Мой рассказ о том, что нам мужьям хочется знать, но жёны никогда в жизни нам не расскажут. Это история о том, как я смог уговорить свою жену рассказать о её бывших, а точнее о сексе с её бывшими. Скажу честно было это сделать не легко, но то, что я получил в результате, перекрывает все затраты. И так начнём с начала.

Меня зовут Игорь. Мне сорок лет, и если бы кто-то сказал мне двадцать лет назад, что самым захватывающим детективом в моей жизни станет не триллер про маньяка и не шпионский боевик, а история моей собственной жены, я бы рассмеялся этому человеку в лицо. Мы, мужики, вообще существа любопытные, но наша любознательность редко простирается дальше, чем «как работает этот двигатель» или «кто выиграет в футбол». Насчёт прошлого наших женщин мы предпочитаем находиться в зоне комфортного неведения. Ну, был там кто-то до тебя, ну и бог с ним. Главное, что сейчас ты, и вы счастливы.

Это удобная позиция. Теплая, как старая пижама. Но удобство это не про правду. Правда она, как тот самый сквозняк из открытой форточки, заползает под одеяло и холодит спину, не давая уснуть. И рано или поздно ты встаешь, чтобы закрыть эту форточку, даже рискуя простудиться. Вот и я встал.

Моя жена, Тамара, женщина, которая всегда была для меня загадкой. Даже сейчас, прожив с ней бок о бок почти семнадцать лет, я иногда ловлю себя на мысли, что смотрю на неё, как в день нашего знакомства с тем же жадным, неотрывным вниманием. В тридцать семь она выглядит так, что многие двадцатилетние девушки обзавидуются. И дело не в пластике или дорогой косметике косметика у неё самая обычная, из масс-маркета. Дело в ней самой. В этой внутренней пружине, которая заставляет её каждое утро, несмотря на недосып или капризы погоды, наматывать круги по парку, пока я досматриваю десятый сон. В этой стальной дисциплине, с которой она исключает из рациона булочки и макароны, в то время как я, вздыхая, наворачиваю вторую порцию пюре с котлетой.

Тамара брюнетка с густыми, тяжёлыми волосами, с которыми она вечно экспериментирует, красит их в разные цвета. То добавит шоколадных прядей, то дерзких медных, но неизменно возвращается к глубокому, иссиня-чёрному цвету воронова крыла. Наверное, потому что это её, природное. У неё тонкие, чуть аристократичные черты лица, которые так контрастируют с моим круглым, как луна, лицом, увенчанным лысиной. Да, волос я лишился окончательно к тридцати пяти и, по совету всё той же Тамары, начал бриться наголо. Оказалось, это мне идёт. Придает моей чуть полноватой фигуре и круглолицести какую-то брутальность, что ли. Во всяком случае, в зеркале я себе нравлюсь больше, чем раньше, с жидкими прядями, которые я тщетно пытался зачесать на лысину.

Мы самые обычные люди. Я экономист в региональном банке, со средней белой, но стабильной зарплатой и видом из окна на вечно забитую машинами улицу. Тамара работает в министерстве лесного хозяйства. Если честно, до сих пор до конца не понимаю всех тонкостей её работы. Что-то связанное с квотами на отстрел животных, с аукционами для охотников, с кипами бумаг, которые пахнут не лесом и порохом, а обычной канцелярской пылью. Она винтик в огромной бюрократической машине, и её основная задача, чтобы все эти бумажки были заполнены правильно, подписаны нужными людьми и разложены по нужным папкам. Скука смертная, на мой взгляд, но Тамара никогда не жалуется. Она вообще редко жалуется. Держит всё в себе.

У нас есть дочь, Оля. Тринадцать лет тот самый возраст, когда милый ребёнок с косичками превращается в колючего ёжика, который огрызается по любому поводу и хлопает дверью в свою комнату. Первые месячные, первые прыщики, первые томные вздохи по мальчикам из параллельного класса. Это сложное время для всей семьи. И возможно, именно этот подростковый период Оли, с его гормональными бурями и перепадами настроения, подтолкнул Тамару к тому, чтобы приоткрыть дверь в свою собственную юность. Словно дочкино взросление запустило в ней какой-то механизм воспоминаний, заставило её оглянуться на ту девушку, которой она была когда-то.

Я помню эту девушку. Мы познакомились у моего друга Мишки. Мишка был тем ещё фруктом рубаха-парень, душа компании, который умудрялся дружить со всеми и сразу. Ему от бабушки досталась огромная трёхкомнатная квартира в старом фонде, с высокими лепными потолками, дубовыми дверями и соседями, которые, по слухам, были чуть ли не народными артистами. Я, правда, ни разу никого из знаменитостей не встретил, зато участкового мы видели регулярно. Квартира Мишки была местом сбора всех, кому некуда было пойти или кто просто хотел шума и гама. Мы пили дешёвое вино, слушали «Сплин» и «Мумий Тролля» на кассетнике, спорили до хрипоты о смысле жизни и, конечно, знакомились с девушками.

