Анна стояла перед зеркалом в полный рост, легонько покусывая кончик пальца и критически осматривая своё отражение. На ней было соблазнительное короткое серое трикотажное платье-туника с высоким воротником, идеально облегающее фигуру и заканчивающееся намного выше колен, почти у самых бедер. Широкий чёрный ремень с крупной золотистой пряжкой подчёркивал талию, а полупрозрачные, светло-бежевые колготки с еле заметным узором выгодно демонстрировали стройные ноги. Чёрные туфли-лодочки на изящном каблуке завершали образ.

— Ну как, Виталик? Не слишком ли... смело? И коротко? — спросила она, не отрывая взгляда от зеркала, но в голосе её звучало скорее игривое предвкушение, чем сомнение.

Виталий, её муж, стоял в дверном проёме. Он подошёл ближе.

— Слишком смело? Аня, ты выглядишь потрясающе, — ответил он, обнимая её сзади. — Наши гости будут только рады видеть хозяйку такой привлекательной. И я, конечно, тоже, — прошептал он, целуя её в висок.

Анна повернулась к нему, лукаво улыбаясь. Она медленно подняла подол платья чуть выше, приоткрывая бедро, и игриво прошептала, глядя ему прямо в глаза:

— А знаешь, что самое смелое? Я сегодня без трусиков.

Виталий лишь усмехнулся; его глаза заблестели в ответ на её дерзость. Он притянул Анну к себе в крепкие объятия, целуя её так, словно хотел украсть ещё минуту у наступающего праздника.

— Ты нравишься мне такой смелой, Анна, — прошептал он. Его рука скользнула под подол, следуя вдоль линии бедра.

Анна ахнула, почувствовав его горячую ладонь на внутренней стороне бедра. Рука Виталия медленно, но уверенно поползла между её ног, намереваясь довести игру до предела на ее клиторе.

В этот самый момент громкий, решительный звонок в дверь разрезал тишину. Пара вздрогнула. Виталий немедленно отдёрнул руку.

— Я открою, а ты пока принеси шампанское, — сказала Анна, быстро поправив подол.

Анна направилась к двери, её лицо уже сияло приветственной улыбкой. За дверью стояли Миша и Сергей — оба её коллеги по работе. Миша, высокий, широкоплечий спортивный парень, всегда отличался непринуждённым поведением. Сергей — жилистый, аккуратный инженер в очках, обычно вел себя сдержанно.

— Аня! С Рождеством! Выглядишь... на миллион! — воскликнул Миша, крепко обнимая её, его взгляд скользнул по её ногам. — Даже не знаю, как дальше работать с такой красоткой рядом!

Сергей, снимая очки и протирая их, задержал взгляд на Анне чуть дольше.

— С праздником, Анна. Замечательно выглядите, — произнёс он.

Анна пропустила их в прихожую. Вскоре раздался второй звонок. На пороге стояли Антон и Александр, коллеги Виталия. Увидев Анну в её смелом наряде, их вежливые улыбки сменились восхищёнными взглядами.

Антон, сглотнув, смог едва выговорить:

— Какая вы гостеприимная хозяйка! С Рождеством!

Александр был чуть ниже ростом своего коллеги, он не мог оторвать взгляда от ног девушки, пока Анна принимала от него подарки. Он зафиксировал взгляд на той линии, где платье заканчивалось и начинались ноги.

Гости разместились в гостиной. Анна принялась хлопотать у стола. Серое платье-туника норовило приподняться при каждом наклоне. Анна ощущала жгучий, сосредоточенный жар мужских взглядов. Миша и Сергей, как и Антон с Александром, буквально пожирали её глазами. Когда она наклонялась, подол платья слегка приоткрывал сладкую картину: стройные ноги и манящая граница попки под юбкой. Иногда, ставя блюда на низкий столик, она нарочно совершала такие движения, чтобы платье приподнялось еще выше, давая гостям лучше рассмотреть её зад без трусиков сквозь тонкие колготки.

Анна выпрямилась и обернулась. Миша, не смущаясь, смотрел на неё с такой откровенной жадностью, что его желание было почти осязаемо. Сергей быстро отвёл взгляд. Анна тут же залилась ярким румянцем. Она знала, что они думают. Она догадывалась, что Миша, как и остальные, тайно хотят её. Это знание льстило ей и вызывало в ней прилив дерзкого возбуждения.

«Это моя маленькая игра, – думала она, – я хозяйка этого вечера. Им это нравится, а мне нравится их внимание». Но, бросив быстрый взгляд на Виталия, она тут же твёрдо решила: изменять мужу она не собиралась. Её верность была нерушимой, но флирт на грани — это было её Рождественское развлечение.

В этот момент, когда Виталий отвернулся, чтобы открыть бутылку шампанского, Миша подмигнул Анне. Его улыбка была широкой и интригующей, словно подтверждая: «Ты знаешь, как ты хороша».

