Меня зовут Олег, мне тридцать три года, и вот я, наконец, созрел до серьезных отношений. Скорее, меня накрыло, как внезапный ливень из чистого неба, когда ты вышел за хлебом в тапочках и уже через секунду промок до нитки, но вместо паники чувствуешь только дикий, детский восторг. Такой ливень и был Василиса. Ей недавно исполнилось двадцать пять, но в душе она всё еще ребенок - капризный, упрямый, искрящийся такой беззаботной, слегка эгоистичной радостью, которая бывает только у тех, кого жизнь пока не успела как следует помять. Яркая представительница молодёжи, которая верит, что мир это большая съемочная площадка, а главный приз внимание. Она обожала снимать смешные видео в TikTok, мечтала стать популярным блогером и говорила, что скучная работа это преступление против собственной молодости. Наша жизнь свела по работе, вернее, по моей попытке помочь другу. У моего приятеля Сергея была солидная фирма по участию в тендерах, вертевшая большие деньги, и ему постоянно требовались толковые люди: юристы, экономисты, администраторы. Василиса пришла как раз на последнюю должность, прямо с университетской скамьи, с дипломом менеджера и глазами, полными амбиций, которые пока не знали, куда конкретно приложиться.

Я в тот день был у Сергея по делу - настраивал ему очередной сервер, чинил корпоративную сеть, которая встала колом после какой-то глупой попытки сэкономить. Я по специальности системный администратор, но с очень широким спектром задач. Тогда, пару лет назад, я только-только начинал своё дело, мы с напарником брали на аутсорсинг IT-обслуживание небольших организаций. Сейчас это уже большой центр с кучей заказчиков по всей стране, но тогда мы пахали как проклятые, выцарапывая каждый контракт. В кабинет Сергея она вошла, не постучав - видимо, растерялась от размеров офиса. И замерла на пороге, увидев нас двоих, Сергея, развалившегося в кресле с видом страдальца, и меня, ползающего под столом в поисках свободного порта.

— Извините, - сказала она голосом, в котором звенел колокольчик. - Мне сказали пройти к Сергею Петровичу на собеседование. Я Василиса.

Я вылез из-под стола, отряхивая колени, и увидел её. Это и было то самое мгновение. Мгновение, которого хватило, чтобы всё внутри перевернулось и встало на свои, совершенно новые места. Она была в светлом летнем платье, несмотря на прохладную осень за окном, с маленькой кожаной курточкой на плечах. Русые волосы, собранные в небрежный, но очаровательный пучок, из которого выбивались несколько прядей. Чистая, юная, светлая. Не красавица из глянца, а живая, с веснушками на носу и лукавым прищуром карих глаз. В ней было столько жизни, столько нерастраченной, шумной энергии, что моя собственная, размеренная и прагматичная, вдруг показалась мне унылой и выцветшей. Я не устоял. Точка.

Весь остаток дня я провел в каком-то тумане. Сергей, хитрый лис, заметил мой интерес сразу.

— Что, запал, Олег? - хмыкнул он, когда Василиса, сияя от удачно прошедшего собеседования, удалилась. - Горячая штучка, да. Только тебе не по зубам, дружище. Таких не проведешь, им подавай гламур, приключения.

Его слова лишь подстегнули меня. Я выпросил у него номер Василисы всеми правдами и неправдами, вплоть до шантажа старыми университетскими грехами. Сергей сдался, покачав головой:

— Ты знаешь, во что ввязываешься? Она же ребенок.

Я знал. И мне было все равно.

Мы начали переписываться. Сначала осторожно, нейтрально, как работа, как дела. Потом смелее. Я обнаружил, что за ее легкомысленными тиктоками и мемасиками скрывается острый, живой ум и удивительная, почти наивная доброта. Она могла послать мне видео с танцующим котом, а через пять минут прислать глубокую, не по годам зрелую мысль о какой-нибудь книге, которую, как выяснялось, она тоже читала. Через месяц нервного томления, когда я уже начал бояться, что прослыву занудным интернет-молчуном, я пригласил ее на свидание. Она согласилась.