В один из таких вечеров я и увидел Тамару. Она сидела на продавленном диване в углу, в свете торшера с оранжевым абажуром. В руках она держала пластиковый стаканчик с портвейном, но пила осторожно, маленькими глотками, словно пробуя на вкус не вино, а саму атмосферу этого сборища. Меня поразила её отстраненность. Вокруг все шумели, галдели, кто-то уже целовался в коридоре, а она словно была здесь, но не с нами. Наблюдала. Я подсел к ней. Завязался разговор. Не помню уже о чём, но говорили мы долго, пока все вокруг не начали разбредаться. Я вызвался проводить её. Шли пешком через весь город, по пустынным улицам, и я понял, что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. Тогда, проводив её до подъезда, я уже точно знал, она поселилась в моём сердце. Навсегда.

Два года мы встречались. Два года свиданий, прогулок, ссор и примирений. И первый наш секс. Он был прекрасным, трепетным, но в тот момент я узнал, что я у неё не первый. Эта новость, словно мелкая заноза, засела тогда где-то в глубине сознания. Не то чтобы это имело значение в двадцать первом веке глупо искать девственницу. Но сама мысль о том, что кто-то ещё был с ней так же близок, касался её, целовал её губы, будила во мне какое-то странное, жгучее любопытство. Я пытался тогда расспрашивать её, но Тамара мгновенно закрывалась. Максимум, что мне удалось выудить - сухая фраза: «Ты у меня второй. И давай закроем эту тему». Я закрыл. Но заноза осталась.

А потом была свадьба. Скромная, но весёлая. И первая брачная ночь. Мы устали, выпили, но желание никуда не делось. И вот тогда Тамара сделала то, чего никогда не делала раньше, она впервые сделала мне минет. У меня был опыт с девушкой до неё, и это было приятно, но по-любительски. То, что сделала Тамара, было иным. Это был не просто набор движений. Это была симфония. Она словно читала мои мысли, чувствовала каждую клеточку моего тела, знала, когда ускориться, когда замедлиться, когда добавить язык, а когда взять глубже. В этом чувствовалась отточенность, уверенность, какой-то интимный профессионализм. Я кончил, наверное, быстрее, чем за минуту, и, обессиленный и счастливый, провалился в сон, думая лишь о том, как мне повезло с женой.

Годы шли, и Тамара продолжала раскрываться. Это было похоже на сериал, где каждые пару лет выходит новая серия, приоткрывающая тайну главной героини. Самым ярким откровением стал анальный секс. После рождения Оли, когда её тело пришло в норму, она сама, по собственной инициативе, предложила это попробовать. Для меня, выросшего на убеждении, что это что-то запретное и доступное только в порнофильмах, это было шоком. Честно, я даже не мечтал об этом, считая, что для нормальной семейной пары это уже перебор.

Я боялся сделать ей больно, действовал максимально осторожно, но член вошёл на удивление легко, словно тело Тамары знало, что нужно делать. А когда она, изогнувшись, завела руку назад и я почувствовал, как её пальцы сквозь тонкую стенку массируют мой член с другой стороны, я чуть не сошёл с ума. Ощущение было фантастическим, нереальным. Я трахал её в тугую, обжигающую попку, а она дрочила себе погружая свои пальцы в вагину, и мы оба чувствовали друг друга через эту живую, трепетную преграду. Её оргазм был таким сильным, что она закричала, и в этот момент её анус сжался вокруг моего члена с такой силой, что я кончил следом за ней, глубоко внутрь.

Тогда, в тот самый миг эйфории, сквозь пелену удовольствия, заноза в моём мозгу снова дала о себе знать. Откуда она это умеет? Как она так ловко всё делает? Этот вопрос, как червь, точил меня изнутри.

Примерно год назад, листая ленту в интернете, я наткнулся на любительский ролик. Девушка, симпатичная, обычная, сидела на кровати и, лениво поглаживая член своего парня, рассказывала ему, как однажды изменила. Она говорила это спокойно, без вызова, даже с какой-то нежностью в голосе, а парень слушал, затаив дыхание, и было видно, как он возбуждён. Это было настолько реально, настолько интимно, что меня буквально пронзило током. В этот момент все странности с Тамарой, минет, анальный секс, её умение получать удовольствие сложились в единую картину. Картину, где были другие. Те кто был поопытней, кто научил её всему этому. И мне безумно, до ломоты в зубах, захотелось узнать о них. Узнать как это происходило.