После нескольких тостов атмосфера стала менее официальной. Антон, слегка разомлевший от алкоголя, решился. Он протянул руку Анне.

— Анна, не откажете мне в танце? Музыка, кажется, прямо шепчет об этом.

Анна, чувствуя, как её сердце делает игривый скачок, улыбнулась:

— С удовольствием, Антон.

Они вышли в центр гостиной. Мелодия была медленной и романтичной. Антон осторожно положил руку ей на талию. Все мужчины в комнате невольно замолчали. Виталий, Миша, Сергей и Александр — все четверо — прекратили разговоры и смотрели только на танцующую пару. Для всех это был шанс рассмотреть Анну в движении. При каждом шаге её платье слегка обтягивало бёдра и, чуть приподнимаясь, ещё больше подчёркивало длину её ног.

Антон притянул Анну немного ближе. Анна, позволяя ему это, одарила Виталия через плечо озорным и вызывающим взглядом. Антон и Анна закончили танец под последние аккорды мелодии.

— Спасибо, Анна, — сказал Антон, галантно целуя тыльную сторону её ладони. — Это было чудесно.

Не успел Антон отойти, как Миша, который всё это время не сводил с Анны глаз, решительно шагнул вперёд.

— Моя очередь, Аня! — сказал он громко и уверенно, не давая никому другому шанса. — Эту песню танцуем только мы.

Он взял её за руку, и этот жест был совсем не нежным. Миша, в отличие от Антона, сразу притянул Анну очень близко. Его рука на её пояснице лежала низко, а их бёдра соприкасались при каждом шаге.

— Вот это то, что я называю идеальной партнёршей, — прошептал он ей на ухо, его голос был глубоким и низким. — В тебе столько огня, Аня. Как ты вообще терпишь наш скучный офис?

Анна засмеялась, её сердце бешено колотилось от его наглости.

— Я терплю только благодаря тебе, Миша, — ответила она.

— Ты знаешь, как ты выглядишь? Как рождественский подарок, который хочется развернуть немедленно, — продолжил он. Его комплимент был теперь уже совершенно неприкрытой пошлостью.

Анна чувствовала, что стоит на самой грани, и это было невероятно возбуждающе. Она увидела Виталия, который стоял неподалёку и улыбался, одобряя танец. Пользуясь тем, что их тела были прижаты друг к другу, и что Виталий смотрел лишь на их лица, Миша решился на крайнюю дерзость. Его рука, лежавшая на пояснице Анны, осторожно скользнула вниз, под край её платья. Анна вздрогнула.

Пальцы Миши начали долго и медленно гладить чужую жену по голой внутренней стороне бедра. Он поднимался выше и выше, ища то самое интимное место. Анна почувствовала, как её тепло внизу нарастает от его нежных, но настойчивых прикосновений. Ей было приятно вдвойне, потому что она знала: муж рядом и не догадывается об их маленькой, опасной тайне. Прижатая к нему, она также чувствовала животом напряжение члена партнёра, который твёрдо упёрся ей в живот сквозь ткань его брюк. Это было недвусмысленное и мощное заявление о его желании.

Анна лишь крепче обняла его за шею; её глаза встретились с глазами Виталия. Она улыбалась мужу, а её тело в это время принадлежало другому мужчине.

Танец с Мишей закончился. Последние аккорды стихли, но напряжение между ними осталось осязаемым. Миша, тяжело дыша, отпустил её.

— Это было... сладко, Аня, — прошептал он.

— Мне нужно... покурить, — пробормотала Анна, чувствуя, как её тело дрожит от пережитого.

Она быстро вышла на балкон. Холодный ноябрьский воздух ударил в лицо, заставляя сделать несколько глубоких вдохов. Она посмотрела на мерцающие огни ночного города, пытаясь унять дрожь возбуждения, которая гуляла по телу.

«Это было слишком. Пора остановиться. Я люблю Виталия», — убеждала она себя, прислонившись лбом к холодному стеклу. Постепенно жар отпустил.

Успокоившись и выкурив сигарету, Анна решила вернуться к обязанностям хозяйки. Она направилась на кухню — тихое, хорошо освещённое пространство, которое должно было вернуть её в зону комфорта. Она открыла холодильник, достала нарезку и принялась аккуратно раскладывать закуски на чистой тарелке. Звук звякающей керамики и лёгкий шум вентиляции были успокаивающими.

В этот момент она почувствовала, как в дверном проём за её спиной появилась массивная тень.

Миша вошёл в кухню, тихо, как хищник. Он не сказал ни слова, просто сделал два шага к девушке. Он вплотную прижался к Анне сзади, припечатав её к краю кухонного стола. Тарелка в руках Анны слегка дрогнула. Его сильное тело прижалось к ней. Она почувствовала жар его кожи через ткань своего платья. Он запер её — впереди был стол с закусками, сзади — его возбуждённое тело. Анна вновь ощутила твёрдое напряжение его члена, который через ткань брюк плотно упёрся ей в попу.