Это был чудесный, прохладный осенний день. Я тогда еще весил девяноста с лишним килограмм, выглядел куда более подтянуто. Правда, комплексы уже сидели во мне глубоко и прочно. Я всегда стеснялся своего тела, своей склонности к полноте, которую получал, кажется, с молоком матери. Любимые сезоны - зима и осень, когда можно спрятать все недостатки под объемными свитерами и куртками. В тот день я выбрал хороший, дорогой свитер, но он оказался слишком теплым. Купив огромный, нелепый букет, я встретил её у метро. Она вышла, вся в том же светлом, но уже более теплом платье, и улыбнулась так, что у меня перехватило дыхание. Мы пошли в кино. Я не помню, какой фильм мы смотрели. Помню только темноту зала, ее близость, тонкий запах ее духов и то, как я потел. Потел от напряжения, от волнения, от духоты и от проклятого свитера, который вдруг стал тесной, жаркой клеткой. Всё время я думал о том, как выгляжу со стороны, большой, неуклюжий медведь, прижавший к себе цветы и боящийся пошевелиться, чтобы не заскрипело кресло. Но когда в полумраке она повернулась ко мне, чтобы прошептать что-то смешное про героя на экране, и ее рука случайно коснулась моей, весь этот дискомфорт растворился. Осталась только она.

После нескольких свиданий, каждое из которых я проживал как на иголках, балансируя между восторгом и панической боязнью сказать или сделать что-то не то, я почувствовал, что происходит чудо. Она проявляла ко мне интерес. Настоящий, не из вежливости. Это стало самым ярким воспоминанием моей жизни. Мы сидели в маленьком кафе в морозный декабрьский день, за окном кружил первый по-настоящему обильный снег. Чашка горячего шоколада в ее руках, мои ладони, влажные от нервов, на столе. И я говорил. Говорил о своих чувствах, сбивчиво, коряво, запинаясь, как подросток. Не помню тех слов, помню ее взгляд - внимательный, серьезный, без привычной лукавой искорки. И когда я замолчал, исчерпав весь свой скудный романтический словарь, она тихо сказала: «Я тоже». Но для меня это прозвучало симфонией. Я был не просто счастлив. Я был самым счастливым мужчиной на свете. Каким-то невероятным везением, чудом, эта яркая, молодая, прекрасная девушка выбрала меня. Меня - Олега, системного администратора с начинающимся бизнесом и вечными проблемами с лишним весом.

Мы начали жить вместе в моей квартире, конечно, после знакомства с родителями и скромной, но трогательной свадьбы. Родители Василисы смотрели на меня с некоторым недоумением - их дочь и этот солидный, молчаливый мужчина на десять лет старше... Но я старался. Я был успешен в своем деле, у меня была твердая почва под ногами, своя квартира, хорошая машина, связи. Учился я не в обычной школе, а в специальной, при одном из ведомств - моя мама там преподавала английский. Дети там учились особенные, многие потом пошли по стопам родителей во властные структуры. Но меня с юности затянуло в мир компьютеров, проводов и логических схем. Я пошел своим путем и никогда об этом не жалел. И сейчас эта база давала мне уверенность, я мог обеспечить свою семью. Василисе в быту было со мной комфортно. Я с самого начала попросил ее указывать на то, что ей не нравится в моих привычках - разбросанные носки, привычку читать за едой, мое упрямое молчание, когда я уходил в работу. Мы быстро нашли баланс. Она принесла в мой упорядоченный мир хаос красок, музыки, постоянных съемок и смеха. Я привнес стабильность, надежность и возможность ей мечтать, не думая о счетах.

