Илья проснулся от привычного гула с улицы и яркого солнечного света, бившего в окно. В голове была какая-то тяжесть, но само тело чувствовало себя отдохнувшим. Он лежал несколько минут, прислушиваясь к звукам квартиры. Из кухни доносился звон посуды, запахло жареными яйцами и колбасой. Слышался спокойный, обыденный голос матери:

— Илюша, вставай, завтрак на столе!

Илья встал, потянулся. Воспоминания о вчерашнем вечере и ночи нахлынули на него сразу, яркой и невероятно четкой картинкой. Он сглотнул, чувствуя легкую дрожь в руках. Оделся, вышел в коридор.

На кухне было как всегда. Солнце ярко освещало пластиковую скатерть, на которой уже стояли тарелки, чашки. Дед, Петр Павлович, сидел на своем месте, аккуратный, в свежей клетчатой рубашке, и читал утреннюю газету, развернутую перед ним. Он поднял глаза, увидел Илью и улыбнулся своей обычной, немного хитрой улыбкой.

— Доброе утро, командир! Выспался? А то вчера рано свалился.

— Доброе... — пробормотал Илья, садясь на стул.

— Доброе утро, сынок, — сказала мама Наталья. Она стояла у плиты, помешивая что-то в сковородке. На ней был ее обычный домашний халат. Волосы были собраны в аккуратный хвост, лицо свежее, без следа вчерашнего напряжения или слез. Она двигалась легко и привычно. Ничего. Совсем ничего не изменилось.

Она поставила перед ним тарелку с яичницей и колбасой.

— Кушай.— сказала мама.

Илья взглянул на деда. Тот загадочно подмигнул ему поверх газеты.

— Да, хорошо вчера посидели, очень хорошо, — сказал Петр Павлович. — Поговорили по душам. Коньячок, конечно, крепковат оказался, я чуть позже повалился. Но ничего, выспался.

Они позавтракали, и занялись обычной, ничем не примечательной болтовней о погоде, о планах на день. Дед спросил Илью, не хочет ли тот сходить на рыбалку на местный пруд в ближайшие дни. Мама мыла посуду, ее спина была к ним повернута, и Илья не мог отвести глаз от плавных линий ее фигуры под халатом, от движений ее рук. В голове снова всплывали картины: те же руки, впивающиеся в простыню, та же спина, покрытая каплями пота.

Ближе к двум часам дня с работы вернулся отец, Сергей. Он вошел, усталый, но довольный окончившейся сменой, громко поздоровался, похлопал Илью по плечу, обнял Наталью за талию и пожал руку отцу.

— Ну что, как дела? Не скучали без меня?

— Да как всегда, — улыбнулась Наталья, помогая ему снять куртку. — Твой папа Ильей занимался, я по хозяйству. Все в порядке.

Сергей сел за стол, ему немедленно поставили тарелку с дымящимся супом. Он ел с аппетитом, расспрашивал Петра Павловича о его здоровье и делах. Разговор был самым обычным, мужским: про машину, про то, что надо бы поменять смеситель в ванной, про цены на бензин. Илья сидел и слушал, изредка вставляя реплики. Он наблюдал. Наблюдал, как мама подливает отцу суп, как она улыбается ему. Смотрел на деда — тот вел себя безупречно: уважительно, немного сдержанно с сыном, шутил, хвалил стряпню невестки. Ни единого взгляда, ни одного жеста, который мог бы выдать то, что произошло ночью. Это было почти невероятно.

После обеда Сергей предложил:

— А что, давайте в парк сходим? Воздухом подышим. Жара вроде спала.

— Отличная идея! — сразу поддержал Петр Павлович. — Разомну старые кости. Илюху с собой возьмем?

Парк был полон людей. Они неспешно прогуливались по аллеям, ели мороженое, купленное у киоска. Сергей шел впереди с отцом, они о чем-то оживленно беседовали. Илья шел рядом с мамой. Она взяла его под руку, как иногда делала, и говорила о пустяках. Она была спокойной, улыбчивой, обычной мамой. Илья постепенно начал расслабляться. Может, ему все показалось? Может, это был какой-то странный, очень реалистичный сон?

Но нет. Слишком уж четкими были детали. Запах коньяка, звук шлепков, розовые пятна на белой коже.

Прогулка была приятной и ничем не примечательной. Они вернулись домой к вечеру, немного уставшие от солнца и ходьбы.

Дома Сергей, несмотря на усталость, уселся с отцом на балконе с кружкой пива — продолжить прерванный разговор о гараже. Илья был рад этому — он смог уйти в свою комнату и погрузиться в компьютерную игру, где все было просто и понятно: цели, враги, победы.

Вечер протекал тихо. Мама готовила ужин на кухне, с балкона доносился размеренный гул мужских голосов. Потом все вместе ужинали, смотрели какую-то комедию по телевизору. Снова обыденность, рутина. Илья почти уже убедил себя, что вчерашнее было разовым, странным эпизодом, который больше не повторится.

