько угодно.

— Завтра. Обычно по четвергам она работает допоздна и остается в городе у своего кузена. Возвращайтесь в отель. Я скажу ей, что ты приходил ее искать. Она сама найдет тебя.

Я начал протестовать, но она продолжила:

— Иностранцу может быть небезопасно здесь вечером. В это время вам безопаснее в городе. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Ты ей нужен. Она знает, как тебя найти. Ты остановился в «Hotel Nacional», да?

Как бы я ни хотел остаться, я доверился словам этой женщины. Я кивнул и дал знак водителю, что пора уезжать. Когда мы выходили из двери, я оглянулся на спальню Фелиситы. Она была в этой комнате сегодня утром! Я был так близко.

По дороге обратно в отель мои мысли были заняты только Фелиситой. Я был полон решимости остаться в отеле и ждать. Я почти не замечал, как сельская местность сменялась грязными зданиями города. Я почти не замечал увеличения количества солдат на улицах. По дороге обратно я попросил водителя отвезти меня в «Pan.Com», чтобы пообедать. Я заплатил ему, оставив хорошие чаевые, и начал просить вернуться за мной через час. Потом остановился и задумался о другом варианте. Я позволил ему уехать.

Я вошел в ресторан под открытым небом, как будто вышел из машины времени. Здесь все было точно таким же, как девять месяцев назад. Я сидел здесь с моим симпатичным водителем и пробовал свой первый настоящий кубинский сэндвич. Я подошел к стойке в задней части ресторана, чувствуя, как теплый тропический ветерок нежно обдувает меня. Заказал сэндвич и «Cristal», как и в прошлый раз. В отличие от прошлого раза, я сидел один. Компанию мне составляли воспоминания. Я посмотрел в сторону, где старик продавал пиратские CD. Сегодня его там не было. Я задался вопросом, что с ним случилось.

Моя заказ был готов. Я взял его и сел, чтобы поесть. С каждым кусочком я все сильнее вспоминал свою любовь, как невыносимо скучаю по ней. Я был в шаге от того, чтобы расплакаться, потому что сейчас тосковал по ней сильнее, чем когда-либо. Тяжело было осознавать, что она здесь, в этом городе, а я все еще не могу ее найти. Я снова вспомнил слова Фиделя: «Если должно быть счастье, если должна быть любовь, если должны быть улыбки…». Она читала эти слова каждый день. Возможно, уже завтра, а может, даже сегодня вечером, будет счастье, любовь и улыбки – для нас обоих. Мне оставалось только подождать еще немного.

Мне удалось поесть и даже насладиться едой. Хрустящий хлеб и вкус свежей жаренной свинины здесь были лучше, чем где-либо еще. Я понял, что мне нравиться это мясо, и задался вопросом: сможет ли сегодня моя Фелисита позволить себе мясо? Я вспомнил ее рассказы о том, как трудно с продуктами бывает на Кубе. Я задумался, не закончились ли уже деньги, которые я ей оставил.

Я доел и вернулся к стойке. Спросил, можно ли вызвать Coco-Taxi, чтобы вернуться в отель. Дама за стойкой предложила вызвать мне машину – это было бы удобнее. Нет, я настаивал, что мне нужен именно Coco-Taxi – желтый скутер. Она ответила, что вызвать его невозможно. Иногда они проезжают по улице. Она посоветовала пройтись пешком к отелю и попробовать поймать один на ходу. Я поблагодарил ее и сделал именно так.

День был жарким, почти безоблачным, и я начал по-настоящему потеть на солнце. Прошел примерно квартал, когда услышал за спиной знакомый звук «пут-пут-пут». Я обернулся, но на скутере сидел молодой парень, к тому же с двумя пассажирами. Я продолжил идти. Вскоре мимо проехали еще два, но оба были тоже заняты. Я уже начал думать, что придется топать пешком до «Hotel Nacional», когда увидел пустой скутер, который ехал навстречу мне. Я остановил его и попросил отвезти в отель. Сел позади, и мы поехали. Водитель – молодой парень с темными волосами – был в футболке «Havana Club», стандартной униформе водителей Coco-Taxi. Я чувствовал запах бензина и теплый ветер в лицо. Ощущения были точно такими же, как раньше, только без моей любимой Фелиситы с ее каштановыми волосами. Я остановил водителя примерно в полуквартале от отеля и вышел. Заплатил ему и прошел остаток пути пешком. Хотел пройти мимо стоянки такси – вдруг Фелисита будет там. Конечно, ее там не было. Я начинал понимать, что это огромный город. Шансы встретить ее случайно были практически нулевыми. В конце концов, она была «подвижной мишенью». Мне оставалось только ждать в отеле.