А еще было самое приятное - секс. У меня до Василисы было... как бы помягче сказать... очень мало опыта. Если честно, то всего три раза. Первый - в шестнадцать, у друга дома, пока его родители были в отъезде. Вечеринка с соседской девушкой, о которой ходили слухи. Помню запах дешевого портвейна, пота и всеобщую лихорадочную, грубую суету. Я был вторым. Это было быстро, неловко, стыдно и как-то грязно. Но факт был налицо - я стал мужчиной. Второй раз - с коллегой после корпоратива, в тумане алкоголя. Помнил я только обрывки, а наутро - леденящий ужас от мысли о возможных последствиях. Пронесло. И третий... Третий раз был уже когда мы с Василисой встречались. Я был на девичнике у друга, в бане. Вызвали девушек. Все парились, пили, и я, уже изрядно выпивший и на взводе от нескольких недель романтичных, но целомудренных встреч с Василисой, не устоял. Девушка была светловолосой, с карими глазами, и если прищуриться... В общем, я представил, что это она. Мне было потом мучительно стыдно. Перед ней, перед собой.

С Василисой всё было иным. Нежным, потрясающе откровенным. Мое тело, мой вес - всё это оставалось моими тараканами. Член у меня средний, обычный. Но с ростом живота и общим набором веса он начал казаться мне меньше, нелепее. И во время близости моя полнота мешала, мешала быть ближе, глубже. Василиса никогда не говорила об этом прямо, только как-то раз мягко попросила, чтобы мы реже занимались любовью в классической миссионерской позе. «Мне просто неудобно, дышу тяжело», - сказала она, и я понимающе кивнул, внутри сжимаясь от догадки о настоящей причине. Но в остальном - это был рай. Ее отзывчивость, ее желание, ее смех, когда что-то выходило нелепо, и ее серьезность, когда всё получалось - это было лучшее, что случалось со мной.

Потом случилось новое чудо. Василиса забеременела. Две полоски на тесте, которые она показала мне дрожащими руками, стали новым, головокружительным этапом. Мы погрузились в суету будущих родителей. Василиса менялась. Беременность сделала ее еще прекраснее, но и... тревожнее. Она часто подолгу стояла у зеркала, разглядывая свое меняющееся тело. Листала в соцсетях фотографии женщин до и после родов, читала форумы. Вела свой блог, старалась вести активный образ жизни, делала специальные упражнения, чтобы сохранить форму. Но живот рос, и на пятом месяце его уже было не скрыть. Она смотрела на него с гордостью и со страхом одновременно. Я же полностью ушел в работу. Как раз на нас свалился крупный федеральный заказчик с десятками филиалов по стране. Нужно было выстраивать процессы с нуля, готовить плацдарм для дальнейшего роста. Я пропадал в офисе сутками, находя в этой четкой, логичной работе отдушину от новых, не всегда понятных мне переживаний Василисы.

И вот однажды вечером, вернувшись домой раньше обычного, я застал ее у зеркала в спальне. Она стояла в одном белье, боком к зеркальной двери шкафа, проводя ладонями по округлившемуся животу и бокам. На лице у нее было выражение, от которого у меня похолодело внутри, грусть, растерянность, страх.

— Олег, я толстая? - спросила она, не отрывая взгляда от своего отражения.

Я попытался отшутиться, подошел, обнял ее сзади, положив руки ей на животик.

— Конечно нет, ты беременная. Там наш ребенок, забыла»

Она не рассмеялась.

— Нет, я толстая. А ты знаешь, что после родов многие женщины уже никогда не приходят в форму? Растяжки, обвисшая грудь, широкие бедра...

Голос ее дрогнул.

— Василис, я думаю, ты этого не допустишь. Ты же такая активная, следишь за собой.

— Да? - она повернулась ко мне, и глаза ее блестели от навернувшихся слез. - А если я растолстею? Буду как свинушка. Ты же тогда разлюбишь меня.

Мне стало обидно и больно. Толстым в этой семье был я. Мой вес уже перевалил за сотню и неумолимо двигался к ста двадцати. Ее слова, даже сказанные в состоянии расстройства, ударили по самому больному.

— Я всю жизнь мечтала быть... красивой. Запомниться такой. А сейчас мне кажется, я проживаю последние моменты своей молодости, понимаешь? Мое тело меняется навсегда. Даже если потом делать пластику, это будет уже не то... не моё.

Слезы потекли по ее щекам. Она плакала тихо, опустив голову. Я понимал, что виной всеми гормоны, эта всепоглощающая тревога будущих мам, но успокоить её обычными словами было невозможно. Я гладил ее по спине, целовал в макушку, чувствуя свое полное бессилие.

