В темноте она услышала, как Вадик резко перевернулся на бок, лицом к ней. Она различала только смутный силуэт и блеск его глаз. Он молчал, словно собираясь с мыслями, ища слова, которых у него никогда не было в запасе.

— Просто Борис он... - начал Вадик, и голос его звучал сдавленно, как будто он давил в себе какую-то внутреннюю боль или стыд. - Он говорит, что ему сильно хочется. Заняться сексом. Он просил меня познакомиться с девушками, а ты же знаешь, как я с посторонними... Мне сложно это всё. И сейчас... сейчас он предложил спросить у тебя.

Катя не шевелилась. Она слушала, и каждый его слог падал в тишину комнаты, как камень в чёрный колодец. Она почти физически ощущала его мучительную неловкость, его желание угодить, его страх её реакции.

— Но ты же понимаешь, - сказала Катя, - что это всё будет только по твоему согласию. И... и ты потом не бросишь меня. Да?

Он замолчал, и в этой паузе висела вся его неуверенность, вся его зависимость от её ответа.

— Да, понимаю, - наконец выдавил он из себя, - Не брошу. Я бы не смог.

Кате было трудно поверить в его слова. Не в то, что он её не бросит, в это-то она верила, он был привязан к ней, как к якорю. Ей было трудно поверить в саму ситуацию. В то, что её жених, её стратегический проект, лежит рядом и, заикаясь, предлагает ей переспать с его начальником. Ради чего? Ради какой-то визы, ради смутных обещаний? Но тут же, как ядовитый дым, поднимались в сознании другие мысли. Желание уехать далеко, прочь от этой серости, к океану, к солнцу, к той жизни, которую так ярко нарисовал Борис, было огромным, почти физическим. Оно било в виски, заставляло сердце колотиться чаще. И сам Борис... Он был красив. Неприлично, вызывающе красив для мужчины. И опытен. В таких делах. Всё в нём, его уверенность, его тело, его деньги - кричало о том, что он знает, как доставлять удовольствие. Как доминировать. И в глубине души, в той самой тёмной её части, которую она всегда старалась задавить, эта мысль вызывала не отвращение, а дрожь. Дрожь страха и предвкушения.

— Ну так что? - голос Вадика прозвучал совсем тихо, почти шёпотом. Он ждал. - Я... позову его?

Катя зажмурилась. Внутри шла война. Гордость, остатки каких-то принципов, образ порядочной невесты с одной стороны. А с другой - океан. Огромный дом. Кабриолет. И этот мужчина, чей взгляд прожигал её насквозь. И её собственное тело, которое уже давно, казалось, забыло, что такое настоящая страсть. Которое ночами тосковало о чём-то большем, чем трёхминутные утехи Вадика.

— Ну... давай, - выдохнула она, сама удивляясь звуку собственного голоса. - Давай попробуем. Как эксперимент. Только один раз.

Слово эксперимент стало её щитом, её оправданием перед самой собой.

Вадик встал с кровати. И в тусклом свете, падающем из-за штор, Катя сразу увидела выпуклость на его простых хлопковых трусах. Он возбудился. Сильно. Это было неожиданно и странно. Но, присмотревшись к своим ощущениям, Катя поняла, что возбуждена ещё больше. Всё её тело было напряжено, низ живота ныл от желания, между ног было тепло и влажно. То, к чему её сейчас склоняли, было диким, необычным, за гранью её понимания. Рассказ Бориса о том лайнере сначала рассмешил её, а потом, как червяк, заполз в голову и начал там грызть, будить потаённые фантазии.

«Мужчины смотрят, как их жёны спят с другими... В чём смысл?» - думала она, глядя на Вадика, который стоял у кровати, не решаясь сделать шаг. Но стоило ей представить эту картину, вот она, а над ней Борис, а где-то в стороне сидит Вадик и наблюдает... И в этой мысли вдруг оказалась какая-то перчинка. Что-то щекочущее, запретное, сильное. Разве не об этом она мечтала втайне? Быть любимой, обеспеченной женой Вадика, хранительницей его очага и счёта в банке, и при этом... иметь возможность. Возможность для сильных ощущений, для красивого, страстного любовника. И чтобы муж не просто знал, а поощрял это. Чтобы это было частью их жизни, их правил игры. Разве это не мечта для такой девушки, как она? Жить на два берега океана, на одном - стабильность и уважение, на другом - адреналин и наслаждение.

Вадик медленно приоткрыл дверь в комнату, где в ожидании новостей лежал Борис. Он даже не догадывался, что с появлением этого человека в его жизни произойдут такие тектонические сдвиги. И в первую же ночь знакомства, в первый же вечер в его доме, этот человек захочет его будущую жену. Но рассказ про тот лайнер, про те порядки за океаном как будто легализовали происходящее. Если там это норма, то почему здесь не может быть экспериментом? Почему он, Вадик, не может попробовать то, что пробуют успешные, продвинутые люди?