— Ты долго отсутствовала, Аня, — прошептал он ей в ухо, его голос был глухим и низким. — Я соскучился.

Анна замерла, её дыхание перехватило. Она почувствовала, как её сердце снова начинает бешено колотиться, а возбуждение возвращается с удвоенной силой, словно её тело ждало именно этого момента, чтобы нарушить все правила.

Миша, прижав Анну к столу, не дал ей опомниться. Его руки, до этого лежавшие на её талии, скользнули вниз по бёдрам, мимо короткого подола платья. Он нежно гладил её ноги, ощущая под ладонями упругость кожи, покрытой тонкими колготками.

— Я не могу больше ждать, — прошептал он, его губы прижались к чувствительной точке на её шее, оставляя горячие поцелуи.

Одна из его рук проникла под подол платья, и Миша начал долго и медленно гладить её внутреннюю поверхность бедра. Анна вздрогнула. Внутри у неё всё сжалось от внезапной, ошеломляющей волны наслаждения и страха. Она ощущала жар его тела, твёрдость его желания и его дыхание на своей шее.

«Он прав, он чертовски прав, – думала Анна, – это возбуждает в десять раз сильнее!» Близость Виталия, который мог войти в любую секунду, делала эту игру невероятно опасной и манящей.

Миша почувствовал её дрожь. Он отодвинулся от её шеи и посмотрел на неё.

—Ты не давала мне в офисе, Аня. Всегда говорила: "Нельзя". Но ты знаешь, как я хочу тебя. Здесь, в твоём доме, с Виталием за стеной... это возбуждает ещё больше. И тебя тоже Я вижу это.

—Миша, остановись! Ты что делаешь? Нельзя! Я замужем.

—Я чувствую, какая ты мокрая, Аня. Твой голос говорит "нет", но тело кричит "да". Ты хочешь этого так же сильно, как и я. Ты, наверное, даже хочешь, чтобы твой муж увидел, как коллега по работе берёт его жену.

Анна поняла, что в её протесте нет уверенности. Он чувствовал это.

— Нет, Миша... пожалуйста... — это был уже не протест, а мольба о милости, которую он не собирался оказывать.

Миша, не обращая внимания на её слабые возражения, быстро опустился на колени. Он схватил край её колготок и сильным движением содрал их с её бёдер вниз, оставляя их скомканными на коленях. Анна ахнула, почувствовав холод воздуха на своём обнажённом, влажном лоне.

Миша поднялся. Он резко толкнул хозяйку вперёд, нагибая над столом. Тарелка с закусками со звоном упала на пол. Анна оперлась ладонями о холодную столешницу, её зад был поднят и выставлен. Её лоно, мокрое и обнажённое, было полностью открыто для Миши.

Миша расстегнул брюки и вытащил свой член.

— Слишком долго я ждал, — прорычал он и, не давая ей времени опомниться, он взял Анну сзади, прислонив её к столу.

Миша, преодолев остатки сопротивления, приставил свой твёрдый член к дырочке Анны. Он резко толкнулся вперёд, и с влажным, глубоким звуком вошёл в её лоно. Анна вскрикнула, её пальцы, сжимавшие край столешницы, побелели. Она почувствовала, как её тело, только что возбуждённое ласками, мгновенно наполнилось его горячей плотью.

— Вот так, — прорычал Миша, обхватив её талию сзади. Его толчки стали мощными и ритмичными, прижимая её к холодному столу.

Анна чувствовала, как её ноги дрожат. Она отчаянно стонала. Каждое движение Миши было сильным и глубоким, он входил в неё с силой долго сдерживаемого желания. Её бёдра подпрыгивали в такт его движениям, её обнажённая часть тела билась о край столешницы. Она ощущала, как Миша наполняет её, и эта запретная близость в ее доме, в нескольких метрах от мужа, делала акт невероятно острым и возбуждающим.

Миша, чувствуя, как ее стенки сжимается вокруг него, наклонился и прикусил её плечо, его дыхание было тяжёлым.

— Ты такая сладкая, Аня... Я знал, что ты этого хочешь, — прохрипел он, усиливая темп.

Анна, не в силах ответить, только стонала, её тело двигалось в такт Мише. Её мысли метались между наслаждением и страхом: «Виталий... любимый, может войти сейчас!» Это лишь подхлёстывало её, заставляя двигаться назад навстречу Мише еще сильнее.

Миша, решил продлить удовольствие и усилить её азарт. Он не стал ускоряться, сохраняя неспешный, глубокий ритм, который дразнил и мучил Анну.

— Ты думала, что это будет быстро? — прошептал он ей в ухо, его голос был насмешливым. — Я ждал слишком долго, Аня. Будем наслаждаться каждой секундой.

Иногда, на пике движения, он почти полностью выходил из Анны, оставляя лишь кончик члена у самого входа в ее лоно. Анна, уже потерявшая контроль над собой, громко стонала от опустошения и жара.