— А что если... - она вдруг подняла на меня заплаканные, но уже с искоркой какой-то идеи глаза. - Что если мне сделать фото? Сейчас. Пока я еще... пока мне нравится мое отражение. Такие фото, на память. Чтобы помнить, какой я была. Даже если потом что-то изменится. Только для нас с тобой. Я слышала, подруги делали себе такие... в стиле ню.

— В смысле, голую? Василиса, ну...

— Ну да! Только для нас! - она уцепилась в эту идею как утопающий за соломинку.

Я видел, что это не просто каприз. Это была попытка поймать ускользающую уверенность в себе, победить страх. И отказать ей в этой просьбе, когда она стояла передо мной вся в слезах, было жестоко.

— Ну... хорошо. Давай попробуем. Сейчас, на телефон.

Ее лицо просияло. Она быстро подправила макияж, сняла белье и начала позировать. Я щелкал камерой своего смартфона, чувствуя себя нелепо и беспомощно. Фото получались плохо. Резкие тени от настольной лампы, неудачные ракурсы, на которых она выглядела не богиней, а просто голой беременной женщиной в спальне. С каждым неудачным кадром Василиса грустнела все больше. И тут я вспомнил.

— Слушай, есть один знакомый. Фотограф. Очень хороший. Он как раз снимает такое... художественное. Мы с ним давно знакомы.

— Кто? - настороженно спросила она.

— Артём. Мы с ним в юности немного пересекались. Он потом долго жил в Европе, снимал всякое... в общем, профессионал. У него своя студия в центре. Может, обратиться к нему?

Имя Артёма всплыло в памяти не просто так. Парень он был своеобразный. Талантливый, беспокойный, вечно искавший легких денег и острых ощущений. Худой, жилистый, с колючим взглядом. Ходили слухи, что в Европе он снимал не только свадьбы но и порно. Но сейчас он вроде как остепенился, купил старый трехэтажный дом, обустроил там студию и несколько фотозон, делает качественные, дорогие проекты. Я как раз хотел заказать у него съемку нашей свадьбы, но Василиса уже договорилась с каким-то модным фотографом из Инстаграма.

Я рассказал ей об Артёме, опуская сомнительные детали его биографии. На ее лице мелькали эмоции, интерес, страх, стыд, любопытство.

— Но как я буду перед ним... голой? Олег, это же твой знакомый!

— Я спрошу у него издалека. Может, он таким вообще не занимается сейчас. Просто вариант. Художественная съемка беременных - это ведь нормально.

Василиса уже явно загорелась этой мыслью. Слезы высохли. Она снова смотрела в зеркало, но теперь уже оценивающе, представляя, как будет выглядеть на профессиональных снимках. А у меня на душе лежал тяжелый камень. Что-то подсказывало, что это плохая идея. Но вид ее оживающего лица был сильнее любого внутреннего голоса. Я взял телефон и набрал сообщение: «Привет, Артём, давно не виделись. Есть вопрос, может, завтра по кофе?»

Ответ пришел почти мгновенно: «Привет, дружище! Конечно, заезжай ко мне в студию, тут всё есть, посидим, потрещим».

На следующий день я уехалс работы пораньше и поехал по указанному адресу. Здание, трехэтажный старый особнячок с отреставрированным фасадом, и правда впечатляло. Внутри пахло кофе, свежей краской и дорогими духами. У скромной стойки ресепшн сидела молодая девушка с яркими татуировками на руках и томным, изучающим взглядом. Узнав, что я к Артёму, она проводила меня по длинному коридору, откуда доносилась негромкая музыка. Она приоткрыла тяжелую дверь в одну из студий, и картина, которая предстала моим глазам, на секунду выбила меня из колеи.

В центре белоснежного помещения, на фоне темного бархатного фона, стояла обнаженная девушка. Ее тело было усыпано лепестками алых роз. Мощный вентилятор медленно раздувал ее длинные каштановые волосы. Она принимала томные, откровенно эротичные позы, а Артём, с камерой в руках, ловко перемещался вокруг нее, щелкая затвором и тихо что-то приговаривая. Это была не просто художественная съемка. Это была съемка с явным, острым сексуальным подтекстом. Девушка смотрела в объектив взглядом, от которого у меня, постороннего зрителя, перехватило дыхание. Артём, заметив меня в дверях, не смутился. Он махнул рукой ассистенту, и вентилятор выключился.