Вадик всегда боялся перемен. Он был сторонником спокойной, размеренной, предсказуемой жизни. Но последние годы московская реальность давила на него. Не столько даже быт или работа, сколько отношение людей. Серость улиц, вечная спешка, хамство и какая-то грубая, беспричинная агрессия по отношению к таким, как он - неярким, неконфликтным, физически не внушающим страха. Он вспомнил, как неделю назад курьер, привёзший пиццу, увидев его в дверях дорогого жилого комплекса, усмехнулся и буркнул: «Смотри, не лопни». Эта мелкая, ничтожная колкость въелась в душу, как заноза. Ему казалось, что весь мир видит его слабость и тычет в неё пальцем.

Борис же был его полной противоположностью. Его кумиром. Примером во всём. Долгое время он был его ментором не только в работе, но, как казалось Вадику, и в жизни. Он помогал, обучал, повышал зарплату, хвалил и неустанно звал к себе, в тот другой, солнечный мир. И теперь, в этот вечер, Вадику показалось, что пришло время принять это приглашение полностью. Не только как специалисту, но и как человеку. Сменить среду разработки.

В сексуальном плане Вадик был так же скромен, как и в жизни. Он обладал скромным, не большим членом, и интимная жизнь его до Кати сводилась к порно и мастурбации. Когда в его жизни появилась Катя, красивая, желанная, он думал, что наконец-то всё изменится. Что он перестанет быть одиноким зрителем и станет активным участником, героем своей собственной истории. Но реальный секс с ней оказался другим. Не таким, как в порно. Она не стонала так исступлённо, не выгибалась в немых спазмах оргазма, не произносила грязных слов. Всё было проще, тише, с меньшими эмоциями. Быстрее. Вадик не винил себя напрямую. Он думал, что просто так устроен, что это его тело, дарованное свыше, и с этим ничего не поделаешь. Но постепенно он вернулся к старой привычке - смотреть со стороны на секс в экране. С Катей ему было скучно. Скучно наблюдать за её спиной, за её отстранённым лицом. Он привык видеть в кадре все эмоции женщины, и реакцию мужчины, их взаимодействие, их диалог взглядов. Со временем в его сознании сформировался странный психологический сбой, настоящее, острое удовлетворение он получал не от участия в акте, а от наблюдения за ним. От роли зрителя. Это казалось ему извращением, ошибкой в его личном коде, багом, который нельзя исправить.

И вот сегодня Борис, словно гениальный программист, нашел этот баг. Не для того, чтобы удалить его с презрением, а чтобы использовать. Его рассказ о лайнере был прямым указанием, таких, как ты, Вадим, много. И это не ошибка. Это особенность. Это норма в том, другом, продвинутом мире. Борис видел его исходный код, читал его, как программу, находил эти сбои и нестыковки. И он не предлагал удалить проект. Он предлагал дополнения. Патчи. Свои решения. И общая картина после их применения должна была стать другой, лучше, полнее.

Сегодняшняя просьба Бориса, этот откровенный разговор, этот рассказ, всё это было частью отладки программы по имени Вадим. И самое страшное, самое постыдное было в том, что Вадик сам этого хотел. На это безошибочно указывал его стоячий член, напряжённый до боли. Он стоял не так, как обычно. Сильнее, твёрже, будто заряженный не просто физиологическим желанием, а чем-то большим, предвкушением зрелища, участия в чём-то запретном и мощном. Дыхание у Вадика замедлилось, в воздухе комнаты висело плотное, почти осязаемое предчувствие. Сейчас произойдёт то, что изменит всё. Навсегда.

Он вышел в коридор и постучал в дверь гостевой комнаты.

— Борис? - голос его дрогнул.

— Входи, - тот ответил сразу, будто не спал.

Борис лежал на кровати, опираясь на подушки, и смотрел в экран телефона. Он поднял глаза. В его взгляде не было ни вопроса, ни надежды - только спокойная уверенность.

— Она... Катя согласна, - проговорил Вадик, с трудом глотая слюну. - Только... только я хочу быть рядом. Всё видеть.

Борис медленно убрал телефон, и на его губах появилась та самая, лёгкая, всё понимающая улыбка.

— Вот и отлично, - сказал он просто, как будто речь шла о чашке чая. - Я быстро в душ и к вам.

Так просто. Ни радости, ни бурной благодарности, ни смущения. Как будто так и должно было быть. Эта ледяная, невероятная уверенность Бориса снова поразила Вадика. Он просто кивнул и вернулся в спальню.

