Их смех повис в воздухе тяжёлым, зловещим эхом. Я сидел, прижавшись к Жанне на диване, её холодная рука зажата в моей потной ладони. Мы были как два узника в камере перед казнью, а наши палачи пировали за нашим же столом. В голове гудело от беспомощности. Каждая клетка тела требовала действия, но какое действие возможно против пистолета на столе и трёх пар холодных, оценивающих глаз?

Жанна сжала мои пальцы чуть сильнее. Её шепот был едва слышен, прижатый к моему плечу.

— Может... Может, по друзьям пройдёмся? - предложила она, и в её голосе слышалась не надежда, а отчаянная попытка хоть что-то придумать. - Обзвоним всех. Кто сколько сможет, даст. Соберём хоть что-то... Авансом зарплату... Им же не вся сумма сразу нужна, наверное, задаток...

Я закрыл глаза, представляя эти звонки. Максима, который только вчера хвастался, как выбил ипотеку на трешку и теперь ест только доширак. Сергея, у которого жена в декрете, а он сам на волоске от сокращения. Олега, вложившего все в ремонт новой квартиры и взявшего ради этого три кредита. Мы все были как пауки в банке, каждый на своей тонкой, зыбкой паутине из кредитов, ипотек и надежд. Никто не держал под матрасом сотни тысяч на черный день. Черный день был у всех, каждый день.

— Или к родственникам, - продолжала она, всё тише и безнадежнее. - Твой дядя в Норильске... Он же хорошо зарабатывает, вахтой...

Дядя Миша. Да, он работал на севере, инженером. У него была машина получше нашей и дача. Даже если отбросить их «проценты за беспокойство», речь шла о сумме, сравнимой со стоимостью его жилья. Он не был богачом. Он был трудягой, копившим на пенсию. И последний раз мы виделись пять лет назад. Просить у него такие деньги - всё равно что просить почку.

— Нет, Жанна, - прошептал я, глядя в пустоту перед собой. Голос мой звучал чужим, плоским. - Я не представляю, где взять эти деньги. Совсем.

Мы погрузились в гнетущее молчание, прерываемое лишь звоном ножей о тарелки, чавканьем и низкими, неразборчивыми репликами наших гостей. Я чувствовал, как по спине Жанны пробегает мелкая дрожь. Я обнял её за плечи, пытаясь хоть как-то защитить, прикрыть собой.

Нас вырвал из оцепенения низкий, хриплый голос, раздавшийся со стороны стола. Валера Боксёр отодвинул тарелку, вытер рот тыльной стороной ладони и обернулся к нам. В его глазах, маленьких и пронзительных, как у хищной птицы, не было ни злости, ни спешки. Был холодный, деловой интерес.

— Ну что, молодёжь? - протянул он. - Какие планы? Придумали? - Он сделал паузу, давая своим словам нависнуть в воздухе. - Терпила, знай, мы никуда не уйдём без денег. И краля твоя, - он кивнул в сторону Жанны, - с нами будет. Как залог. Чтобы ты не вздумал смыться или мудрить. Про ментов даже не думай. Там всё схвачено.

Слово «залог» ударило по мне с физической силой. Внутри всё перевернулось и сжалось в тугой, болезненный узел. Я представил Жанну здесь, одну, с ними. С Яшей, чьи кулаки размером с грейпфрут. С холодным, без эмоциональным Антоном. С самим Боксёром и его пистолетом. Проклятия, которые я мысленно обрушил на себя, были яростными и бессильными. Я проклинал тот день, когда увидел те идиллические домики у пруда. Проклинал свою самоуверенность, с которой брал первый, второй, третий кредит. Проклинал пандемию, судьбу, весь мир. Но больше всего себя. Я загнал её в эту яму. Мою Жанну. Единственное светлое, что у меня осталось.