— Перерыв на обед! - крикнул он модели, которая, не спеша, накинула на плечи шелковый халат.

— Ну что, друг, как тебе мой офис? - Артём похлопал меня по плечу, уводя в сторону от съемочной площадки.

— Честно завидую. Шикарное здание.

— Ага, знал бы, сколько стоил ремонт, может, перестал бы завидовать, - усмехнулся он, проводя меня через потайную дверь в свой кабинет. Это была просторная комната с диваном, журнальным столиком, на котором стоял готовый к работе кальян, и массивным столом с тремя мониторами. Он приказал принести два кофе, и мы заговорили о пустяках: о старых знакомых, о городе, о бизнесе. Он расспрашивал про мой аутсорсинговый центр, я восхищался его студией. Но в его глазах читалось любопытство - зачем я пришел. И когда пауза затянулась, он сам прервал ее, откинувшись в кресле.

— Ну, Олег, зачем пришел? Вижу, с деньгами у тебя норм, в долг не просишь. А по другим вопросам ко мне из нашего прошлого круга еще никто не приходил.

Я вздохнул.

— Да, верно. Если бы всё было в деньгах, было бы проще. Я видел, как ты там снимаешь... Девушку. Она сама платит за такие фото, или это... совместный проект?

Артём внимательно посмотрел на меня, его лицо стало непроницаемым. Потом он улыбнулся, но в улыбке не было тепла.

— Ну, мы фотографируем их. А потом помогаем монетизировать красоту. Ведем их профили в специальных... ммм... премиальных соцсетях. Выпускаем контент. Сейчас это приносит очень хорошие деньги. В Европе я научился всему. Здесь пока все дико, но перспективно. Естественно, все это находится в определенном правовом поле, и я прошу оставить этот разговор между нами.

Меня покоробило. Но я кивнул.

— Конечно. Я вот о чем... Моя супруга. Она беременна. И очень переживает, что после родов потеряет форму. Мы подумали... сделать для нее, для нас, красивые фото. Сейчас. Для личного архива. Не знаю, как тебе объяснить...

Лицо Артёма прояснилось, хитрая искорка мелькнула в его глазах. Он махнул рукой, как будто отмахиваясь от ненужных сложностей.

— Понимаю, понимаю! Вы не первые, кто об этом задумался. В Европе у каждой второй есть такой альбом. И знаешь, что я тебе посоветую? Сделать не только ее соло, но и совместные. Тоже... без одежды. Теплые, нежные. Через лет десять будете смотреть и вспоминать, какими молодыми и страстными были. Крутая идея, что решились.

Его слова немного успокоили меня. Звучало это как-то по-деловому, по-профессиональному.

— Спасибо. Только вот... мы оба стесняемся. Как бы сделать это максимально... приватно? Без лишних глаз.

— Без проблем, - Артём развел руками. - Могу снять вас сам, без ассистентов. Придете вечером, когда студия свободна. Всё обустроим. Ну что, договорились?

Я почувствовал облегчение.

— Спасибо. Я передам Василисе. Напишу вечером о ее решении. Беременные они такие - сегодня хотят, завтра нет.

— Жду, - улыбнулся Артём, и мы расстались.

Дома я честно, опуская детали про монетизацию красоты, рассказал Василисе о встрече. О том, что студия шикарная, что Артём - профессионал, что он предлагает сделать и совместные снимки. Что он готов снимать нас наедине. Василиса стояла перед зеркалом в спальне, разглядывая свое отражение. Она долго молчала, а потом тихо, но четко сказала:

— Хорошо. Давай.