Перед сном он пошел в туалет. Когда выходил, в коридоре было пусто и тихо. С балкона все еще доносились голоса отца и деда — они засиделись. Дверь в ванную была приоткрыта, оттуда шел свет и шум. И тут дверь открылась полностью, и из ванной вышла Наталья.

Она была в коротком шелковом халате персикового цвета. Халат был перехвачен поясом на талии, но полы его расходились, открывая при ходьбе голые ноги почти до самого бедра. Волосы были распущены по плечам, влажные от душа, на лице блестели капли воды. Она шла, не видя Илью, который замер у двери в свою комнату.

И в этот момент из гостиной, откуда-то со стороны балкона, бесшумно появился Петр Павлович. Дед был без рубашки, в одних темных домашних штанах. Он догнал Наталью в два шага, прямо у двери в их спальню.

— Наташ, — тихо, но внятно сказал он.

Она вздрогнула и обернулась. Не успела ничего сказать, как он оказался сзади, плотно прижавшись к ней. Его руки скользнули поверх халата и обхватили ее грудь, большие ладони грубо сжали мягкие формы под тонкой тканью. Наталья ахнула и попыталась вырваться, сделать шаг вперед, к спальне.

— Петр Иванович... не сейчас... — прошептала она, но ее голос дрогнул.

Дед не отпускал. Наоборот, когда она попыталась уйти, его рука, скользнувшая вниз, дернула за пояс халата. Узел развязался, и халат мгновенно распахнулся, обнажив ее полностью: мокрое, упругое тело и полные бедра. Илья, затаив дыхание, увидел все.

Петр Павлович, пользуясь моментом, прижал ее к стене в коридоре. Его левая рука осталась на ее груди, сжимая одну грудь, а правая резко опустилась между ее ног.

— Ах! — вырвалось у Натальи, когда его пальцы впились в ее плоть.

Он начал быстро, активно тереть ее промежность, его пальцы двигались с явным знанием дела, вкручиваясь в мягкую влажную плоть. Наталья застонала, коротко и глухо, и на мгновение ее голова откинулась на его плечо. Но тут же она замотала головой, пытаясь вывернуться.

— Нет... остановитесь... — она пыталась говорить шепотом, но он срывался. — Не сейчас... Сергей... на балконе... он может войти...

— Ничего, не войдет, — пробурчал дед прямо в ее мокрые волосы, не прекращая движений руки. Его пальцы были сейчас заняты тем, что растягивали и массировали ее киску, и Илья слышал тихие, но отчетливые влажные звуки.

— Петр Иванович, я серьезно! — она набрала воздуха и сказала уже тверже, упершись руками в его предплечье, пытаясь отодвинуть. — Потерпите... Завтра. Завтра Сергей уедет на работу к обеду. На целые сутки. Я... я тогда... обещаю.

Движения его руки замедлились. Он как бы задумался. Пальцы еще немного потерли, потом остановились, но не убирая руки.

— Обещаешь? — спросил он гнусаво, внюхиваясь в запах ее шеи.

— Да... обещаю. Только сейчас не надо. Ради бога.

Он тяжело вздохнул, и его рука наконец убралась из-под халата. Он отступил на шаг, давая ей пространство. Наталья, дрожащими руками, тут же запахнула полы халата и наглухо затянула пояс, делая двойной узел. Ее лицо было багровым, дыхание сбившимся.

— Ладно, — сказал Петр Павлович, и в его голосе снова появились знакомые Илье насмешливые нотки. — На нет и суда нет. Завтра так завтра. Но смотри, Наташка, не обманывай старика.

Он потрепал ее по мокрой голове, как ребенка, развернулся и так же бесшумно, как и пришел, скрылся в направлении гостевой комнаты.

Наталья постояла секунду, прислонившись к стене, провела ладонью по лицу, глубоко вдохнула и выдохнула. Потом она распрямилась, поправила халат и, не оглядываясь, быстро зашла в спальню, прикрыв за собой дверь.

Илья, не шевелясь, наблюдал все это со своего места. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно по всему коридору. Он видел все: и как распахнулся халат, и как двигалась рука деда, и как мама сначала застонала, а потом испугалась. И эти слова: «Завтра. Завтра Сергей уедет на работу».

Он тихо, как мышь, проскользнул в свою комнату и закрыл дверь. Лег в кровать, но спать не собирался. В голове гудело. Он смотрел в потолок, представляя, что же произойдет завтра, когда отец уедет на свои сутки. Какие звуки снова донесутся из родительской спальни? Мысли путались, но одно было ясно — завтрашний день обещал быть необычным. Он повернулся на бок, к стене, стараясь уловить любые звуки из коридора, но там уже была тишина. Обычная, предгрозовая тишина перед тем, что должно было случиться.

Уважаемый читатель, если вас заинтересовало мое творчество, то на моем Boosty можно найти продолжения моих рассказов или поддержать автора: https://boosty.to/igrivyykottsvetushchiyvishney