Я поднялся в свою комнату и вошел, не включая свет. Положил ноутбук на стол и некоторое время лежал на кровати в прохладной темноте, погруженный в воспоминания. Я пережил в голове большую часть своей предыдущей поездки, но не самую важную часть. Следующие несколько часов были самыми тяжелыми из всех. Я находился в полной фрустрации от того, что был так близко и все еще не мог ее увидеть. Я вспомнил, что еще не позвонил в офис, чтобы сообщить наш номер телефона. Взяв трубку и вспомнив инструкции портье, набрал необходимые коды, а затем номер офиса. Когда мне ответили, я попросил позвать Росса. Следующей ответила Агнес.

Когда я представился, она сразу возбужденно спросила:

— Вы ее нашли?

Клянусь, она была так же взволнована, как и я. Я сказал ей, что нет, но что все еще ищу. Она ответила, что я ее найду (я очень надеялся, что она права), и перевела звонок в кабинет Росса. Мне пришлось повторить с ним тот же диалог. Я старался не звучать расстроенным. Я рассказал ему, как был у нее дома и узнал, что она все еще работает в Гаване. Он заверил меня, что она найдет меня, когда узнает, что я здесь. Я дал ему номер телефона отеля и номера наших комнат. Росс сказал, что получил известие от менеджера в Канкуне и что Густаво все еще собирается прилететь завтра днем. Росс пытался меня подбодрить. Он действительно переживал за меня. Я рассказал ему, как обстоят дела в городе. Мы все еще ждали. Он напомнил мне, чтобы я связался с Секцией интересов США, и я заверил его, что сделаю это, прежде чем повесил трубку.

Я нашел номер Секцией интересов США, расположенного чуть ниже по улице, и позвонил. Ответила женщина. Я объяснил, кто я и что не знаю, с кем именно мне нужно поговорить. Она попросила подождать, и раздался еще один гудок. Ответил мужчина. Он узнал мое имя. Сказал, что ему сообщили, что я позвоню. Я сообщил, где мы остановились, и услышал, как он записывает. Он рассказал немного больше о ситуации в городе. Было несколько очагов беспорядков, и для их подавления уже направили войска. Он посоветовал нам держаться рядом с отелем, особенно ночью. Попросил звонить ежедневно, чтобы он мог держать меня в курсе. Также предложил смотреть CNN – они вели наиболее непрерывное освещение событий. Я поблагодарил его и повесил трубку.

Вторая половина дня только началась, так что у меня оставалось много свободного времени. Слишком много времени. Брайан и Стейси все еще гуляли по городу. Я встал и спустился вниз. Когда я вышел на веранду, с гавани подул приятный ветерок. Официант измельчал стебли сахарного тростника и готовил мохито. Я заказал один и сел в тени веранды, чтобы выпить. Прохладная жидкость, мята и «Havana Club» действовали так успокаивающе. Я мог бы просидеть так весь день, но не хотел быть пьяным, если вдруг появится Фелисита.

Я как раз допивал напиток, когда услышал голос на английском:

— Вот где ты.

Это был Брайан. Они вернулись и искали меня. Они сели напротив и оживленно рассказали о своем дне. Я вежливо слушал их восторженные рассказы о том, что они видели. Я все это уже видел с Фелиситой. Затем Брайан перешел к тому, что он заметил в плане безопасности на улицах. Я слушал его с интересом. Он также сказал, что им посоветовали не выходить из отеля ночью. В последнее время мы часто слышали это предупреждение. Наверняка была веская причина. Что-то должно произойти.

Стейси встала со стула и опустилась на колени передо мной. Она взяла мою руку в свою и, с беспокойством глядя мне в глаза, спросила:

— Как прошел твой день?

Я рассказал ей, как нашел дом Фелиситы и побывал в гостях у ее семьи. Объяснил, что ее мама сказала мне ждать в отеле. Стейси ответила, что считает, это хорошей идей.

