Следующий день начался для Ильи с предвкушающего напряжения. Он проснулся рано, но оставался в своей комнате, уставившись в экран монитора. Запущенная компьютерная игра служила лишь фоном для прислушивания к звукам квартиры. Из коридора доносились обычные утренние шумы: шаги, звон посуды, голос матери, зовущей к завтраку. Но Илья дождался, пока все утихнет, и лишь тогда вышел на кухню.

За столом сидели мама и дед. Наталья была в легком летнем платье в горошек, ее волосы были аккуратно убраны. Дед, Петр Павлович, в своей клетчатой рубашке, доедал яичницу. Атмосфера казалась спокойной, но Илья, теперь уже знающий, сразу уловил нюансы. Взгляд деда, когда он смотрел на Наталью, был тяжелым, влажным, полным немого обещания. А мама, отвечая на его обычные вопросы о планах на день, слегка порозовела и говорила чуть быстрее обычного.

— Илюша, будешь завтракать? — спросила она, не поднимая на него глаз.

— Позже, — буркнул он, наливая себе сок.

К обеду вернулся Сергей, он с утра уехал куда то по делам. Он был в хорошем настроении, хлопал отца по плечу, целовал Наталью в щеку. Илья видел, как дед, стоя у окна в гостиной, наблюдал за Натальей, которая накрывала на стол. Его глаза медленно скользили по ее фигуре, по изгибу спины, когда она наклонялась, по округлостям под легкой тканью платья. Он поймал ее взгляд и медленно, явно для нее одной, облизал губы. Наталья резко отвернулась, и щеки ее залились ярким румянцем.

После обеда Сергей стал собираться на работу — предстояли очередные сутки. Он шутил, прощался, напоминал Илье слушаться деда. Наконец, дверь за ним закрылась. В квартире воцарилась тишина, густая и звенящая.

Илья не мог усидеть дома. Он крикнул, что идет гулять с друзьями, и выскочил из квартиры. Целый день они гоняли мяч на школьном поле, но мысли Ильи постоянно возвращались домой. Что происходит там сейчас?

Он вернулся ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату. Открыв дверь, он услышал тихую музыку из радио на кухне и голоса. Наталья готовила ужин. Но стоило ей обернуться, как Илья заметил разительную перемену. Лицо ее было раскрасневшимся, будто она только что вышла из бани или пробежала кросс. На шее и декольте платья проступали розовые пятна. Волосы, аккуратные утром, теперь были слегка растрепаны, одна прядь выбилась и прилипла к виску. Она дышала чуть чаще обычного, и когда брала кастрюлю, руки ее слегка дрожали.

Дед Петр Павлович сидел за кухонным столом. Он наблюдал за каждым ее движением, и на его сухом, морщинистом лице играла самоуверенная, довольная ухмылка. Когда их взгляды встречались, он подмигивал или делал едва заметный кивок, и Наталья, смущенно опуская глаза, торопливо отворачивалась к плите, поправляя волосы.

Ужин прошел в почти полном молчании. Наталья ела мало, дед — с преувеличенным аппетитом, громко хваля стряпню. Илья молчал, поглядывая на них украдкой.

После ужина Наталья быстро убрала со стола и скрылась в спальне, сославшись на головную боль. Дед, Петр Павлович, остался в зале, смотрел телевизор. Ближе к десяти он обернулся к Илье, который делал вид, что читает книгу.

— Ну что, командир, пора бы и честь знать. Завтра, глядишь, с отцом какие дела намечаются. В койку.

— Я еще не хочу спать, — попытался возразить Илья.

— Вижу, что не хочешь. Но надо. Режим. Марш!

Голос деда был спокойным, но в нем звучала такая непререкаемая командная нота, что спорить было бесполезно. Илья, скрипя сердцем, отправился в свою комнату. Он разделся, лег в кровать и притворился спящим, затаив дыхание. Его расчет был прост: дождаться, когда все успокоится, и отправиться на наблюдательный пост.

Примерно через полчаса дверь в его комнату тихо приоткрылась. В щель просунулась голова Натальи. Она внимательно посмотрела на него, на его неподвижную фигуру под одеялом. Илья ровно и глубоко дышал, изображая сон. Секунду она постояла, потом так же тихо прикрыла дверь.

Илья пролежал еще с полчаса, прислушиваясь. Гул телевизора в зале стих. Послышались шаги по коридору, скрипнула дверь в ванную, потом — в гостевую комнату. Наконец, в квартире воцарилась полная тишина, нарушаемая только ночными звуками с улицы.

Тогда он, как тень, поднялся с кровати. Босиком, крадучись, он вышел в коридор. Из-под двери родительской спальни лился узкий луч света. Сердце заколотилось у него в груди. Он опустился на корточки у двери и прильнул глазом к замочной скважине.

