Ночь, три часа. В это время даже воздух в Москве становится густым и неподвижным. Фонари во дворах уже не светят, а только тускло моргают, будто тоже хотят спать. Охранник склада Василий - мужик лет пятидесяти, с больным позвоночником и хроническим недосыпом, в этот час обычно проваливался в сон глубиной в мироздание. Мы это знали. Мы за ним неделю следили.

Я тогда был Димоном восемнадцать лет, за спиной - школа с тройками, впереди - неизвестность, а в кармане - пачка сигарет и злость на весь белый свет. Серега и Колян были старше меня на год, они уже пробовали взрослую жизнь на зуб, кто-то работал грузчиком, кто-то торговал на рынке, но всё это было не то. Денег не хватало. Хотелось всего и сразу. И когда Серега сказал, что на складе у метро разгрузили ящики с каким-то импортным оборудованием, я согласился не раздумывая.

Мы залезли через крышу. Прошли по балкам, как канатоходцы. Я помню запах пыли и машинного масла, помню, как Колян задел железную балку локтем, и звук разнесся по всему складу, будто кто-то ударил в колокол. Мы замерли. Ждали. Тишина. Только где-то в углу гудел холодильник.

Ящик был тяжелым. Мы поддели крышку монтировкой, и она отошла с противным скрипом. Внутри, аккуратно упакованные в маслянистую бумагу, лежали какие-то металлические детали. Шестеренки, валы, прокладки.

— Блин, - выдохнул Колян, - сказали, что будет что-то ценное, а тут запчасти какие-то.

— Стоять! Стрелять буду!

Луч фонаря ударил по лицам. Я обернулся, в дверях стоял Василий. Он держал в руках старый травмат, и руки у него тряслись. Он сам испугался не меньше нашего.

— Беги, Димон, беги! - заорал Серега и дернул меня за рукав.

Я побежал. Не помню как. Выбил плечом какую-то дверь, перепрыгнул через забор, приземлился в кусты, ободрал ладони. Бежал до тех пор, пока не кончились силы.

Через три дня меня взяли. Серега сдал всех, он всегда был слабаком. Колян уехал к родственникам в Воронеж, а у меня даже денег на билет не было.

Всем привет. Меня зовут Дмитрий. Ровно десять лет назад, когда мне было восемнадцать, меня поймали на попытке кражи группой лиц по предварительному сговору. Я не буду грузить вас статьями Уголовного кодекса - дали мне четыре года. Вышел за хорошее поведение через два. Но эти два года заключения оставили такой след, что иногда мне кажется - я до сих пор там.

Мне двадцать восемь. У меня три газели, своя квартира в районе метро, хорошая команда ребят и жена Лена. Я занимаюсь грузоперевозками. Переезды, доставка из «Леруа Мерлен», иногда частные заказы. Работа есть всегда. Я встаю в шесть утра, пью кофе, смотрю на карту маршрутов и чувствую, что жизнь удалась. По крайней мере, та часть жизни, которую я вижу утром, выглядит вполне прилично.

С Леной мы познакомились два года назад. Она переезжала от родителей на съемную квартиру. Я тогда только купил первую газель, был полон надежд и плохо стрижен. Приехал по адресу - высотка на улице такой то, дом со швейцаром и лифтом с зеркалами. Я думал, ошибся адресом. Набрал заказчицу, и она спустилась.

Я помню это до сих пор. Лето, она выходит из подъезда в коротких джинсовых шортах и белом топе, на пупке маленький серебряный пирсинг, в носу колечко. Рост 170, волосы русые, собранные в небрежный пучок. Она посмотрела на мою газель, потом на меня, потом снова на газель.

— Здорово, надеюсь, ты сильный.

Пока мы ехали я решил познакомиться.

— Дима.

— А меня Лена.

И все. Я не знаю, как объяснить это чувство. Я просто понял, что пропал.

Родители Лены занимают какие-то руководящие должности в театре. Я не очень понимаю в этом, кажется, один из них заведует постановочной частью, другой что-то в бухгалтерии. Они живут в четырехкомнатной квартире, с хрусталем, коврами и большим роялем в гостиной. Лена рассказывала, что по вечерам отец любит играть Шопена.

Я никогда не был у них. Когда мы решили пожениться, Лена пришла к ним с новостью одна. Я ждал ее во дворе, сидел на лавочке, курил и смотрел на окна. Она вышла через сорок минут. Глаза красные.

— Они против, - сказала она.

— Потому что я водитель?

— Потому что ты... не их круга.

Она просто сказала, что я предприниматель, занимаюсь грузоперевозками, и что мы любим друг друга. Они выслушали и вынесли вердикт: «Это не твой уровень».