Я понимал, что прямой вопрос - «Расскажи мне о своих бывших половых партнеров» - приведёт к катастрофе. Тамара не выносит давления. За семнадцать лет я научился читать её как карту, если она сжимает губы в тонкую линию и у неё начинают ходить желваки на скулах, всё, стоп, дальше только минное поле. Нужен был обходной манёвр. Игра. Способ, который снимет с неё ответственность за правду и позволит говорить, прикрываясь правилами.

И я придумал эту игру.

Я заказал на сайте 3D-печати обычный пластиковый кубик с гранями. Сам распечатал инструкцию и заказал крепкие наклейки на грани кубика. Нашел в магазине сувениров небольшую коробочку, оклеенную чёрным бархатом, и водрузил туда кубик с инструкцией. На гранях значилось всего четыре действия: «Оральные ласки», «Выполнить желание партнёра», «Рассказать историю секса» (это было на двух гранях) и «Пропустить ход» (тоже на двух). В инструкции красиво расписывалось про психологическую разгрузку, снятие блоков, про то, что фантазии рассказчика и слушателя переплетаются, удесятеряя возбуждение. Главный козырь: истории можно выдумывать! Это снимало главный запрет - запрет на откровенность. «Это же просто игра».

Удобный случай представился сам собой. Мы поехали на выходные к друзьям на дачу. Компания была шумная, шашлыки, баня, хорошее вино. Мы с Тамарой всегда любили заниматься любовью в новых местах. Это было наше маленькое семейное приключение - в гостинице, в съёмной квартире на отдыхе, или вот так, в гостевой комнате чужого дома. Алкоголь делал Тамару особенно раскованной, убирал её природную сдержанность, превращал в ненасытную, жаждущую женщину.

В ту ночь мы лежали на скрипучей деревянной кровати под светом луны, пробивающимся сквозь тюль. Пахло деревом, сухими травами и немного дымом от камина. Тамара была в моих объятиях, и мы целовались. Я чувствовал вкус красного вина на её губах, чувствовал, как её руки скользят по моей груди, спускаются к животу, забираются в трусы. Её пальцы сомкнулись на моём члене, уже давно твёрдом, и она начала медленно водить рукой, глядя мне в глаза с тем самым особенным блеском, который я так любил. Она была готова.

— Подожди, Том, - прошептал я, перехватывая её руку.

— Ого, - её бровь удивлённо изогнулась. - Какие-то предложения, шалун? Новенького захотелось?

— Да, я кое-что заказал... - Я встал с кровати, и прохладный воздух комнаты обжёг разгорячённую кожу. Подошёл к шкафу, где висело моё пальто, и вытащил из кармана ту самую чёрную бархатную коробочку.

— Что это? - Тамара приподнялась на локтях, её волосы рассыпались по подушке. В лунном свете она была прекрасна: глаза блестят, губы припухли от поцелуев, ключицы выступают из выреза старой футболки, в которой она любила спать.

— Игра. Для нас, - я протянул ей коробку.

Она села на кровати, подобрав под себя ноги, и открыла её. Достала кубик, повертела в руках, разглядывая надписи, затем углубилась в инструкцию. Я стоял рядом и замер, боясь дышать. Мгновение растянулось в вечность. Я ждал реакции, усмешки, недоверия, а хуже всего - холодного «Игорь, это глупо».

Но Тамара подняла на меня глаза. И в них не было ни насмешки, ни злости. В них был всё тот же тёмный, влажный блеск, но теперь к нему примешалось что-то ещё. Живой, острый интерес. Азарт.

— Это круто, Игорь, - сказала она тихо. - Я правда читала, что такие игры помогают... раскрыться.

У меня отлегло от сердца. Сработало.

— Ну, кто первый бросает? - спросил я, забираясь обратно под одеяло.

— Давай ты.

Я взял кубик, подбросил его на ладони и кинул на кровать. Он покатился по стёганому одеялу и замер. Верхняя грань - «Пропустить ход».

— Не повезло, - усмехнулась Тамара, забирая кубик. - Теперь я. Готовь свой язык, кстати, - подмигнула она, и это подмигивание обожгло меня жаром.

Она бросила кубик. «Оральные ласки».

— Ура! - театрально воскликнула она. - Я же говорила!

Я сполз под одеяло, устроился у неё между ног. Запах её возбуждения, тёплый и терпкий, смешанный с ароматом мыла, ударил в голову. Я раздвинул руками её влажные складки и прильнул губами к самому центру, к маленькому, набухшему комочку плоти. Тамара тихо застонала, выгнулась, зарываясь пальцами в мою лысую голову. Я ласкал её долго, со знанием дела, доводя до грани, но не давая перешагнуть. Я знал, что сегодня вечером мне понадобится её максимальное возбуждение.