Прошло ещё несколько часов. Агония медленного ожидания. Время, растянутое, липкое и безвкусное. На часах было уже половина двенадцатого. Гости закончили ужин. Бутылки стояли пустые. Атмосфера в комнате изменилась. Сытость и алкоголь сделали их более раскованными, но от этого не стало легче. Их расслабленность была опаснее открытой угрозы. Они чувствовали себя хозяевами положения. Потенциальными хозяевами всего, что было в этой квартире.

По привычке, отточенной годами совместной жизни, Жанна встала и молча начала убирать со стола. Её движения были механическими, будто она надеялась, что этот ритуал нормальной жизни как-то изменит ситуацию. Она собирала тарелки, избегая смотреть в глаза ни мне, ни им.

Но на неё смотрели. Трое парней сидели, откинувшись на спинках стульев, и наблюдали. Их взгляды, тяжелые и пристальные, скользили по её фигуре, задерживаясь на изгибах. Они переглядывались, обмениваясь какими-то немыми, похабными репликами, и их рты растягивались в хищных, понимающих ухмылках. Жанна им нравилась. Это было очевидно и невыносимо.

И тогда случилось то, чего я боялся с момента их появления. Когда Жанна, наклонившись, чтобы взять тарелку рядом с Боксёром, оказалась к нему боком, он небрежно, почти случайно, протянул руку и похлопал её по ягодице. Жест был владельческим, оскорбительным в своей бытовой неприкрытости.

— Молодец, - сипло произнёс Боксёр. - Хорошая жена. И красивая, и за хозяйством следит. Не то что муж-балбес.

Жанна застыла на месте. Тарелка в её руках чуть дрогнула. Я видел, как её спина выпрямилась, как сжались пальцы. В любой другой ситуации, в любом баре или на улице, она бы развернулась и влепила бы пощёчину. У неё был характер. Но сейчас она стояла, превратившись в статую, понимая, что малейшая резкость может спровоцировать взрыв. Её безмолвие было криком, который слышал только я.

И Боксёр, почувствовав отсутствие немедленного отпора, воспринял это как разрешение. Его рука, лежавшая на её бедре, не убралась. Напротив. Он начал гладить её, уже не похлопывая, а медленно, оценивающе водя ладонью по джинсам, слегка сжимая мягкую ткань и плоть под ней.

— Муж, - обратился он ко мне, не отрывая взгляда от Жанны, - ты бы лучше думал про то, где взять деньги. Такие... аппетитные булочки у твоей крали.

Яша фыркнул, выдавив из себя очередной сиплый смешок. Антон молча наблюдал, его выражение лица было нечитаемым, но глаза, эти серые, холодные глаза, были прикованы к руке своего босса и к фигуре моей жены.

Жанна резким движением вырвалась из-под его ладони, схватила оставшиеся тарелки. Через мгновение она вернулась и села рядом со мной, прижавшись так близко, как только могла. Я обнял её, чувствуя, как она дрожит. Я посмотрел на неё, готовый увидеть в её глазах слёзы, унижение, животный страх.

Но я увидел не это.

Да, в её зелёных глазах пылала злость. Яростная, беспомощная злость. Щёки горели румянцем. Она тяжело дышала, её губы были чуть приоткрыты. Она избегала моего взгляда, смотря куда-то в пол. И я узнал эти признаки. Я знал их наизусть. Это были не только признаки смущения и гнева.

Это были признаки возбуждения.

Лёгкая испарина на верхней губе. Учащённое дыхание. Непроизвольный румянец, заливавший шею и грудь. Я видел это в первые месяцы наших отношений, когда наши прикосновения были новыми и пьянящими. Я чувствовал это по её телу позже, в моменты близости.

Лёд пробежал у меня по спине. Страх, который я испытывал перед долгами, перед пистолетом, перед насилием, был знакомым, почти привычным ужасом. Но это... Это было ново. Это было чудовищно. Не может быть. Моя Жанна не могла... Её тело не могло реагировать на прикосновения этого урода, этого животного. Это был стресс, шок, адреналин - что угодно, но только не то.