Мы поженились без них. Расписались в тихом загсе на окраине, свидетелями были мой водитель Серега и Ленина подруга Катя. Потом мы поехали в кафе, ели шашлык и пили вино. Лена смеялась.

Я старался изо всех сил. Я работал по двенадцать часов, брал заказы, расширял базу, купил еще две газели. Я хотел доказать себе. Что я могу быть мужем, добытчиком, нормальным человеком.

Я никогда никому не рассказывал о том, что было в тюрьме. Даже Сереге. Даже себе старался не рассказывать.

Лена узнала через год. Мне приснился кошмар. Я кричал во сне, звал кого-то, просил не трогать меня. Она разбудила меня, я был мокрый от пота, и она смотрела на меня так, будто видит впервые.

— Дима, что с тобой? Кто такая Маша?

Я молчал. Минуту. Две. Потом встал, налил воды, выпил залпом и сказал:

— Я был в тюрьме.

Она не ушла. Не спросила, что я натворил. Она просто села рядом, взяла мою руку и сказала:

— Расскажи.

Я рассказал. Всё. Даже то, о чем стыдно вспоминать. Про Рыжего, который называл меня Машей. Про Андрюху Кислого. Про долг в три желания.

Она слушала молча. А потом сказала:

— Ты выжил. Это главное.

Мы не говорили об этом с тех пор. Иногда мне кажется, что она забыла. Лена она такая. Она не лезет в душу, если ты не готов открыть дверь.

Я думал, прошлое осталось там, за колючей проволокой. Я ошибался.

Это случилось во вторник. Я был на доставке - отвозил кухонный гарнитур в ЖК на окраине, где-то за МКАДом. День был обычный, серый, с мелким дождем. Я стоял у машины, курил, ждал, пока заказчик подпишет документы. Телефон завибрировал. Незнакомый номер.

Я взял трубку, думая, что это новый клиент. У меня всегда так, работа никогда не спит, клиенты могут позвонить в любое время.

— Але, малой. Это Андрюха Кислый, помнишь меня?

Меня прошибло холодным потом. Сердце ухнуло вниз, как лифт с перерезанными тросами. Я не мог дышать. Стоял с телефоном у уха и смотрел на серое небо, а перед глазами была камера.

— Ты чего молчишь? Ау, прием.

— Помню, - выдохнул я. Голос чужой, севший. - Откуда у тебя номер?

— Земля слухами полнится, - усмехнулся он. - Ты не бойся, я по делу. Мы же договаривались, помнишь? Должок за тобой.

Я закрыл глаза. Два года. А долг - он как ржавчина, въелся в кость.

— Помню, - повторил я. - Чего хочешь?

— Увидеться надо. Разговор есть. Не телефонный.

Он отключился. Я стоял с телефоном в руке и смотрел, как дождь капает на экран. Заказчик вышел из подъезда, протянул мне подписанные бумаги, что-то сказал. Я кивнул, сел в машину и долго не мог завести двигатель.

Всю обратную дорогу я думал. Вспоминал.

Мне было восемнадцать. Я сидел в камере, в которой пахло потом, табаком и страхом. Меня посадили к взрослым мужикам, они разговаривали между собой короткими фразами, и я сразу понял, что здесь я никто.

Первые дни я старался не отсвечивать. Молчал, смотрел в пол. Мать приехала один раз, плакала, говорила: «Сынок, как же так». Больше она не приезжала. У нее была своя жизнь, новый муж, и я в эту жизнь не вписывался.

В камере быстро заметили, что я слабый. Сначала просто подкалывали. Потом начали проверки. Обычные тюремные игры: подай, принеси, расскажи. Я подносил, приносил, рассказывал. Мне было страшно. Я никогда не был драчуном, в школе меня били, я отворачивался и терпел. Здесь терпеть было нельзя, но я не умел по-другому.

Рыжий появился на второй неделе. Он сидел за кражу, кажется, в третий раз. Рыжий - это была кличка, а на самом деле у него были темные волосы и маленькие, глубоко посаженные глаза. Он садился рядом на нарах, ближе, чем нужно, касался плеча, дышал в шею.

— Ты знаешь, Димон, - говорил он, - у меня была подруга. Маша. Очень на тебя похожа. Такие же глаза, такие же руки. Тонкие.

Я молчал. Я чувствовал, что происходит, но не понимал, как это остановить.

— Не бойся, - шептал он. - Я не обижу.

Он стал приходить каждый вечер. Садился рядом, клал руку мне на колено, гладил. Я сжимался, закрывал глаза и думал, только бы не заплакать. Если я заплачу, он победит.