Вадик лёг обратно рядом с Катей. Они лежали неподвижно и слушали. Из дальней ванной доносился шум воды. Ритмичный, неспешный. Окончание этого звука и шаги по коридору будут обозначать только одно, точку невозврата. Начало чего-то нового и страшного.

Вода замолчала. Наступила тишина, более пугающая, чем любой шум. Потом послышались шаги. Твёрдые, уверенные, без тени сомнения. Они приближались по коридору. Щёлкнула ручка.

Дверь открылась, и в комнату вошёл Борис. Он был полностью голый. В свете ночника, который горел в коридоре за его спиной, его мускулистое, загорелое тело казалось вырезанным из тёмного дерева. Каждый мускул пресса был отчётливо виден, на плече и предплечье поблёскивали татуировки - какие-то абстрактные узоры, возможно, полинезийские. И его член... Он был именно таким, каким должен быть член у мужчины с таким телом. Большим. Тяжёлым. Идеальным кандидатом на роль в порно. Вадик смотрел, приоткрыв рот, испытывая смесь животного страха и острого, почти болезненного восхищения. «Как ему удалось так прокачать своего персонажа?» - пронеслось в голове.

Член Бориса был обрезан - аккуратно, без лишней кожи. Толстая, как спелая слива, головка, налитая кровью до тёмно-багрового цвета, свисала вниз. Сам член был толстым, с выраженными венами, и под своей тяжестью он не стоял торчком, как у Вадика, а лишь приподнимался вверх, слегка подрагивая в такт ударам сердца. Это было оружие. Инструмент. Символ власти.

Вадик машинально перевёл взгляд на Катю. Она лежала, приподнявшись на локте, и смотрела на Бориса. Не со страхом, не с отвращением. С восторгом. С тем самым хищным, оценивающим блеском в глазах, который Вадик видел у неё, когда она разглядывала в витрине дорогую сумку. И, кажется, в этот момент Катя окончательно отделалась от последних сомнений. Чувство неловкости, стыда, мысли о том, что она собирается переспать с незнакомцем, испарились. Перед ней был не просто мужчина. Это было воплощение её фантазий. А его член был больше, чем эталонным. Он был обещанием. Обещанием того удовольствия, которого ей так не хватало.

— Не скучали? - раздался бархатный голос Бориса. Он вошёл в комнату и прикрыл за собой дверь, погрузив их обратно в полумрак. Его взгляд скользнул по ним, лежащим под одеялом. - А вы что, в одежде?

Эти слова прозвучали не как вопрос, а как мягкая, но не терпящая возражений команда.

Вадик вскочил, словно его ударили током. Руки его дрожали, когда он стаскивал с себя футболку, а потом и простые трусы. Он встал перед кроватью, демонстрируя своё скромное, но всё ещё напряжённое достоинство. Ему было стыдно, жутко стыдно перед этим эталоном мужской красоты, но он делал, что велели.

Катя, стесняясь, сделала то же самое под одеялом, скинула с себя пижаму и вытолкнула её из-под покрывала. Теперь они оба лежали голые, прикрытые лишь тонким одеялом, как дети, ожидающие нравоучения.

Борис почувствовал напряжение, витающее в воздухе. Он не стал сразу набрасываться. Он подошёл к кровати, сел на её край, и его движение было плавным, уверенным.

— Расслабьтесь, - сказал он, и его голос снова приобрёл те дружелюбные, коучинговые нотки. - Всё в порядке. Ничего страшного. Это должно приносить удовольствие всем.

Он приподнял край одеяла и лёг рядом с Катей, с внешней стороны кровати. Кровать была широкая, королевского размера, и места хватало всем.

Вадик замер, лёжа у самого края, стараясь дышать как можно тише. Он наблюдал.

Руки Бориса, большие, с коротко подстриженными ногтями, коснулись Кати под одеялом. Он не спеша, будто изучая её, провёл ладонью по её животу, потом поднялся к груди. Его пальцы обхватили одну грудь, сжали её, большой палец провёл по соску. Катя вздрогнула и прикрыла глаза. Пальцы другой руки скользнули вниз, по внутренней стороне бедра, к тому месту, которое было уже горячим и влажным. Он коснулся, погладил, и один, потом два пальца легко вошли в неё. Катя тихо ахнула.

Борис наклонился к её лицу. Он смотрел в её глаза, ища в них отражение своих действий.

— Ты очень красивая, - прошептал он, и его губы коснулись её губ. Сначала легко, потом настойчивее.

Катя ответила на поцелуй. Её руки, которые до этого лежали по швам, поднялись и неуверенно коснулись его плеч. Его кожа была гладкой, горячей, мускулы под ней твёрдыми, как камень.