Но я знал её тело лучше, чем своё. И сомнения, чёрные, липкие, как смола, уже заползали в сознание. Мы не были близки месяцами. Она молодая, чувственная, полная жизни женщина. Её тело могло тосковать по ласке, по простому человеческому прикосновению, даже такому извращённому. А в квартире стало невыносимо душно. Воздух, казалось, сгустился, наполнившись не только запахом еды, алкоголя и мужского пота, но и чем-то ещё. Тяжёлым, сладковатым, опасным, запахом напряжения, власти и... пробуждённой плоти.

Яша и Антон не отводили от неё глаз. Их взгляды уже не были просто оценкой товара. В них появился азарт охотников, почуявших слабость, уловивших тот самый, едва уловимый сигнал, который, возможно, сама Жанна ещё не осознавала.

«В какую же страшную ситуацию я загнал нас обоих», - пронеслось в голове, и эта мысль была уже не о долгах, а о чём-то гораздо более тёмном и личном. Надо было думать. Не о её реакции, а о спасении. О деньгах. Любой ценой выкупить её у них, вырвать из этой ловушки.

И тут, как удар, в перегретом мозгу вспыхнула идея. Абсурдная, отчаянная, но единственная, у которой были хоть какие-то шансы. Что если... взять ещё один кредит? Последний. Самый большой. Или не один. Обошёл бы все банки, все МФО, которые работали с просроченными, но ещё не банкротами. Взял бы везде, где дадут. Сумма общего долга уже не имела значения. Раз я собирался банкротиться, какая разница, будет у меня долг в три миллиона или в пять? Главное - отдать Боксёру сейчас. Вызволить Жанну. А потом процедура банкротства спишет всё. И банковские кредиты, и займы, и этого урода... Нет, его долг нужно отдать обязательно, иначе он не отстанет. Но можно отдать его же деньгами, взятыми у других. Получится замкнутый круг, но на время он станет мостом к спасению.

Мысль была безумной, финансовым самоубийством. Но в той ситуации это выглядело как гениальное спасение. Это был план. Конкретные действия. Завтра. Утром.

Я поднял голову. Голос мой прозвучал громче и увереннее, чем я ожидал.

— Я... кажется, знаю, как рассчитаться с вами.

Все трое повернулись ко мне. Боксёр приподнял бровь.

— Ну?

— Завтра. С утра. Я пройду по банкам, по микрофинансовым конторам. Возьму кредиты, займы. Сколько смогу. И отдам вам. Часть сразу. Остальное - как только одобрят остальные.

Боксёр несколько секунд молча смотрел на меня, его лицо было непроницаемой маской. Потом он медленно кивнул.

— Ну, молодец. Соображаешь понемногу. Можешь когда хочешь. Завтра с утра. - Он обернулся к своим подручным. - Тогда, парни, надо укладываться. Кто первый дежурит?

Их бесцеремонность, с которой они распоряжались в нашем доме, снова вернула меня к реальности.

— Может... может, вы поедете по домам? - робко вставил я. - И приедете утром. Я никуда не денусь. Даю слово.

Они хором рассмеялись. Это был грубый, неприятный хохот, полный презрения.

— За это время вы уже будете в другой стране! - выдохнул со смехом Яша. - Мы же не лохи, как ты. Плавали - знаем.

Они были правы. Я бы, наверное, попытался бежать. Но сейчас я больше боялся не за себя, а за неё. Оставить её здесь, одну, с ними на ночь? Эта мысль сводила с ума.

— Ну, хозяйка, - Боксёр обернулся к Жанне, - показывай, где нам лечь? Мы люди негордые.

Жанна взглянула на меня. В её глазах был немой вопрос и отчаяние. Наша квартира была мала. Кухня с узким диваном-книжкой. Спальня с нашей двуспальной кроватью. И всё.

— Я... я могу постелить вам на полу, - тихо, опустив голову, сказала Жанна.

— На полу? - Боксёр сделал удивлённое лицо. - Ну, стели! - Он хлопнул Яшу по плечу. - Яша, пока на кухне посидишь, норм? Первую смену.