Внутри у меня что-то екнуло. Я почему-то до последнего был уверен, что она откажется, испугается. Но она согласилась. И теперь нужно было договариваться о времени. Артём ответил, что может нас принять через три дня, в пятницу вечером. Я попробовал отсрочить, спросил про выходные, но он сказал, что в выходные у него серьезный коммерческий проект, съемки видео, и как-то странно замямлил, быстро сменив тему. Мне показалось, или в его голосе прозвучала та самая хитрая нотка? Но я отогнал подозрения.

В пятницу я ушел с работы рано. Волновался дико. Я тоже решил привести себя в порядок, сходил в парикмахерскую, тщательно побрился, даже подстриг волосы в паху, чего не делал сто лет. Стоя перед зеркалом в ванной, я смотрел на свое отражение, огромный живот, складки на боках, широкие, обмякшие плечи. Отчаяние накатывало волной. На таких фото я буду выглядеть карикатурно рядом с ее цветущей, пусть и беременной, красотой. Но мысль, что главное - это она, что я там буду лишь как фон, как поддержка, успокоила меня. Я просто должен быть рядом. Всё для нее.

Мы приехали в студию с небольшим опозданием, проклиная вечерние пробки. Артём встретил нас у входа. Он был в черной футболке и джинсах, выглядел подтянуто и деловито. Я представил его Василисе. Она смущенно улыбнулась, пожимая ему руку.

— Очень приятно, Олег много о тебе рассказывал».

— Взаимно, - улыбнулся Артём, и его взгляд, быстрый, оценивающий, скользнул по ней с ног до головы. - Пойдемте наверх, всё готово.

Мы поднялись в ту самую студию, где я видел съемку с лепестками роз. Теперь здесь было пусто и по-рабочему стерильно. Горел только мягкий заполняющий свет. Было тепло, даже душновато.

— Снимите верхнюю одежду, можете оставить её здесь, на вешалке, - указал Артём на стойку. - Потом пройдете за ширму. Там можно полностью раздеться. Не волнуйтесь, тепло, не замерзнете. Это чтобы вы сразу погрузились в процесс.

Мы послушно разделись. За ширмой, в тесном пространстве, мы остались одни. Василиса сняла платье, потом белье. Ее тело в мягком свете лампы за ширмой казалось скульптурным, совершенным. Беременность лишь добавила ему женственности, округлило формы. Я тоже разоблачился, стараясь не смотреть на себя. Мы взялись за руки, как два испуганных ребенка, и вышли из-за ширмы на свет софитов.

Стоять полностью обнаженным под ярким, беспощадным светом, зная, что на тебя смотрит объектив и оценивающий взгляд другого мужчины, - это пытка. Мы оба съежились, скрестили руки на груди, я инстинктивно попытался втянуть живот, что выглядело, наверное, жалко и нелепо. Мы были скованы, зажаты.

— Ну, так не пойдет, друзья мои, - сказал Артём, опуская камеру.

Он подошел к нам вплотную. Его движения были уверенными, профессиональными. Он расцепил наши сцепившиеся в замок пальцы, мягко, но настойчиво развел наши руки в стороны.

— Расслабьтесь. Вы же не на медицинском осмотре. Вы - влюбленная пара, которая ждет ребенка. Вы должны излучать тепло, нежность, близость. Забудьте, что я здесь. Ласкайте друг друга. Целуйтесь. Возбудитесь немного - томный, слегка затуманенный страстью взгляд на снимке это высший пилотаж. Поймите, я снимаю не тела, а историю. Вашу историю.

Его спокойный, почти гипнотический голос подействовал. Мы послушно начали целоваться. Сначала робко, потом все смелее. Мои руки скользнули по ее спине, ее пальцы вцепились в мои плечи. Щелчки затвора зазвучали чаще, ритмичнее. Артём двигался вокруг нас, как тень, иногда поправляя свет, иногда давая короткие команды: «Поверни голову к нему», «Олег, обними ее за талию, не выше, да, так», «Василиса, взгляд в камеру... томнее... да, прекрасно!».

Мы вошли в азарт. Стеснение стало уступать место волнению, странному возбуждению от этой ситуации. От того, что нас видят. Что ее тело, такое родное и любимое, сейчас запечатлевает кто-то еще. Член, к моему ужасу и восторгу, начал наполняться кровью. Я чувствовал, как нарастает возбуждение и у Василисы - ее дыхание стало чаще, кожа покрылась легким румянцем. Мы забылись в поцелуях, в прикосновениях, под мерный аккомпанемент щелчков камеры.