— Нет... Миша... пожалуйста, — умоляла она, её голос был приглушён. — Не останавливайся!

Её бёдра отчаянно дёргались назад, пытаясь насадиться на его член снова. Эта её мольба и явное, полное подчинение только подхлёстывали Мишу. Он снова входил в неё с мощным, влажным толчком, заставляя её мычать от блаженства.

Анна чувствовала, что находится на грани. Ощущение, что она в полной власти коллеги, в то время как её муж находится всего в нескольких шагах отсюда, было невероятно острым. Она поняла, что он наслаждается её унижением и её умоляющими стонами — это его способ отомстить за все отказы в офисе.

Миша, доведя Анну до предела её терпения и наслаждения, решил, что настало время для финального аккорда. Он ускорил свои движения, переходя от дразнящего ритма к яростным, толчкам. Анна, чувствуя, как её тело приближается к оргазму, застонала громче, её бёдра отчаянно толкались навстречу. Она была на пороге.

Миша резко, в последний момент, вытащил свой член из чужой жены. Он отступил на полшага.

С хриплым, мощным криком, он кончил, извергая обильный, горячий поток спермы прямо ей на попу, которая была выставлена в его сторону. Анна вздрогнула, почувствовав горячий, липкий дождь на своей коже. Она осталась стоять, прислонившись к столу, её тело тряслось от оргазма и шока. Миша тяжело дышал. Он вытерся краем её платья и, не поправляя сразу штаны, наклонился, чтобы поцеловать её в шею, одел штаны и вышел.

Анна стояла, тяжело дыша, её лоб был прислонён к холодному столу. Она чувствовала липкое, тёплое семя Миши на своей коже и унижение от того, что была оставлена в таком состоянии. Она быстро нащупала салфетки на столе и принялась спешно вытирать остатки спермы со своей поясницы и бёдер. Платье было всё ещё задранным, колготки сбиты на коленях.

В этот момент в кухню зашёл Антон. Он замер на пороге. При виде Анны, стоящей в такой позе, с задранным платьем, его глаза расширились от удивления и озадаченности, но в них тут же вспыхнуло неприкрытое вожделение. Он понял, что здесь произошло.

— Анна, ты изменяешь мужу? — его голос прозвучал хрипло.

Он быстро подошёл к ней, игнорируя упавшие закуски. Антон развернул Анну к себе и, не говоря ни слова, резко поднял и усадил на край стола. Её платье окончательно задралось до пояса. Его руки спустили колготки ещё ниже, к самым лодыжкам, освобождая её ноги еще больше. Антон наклонился, надевая ноги Анны на свои плечи, и впился ей в губы долгим, влажным поцелуем взасос. Он целовал её страстно, вдыхая её смешанный запах пота и туалетной воды. Отстранившись, он расстегнул свои брюки.

— Покажи мне, что ты умеешь. Поласкай меня, — приказал он ей хриплым шёпотом.

Анна, полностью ошеломлённая напором и скоростью, но уже не в силах сопротивляться, подчинилась. Её рука потянулась к его члену, и она начала ласкать его уверенными, ритмичными движениями.

Анна, сидя на столе, ласкала член Антона, пока тот, не отводя от неё жадного взгляда, не взял из тарелки, которая лежала рядом, кусочек сливочного масла. Он смазал им свой член, делая его гладким и скользким.

— Ты такая тугая, — прошептал он, приставляя свою смазанную плоть к её попке, которая была выставлена напоказ.

— Нет! Антон! Пожалуйста, только не туда! — Анна попыталась отпрянуть, её голос был пронзительным, в нём слышался настоящий страх.

Она крепко сжала ноги, насколько это позволяла поза. Антон удержал её бёдра, его глаза были полны решимости.

— Доверься мне, Анна. Ты же знаешь, что хочешь попробовать всё. Просто доверься, — произнёс он.

Он осторожно нажал. Его огромная, красная головка медленно, но неумолимо начала раздвигать кольцо ануса Анны. Это было болезненно. Анна вскрикнула, её лицо сморщилось от жжения и непривычного растяжения. Антон остановился, выжидая.

— Дыши, — приказал он.

Через мгновение, когда мышцы Анны начали сдаваться, Антон продолжил. Медленно, дюйм за дюймом, он утопил свой член в ней. Анна издала глубокий, потрясённый стон, когда его плоть заполнила её до самого основания. Жжение сменилось ощущением невероятной, полной наполненности и удовольствия.

Её глаза, наполненные слезами, теперь были прикованы к лицу Антона. Она поняла, что ей это нравится. Глубина, заполненность, острая боль, переходящая в сладость. «Почему? Почему мы с Виталием не делали это раньше?» — пронеслась в голове возбуждённая мысль.

Антон, почувствовав, как Анна расслабилась и приняла его, начал двигаться, его толчки были глубокими и полными.

—Нет! Антон, остановись!