Наутро я пошел к начальнику отряда, попросился на работу. Меня отправили на фабрику. Там я встретил Андрюху Кислого.

Кислый был огромным. Под два метра, плечи - косая сажень, руки толщиной с мою ногу. Он сидел за вооруженное ограбление, но держался спокойно, без понтов. На фабрике он был бригадиром, следил, чтобы план выполняли, чтобы никто не филонил.

Я начал работать за троих. Я не уходил после смены, просился остаться, доделать, помочь. Я готов был работать круглосуточно, лишь бы не возвращаться в камеру. Кислый сначала просто кивал, потом начал замечать.

— Ты чего надрываешься? - спросил он однажды.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

Через неделю я решился. Подошел к нему в обеденный перерыв. Руки тряслись, язык заплетался. Я спросил про Рыжего. Сказал, зачем он ко мне лезет, чего хочет.

Кислый выслушал, не перебивая. Взял сигарету, прикурил, выдохнул дым в потолок.

— Хочет он из тебя петуха сделать, - сказал он буднично. - И сделает скоро. Это не его прихоть. Ты сам виноват. Ведешь себя как тряпка. Тюрьма не любит слабых.

— Помоги, - выдохнул я. - Пожалуйста. Я все что угодно сделаю.

Он усмехнулся.

— Не мои проблемы. Рыжий давно сидит. Я его понимаю. Скучно мужику.

— Я не хочу... - голос сорвался. - Я не могу больше. Я лучше повешусь.

Кислый докурил, затушил окурок о подошву ботинка.

— Ладно. Три желания с тебя, не боись без интима с тобой.

— Договорились.

Я сжал его руку. Он не убрал ладонь, но посмотрел с любопытством.

— Поглядим, - сказал он.

Через три дня Рыжий полез ко мне снова. В этот раз он был пьян и агрессивен. Схватил за грудки, прижал к стене.

— Сейчас ты у меня узнаешь, как косить от дружбы, - прошипел он.

И тут в него влетел Кислый. Удар был такой силы, что Рыжий отлетел в угол, схватился за ухо и завизжал. Кровь потекла между пальцев.

— Ты что творишь, падла? - Кислый стоял над ним, спокойный, как танк. - Ты забыл, что тут порядки? Слабых не трогаем. Он работяга, план дает. А ты его в петухи готовишь?

— Какие понятия, ты сам... - заскулил Рыжий.

— Цыц, - оборвал Кислый. - Еще раз к нему подойдешь - я тебя лично урою. Понял?

Рыжий понял. С того дня меня не трогали. Я приходил с работы, ложился спать, вставал, уходил на работу. Меня не замечали. Я был пустым местом. И это было счастье.

Я просидел два года. Вышел по УДО. В последний день Кислый отвел меня в сторону.

— Должок за тобой, помнишь? - спросил он.

— Помню.

— Три желания. Я потом скажу. Дай мне все твои данные.

Я не верил, что он меня найдет. Прошло десять лет. Я почти забыл. Иногда во сне Рыжий приходил ко мне и называл Машей. Иногда я просыпался в холодном поту и долго не мог успокоиться. Лена прижималась ко мне, гладила по голове, шептала: «Все хорошо, ты дома».

Я дома. У меня жена, работа, квартира. Я больше не тот мальчик, который лезет на склад за чужим добром. Я взрослый мужчина.

Но когда зазвонил телефон и я услышал: «Але, малой» - я снова стал тем мальчиком. Восемнадцатилетним. Перепуганным. Готовым на все.

Весь следующий день я ходил сам не свой. Лена заметила.

— Дима, что с тобой? - спросила она за завтраком.

— Заказов много. Устал.

— Ты плохо спал. Опять кошмары?

— Нет. Всё хорошо.

Она не поверила. Но не стала настаивать. Она вообще редко настаивает.

Я позвонил Андрюхе и договорился о встрече. Он был с вещь мешком только с электрички. Лицо было весёлым, а глаза дикими, он впитывал в себя свободу, эти краски, другой воздух. Увидев меня он сильно обрадовался в отличии от меня.

— Здорово малой, ну ты подрос, возмужал.

— Здорово Андрюха, а ты совсем не изменился, давно вышел?

— Вчера. Сразу на поезд и к тебе, мне нужно перекантоваться, примешь меня?

— Первое желание?

— Ну да джин, первое.

Я не знал что скажет Лена, но другого выхода не было. Пришло время отдавать долги.

(от автора)

Новая история. Как вам? Надеюсь вы хотите продолжения? Спасибо за ваши оценки, они заставляют меня писать дальше.