— Стоп! - вдруг раздался голос Артёма. - Оденьте халаты и подойдите ко мне. Посмотрим, что получилось.

Мы накинули предложенные шелковые халаты и, прижимаясь друг к другу, подошли к монитору. Артём листал снимки. Первые кадры были ужасны, мы похожи на двух пойманных браконьерами оленей, застывших в свете фар. Но чем дальше, тем лучше. Вот мы целуемся, на этом кадре действительно была нежность. Вот я обнимаю ее сзади, положив руки на живот, здесь была трогательность. Вот она смеется, запрокинув голову, а я смотрю на нее с обожанием, это было живое, настоящее.

Но лицо Артёма было недовольным. Он снова и снова возвращался к тем кадрам, где мы были вместе в полный рост. Цокал языком.

— Блин, Олег, без обид, друг, но... тебе точно надо похудеть, - наконец вырвалось у него. Он указал на монитор, где я обнимал Василису.

— Смотри. Она пытается тебя обнять, прижаться, но ее руки, ее тело... они как бы скользят по тебе, не могут обхватить. Она выглядит не как часть пары, а как... аксессуар. Как красивое украшение на большом фоне. Понимаешь? Эстетика кадра страдает. Нет целостности.

Молчание повисло в воздухе. Горечь, обида, стыд - всё это подкатило комом к горлу. Я знал, что я толстый. Но чтобы это звучало так цинично и профессионально беспристрастно... Василиса прижалась ко мне, гладя меня по руке. «Олег...» - прошептала она.

— Все нормально, - с трудом выдавил я. - Я понимаю. Может... может, тогда сфотографировать одну Василису? Соло? Она же главная на этих фото.

Артём оживился.

— Да, отличная идея! Давай, Василиса, покажи, на что способна одна.

Василиса, смущенно улыбнувшись мне, сбросила халат и снова вышла на свет. И преобразилась. Не было рядом моего грузного тела, которое нужно было как-то обыгрывать. Она была одна - прекрасная, беременная, женственная. Артём загорелся.

— Да! Вот это другое дело! Василиса, сюда, стань на колени, боком к свету... Голову чуть опусти... Руку на живот... Да, божественно! Теперь на кресло, откинься, ногу согни... Взгляд вдаль, задумчивый... Идеально!

Он щелкал камерой, перемещался, менял свет, говорил с ней мягко, но уверенно, направляя, как кукловод. Василиса расцветала под его взглядом и похвалами. Она ловила каждый его совет, и на ее лице появлялось то выражение, которого он, видимо, и добивался, томная, чувственная, слегка отстраненная красота. Она была сногсшибательна. Я смотрел, затаив дыхание, и чувствовал странную смесь гордости, восхищения и... щемящей боли. Потому что я видел, как ее глаза блестят от возбуждения не только от съемки, но и от этого внимания, от этого профессионального, почти интимного контакта с красивым, подтянутым мужчиной, который создает ее образ.

Мы снова собрались у монитора. Кадры были потрясающими. Настоящие произведения искусства. Василиса сияла.

— Я никогда такой себя не видела! - восторженно прошептала она.

Артём сидел, задумчиво разглядывая галерею. Его лицо опять стало недовольным. Он открыл папку с нашими совместными снимками, пролистал, тяжело вздохнул и закрыл. Потом открыл лучшие соло-кадры Василисы.

— Что-то не так? - осторожно спросила Василиса.

— Да. Ты невероятно фотогенична, Василиса. У тебя есть эта... внутренняя искра. Но твой образ - беременная женщина - он незаконченный в таком соло-варианте. Трагичный, что ли. Не хватает... контраста. Мужской энергии. Но, - он повернулся ко мне, - с Олегом, как мы видим, этот контраст работает не в пользу эстетики, прости, друг. Нужна другая мужская энергия. Совсем другая.

В студии стало тихо. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— А что если... - Артём задумчиво потер подбородок.