— Ага, - буркнул тот, нехотя поднимаясь.

Жанна, не поднимая глаз, пошла в спальню, чтобы достать запасные одеяла и подушки. Я сидел, обречённо наблюдая за этим кошмаром. Мы будем спать все в одной квартире. Они - на полу в нашей спальне. Мы с Жанной - на своей кровати, под прицелом их взглядов. Это была пытка. Унижение.

Боксёр подошёл ко мне и присел на корточки рядом с диваном. Его лицо оказалось на одном уровне с моим. От него пахло коньяком, табаком и чем-то резким, животным.

— Ну что, ты напрягся, - сказал он, и его голос стал нарочито миролюбивым, что было страшнее угроз. - Всё нормально будет. Думай пока, куда пойдёшь с утра. Какие документы нужны. Чтобы завтра рассчитаться - и мы уедем. Быстро и без проблем.

Он был прав в одном - надо было сократить время их присутствия рядом с Жанной до минимума. Каждая лишняя минута была рискованна. Мало ли что у них в голове созреет. И её реакция на его прикосновение... Нет, я не должен был об этом думать. Надо было сосредоточиться на плане.

Я судорожно достал телефон и начал искать ближайшие отделения банков, составляя в уме маршрут. «Сбербанк открывается в девять. Потом ВТБ на проспекте. Альфа-Банк в торговом центре...» Я забивал в поиск названия МФО, отмечая те, что обещали деньги «за 15 минут».

— Пойду, помогу что ли, - раздался ровный голос Антона.

Я поднял голову. Антон уже направлялся к спальне, где Жанна возилась с постельными принадлежностями. Моё сердце ёкнуло и замерло.

— Да не ссы ты, - усмехнулся Боксёр, заметив мою реакцию. - Он больно не сделает ей. Так... приласкает. Поможет постелить.

Его слова, сказанные с плохо скрываемым сарказмом, вонзились в меня. Приласкает. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок. Картинки, которые тут же начали прокручиваться в воображении, были невыносимы.

Я не выдержал. Резко вскочил с дивана.

— Я сам помогу, - буркнул я и быстрыми шагами направился к спальне.

Дверь была приоткрыта. Я толкнул её и застыл на пороге.

Картина, которая открылась моим глазам, на несколько секунд лишила меня дара речи, дыхания, мысли.

Жанна стояла, наклонившись над разложенным на полу одеялом, поправляя его угол. Она была ко мне спиной. Антон стоял сбоку от неё, совсем близко. Его правая рука была заведена ей между ног сзади. Ладонь плотно прижималась к её промежности через тонкую ткань джинсов. Он не двигался резко, просто держал её так, в полном, властном обладании. Жанна не двигалась. Она замерла в неестественной, скованной позе, будто окаменела.

— Убери от неё руки, урод! - хриплый, сдавленный крик вырвался у меня из горла. Я пытался вложить в голос угрозу, силу, но получилось только жалко и беспомощно.

Жанна вздрогнула и резко выпрямилась, отпрыгнув от Антона, как от раскалённого железа. Она прижалась к стене, её лицо было багровым от стыда. Она смотрела на меня, и в её глазах я прочитал целую бурю, ужас, смущение, мольбу о прощении и... что-то ещё, чего я не хотел видеть.

Антон же не проявил ни малейшего смущения. Он медленно, с театральной небрежностью, поднёс свою правую руку к лицу. Те самые пальцы, что только что касались её. Он глубоко, с наслаждением вдохнул, закрыв на мгновение глаза.

— Она особо и не сопротивлялась, - произнёс он своим тихим, ровным голосом. Его слова повисли в тишине комнаты, острые и отточенные.

Они резали слух, резали душу. Не сопротивлялась. Как она могла сопротивляться? Их тут трое. У одного пистолет. Она одна. Она была в шоке, в страхе. Она парализована ужасом. Это единственное объяснение. Единственное.