Первое, что он увидел, заставило его перехватить дыхание. На краю большой кровати сидел полностью обнаженный Петр Павлович. Его жилистое, с седыми волосами на груди тело было освещено мягким светом ночника. А между его расставленных ног, на коленях, сидела Наталья. На ней был шелковый халат, но теперь он был распахнут, обнажая грудь. Полы халата спадали по бокам, прикрывая часть ее бедер. Ее темные волосы рассыпались по плечам.

Она сидела, подавшись вперед, и ее голова ритмично двигалась в районе паха деда. Илья слышал тихие, хлюпающие звуки и тяжелое, сопящее дыхание Петра Павловича. Он положил свои крупные руки ей на голову, взявшись за волосы, и начал направлять ее движения, сильнее прижимая к себе.

— Да... вот так, душка... глубже, — хрипел дед.

Но движения его становились все более резкими, и вскоре Наталья закашлялась, подавившись, и отстранилась. Ее губы были мокрыми, блестящими.

— Петр... Павлович... я не могу... он слишком большой, — выдохнула она, вытирая рот тыльной стороной ладони. — В горло не лезет... чуть больше половины...

— Ничего, ничего, — буркнул дед, явно раздосадованный, но не сердитый. — Не всем дано. Ладно, оставим.

Он встал с кровати, его огромный, темно-красный, все еще напряженный член грозно покачивался перед ним. Он подошел к Наталье, все еще стоявшей на коленях, и грубо стянул с нее халат. Тот соскользнул на пол. Теперь она была полностью обнажена перед ним. Он взял ее за руку и уложил на спину на кровать, рядом с тем местом, где только что сидел сам.

Не теряя времени, Петр Павлович опустился между ее ног. Он провел рукой по ее внутренней поверхности бедра, а потом резко засунул два пальца внутрь нее. Наталья взвизгнула и выгнула спину.

— Ой! Ах! Ох, Петр... — заохала она.

— М-да... — с удовлетворением протянул дед, двигая пальцами внутри нее. Илья слышал откровенные влажные звуки. — Готовенькая. Вся мокрая, вся дрожишь. Соскучилась, шлюшка?

Не дожидаясь ответа, он навалился на нее сверху. Одной рукой он грубо сжал ее грудь, мня мягкую плоть. Затем, без прелюдий, резко всадил в нее свой член до самого основания. Наталья вскрикнула — громко и пронзительно, но тут же стихла, заглушив следующий стон. Петр Павлович сразу же взял быстрый, яростный темп. Кровать заскрипела и застучала о стену. Его бедра шлепались о ее плоть с глухими, влажными ударами.

Стоны, визги и всхлипы Натальи разносились по комнате, несмотря на ее попытки прикусить губу.

— О-о-о! Да! Сильнее! — вырывалось у нее помимо воли.

— Что, Наташка, — хрипел дед, не сбавляя темпа, — Сергей-то тебя что, совсем не ебет? А? Совсем забросил?

— Ой, Петр Павлович... — рыдала она в такт его толчкам, — с Сергеем... мне не хватает... он не так... не так часто... и не так...

Ее слова потонули в новом визге. Ее тело напряглось, ноги обхватили его талию, пятки уперлись ему в ягодицы.

— КончААА! — закричала она, и ее голос сорвался. — Я кончаю! Ох, кончаю!

Ее тело затряслось в сильнейшей судороге, она забилась под ним, повизгивая и всхлипывая. Петр Павлович, увидев это, с торжествующим рыком выдернул свой мокрый член. Он был готов кончить, но, видимо, передумал. Он перевернул ее на живот. Она лежала, вся взмокшая, едва дыша.

— Ну-ка, ну-ка, — пробормотал дед, проводя рукой между ее ягодиц. Он попытался просунуть палец в ее задний проход. Наталья вздрогнула и заахала.

— Нет... Петр, пожалуйста, не надо туда...

— А что такое? — спросил он, уже работая пальцем, но вход явно был тугим. — С Сергеем-то занималась аналом?

— Изредка... — прошептала она, уткнувшись лицом в простыню. — Но... он поменьше...

— Ну, и что? Есть смазка какая?

— Есть... в тумбочке... но вы же... вы слишком большой, Петр Павлович, не войдете...

— Всё войдет, родная, — сказал он с непоколебимой уверенностью. — Всё войдет, если правильно подготовить. Давай смазку.

Наталья, покорно вздохнув, поднялась с кровати. Ее походка была немного неуверенной. Она подошла к тумбочке, открыла нижний ящик и достала оттуда небольшой синий тюбик. Подала его деду. Тот выдавил на пальцы обильную порцию прозрачного геля.

— Ложись, — скомандовал он. — Попой ко мне. И на подушку грудь.

Она послушно легла, приподняв таз, уткнувшись грудью в подушку. Петр Павлович стал медленно, с нажимом, вводить ей в анальное отверстие сначала один смазанный палец, затем, после минуты подготовки, второй. Наталья стонала, но не сопротивлялась. Потом пошел третий палец. Ее стоны стали громче, в них появилась нотка боли, смешанной с чем-то еще.

— Хватит, — наконец сказал дед, убирая пальцы. — Готова.