Наконец я оторвался от неё и, облизывая мокрые губы, прошептал:

— Теперь мой ход?

Я взял кубик. Бросок. Снова «Пропустить ход».

— Чёрт!

— Ага! - Тамара засмеялась, забирая кубик. - Судьба явно на моей стороне сегодня.

Она кинула. Кубик, словно издеваясь, подпрыгнул и лёг гранью «Рассказать историю секса».

Моё сердце замерло. Вот оно. Свершилось. Я опустился обратно к ней между ног и продолжил ласки, чтобы она не видела моего лица, не прочитала в моих глазах этого жадного, хищного торжества.

— Можно же придуманную, да? - её голос был слегка охрипшим от удовольствия. В инструкции так и было написано.

— Мгм, - промычал я, не отрываясь от дела. Мои губы и язык работали, а мозг лихорадочно пытался угадать, придуманную или нет?

Тамара замолчала на мгновение. Тишину нарушало только моё дыхание и её участившееся дыхание. Я чувствовал, как вибрация от моего языка отдаётся в её теле, чувствовал, как она напряжена в ожидании собственного рассказа.

— Значит, так... - начала она медленно. - Это было очень давно. Я была юная, глупая и красивая. Мне было лет двадцать, может, чуть больше. И по соседству со мной, в нашем подъезде, сдавали квартиру. Обычно там жили семьи, но в тот раз я увидела, как из подъезда выходит мужчина...

Её голос стал тише, задумчивее. Я ощутил, как её бедра чуть заметно дрогнули, а мышцы влагалища сжались вокруг моего языка. Она возбуждалась от собственных слов.

— Внешне ему было лет сорок пять, - продолжила она. - Очень мужественный. Крепкие руки, видно было даже сквозь рубашку, что тело сильное, накачанное. Лицо красивое, с лёгкой щетиной, как у актёров из тех старых голливудских фильмов. Я, когда его видела, просто... млела. Растекалась лужей. Он всегда был галантен, здоровался, придерживал дверь. Звали его Николай. Однажды мы столкнулись с ним в коридоре вечером. Он был немного выпивший. Не пьяный в стельку, а такой... расслабленный. И его взгляд на мне был совсем другим. Не вежливым, а жадным, раздевающим. Он пригласил меня к себе. Сказал, что я ни разу у него не была, а это по-соседски некрасиво. Я понимала, что это отговорка, но... не могла отказать.

Тамара говорила, а её соки текли по моему подбородку обильнее. Я чувствовал, как пульсирует клитор под моими губами в такт её словам. Мой собственный член, твёрдый, как камень, упирался в матрас, причиняя почти сладкую боль.

— Он просто втолкнул меня в свою квартиру, - выдохнула Тамара. - Толкнул к стене в прихожей и впился в мои губы поцелуем... Жёстко, властно, так, как целуют только очень самоуверенные мужчины...

Она замолчала, и я понял, что мы оба стоим на пороге. Я на пороге тайны, которую так долго хотел узнать. Она на пороге признания, которое семь лет хранила в самой глубокой шкатулке своей души.

— Он шарил своими большими руками по всему моему телу. Моё тонкое платьишко задралось, я была в ступоре, вдыхая запах перегара и чувствуя раздражение на коже от его щетины. Потом он начал одной рукой давить мне на плечи и заставил опуститься перед ним. Другой рукой в этот момент он расстёгивал брюки. Я боялась что-то сделать и просто ждала продолжения. Он с улыбкой достал свой член. Игорь ты не поверишь он был... был таким огромным, покрытый венами и с мокрой головкой. Ещё я почувствовала запах, возможно он не мыл его сегодня. Николай не раздумывая начал водить своим членом по моим девичьим губам. В моём рту ещё никогда не было члена. Я открыла рот и впустила его, сама. Я понимала, что делаю, это желание появилось само. Я захотела его попробовать, ощутить во рту. Соленый терпкий вкус заполнил мой рот. Чувство мужского члена во рту ни с чем не передать. Николай начал медленно проталкивать его в меня. Он медленно трахал меня в рот, давая привыкнуть к своему размеру. Я открыла глаза и посмотрела на него. На его улыбающееся, немного пьяное лицо, в его глазах было наслаждение от использования меня и я начала помогать языком.

В этот момент Тамара начала кончать, я продолжал ласкать её и пребывал в шоке от услышанного. Я помнил этого Николая. Мы курили часто возле дома, когда я шёл обратно, проводив Тому. Она не знала, что мы знакомы. Он потом куда-то переехал и больше я его не видел.

Начинаем новую историю, надеюсь ваи понравится. Ставим оценку повыше, если рассказ зашёл и нужно скорее писать продолжение. Ух чувствую я, что у Тамары много чего есть рассказать)))