Антон, преодолев сопротивление и войдя в неё, резко подался вперед. Он крепко обхватил её талию, прижимая к столу, и наклонился к её уху.

—Аня. Перестань думать о муже! Твоя попка такая тугая и горячая... Так сладко трахается.

—Ах... Да... Глубже...

Антон усилил темп. Он наказывал жену своего начальника, и она, чувствуя, как его член утопает в ней по самое основание. Антон стоял между её широко раздвинутых бёдер. Его брюки и трусы были спущены до колен, рубашка расстёгнута, обнажая рельефный живот, покрытый тонкой дорожкой волос. Он крепко держал Анну за бёдра, большие пальцы вдавливались в мягкую кожу. Её ноги лежали у него на плечах, голени прижаты к его груди, ступни почти у самого лица — он чувствовал тёплый нейлон на своей коже каждый раз, когда двигался. Он входил в её задний проход полностью, до самого основания, и каждый раз на долю секунды замирал в этой крайней точке, чтобы Анна почувствовала, как он растягивает её изнутри. Потом медленно выходил почти до конца, оставляя только головку внутри, и снова вгонял себя внутрь девушки резким, мощным толчком. Звук был глубокий, глухой — не шлепки, а именно стук тел, когда его бёдра ударялись о её ягодицы, заставляя стол слегка скрипеть и двигаться по паркету.

Анна дышала ртом, коротко и часто. Её грудь под шерстяным платьем вздымалась так сильно, что соски тёрлись о ткань, становясь твёрже с каждым движением. Она ощущала, как его член скользит внутри неё, как горячая, тугая плоть трётся о стенки, как каждое проникновение отзывается где-то глубоко внизу живота, отдаваясь в клиторе, хотя его никто не касался. Её ноги на его плечах дрожали мелкой дрожью — мышцы напрягались, когда она инстинктивно пыталась раздвинуть их ещё шире, ещё глубже принять в себя член.

Антон наклонился вперёд, прижимая колени Анны почти к груди, и впился в её губы. Поцелуй был влажным, жадным, почти грубым: языки сплетались, зубы иногда задевали друг друга. Он вдыхал её дыхание, чувствовал вкус её помады и лёгкий привкус шампанского. Каждый раз, когда он входил особенно глубоко, Анна невольно стонала ему прямо в рот — звук получался приглушённый, вибрирующий, проникающий прямо в него. Её руки обвили его шею, пальцы вцепились в волосы на затылке, тянули ближе. Она не просто принимала — она отвечала: бёдра слегка приподнимались навстречу каждому толчку, мышцы внутри сжимались вокруг него, словно пытаясь удержать, не отпускать. Нейлон колготок, спущенных до лодыжек, тихо шуршал при каждом движении, подчёркивая, как сильно она открыта, как беззащитна и в то же время — как безумно возбуждена.

Антон двигался всё быстрее, глубже, с какой-то звериной сосредоточенностью. Его дыхание стало хриплым, лоб покрылся испариной. Анна чувствовала, как внутри неё всё наливается тяжёлым, сладким жаром, как тело уже на грани, но пока — только на грани. Ещё чуть-чуть, ещё несколько таких мощных, безжалостных толчков...

Анна чувствовала себя растянутой до предела, до сладкой, почти невыносимой боли, и в то же время до невероятной, пьянящей полноты. Каждый толчок Антона внутри её заднего прохода был как удар тока: от самого низа живота до макушки, будто внутри неё зажглась новая, живая точка удовольствия, о которой она раньше даже не подозревала. «Боже... я даже не знала, что так можно... что так бывает...» — пролетало в голове обрывками, потому что думать связно уже почти не получалось. Она ощущала каждый миллиметр его члена: как он проходит сквозь тугое кольцо, как раздвигает её изнутри, как терся о стенки, как заполняет до отказа и всё равно продолжает давить дальше. Это было совсем не похоже на обычный секс: острее, глубже, безумнее. Каждый раз, когда он входил до конца, у неё перехватывало дыхание, а внутри всё сжималось в один горячий комок наслаждения.

«А ведь Виталик ещё ничего не знает...» — мелькнуло вдруг, и от этой мысли стало ещё жарче. Она представила, как он войдёт на кухню через минуту, через пять, через десять... увидит её вот такой: платье задрано, колготки спущены до лодыжек, ноги на плечах у его коллеги, а тот трахает её в попку прямо на их семейном столе, где утром они пили кофе и раскладывали мандарины. И вместо злости, вместо ревности в его глазах будет то самое тёмное, голодное выражение, которое она видела у него только пару раз в жизни, когда он позволял себе полностью потерять контроль.

«Он будет в восторге... он захочет, чтобы я рассказала всё в деталях... захочет посмотреть... или даже сам войти туда после него...» От этой мысли Анна невольно сжала Антона внутри себя сильнее, и тот зарычал ей в губы, толкнувшись особенно глубоко.