Я признался, как тяжело просто сидеть здесь и ждать. В этот момент Брайан вступил в разговор, выразив обеспокоенность по поводу неминуемых военных действий. Я пересказал им, что мне сообщили в Секции интересов США. Мы решили поужинать пораньше, а потом остаться в отеле. На следующий день должен был приехать Густаво, и он помог бы нам оценить ситуацию.

Мы все вернулись в свои номера, чтобы подготовиться к ужину. Я снова принял душ в одиночестве. Каждый раз, когда я входил под струи воды, я думал о Фелисите. Я вспоминал, как выглядело ее тело, когда по нему стекала вода. Я вновь ощущал, насколько гладкой была ее кожа, скользкая от мыла. Я думал о том, каково было прижимать ее обнаженное скользкое тело к своему. У меня снова возникла болезненно твердая эрекция. Я решил больше не откладывать. Я мастурбировал, думая о ее теле. Я жаждал прижать ее к себе. Мне не потребовалось много времени, чтобы обильно кончить, фантазируя о ней.

Справившись с этим, я смог быстро принять душ и одеться. Я как раз надевал туфли, когда услышал:

— Тук-тук, — сказал Брайан, прежде чем открыть дверь и войти в мою комнату.

— Мы готовы, босс. А ты?

— Да. Пошли.

Стейси присоединилась к нам, и мы направились к лифту.

— Надеюсь, скоро все успокоится. Хотелось бы попробовать другие рестораны и заглянуть в клубы, — сказала Стейси, пока мы спускались вниз.

— Как только приедет Густаво, мы сможем лучше оценить риски. Он лучше разбирается в местных нюансах и культурных особенностях, которые мы упускаем, — ответил я.

Брайан кивнул в знак согласия.

Мы снова пообедали в «Comedor de Aquiar». Как и в прошлый раз, мы были почти единственными посетителями. Обслуживание было отличным, возможно, потому что у официантов не было других дел. Мы пытались выведать у официанта хоть что-то о политической ситуации, но он каждый раз ловко менял тему. Было очевидно, что он не хочет отвечать на политические вопросы.

Пока я ел, мои мысли снова вернулись к Фелисите. Становилось поздно. Я сомневался, что увижу ее сегодня вечером. Возможно, завтра. Ждать было так тяжело. Мои товарищи почувствовали перемену в моем настроении и попытались возобновить разговор, чтобы меня подбодрить. Я ценил их усилия, но не хотел, чтобы меня утешали. Счастье, которого я искал, могло прийти только от одного человека.

После ужина я хотел вернуться в комнату и просто грустить в одиночестве. Мои друзья не дали мне этого сделать. Каждый из них взял меня за руку и потащил обратно на лужайку, в бар, где мы провели предыдущий вечер. Я сдался и решил выпить с ними пару коктейлей. Я понял, что у меня нет другого выбора. Я ценил то, что они для меня делали. Просто было трудно показать свою благодарность, когда внутри все болело от одиночества.

Когда мы подошли к бару, я разочарованно увидел, что наш столик занят. За ним сидела девушка спиной к нам. Я задался вопросом, кого она ждет. По крайней мере, сегодня вечером она не будет одна, подумал я в угрюмом настроении. Как и вчера, за этим столиком стоял только один стул. Может, она все-таки никого не ждала. Мы заняли соседний столик, за которым было четыре стула, и заказали напитки. Пока я ждал, когда официантка их принесет, мой взгляд снова упал на девушку за соседним столиком, рядом с глиняным горшком. Она смотрела на него, трогала его. Почти с благоговением. Ее рука находилась примерно в том месте, где и моя надпись. Тогда я заметил цвет ее волос. Они были каштановыми. В ее движениях было что-то особенное. Может, то, как она сидела, или то, как она трогала – на самом деле ласкала – горшок. С гавани дул прохладный ветерок, но дело было не в нем. Я почувствовал внезапный холод. Он был сильнее, чем ветерок. В груди все сжалось. Волосы на затылке встали дыбом. Это было как электрический ток, пронзивший тело. Звуки и люди вокруг исчезли. Мир как будто исчез, и остался только этот столик и только она, под светом прожектора. Этого не могло быть, но должно было быть. Я знал это тело, эти движения. Я встал, не замечая обеспокоенных взглядов друзей. С трудом сглотнул и направился к столику. Пришлось сглотнуть еще два раза, прежде чем я смог произнести хоть слово. Я был взволнован, напуган и нервничал одновременно.

Наконец я смог выдавить единственное слово:

— Фелисита?