В его глазах вспыхнула та самая хитрая, расчетливая искорка, которую я видел в его кабинете.

— Завтра у меня должна была быть одна съемка. Девушка-модель приболела, а вот парень... он должен прийти. Он очень фотогеничный. Спортивное тело, мулат, с очень приятной, доброй внешностью. Его зовут Эдик. Мы можем... попробовать сделать пару кадров с ним. Для контраста. Сильная, рельефная мужская фигура и твоя, Василиса, нежная, округлая женственность... Это была бы бомба. Настоящее искусство.

— Но как? - ахнула Василиса, покраснев. - Голыми? Я не могу!

— Если хотите, можем начать в нижнем белье. Просто попробовать. Я же говорю - для контраста, для завершенности образа. Олег, - он посмотрел на меня, - ты же будешь здесь. Всё под контролем. Ну что, рискнете? До завтра?

Василиса смотрела на меня. В ее глазах был испуг, стыд, но и дикое, неподдельное любопытство. Желание. Желание быть той самой богиней с фотографий, которой нужен достойный партнер по кадру. Не по жизни - по кадру. Внутри меня всё сжалось в тугой, болезненный узел. Но вместе с этим, сквозь обиду и унижение, пробивалось другое, темное, непонятное мне самому чувство - азарт. Волнение. Предвкушение. От мысли, что другой мужчина, явно лучше сложенный, чем я, будет касаться ее. Обнимать ее. Я почувствовал, как кровь снова приливает к паху. Это было извращенно, ненормально, но мой член, будто издеваясь надо мной, моментально отреагировал на эту картину.

Я не мог ей отказать. Не сейчас, не когда она так смотрела на меня - с надеждой и тайным желанием.

— Хорошо, - сказал я, и мой голос прозвучал хрипло. - Давай попробуем.

— Вот и отлично! - Артём радостно потер руки. - Завтра в одиннадцать, без опозданий. Я скину тебе, Олег, фото этого парня для ознакомления. Увидишь - он просто Аполлон.

Дома мы молчали. Василиса пересматривала на планшете свои соло-фото, сияя. Я ждал сообщения от Артёма. Оно пришло глубокой ночью, когда Василиса уже спала, а я ворочался, гоняя в голове мрачные мысли. Вибрация телефона заставила меня вздрогнуть.

— Прости, что поздно. Это своеобразный актер, модельный типаж. Не смог найти фото в одежде, есть только такое. Для представления.

Я открыл вложение. И замер. На экране, позируя перед зеркалом в спортзале, стоял молодой темнокожий мужчина. Мускулистое, выточенное, как из темного мрамора, тело. Ни грамма жира. Кубики пресса, рельефные плечи, мощные бедра. Лицо - поразительно красивое, с правильными чертами, большими темными глазами и короткими кучерявими волосами. И ниже... Мой взгляд сам собой скользнул вниз. Между мощных бедер покоился его член. Он был огромным. Толстым, темным, покрытым сетью вздувшихся вен, с крупной, выразительной головкой. Он был... потрясающим. Устрашающим и манящим одновременно.

Я посмотрел на Василису. Она спала, уткнувшись носом в подушку, одна рука лежала на округлившемся животе. Ее губы были слегка приоткрыты. Невинное, детское лицо. И снова на фото. На этого Аполлона с телом бога и членом, достойным этого титула. Волна жаркого, постыдного, неконтролируемого возбуждения накатила на меня с такой силой, что я аж застонал тихо. Член встал колом, больно упираясь в ткань боксеров. Я возбудился. Не от фото голого мужчины. А от мысли, что завтра именно он, этот совершенный самец, будет обнимать ее, целовать, возможно... прикасаться к ней. К моей беременной жене. И Василиса... как она посмотрит на него? Что почувствует?

Я потушил экран телефона и лег на спину, глядя в темноту потолка. Сердце колотилось как бешеное. Завтра. Завтра всё и решится.

Здравствуйте мои любимые "извращенцы" начала писать новый рассказ. Поддержите и проголосуйте оценкой по традиции за его продолжение. Настроена писать, надеюсь вам понравится.