Но потом я вспомнил его чуть влажные пальцы. Ту влагу, что он с таким сладострастием вдыхал. И я посмотрел на Жанну. На её раскрасневшееся лицо, на её взгляд, полный не столько страха, сколько какого-то ошеломлённого, запретного стыда. На её позу - она стояла, слегка ссутулившись, будто пытаясь скрыть своё тело, но это тело говорило своим языком. Я знал этот язык.

И ледяная, чудовищная догадка, в которую я отказывался верить, обрела ужасающую конкретность. Её тело отреагировало. Против её воли, помимо её сознания, загнанное в угол страхом, стрессом и долгим воздержанием, оно откликнулось на наглое, властное прикосновение.

Моя Жанна возбудилась. От прикосновений этого урода.

Мир перевернулся. Опасность, исходившая от этих троих, внезапно расщепилась. С одной стороны - прямая физическая угроза, долг, пистолет. С другой нечто более коварное, подлое, бьющее в самое сердце наших отношений, в самое интимное и доверенное, что между нами было. Если стены нашей квартиры могли быть нарушены так легко, то что говорить о границах нашего доверия, о нашей близости?

Я стоял, не в силах пошевелиться, чувствуя, как мир уходит из-под ног окончательно. Антон, всё так же улыбаясь своей холодной, неприятной улыбкой, прошёл мимо меня обратно в кухню, бросив на прощание:

— Постель почти готова. Можете ложиться.

Жанна молча, не глядя на меня, докончила стелить одеяло на полу, потом второе. Она принесла из шкафа две простыни и наволочки. Её движения были резкими, отрывистыми. Она не сказала ни слова.

Через несколько минут спальня была готова. Два импровизированных спальных места на полу. Наше ложе над ними, на кровати. Яша ушёл дежурить на кухню, устроившись на табуретке у окна. Боксёр, снял куртку и ботинки, далее он продолжал раздеваться пока не остался в одних трусах. Его тело сухое и жилистое было покрыто огромным количеством татуировок. Его плотные облигающие трусы выделяли приличных размеров бугорок.

За ним Антон тоже разделся, оставшись также в трусах. Наверное лаская Жанну он возбудился и толстая колбаска в доль ноги почти выглядывала из трусов. Жанна ушла в туалет с вещами и вернулась оттуда в пижаме. Которая была совсем не уместна. Я ругал её мысленно за это. Мы купили её по причине её сексуального вида, короткие шорты – юбочка и верх выглядели мега соблазнительно. Она пришла и легла на кровать, одеяла не было, его себе забрал Антон сказав что жестко спать. Как только я собрался лечь рядом Валера остановил меня.

— Ух, я надеюсь вы меня старого не хотите на пол положить? Как-то не по понятиям.

Я посмотрел на Жанну, потом на Антона, который улыбаясь смотрел на Валеру и понял что не смогу спорить с ним.

— Жанна идём, ляжем вместе на пол.

— Ну ты чо, совсем? Как я буду спать на кровати а дама на полу, что за дела, я же джентельмен. Сам ложись на пол. А мы с Жанночкой тут поспим. Не ссы ты, рядом же будешь.

— Хорошо, только можно чтобы Жанна легла с моей стороны, чтобы я её видел.

— Без проблем.

Мы выключили свет, Жанна лежала на боку собрав ноги и смотрела на меня. Я лежал на спине и пытался взглядом дать понять, что всё хорошо, что я тут и я её охраняю.

Кровать немного заскрипела, наверное, Валера искал удобную позу для сна. Глаза Жанны в какой то момент изменились. Как будто что-то произошло. Её глаза расширились, они смотрели на меня со страхом. Я думал мне кажется. Шёпотом спросил её.

— Всё хорошо?

И в этот момент её взгляд стал спокойный, немного прикрытый. Наверное, она уже засыпала. Я видел, как её зрачки иногда укатывались наверх. Моя бедная, она хочет спать но боится это сделать.

От автора.

Надеюсь вам нравится не спешное развитие сюжета, скоро всё будет. Спасибо вам за оценки, я вижу по ним что вам нравится и вы ждёте следующих частей.