Вадик смотрел, не отрываясь. Его собственный член пульсировал в такт его бешеному сердцебиению. Он видел, как под одеялом движется рука Бориса, как Катя слегка извивается, слышал её учащённое дыхание. Он не чувствовал ревности. Вместо неё в груди разливалось странное, щемящее тепло. Волнение. Азарт. Такого он ещё не видел. Ни в жизни, ни на экране. Это было реальнее, ближе, острее.

Борис, не отрываясь от её губ, перевалился на Катю, оказавшись сверху. Он откинул одеяло, и теперь Вадик видел всё. Видел её тело, раскинувшееся на простынях, её ноги, которые Борис раздвинул своими коленями. Видел, как тот огромный, тёмный член упирается в её лобок, в самое начало её влагалища.

— Расслабься, - снова сказал Борис Кате, глядя ей в глаза. Он взял свой член в руку и приставил его к её входу. Головка легко нашла цель. - Я буду аккуратен.

И он начал входить. Медленно. Не спеша. Катя закинула голову назад, её рот приоткрылся в беззвучном стоне. Её руки впились в его плечи. Борис не торопился, давая ей привыкнуть к его размеру, входя всё глубже с каждым неспешным движением.

Вадик затаил дыхание. Его взгляд прилип к тому месту, где их тела соединялись. Он видел, как член Бориса исчезает в ней, и как её плоть обтягивает его, принимая. Это была совсем другая картина, не та, что была с ним. Он никогда не заполнял её так. Его член просто не мог этого сделать. А этот... этот заполнял всё. Захватывал всё пространство.

Борис начал двигаться. Сначала плавно, почти нежно, продолжая целовать её шею, плечи. Потом ритм стал нарастать. Его бёдра заходили в более уверенную, мощную амплитуду. Звук стал другим - не таким, к какому привык Вадик. Это был влажный, сочный, гулкий звук. Звук полного, глубокого проникновения. Звук хлопающих яиц о её кожу.

Катя перестала сдерживаться. Из её горла вырвался первый тихий стон. Потом ещё. Она не кричала, как актрисы в порно. Она стонала так, как стонали живые женщины от настоящего, не поддельного удовольствия. Её ноги обвились вокруг его бёдер, пятки упёрлись в его ягодицы, подталкивая, помогая ему.

Борис ускорился. Его движения стали быстрыми, почти яростными, но при этом не теряли контроля. Он был атлетом, и он использовал свою силу, свою выносливость по полной. Он трахал её так, как, наверное, никто и никогда её не трахал. С полной отдачей, с фокусировкой на её реакции.

Катя в какой-то момент повернула голову. Её взгляд, мутный от наслаждения, встретился с взглядом Вадика. Он сидел, прислонившись к изголовью, и его рука судорожно двигалась под одеялом. Он мастурбировал. Его лицо было незнакомым, отрешённым, диким, с горящими глазами, в которых читался не просто интерес, а какое-то жадное, восторженное поглощение происходящего. Ему это нравилось. Ему это нравилось до одури.

И в этот момент, глядя в эти глаза, Катю накрыло. Волна удовольствия, которую она давно уже не испытывала, может быть, никогда не испытывала с такой силой, прокатилась по всему её телу, сжала внутренности в тугой, сладкий узел и разлилась огнём. Она закричала. Коротко, сдавленно. Её тело выгнулось в дугу, прижимаясь к Борису.

Он почувствовал её оргазм, её внутренние спазмы, и это, кажется, стало для него сигналом. Его движения стали резче, беспорядочнее. Он перестал целовать её, его лицо исказила гримаса предельного напряжения. Он глубоко, с силой, вошёл в неё в последний раз и замер, прижавшись всем телом. Катя почувствовала внутри горячий, пульсирующий всплеск. Он кончил. Кончил глубоко в неё. Мужчина, которого она видела впервые в жизни, с которым была знакома меньше пяти часов, только что кончил в неё, в чужую будущую жену, на глазах у её жениха.

Наступила тишина, нарушаемая только тяжёлым, прерывистым дыханием Бориса и Кати. Борис медленно опустился на неё всем весом, потом перекатился на бок, освободив её. Он лежал, глядя в потолок, с удовлетворённой полуулыбкой на лице.

Катя лежала неподвижно, чувствуя, как из неё вытекает его семя. Она не думала ни о чём. Мысли были сметены физиологией. Она просто была. Была телом, которое только что испытало нечто настолько интенсивное, что всё остальное померкло.

Вадик медленно убрал свою руку из-под одеяла. Он тоже дышал тяжело. На его лице было странное выражение опустошённости, шока и какого-то глубочайшего, почти мистического удовлетворения. Он посмотрел на Катю, потом на Бориса.

Дорогие извращенцы, рада сообщить, что продолжение вы можете прочитать на моей странице https://boosty.to/cuckoldpornstory

4 и горячая 5 часть ждут вас)