«Это лучшее Рождество в моей жизни», — подумала она почти торжественно. Лучше, чем первый снег в детстве. Лучше, чем первый поцелуй под ёлкой. Лучше, чем их свадьба. Потому что сейчас она чувствовала себя живой до кончиков пальцев, до последней клеточки. Чувствовала себя желанной, развратной, любимой и абсолютно свободной одновременно. Чувствовала, как её тело открывает новые двери, о которых она даже не подозревала. И всё это — здесь, в их доме, под мишурой и запахом хвои, с мужчиной, с которым работал её муж.

«Пусть увидит... пусть все увидят... я хочу, чтобы он гордился мной... чтобы знал, какая я».

И она подалась навстречу очередному толчку, глубже, смелее, с каким-то почти детским восторгом: «Да! Вот так! Это моё Рождество, и оно идеальное!»

Анна чувствовала, что находится на самом пике, но в этот момент дверь кухни распахнулась. На пороге стояли Александр и Сергей. Они искали закуски. Их глаза немедленно остановились на шокирующей сцене: Анна, с задранным платьем и спущенными колготками, сидит на столе, её ноги на плечах Антона, который яростно трахает её в анус, целуя взасос. Немая сцена длилась всего пару секунд. Александр и Сергей замерли в абсолютном изумлении, их дыхание сбилось.

Антон и Анна, оторвавшись от поцелуя, посмотрели на вновь прибывших. Анна, насаженная на Антона, в полной мере демонстрировала своё гостеприимство.

—Антон! Вы что? —спросил Сергей.

— Праздник, Серёжа! Аня просто... очень гостеприимна. Она любит смелые игры.

—Анна... Это... вы правда хотите, чтобы мы...

—Проходите... пожалуйста... присоединяйтесь.

—Боже мой, какое сладкое, стройное тело у тебя Анна. —проговорил Александр— Я всегда знал, что ты огонь. Но... Анальный секс? Это же... это фантастическое Рождество!

Этого было достаточно. Александр и Сергей поняли, что им разрешено все. Они быстро встали по разные стороны стола, напротив Анны. Они отодвинули оставшуюся посуду, освобождая место. Анна продолжала анальный секс с Антоном, её бёдра вздымались в такт его ударам. Александр и Сергей поспешно расстегнули брюки.

Анна, находясь в полном подчинении легла и протянула руки. Она взяла в ладонь член Сергея с одной стороны и член Александра с другой, и начала ласкать их уверенными, быстрыми движениями, пока Антон яростно проникал в неё. Анна лежала на спине на широком дубовом столе, который ещё утром был аккуратно накрыт к празднику. Теперь на нём валялись смятые салфетки, пара опрокинутых бокалов и крошки от имбирных пряников. Её тело дрожало мелкой, неконтролируемой дрожью. Серое платье-свитер было задрано до самой шеи, обнажая грудь. Колготки, тонкие, бежевые, с едва заметным цветочным узором, спущены до самых лодыжек и стянуты в узкий жгут, будто связали её ноги. Чёрные лаковые туфли всё ещё были на ней: одна чуть съехала с пятки, открывая изящный подъём стопы.

Антон стоял между её широко раздвинутых ног. Он крепко держал её за бёдра, прижимая их к своим, и входил в задний проход глубоко, мощно, до самого основания. Каждый толчок был резким, почти грубым: он выходил почти полностью, оставляя только головку внутри, а потом вгонял себя обратно одним движением, так что её тело каждый раз подскакивало на столе. Звук был влажный, глухой, непристойный — шлепки кожи о кожу, скрип дерева, её собственные сдавленные стоны.

Александр и Сергей стояли по обе стороны её головы. Их брюки были спущены до колен, члены стояли твёрдо, напряжённо. Анна обхватывала их обеими руками: правая ладонь скользила по Александру, левая — по Сергею. Движения были быстрыми, уверенными, почти профессиональными: она сжимала пальцы у основания, потом поднималась до головки, круговым движением размазывала капли предэякулята, потом снова опускалась. Её запястья уже ныли, но она не останавливалась.

Её грудь тяжело вздымалась. Лицо было красным, волосы растрепались, на губах осталась чужая слюна и вкус чужих поцелуев. И вдруг всё внутри неё сжалось — туго, до боли, до сладкой судороги. Анна почувствовала, как волна накрыла её снизу, от самого центра, где Антон в этот момент вошёл особенно глубоко. Её тело выгнулось дугой, ноги на его плечах напряглись, пальцы ног сжались в туфлях. Она хотела крикнуть, но звук застрял в горле — вышел только хриплый, рваный вопль.