Он обильно смазал гелем свой член, который, казалось, от предвкушения стал еще больше и тверже. Затем он пристроился сзади, прижав головку к растянутому, блестящему от смазки отверстию. Илья видел, как он начал давить. Наталья застонала сквозь зубы.

— Тихо... тихо... принимай, — бормотал Петр Павлович, медленно, миллиметр за миллиметром, входя в нее.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем он вошел полностью. Наталья тяжело дышала, ее плечи вздрагивали.

— Ну что, — спросил он, — жива?

— Да... — выдохнула она. — Только... только не слишком быстро.

— Как скажешь.

Он начал двигаться — очень медленно, осторожно вынимая почти полностью и так же медленно входя обратно. Постепенно его движения стали увереннее, амплитуда — больше. Наталья постанывала, но уже не от боли, а от нового, непривычного ощущения. Ее стоны стали громче.

— Ну что, готова по настоящему? — спросил Петр Павлович, и в его голосе снова зазвучала хриплая страсть.

— Давайте... — простонала она. — Только... не рвите меня.

Он не ответил. Вместо этого он схватил ее за волосы, заставив выгнуть спину и приподняться на коленях. Затем он резко ускорился. Теперь его удары были быстрыми, жесткими, глубокими. Кровать ходила ходуном, стуча об стену с устрашающей силой. Визги Натальи стали пронзительными, почти истеричными.

— Ой! Ой! Петр! Остановитесь! Слишком! — кричала она.

— Скоро! Сейчас кончу! — зарычал он в ответ и ускорился еще, доведя темп до предела.

Его тело напряглось, он издал короткий, хриплый вопль и, насколько Илья мог разглядеть, на несколько секунд замер, вжавшись в нее всем телом. Потом он резко вынул из нее свой член и свалился на бок на кровать, тяжело дыша.

Наталья, освободившись, медленно, как тряпичная кукла, сползла с кровати и встала на ноги. Она повернулась, и Илья увидел, как из ее растянутого анального отверстия по внутренней стороне бедра стекает густая, белая струйка спермы. Она постояла так секунду, потом, шатаясь, направилась в сторону двери.

Илья, дрожа от пережитого, тихо поднялся с корточек. Его разум был переполнен увиденным. Он быстро вернулся в свою комнату, лег в кровать и уставился в потолок, слушая, как в ванной включается вода.

На следующий день все шло своим чередом. К обеду, как и ожидалось, вернулся Сергей. Он был бодр и весел, рассказывал о работе, шутил. Наталья встретила его как обычно — улыбкой и поцелуем. Она была одета в закрытое платье, волосы убраны, лицо спокойное. Ничто не выдавало бурную ночь. Дед, Петр Павлович, тоже был образцом степенности, расспрашивал сына о делах, делился планами на отъезд.

Но вечером Сергей огорошил всех новостью:

— Кстати, завтра я не работаю. Внеплановый выходной выпал. Смена сдвинулась.

На лице деда, лишь на долю секунды, мелькнуло что-то похожее на досаду или разочарование. Но он тут же улыбнулся:

— Отлично! Значит, проведем день вместе, по-семейному.

Однако на следующее утро, после завтрака, Петр Павлович неожиданно заявил:

— Что-то я засиделся у вас, дорогие. Пора и честь знать. Надо домой возвращаться, дела там кое-какие.

Сергей отговаривал его, Наталья вежливо просила остаться еще на денек. Но дед был непреклонен.

— Нет-нет, спасибо за гостеприимство, Наташа, — сказал он, и его взгляд скользнул по ней оценивающе. — Отдохнул я на славу. И тебя, Сергей, не отвлекаю больше.

Он быстро собрал свои нехитрые пожитки в ту же старую сумку. Попрощался с Ильей, потрепав его по стриженой голове.

— Будь здоров, командир. Слушайся родителей.

Потом обнял Сергея, крепко похлопал по спине. Наконец, подошел к Наталье. Он взял ее за руку, нежно, почти галантно поцеловал в щечку и сказал так, что слышал только Илья, стоявший рядом:

— Спасибо за всё, Наташенька. За настоящий отдых. Буду вспоминать.

Наталья лишь кивнула, быстро отведя глаза, и легкий румянец выступил у нее на щеках.

Дверь закрылась за дедом Петром Павловичем. В квартире воцарилась обычная тишина. Сергей вздохнул:

— Ну вот, погостил и уехал. Хороший мужик, отец.

Наталья, уже стоя у раковины, просто промолчала, включив воду.

Илья посмотрел на нее, потом на закрытую дверь, за которой скрылся дед. Что-то большое, шумное и непонятное пришло в их дом вместе с этим седым, жилистым мужчиной и так же тихо ушло, оставив после себя лишь следы на простынях да странное, щемящее чувство в груди у мальчика. Но внешне всё вернулось на круги своя. Как будто ничего и не было.

Уважаемый читатель, если вас заинтересовало мое творчество, то на моем Boosty можно найти продолжения моих рассказов или поддержать автора: https://boosty.to/igrivyykottsvetushchiyvishney