И тогда случилось. Из неё хлынуло — мощно, горячо, неконтролируемо. Тёплая струя вырвалась наружу, обдала живот Антона, брызнула на его рубашку, стекла по её бёдрам на стол. Ещё одна, ещё — она кончала со сквиртом, впервые в жизни так ярко, так безудержно. Её тело билось в конвульсиях, мышцы внутри сжимались вокруг Антона так сильно, что он невольно замер, вжавшись в неё до конца. В этот момент в голове у неё пронеслось — чётко, остро, как нож:

«Я веду себя как шлюха. Настоящая шлюха. За полчаса — четверо. Четверо мужчин... в вагину, в попку, в руки. И ни один из них — не мой муж. Десять лет я была верной. Десять лет — ни взгляда в сторону, ни мысли. А сейчас я лежу на столе, где мы с Виталиком завтракали, кончаю от анала с его коллегой, дрочу двоим другим, и мне... мне так хорошо, что я готова умереть прямо сейчас».

Слёзы выступили на глазах — не от стыда, а от переизбытка чувств. Она кончала, дрожала, текла, и в этот момент ей было абсолютно всё равно, что будет потом. Только одно: это было лучшее Рождество в её жизни. И она знала, что муж, когда увидит, не осудит. Он поймёт.

Антон уже не сдерживался. Его толчки стали короткими, резкими, почти беспорядочными. Он вжимался в Анну до самого основания, задерживался на секунду, потом отводил бёдра назад, почти выходя, и снова вгонял себя до упора. Яйца тяжело шлёпали о её мокрые ягодицы. Дыхание превратилось в хриплое рычание. В какой-то момент он замер, вдавил её таз в себя так сильно, что дерево стола скрипнуло, и начал кончать: длинные, мощные толчки внутри, каждый сопровождался новым выбросом. Анна чувствовала, как горячие струи заполняют её задний проход, как всё становится скользким и горячим. Антон сделал ещё два-три коротких движения, выжимая из себя остатки спермы, и медленно вышел. Тёмно-красный, блестящий член выскользнул из чужой жены, и сразу же из расслабленного кольца потекла белая струя, стекая по ягодицам на стол.

Александр занял освободившееся место мгновенно. Он не стал медлить: приставил головку к уже раскрытому, пульсирующему анусу и вошёл одним плавным, но неумолимым движением до конца. Анна выдохнула протяжно, почти плача от новой наполненности. Александр взял другой ритм: длинные, медленные, но очень глубокие толчки. Он выходил почти полностью, так что головка касалась кольца, потом медленно, миллиметр за миллиметром, входил обратно, заставляя Анну чувствовать каждый венозный бугорок на его орудии, каждое биение крови в нем. Его руки легли ей на бёдра, пальцы впивались в кожу. Через минуту он ускорился: движения стали жёстче, глубже, быстрее. Он вгонял себя до основания, задерживался, круговым движением бёдер чуть проворачивал член внутри, потом выходил и повторял.

Александр вдавился до предела, вышел полностью, застонал низко и начал кончать — длинные, горячие струи, одна за другой выплескивались из его члена на лобок Анны, пока он медленно двигал рукой вперёд-назад по стволу, выжимая всё из себя. Александр с последней каплей отошёл от Анны.

Сергей, до этого стоявший сбоку и наблюдавший, шагнул вперёд. Он взял Анну за бёдра, чуть приподнял её таз, чтобы угол был удобнее, и вошёл во влагалище одним уверенным движением. Она была настолько мокрой от сквирта и всего остального, что он вошёл сразу до конца, без сопротивления. Сергей начал двигаться быстро и глубоко: входил до упора, ударяя головкой в самую глубину, потом почти полностью выходил и снова вгонял свой член внутрь Анны. Его толчки были ровными, мощными, с чётким ритмом — раз, два, три, четыре — каждый раз её тело подскакивало на столе. Он не менял темп, только иногда замедлял его, чтобы войти особенно глубоко и задержаться на секунду, чувствуя, как стенки влагалища сжимают его внутри.

Через минуту он вдруг замер, вдавился до конца и начал кончать — обильно, долго, почти рыча от удовольствия. Анна чувствовала каждый толчок внутри: раз, два, три, четыре, пять — горячие струи заполняли её влагалище, переполняли, начинали вытекать по бокам его члена. Сергей не выходил. Он подождал секунд десять-пятнадцать, продолжая слегка двигаться, потом снова начал тот же быстрый, жёсткий ритм. Ещё минута — и второй оргазм накрыл его ещё сильнее: он вжался в неё так, что стол заскрипел, и вылил остатки — густые, тяжёлые струи, которые уже не помещались внутри и сразу вытекали наружу, стекая по её ягодицам и смешиваясь с тем, что оставили Антон и Александр.

Сергей медленно вышел. Анна лежала на столе, ноги дрожали, грудь вздымалась, из неё текло сразу из двух отверстий — обильно, непрерывно, образуя на тёмном дереве большую, блестящую лужу. Она была полностью, до краёв, наполнена чужой спермой — и знала, что это ещё не конец вечера.

Мужчины, опустошённые и довольные, быстро покинули кухню, оставив Анну на столе. Анна лежала недолго, тяжело дыша. Осознав своё положение и неизбежность появления Виталия, она поспешно соскользнула со стола. Её тело было мокрым и липким от семени четырех мужчин, но она знала, что времени на душ нет. Она быстро взяла салфетки и начала тщательно вытирать семя с внутренней стороны бёдер и задней части платья, стараясь быть максимально аккуратной. Затем, натянув колготки обратно на бёдра, она поправила короткое платье. Несмотря на недавние события, сейчас она выглядела относительно прилично.

Она оглядела кухню: разбитая тарелка, разбросанные закуски. Сделав глубокий вдох, она начала собирать еду с пола, пытаясь создать видимость обычного порядка. В этот момент дверь кухни открылась, и вошёл Виталий. Он остановился, увидев её.

Анна была вся раскрасневшаяся — не только от физической нагрузки, но и от нескольких мощных оргазмов. Её щёки пылали, а глаза блестели.

— Анна? Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Виталий, подходя к ней. — Ты вся красная. Что случилось? Ты не заболела?

Анна выпрямилась, стараясь придать своему голосу как можно более невинное и спокойное выражение.

— Нет, что ты, дорогой. Просто... жарко, — ответила она, махнув рукой. —Перенервничала.

Виталий, видимо, поверил. Он принялся помогать ей.

— Что случилось? Тарелка соскользнула?

— Да, — быстро ответила Анна. — Я нечаянно уронила тарелку. Задумалась. Хорошо, что только одна разбилась.

Они вместе, склонившись над полом, быстро убрали осколки и остатки закусок. Виталий нежно поцеловал её в лоб. Его взгляд был любящим, но он не мог знать, что всего минуту назад его жена, в этом самом месте, была насажена на трёх его друзей.

Виталий закончил с уборкой и притянул Анну к себе, обнимая её посреди кухни. Он провёл рукой по её спине, затем опустил ладонь на её попку, мягко поглаживая её сквозь ткань платья.

— Ты сегодня... необычно сексуальна, Анна, — прошептал он ей на ухо. Он прижался к ней сильнее. — Что с тобой такое? Ты вся горишь.

Анна, прижатая к нему, закрыла глаза, её мысли завертелись: «Что именно делает меня такой желанной для него? Мой растрёпанный вид? Румянец, который не спадает после оргазмов? Или запах чужого семени на мне, который я не успела до конца смыть?»

Она решила: «Наверное, всё вместе».

Рука Виталия, скользившая по её ягодицам, попыталась проникнуть между её ног, нащупывая край платья. Анна мгновенно напряглась. Там всё было мокро от её собственного сока и недавних актов. Если он сунет туда руку, он всё поймёт. Он почувствует влагу, запах и обнаружит, что её анус растянут. Она мягко, но решительно схватила его руку, остановив её движение.

— Нет, дорогой, не сейчас, — прошептала она, её голос звучал хрипло от пережитых эмоций.

В этот момент она почувствовала, как новая порция семени вытекает из её дырочек, стекая по внутренней стороне бедра. Паника смешалась с азартом. Ей нужно было немедленно покинуть кухню.

Анна взяла мужа за руку и, улыбаясь самой соблазнительной улыбкой, на которую была способна, потянула его к двери.

— Гости ждут нас, Виталик. Пойдём... Пойдём, и я обещаю, что это сладкое продолжение вечера нам обеспечено. Но чуть позже и там, где нам не помешают, — намекнула она, и её глаза, полные огня, пообещали ему больше, чем просто секс.

Они вышли из кухни, возвращаясь к гостям, оставляя за собой разбитую тарелку и невысказанные тайны. Виталий нежно держал жену за талию, чувствуя её лёгкую дрожь и жар. Её румянец не спадал.

Гости — Миша, Сергей, Антон и Александр — стояли в гостиной. Они делали вид, что ведут обычные светские беседы, но их глаза были возбуждёнными, а движения — нервными.

— Джентльмены, прошу внимания! — сказал Виталий, отпуская Анну и беря в руки бокал с шампанским.

Он поднял бокал, и все остальные последовали его примеру.

— Я хочу поднять этот бокал за два главных сокровища в моей жизни, — начал Виталий, его голос был громким и чистым, но глаза его блуждали по лицам друзей. — Во-первых, за верных друзей. За Мишу, Сергея, Антона и Александра. За вашу искренность, за то, что вы всегда готовы разделить со мной все радости и приключения. Вы сделали этот вечер по-настоящему незабываемым!

Мужчины смущённо кивали, прекрасно понимая, какой именно "искренностью" они поделились. Виталий повернулся к Анне.

— И, конечно же, за мою прекрасную жену, Анну. За её гостеприимство, её смелость и за её умение создавать атмосферу. Ты, Аня, всегда даёшь нам понять, что в нашем доме нет запретов, а есть только место для наслаждения жизнью!

— С Рождеством, друзья! За следующий год, который будет ещё смелее! — произнесла Анна.